Там, где обитают ветры

Гора Синьшань, Небесная Столица,

525 год правления Императора Ань,

середина лета.

Поздним утром Столица бессмертных небожителей содрогнулась от неожиданного известия: Небесный Император отрëкся от престола.

Всё притаилось в напряжённом ожидании. Летний жар обходил стороной неподвижные генеральские знамёна и скатывался по золоченым крышам божественных дворцов, оседая в садах пряной влагой. В густой жаркой тишине гремел лишь сигнальный барабан – тангу, возвещая о срочном созыве Небесного единства. Ведомые этим зовом, бессмертные спешили к императорскому дворцу со всех концов священного пика горы Синьшань. Их безмолвная процессия, облаченная в алые ритуальные мантии и золоченые маски, пульсировала непониманием и тревогой.

Нынешний правитель – Совершенный Владыка Чжэньжэнь, Его Величество Ань Нин, – уже больше пяти веков держал Небеса в своих руках. Вступив в обязанности Верховного Владыки после Столетней войны, он принес трём мирам покой и процветание. Правление Ань Нина было благостным и гармоничным, а бесчисленные огни в его храмах пылали ярче звёзд, наделяя Владыку могуществом и неисчерпаемой созидательной силой. О смене правителя никто не мог и подумать, а потому решение Императора в одночасье перевернуло Небеса вверх дном.

Привыкшие к устойчивому миропорядку, небожители оказались не готовы к переменам, которые сулил им грядущий день. Обеспокоенность их была небезосновательна: согласно закону, Небесное единство собиралось только для решения безотлагательных вопросов – в случае смерти правителя, объявлении войны или необходимости выбора преемника престола. О цели собрания гадать не приходилось. Каждый бог отлично понимал: Императорский трон не мог пустовать – без сильного покровителя Небеса становились уязвимыми не только перед двумя остальными мирами, но и перед угрозой смуты. Не будет Императора на престоле – не будет и самих Небес.

К часу Змеи центральная улица перед императорским дворцом была заполнена бессмертными. Пока старшие небожители, согласно регалиям, степенно ожидали своей очереди входа во дворец Минтан, юные божества беспорядочно толпились у приоткрытых дверей, позабыв о приличиях.

– Ходят слухи, – шепнул молодой, недавно вознесшийся бог, – что Его Величество болен.

– Не говори ерунды, – одернул его собеседник, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, – все знают, что ещё недавно Владыка сражался с демонами горы Лунь, и…

– Нет, – перебил их третий голос, – я слышал, что Император проклят одним из древнейших богов, снова возжелавшим власти, а теперь…

Сегодня в Столице негде было укрыться от таких предосудительных бесед и солнца – не менее настойчивого, чем обеспокоенное гудение улиц. Став невольным слушателем сбивчивого юношеского лепета, Су Юань удрученно покачал головой и поправил расшитый золотыми нитями капюшон своего облачения, избегая полуденных лучей. Легко, словно выскочившая из пламени искра, Юань нырнул в ровный строй Богов Севера и занял пустующее место в конце процессии – дожидаться своего времени входа во дворец. О готовящемся ритуале он знал немного. Последний раз таинство престолонаследия совершалось открыто более тысячи лет назад, и сведения о нём сохранились едва ли, как и очевидцы священного обряда. Книга ритуалов гласила, что во время ритуала тянь-и само Небо наделяло достойнейшего бога правом на власть, даруя ему священное право – право управлять тремя мирами на благо всего сущего.

Древний ритуал, основанный на силе первопредков, требовал соблюдения обрядовых тонкостей. Для исполнения Воли Небес все небожители выстраивались вокруг нефритового алтаря, подобно кругам на воде: сильнейшие боги Стихий, Наук и Войны удостаивались чести стоять в ближнем кольце; младшие небесные служащие замыкали ряды. Среди покровителей Севера Владыка Юань занимал невысокую должность оружейника, и ему отводилось место в средних кругах – позади большей части пантеона. Будь он моложе на пару веков, гордость взыграла бы в нём, но душа бессмертного давно стала подобна горному озеру – холодному и смиренному.

Замкнув предназначенный ему круг, Юань осмотрелся. Во дворце Минтан он не бывал уже несколько десятилетий. Сегодня тронный зал освещался не свечами, а всполохами ритуальных огней; густые тени, отбрасываемые расписными колоннами, оседали на гладких дворцовых стенах, отблески пламени плавили мрамор и собирались жидким золотом в складках сотни киноварных мантий.

Небесный трон пустовал. Император Ань, преклонив колени перед круглым алтарём, был неподвижен – лишь его бледные губы едва подрагивали от произносимых молитв. Подле него величавым журавлëм возвышался Советник Фу, узнаваемый даже под красной завесой тяжелого шелка. Стоило последнему небожителю занять место в кругу, а вратам дворца затвориться, Император поднялся, опираясь на руки верного служащего.

– Приветствую Вас, достопочтенные Совершенномудрые, – негромко начал он, огибая взглядом заполненный богами тронный зал. – Властью, данной мне Небесным Мандатом, я собрал Небесное единство, чтобы дать начало новой эпохе. Сегодня я отрекаюсь от возложенного на меня права и взываю к Верховному Первопредку для выбора следующего Небесного Владыки.

