Там, где родилась Македа.

Редко, но были скоморохи из дворян.

Объявлением мудрости, тем не поставили ему заслуг.

Ветер, поднявшийся редко, в сильный,

в липовой аллее дождь.

Маленькое разногласие, вызванное забывчивостью своего собеседника.

Когда родился чёрт:

Жалея себя, делая всё выше над уровнем горя, вроде

стержня для молний.

Башенные вышки только смотрели,

в их обязанность входили и хлопоты набатного колокола.

Всем и в нынешнем мире нашлась бы работа,

вот только эти башни пропускали уже одиночества -ветер странствия

с четырёх голых, но противоречивых сторон,

или это... было уединение понятное только народу...

Тропой, проложенной феями и гномами,

шли большие с Титанией вместе над маленькими

по улице Бедлама.

Это не сделано ни мужчиной, ни женщиной,

Средний человек создавал средние вещи.

Он ставил всё на свои места и, принадлежность оставила его,

сгорающие о трение волосы,-

Быть в Сумасшествии земли Первым.

У народа никогда не было возможности

измениться, единицы гранью, громко просили е м у милостыни.

И, что бы вы думали,

щиты небес были убраны.

Ну, а лестница Иакова, там, где ангелы встречались по казённой

подати и нужде с Господом.

Ангелы, рождённые годами, и убитые веками и,

не видящие в темноте, что жизнь им

дала все в сжатом виде.

Тропой Урании и Титана.

Спаси меня, Багдад, перед Ганзейским судом,

когда в Бренности танцуют танцы смерти марионетки.

Воскресная литургия с элементами иудаизма, или лев Иуды, и

всё смешалось, и, всё сплелось и, всё сплотилось, становилось совместимо

в Эвкалиптовой роще.

Лишь высокие запросы х л е б а

давали т е м у

не из библейской книги Бытия.

Там, где родилась Македа,

лучше всего думать о Вере.

Выйти за пределы святого писания. И,прозреть ,напротив, по глазам.

Древние знали, что каждой душе человека

свой рождается на земле цветок.

И цвет глаз луны в этом деле с мхом зелёным, он бессилен, он

к серпу, затасканным вниманием с концов, просьбою взмахнуть.

Подёрнутый предутренней влагой.

И сдачей в аренду

своих обиженных дев, рано, сожжённых черновиков,

кощунственных глаз;

в отличии нас, кто меняется даже от касания щекой меха,

от летящей в лицо оборванной струны, но

от славы не бежит, хотя ломается она, как скорлупа ореха

профилем Серебряной медали-

в мире единственных выбора нет:

Званием к о т а заслуженно обессилен он.

От чего на половине жизни заслуженно

обижен невооружённый чин, и задыхался

отец, и брат Авель, но Каином не был.

Да, он и не знал скрипа колыбели Гуинпленом,

как пахнет смола, канифоль и, оружейная смазка эшафота;

как одинаково кидается на дающую руку и кот, и серый в разводах кролик.

Но вербовали успешно того времени в Каины.Встречал много

таких людей, их путь

требовал в о с к р е ш е н и я.

Недоступные слуху физическому, забытые эхом и, гребнем.

... "часть цветущего побережья стала безжизненной;

её пульс замер, дым и пыль бледными призраками возникали там,

где ранее стойко отстукивали мирные часы жизни."

"Нет ничего банальнее ужаса",-

его бутафории, бессмысленность м е с т а

делает, что немыслимо с людьми.

Можно было бы подумать,

"что этот грустный худой человек" в кисейной чалме коротает бесполезный досуг,

чертя на весёлом песке летнего сквера таинственные фигуры и арабески.

Когда он очнулся, неумолимое приказание шёпотом

Холодной свирели, изгнало этого странника в мир - домой.

Преступление!??

Оно прощено р а д и ж е р т в ы, перед которой

ты не остановился.