Там, где горят Стожары. Книга вторая.

В приёмном покое клиники витал аромат вербены и ирисов.

Золотые рыбки неторопливо покачивали плавниками в роскошном панорамном аквариуме.

Тихо играла музыка.

Две медсестры за стойкой ресепшена украдкой наблюдали за посетителем — высоким мужчиной с удивительно яркими голубыми глазами.

— Как у молодого Брэда Питта... — восхищённо прошептала одна из девушек, поправляя и без того идеальные локоны. — Слушай, Лара, пойду-ка я ему кофе предложу, пока главный не объявился.

— Ты бы, Юленька, особо не обольщалась, — остановила её напарница. — Этот красавчик давно и прочно женат.

— Откуда инфа? — недоверчиво прищурилась Юленька, не сводя с гостя плотоядного взгляда.

— Его тёща у нас здоровье поправляет. Уже неделю. Анатолий Олегович лично её дело ведёт и зятю по телефону регулярно отчитывается. Я сама слышала.

— И что с того? — фыркнула Юленька. — Пусть отчитывается. Ему за это деньги платят.

— А то, — не сдавалась Лара и, понизив голос до едва слышного шёпота, добавила: — Анатолий Олегович любезничает с ним, как нашкодивший щенок. Обещает сделать всё в лучшем виде. А после каждого такого разговора устраивает разнос интернам. На пацанов срывается, орёт, как бешеный. Они в курилке вчера обсуждали — говорят, стоит главному с этим... Игорем потрындеть — всё, жди грозы.

— Зануда ты, Ларка, — нетерпеливо отмахнулась Юленька. — Какое мне дело до ваших интернов? Я просто кофейку предложу.

Проигнорировав скептическую гримасу коллеги, она направилась к гостю с самой обворожительной улыбкой.

Однако «молодой Питт» не обратил на хорошенькую медсестру ни малейшего внимания. От кофе вежливо отказался и, удобно устроившись в кожаном кресле, принялся проверять входящие сообщения на телефоне.

С разочарованным видом Юленька вернулась на рабочее место, но сдаваться явно не собиралась. Быстро освежив помаду, она продолжала украдкой следить за посетителем.

Главврач задерживался. Совещание давно закончилось, но Анатолий Олегович всё ещё не выходил из своего кабинета.

Минуты тянулись.

Посетитель листал что-то в телефоне.

Медсёстры с показным усердием разбирали документы и сортировали бумаги.

Когда главный всё-таки объявился в приёмной, стало ясно — он собирался с духом.

Иначе с чего бы Анатолию Олеговичу, всегда уверенному в себе и не в меру общительному — особенно с молоденькими практикантками, — нервно теребить висящий на шее стетоскоп, вытирать со лба капельки пота носовым платком, а потом швырнуть этот самый платок прямо на стойку ресепшена, даже не глядя на замерших в изумлении девушек?

— Прошу меня простить, — начал было врач, протягивая руку для приветствия. — Я... у меня...

— Ну что вы, дорогой Анатолий Олегович, — перебил гость, поднимаясь из кресла и отвечая на рукопожатие, — не стоит оправдываться.

И, крепко удерживая чужую ладонь, он негромко продолжил:

— Я всё понимаю. У вас дела. Важные. Вы же, в конце концов, тоже живой человек, которому не чужды... — он выдержал многозначительную паузу, бросив взгляд на притихших у стойки медсестёр, — обычные человеческие слабости.

Только после этих слов Игорь разжал пальцы. Главврач побледнел.

— Я не... то есть... вы неправильно...

— Анатолий Олегович, — голос посетителя оставался тихим, почти участливым, — давайте не будем тратить время на ненужные объяснения. Я приехал обсудить состояние моей родственницы. Только это меня сейчас интересует. Только это.

— Да-да, конечно, — поспешно закивал врач. — Пройдёмте в мой кабинет. Там мы сможем спокойно... в более подходящей обстановке...

— Прекрасно, — коротко кивнул мужчина и шагнул вперёд.

Юленька, наблюдавшая за сценой с нескрываемым любопытством, кокетливо потупилась, когда голубые глаза скользнули по её зарумянившемуся лицу.

***

Дверь кабинета захлопнулась, разом отгородив собеседников и от любопытных взглядов, и от лишних ушей.

— Толик, я отказываюсь понимать, — Игорь приподнял с края стола початую бутылку коньяка, покрутил в руках, мельком глянул на этикетку и аккуратно поставил на место. — Ты срываешь меня срочным вызовом, я отменяю встречу и мчусь сюда. А в итоге битый час торчу с твоими цыпочками в приёмной, пока ты здесь... — он кивнул на коньяк, — нервы успокаиваешь. Что происходит?

Анатолий Олегович тяжело опустился в кресло, словно ноги его больше не держали.

— Простите меня, Игорь, но о таком невозможно говорить по телефону! Я до сих пор в себя прийти не могу. Присаживайтесь, пожалуйста.

