Там, где начинается война

Запах смерти минувшего боя привлек за собой летающих падальщиков. Вороны кружились в поисках самой вкусной для них добычи на поле, на котором еще пару часов назад столкнулись в жестокой битве две расы. Еще вчера здесь было райское место: зеленая мягкая трава, которая простиралась большим ковром для обитателей природы, которыми так был богат близлежащий магический лес и обычный людской, но от этого не менее скучный. Это поле было выбрано не случайно, оно имело важное стратегическое значение, потому что являлось естественной границей между царствами людей и эльфов. Завладеть такой позицией означало гарантированно победить в войне, расположив свои войска близ владений врага.

Потери с обеих сторон были невероятно велики. Затянувшийся конфликт вынудил людей и эльфов задействовать все возможные ресурсы, лишь бы получить преимущество. Поэтому среди мертвых тел можно было обнаружить как молодых, так и пожилых представителей человеческой расы, лица которых одинаково застывали в агонии боли и ужаса, несмотря на различия в жизненном опыте. У эльфов понятие возраста было размытым, но на войну в качестве основных войск так же созывались и девушки, из-за сложившихся на уровне закона и традиций равных обязанностей в царстве долгожителей.

Два воина, единственные оставшиеся в живых, стоят лицом к лицу в холодной жажде убивать. Солдат-пехотинец Уилл, несмотря на торчащую в ключице стрелу, стоял с мечом уверенно, дышал хоть и прерывисто, но контролируемо. Его противником в этот самый момент была эльфийка Альвия, вооруженная фамильными кинжалами. Она понимала, что даже не колдуя, для нее не составит труда сделать рывок в сторону молодого человека и убить его, но что-то внутри мешало ей воспользоваться безнадежностью своего противника.

Стояли они молча, смотря друг на друга пронизывающим душу взглядом и глазами, в которых читалась вся боль которую им пришлось пережить за последние часы. Напряжение вокруг них росло, казалось, они стоят так уже вечность, хотя на самом деле прошло не больше 10 секунд. Гнев и ненависть заставили молодого воина нарушить тишину.
— Сука ты, понимаешь же что убила моего отца?, – он откашлялся кровью, – Моего отца, моего родного отца!, – вырвалось у Уилла от настолько сильной боли и злости, что на глазах проступили слезы. От этих слов эльфийка не секунду замешкалась.
— Я много кого убила в этой войне, возможно тоже чьих-то отцов, а может и детей. Какое мне дело? Это же война, идиот! И тебя сейчас прикончу, если так и продолжишь стоять у меня на пути., – немного выждав ответила Альвия.
— Мразь… У вас эльфов нет ничего человеческого, нет сострадания… Ну давай, попробуй! Что же ты стоишь там? Раз такая крутая, иди ко мне, попробуй меня убить!
— Слишком легкая победа будет, ты раненый и слабый. Нет в этом нужды, сам загнешься., – Альвия убрала кинжалы в ножны и развернувшись, собралась уходить.
— И куда ты пошла, сука ушастая? Вернись, кому говорят!, – хриплым голосом сказал солдат.

На Уилла упало тяжелое отчаяние: убийца его отца скроется, а он так и не сможет отомстить. Чувство долга не только перед родителем и семьей, но так же перед своей родиной, интересы которой он был призван защищать на этой войне, придали ему силы и заставили взяться за меч решительнее прежнего. Солдат, который еще секунду назад изможденный, раненный и отчаявшийся еле стоял на ногах, уже впивался в землю уверенной боевой стойкой. Мгновение и зверский рев вырвавшийся из Уилла окутал поле брани, небеса содрогнулись, испугавшиеся вороны разлетелись от пиршества.

Альвия, которая в этот момент стояла спиной к противнику, успела лишь развернуться. Перед ее глазами стоял титан с занесенным над головой острым мечом, который вот-вот столкнется со своей жертвой. Того мгновения не хватило ни на писк, ни на мысль и уж тем более на последние слова. Единственное на что успело среагировать тело эльфийки была поступившая маленькая слеза безысходности. Время замедлилось вокруг нее, но не от магии, а от ожидания скорой кончины. Еще мгновение и она уже могла увидеть свое отражение в мече. Ей никак не хотелось умирать в тот момент, но уже ничего она не могла поделать.

Продолжение следует…