Упоминание Первопредка рассыпало среди собравшихся небожителей тихий удивленный трепет. Первопредок Шан-ди почитался как Дух всего сущего; он был способен зажигать и гасить звезды, создавать и поворачивать вспять потоки ци, собирать и отправлять на круги перерождения души. Лицезреть его – всё равно, что лицезреть ось мироздания. Все Великие Боги, без исключения, склонялись ниц перед его волей.

– Среди вас множество достойнейших наследников трона, – продолжил Владыка, взмахнув багряными рукавами, – но лишь Шан-ди способен справедливо даровать Небесный мандат новому Императору, ибо воля его – непреложный закон.

Голос Владыки стих. Подойдя ближе к алтарю, Ань Нин опустил ладони на широкую нефритовую плиту, наполняя её своей духовной энергией. Сотканный из божественной ци свет заструился тонкой дымкой по изгибам вырезанных в камне заклинаний, покрывая их золотым мерцанием. В то же мгновение алтарь вспыхнул синей молнией, а тронный зал огласило гулким рокотом – Шан-ди ответил на призыв.

Когда Император Ань склонился в почтительном поклоне, вокруг его головы засиял золотой ореол – зримое воплощение непреложной власти. Свечение это показалось Юаню до странности тусклым, а сам Император – ослабевшим, точно на плечи ему разом опустилась тяжесть пяти Солнц. Вопреки всему, голос правителя оставался ровен и строг.

– Совершенный мудрец следует переменам – и процветает, низкий человек противится им – и гибнет. Позволим же Духу определить достойнейшего, что принесёт Небесам почёт и благоденствие.

Следуя приказу повелителя, боги пришли в движение: круг за кругом небожители взывали к Первопредку, и воздух искрился от их потоков ци, сливающихся в могучую полноводную реку чистейшей энергии Ян. На глазах несколько сотен небесных чиновников прославленные Боги раз за разом терпели неудачу: впитываясь в холодный нефрит, божественная сила Совершенных Владык ускользала в безответную пустоту. Первопредок неумолимо молчал.

Настала очередь Юаня. Его бледные ладони нерешительно коснулись древнего алтаря, и Ци, густая как грозовые облака, неторопливо окутала пальцы небожителя стальными кольцами, внутри которых занялся белый огонь.

Император Ань, ещё в начале ритуала замерший у трона неподвижной статуей, обернул к нему скрытое безликой маской лицо. Вдруг камень под руками Юаня дрогнул. Откликнувшись на зов божественной энергии, Дух взревел и взмыл под каменные своды дворца, принимая форму призрачно-белого небесного зверя. Драконьи глаза, беспристрастные и всеведущие, остановились на небожителе. Вечность, заключённая в них, взирала с молчаливой благосклонностью.

Су Юань затаил дыхание.

Орел божественности засиял вокруг его головы добела раскалённой звездой, а от слияния с силой Первопредкаа меридианы небожителя тонко зазвенели, подобно струнам цитры. Шан-ди, что был старше самого Солнца и непоколебимее земной тверди, склонил к нему свою увенчанную рогами голову. Всё продлилось не дольше мгновения: встряхнув снежной гривой, Шанди рассыпался во мраке серебром.

– Первопредок сделал свой выбор, – огласил Советник Фу, прерывая тишину.

Лёгким движением пальцев Ань Нин погасил ритуальный огонь, возвещая о завершении обряд, и мрак отступил перед светом мириад лампад, хлынувшим из всех углов дворца. Теперь под прицелом пытливых взглядов Юань остался безоружным. – Владыка, – обратился к нему Император Ань, указывая на место рядом с собой, – Вам следует подняться к трону для завершения ритуала.

Покорно склонив головы, алеющие ряды небожителей расступились перед избранником Небес, освобождая путь. Ореол тяньмин горел над головой Юаня ровным ледяным пламенем, роняя искры на ритуальную кроваво-медную мантию, а духовное ядро в груди – напротив – билось сбивчиво и рвано. Втайне он молил Небеса, чтобы под тяжестью его шагов по мрамору разошлись трещины, треклятый тронный зал провалился в облака, и вся эта пытка – закончилась. Но мрамор, в отличие от самого небожителя, держался уверенно и непоколебимо. Когда девять ступеней, ведущих к престолу, остались позади, по указу Советника младшие слуги помогли божеству снять мантию. Оставшись в простом чёрном облачении придворного оружейника, Юань прикрыл глаза, унимая подступившую к горлу дурноту.

– Снимите маску, Владыка, – мягко напомнил Ань Нин, – Вы должны предстать перед Небом и предками.

Следуя церемониалу, Владыка Чжэнь Жэнь преклонил колени вновь, на этот раз – перед избранником Небес, следующим Императором и Совершенным Владыкой всех трех миров. Пантеон тихо зашумел, как листья сливы на ветру. Даже Старшие Боги больше не пытались скрыть свою заинтересованность, гадая о личности того, кто смог удостоиться милости Шан-ди.

И вот – золоченая маска наконец открыла лицо молодого мужчины, которое было белее, чем утренние туманы осенью.

– Пусть Небеса даруют вам правление благое и долгое, – проговорил Император, неспешно выпрямляясь, – Владыка Су.

Глядя на наследника престола, небожители недоуменно умолкли.

Сам Су Юань был в ужасе.