Проигнорировав приглашение, гость остался стоять. Скрестив на груди руки, он опёрся спиной о широкий подоконник. Солнечный свет очертил высокий силуэт резкими линиями, лицо скрыла тень.

— У Жанны онкология? Я прав?

— Д-да, — врач торопливо закивал и, выудив из кипы бумаг несколько распечаток, протянул собеседнику. — Вот результаты анализов и заключение комиссии.

— Ошибка исключена?

— Абсолютно! Две независимые лаборатории... Мы перепроверили. Можете сами посмотреть...

Игорь лишь нетерпеливо отмахнулся. Анатолий Олегович поспешно убрал бумаги обратно.

— Развитие стремительное, — продолжил он. — Катастрофически стремительное. Всего два месяца назад Жанна проходила ежегодное полное обследование. Всё было идеально. Никаких, слышите, никаких признаков заболевания. Многие и в тридцать не могут похвастаться таким здоровьем, как у вашей матушки в пятьдесят пять!

— Она мне не матушка.

— Простите. Ваша... э-э... родственница, — поправился врач, судорожно сглотнув. — Жанна...

— Толик, — Игорь наконец оторвался от окна, налил воды из графина и сделал небольшой глоток. — Ты для этого меня сюда вызывал? По телефону нельзя было сообщить диагноз? — Он поставил стакан на разложенные документы. — Или она ещё что-то натворила?

Главврач выпрямился в кресле, снял очки и принялся протирать запотевшие стёкла мягкой салфеткой. Казалось, это простое действие помогло ему собраться с мыслями, потому что дальше он говорил уже спокойнее:

— Вы же знаете, что после возвращения из поездки её самочувствие ухудшалось с каждым днём. Скачки давления, постоянная слабость, обмороки — это я настоял на госпитализации. — Анатолий Олегович взъерошил волосы, окончательно утратив всякую солидность. — Мы провели полное обследование, углублённую диагностику. И вот... — он замолчал, отвернулся к окну, словно не решаясь продолжить. — Но сегодня утром, во время обхода, я зашёл к ней в палату и... я её не узнал!

— Что значит «не узнал»? — Игорь уселся на край стола, с любопытством всматриваясь в лицо собеседника.

— То и значит! Не узнал! — врач вскочил на ноги, в его голосе прорезались истерические нотки. — Сначала мне показалось, что передо мной совершенно другая женщина. Что это розыгрыш, что кто-то посторонний каким-то образом пробрался... — Он запнулся и перешёл на испуганный шёпот: — У нас надёжная охрана. Строгий порядок. Но лучше бы... Лучше бы это был розыгрыш — злой, жестокий. Только не это. Не то, что я увидел.

Анатолий Олегович рывком распахнул окно, жадно вдохнул ворвавшийся в кабинет свежий воздух.

— Это точно была Жанна. Только вот за одну ночь она постарела лет на двадцать, если не больше. Лицо в морщинах, щёки ввалились. Кожа сухая, пергаментная. Волосы — вы же знаете, как тщательно она следит за собой — торчат клочьями. Руки в пигментных пятнах, ключицы выпирают. А глаза... — он болезненно скривился, — самое страшное — её глаза. Мутно-белые. Как у мертвеца! Представляете?!

Игорь не шевелился. Только пальцы мерно постукивали по краю стола.

— Мутно-белые глаза, говоришь? — наконец спросил он. — Как у мертвеца? Может быть, катаракта? Помутнение роговицы?

— Нет-нет! — врач замахал руками. — Это... это что-то другое. Я не могу объяснить. Это вообще не медицина!

— Всё можно объяснить, Толик. Всё, — усмехнулся Игорь. — Сядь. Не дёргайся. Выпей-ка лучше своего... успокоительного. Не ровён час, тебя удар хватит, а ты мне ещё нужен.

— За все годы моей практики, — продолжал врач, снова рухнув в кресло, — я не видел такого стремительного старения. Это невозможно! Это противоречит всем медицинским данным! Всей логике! Но и это ещё не всё.

Игорь вопросительно поднял бровь.

— Она держалась совершенно спокойно, — Анатолий Олегович нервно облизнул губы. — Словно ждала чего-то подобного. Даже... даже развеселилась, глядя на мою обалдевшую рожу! Потребовала срочно вас вызвать. Лично. И передать, что если вы не приедете, то сильно об этом пожалеете.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Слышно было, как за окном просигналила машина, где-то в коридоре раздался приглушённый смех, хлопнула дверь.

Игорь выплеснул остатки воды в напольную кадку с фикусом и налил в стакан коньяка.

— Пей.

Анатолий Олегович послушно протянул дрожащую руку и взял стакан.

— Жанна всегда любила театральные жесты, — негромко произнёс Игорь. — В ней явно пропала великая актриса. Но учти, Толик: пожалеть можешь и ты сам. Если окажется, что поднял меня по пустяку. Или, не дай бог, соврал.

Анатолий Олегович залпом опрокинул коньяк. Из глаз брызнули слёзы, он слегка отдышался и яростно замотал головой.

— Игорь, клянусь вам, я бы никогда...! Пойдёмте. Сами всё увидите.

****

Палата встретила запахом дезинфекции, смешанный с резкими нотами парфюма — словно кто-то по неосторожности разлил флакон приторно-сладких духов. На прикроватной тумбочке красовался изрядно потрёпанный букет гербер, белые лепестки щедро усеяли пол.

Анатолий Олегович преувеличенно бодро принялся рассказывать об отличных условиях содержания в клинике, уверяя, что здесь «всё почти как дома».

— За такие деньги, что я вам плачу... — холодно бросил Игорь, жестом обрывая поток оправданий.
Врач замолчал на полуслове и сконфуженно сник.

Из ванной комнаты донёсся шорох и звяканье битого стекла. Игорь заглянул внутрь и удивлённо приподнял бровь. Молоденькая санитарка, присев на корточки, осторожно собирала в ведро осколки зеркала. Увидев посетителя, она испуганно вскинула голову и торопливо поднялась.

— Простите, я сейчас всё уберу... — пробормотала девушка, отводя взгляд.
Её правая щека горела багровым румянцем, губы дрожали от едва сдерживаемых слёз. Игорь коротко кивнул и, развернувшись, направился к выходу на террасу.

Окна палаты выходили во внутренний дворик клиники. Стеклянная дверь была распахнута настежь — видимо, пациентка вышла подышать свежим воздухом, пока персонал наводил порядок после разразившейся бури.

****

На террасе царила тишина.
В тени магнолии журчал небольшой фонтан, а в его мраморной чаше отражались плывущие по небу облака. Солнечные блики скользили по тёмной листве, дрожали на кипенно-белых шапках гортензий. Терпко пахли хризантемы.

В увитой голубыми клематисами беседке сидела женщина. Несмотря на тёплый день, её колени были укутаны пледом. Сцеплённые кисти рук прятались в широких рукавах халата. Тёмные очки на пол-лица и пурпурно-алая косынка с длинными завязками придавали ей вид стареющей голливудской дивы.

Анатолий Олегович деликатно кашлянул, привлекая внимание пациентки.

— Жанна Владимировна, к вам пришли.
Женщина едва заметно кивнула, не удостоив вошедших даже взглядом.

— Пусть принесут кофе, — потребовала она охрипшим голосом. — Двойной эспрессо с коньяком. И без сахара. Моему зятю — что пожелает.

— Жанна Владимировна, при вашем состоянии не рекомендуется ни алкоголь, ни крепкий кофе. Может быть, зелёный чай? Или сок...

Женщина медленно сняла очки и, повернув голову, пристально посмотрела на главврача.
Ее глаза, больше не скрытые тёмными стёклами, выглядели невероятно отталкивающе: мутные, затянутые белёсой плёнкой, казалось они принадлежали не живому человеку, а восставшему из гроба мертвецу.

— Вы полагаете, уважаемый Анатолий Олегович, что в моём состоянии мне есть что терять? — Она выдержала паузу. — Или вас беспокоит, что я умру на пару дней раньше и вы не успеете выписать полный курс процедур?

Врач побледнел.

— Я не это имел в виду...

— Кофе. С коньяком. Сейчас же, — отчеканила Жанна и, надев очки, отвернулась. — Идите. Разговор окончен.

Анатолий Олегович вздохнул с явным облегчением и поспешно ретировался. От греха подальше...

Проводив главврача взглядом и дождавшись, пока за ним закроется дверь, Игорь устроился в кресле напротив. Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку и принялся разглядывать родственницу с нескрываемым любопытством.

— Восхитительно, — воскликнул он наконец. — Ты всегда умела производить впечатление, моя дорогая. Но сегодня сумела превзойти саму себя. Пожалуй, за это действительно стоит выпить!

— И это всё?! Всё, что ты можешь мне сказать?! — взвизгнула Жанна, мигом растеряв всю свою напускную отстранённость.

Сорвав с головы косынку, она со злостью швырнула её в траву. Через секунду туда же полетели очки. Редкие седые волосы растрепались по плечам. Жуткие мёртвые глаза с гневом уставились в невозмутимое лицо собеседника.

— Смотри! Смотри, во что я превратилась за одну ночь! — Голос сорвался на крик. — И твой толстый идиот ещё пугает меня какой-то онкологией!

Игорь с безмятежным видом достал из кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и прикурил. Медленно выдохнул дым, будто ничего особенного не происходило, и наконец заговорил:

— Сказать я могу многое. Но дам, как известно, пропускают вперёд. — Он небрежно стряхнул пепел в пепельницу. — В конце концов, это ты меня вызвала. Причём крайне не вовремя и... в весьма экспрессивной форме. Так что давай, Жанна, объясни, сделай милость. О чём это я должен пожалеть? И чем именно ты собираешься мне угрожать?