Там, где шепчет песок.

Несколько часов назад южная граница Страны Огня утопала в тумане. Холодное, бесцветное утро висело над полем, где ещё вчера шумел лес. Теперь от него остались лишь обугленные остовы деревьев, и ветер, подхватывая пепел, разносил его по равнине, словно серый снег. Запах крови, дыма и сырости был повсюду — он въедался в кожу, в волосы, в дыхание, напоминая, что назад пути нет. Где-то вдалеке гулко стучали молоты кузнецов — укрепляли защиту перед наступлением. Шум шагов, шорох металла, короткие команды. Никто не разговаривал просто так. Даже воздух будто слушал — напряжённый, настороженный, перед бурей. У палатки медиков, в полосе слабого света, мерцающего сквозь ткань, стояла девушка. Пальцы привычно скользили по рядам инструментов: шприцы, ампулы, бинты, аккуратно сложенные склянки с антисептиками. Всё — под контролем, всё — на месте. Она не замечала, как плечи дрожат. Не от страха. От усталости, от той самой, что не лечится ни сном, ни чакрой. Два дня без отдыха. Чужая боль под руками, стоны, кровь, запах железа — всё слилось в один нескончаемый кошмар. Вздохнула, выпрямилась. Мир плыл перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться — рутина спасала от мыслей.

— Харуно, — произнёс кто-то позади.

Голос был глухим, будто исходил из самого тумана. Она обернулась. Перед ней стоял командир АНБУ — высокий, с потемневшей от копоти маской, на доспехах свежие отметины. Из-под щели маски виднелись глаза — усталые, но твердые, как сталь.

— Ты понимаешь, — сказал он негромко, — от вас зависит половина операции. Если вы не выдержите — падут все.

Она выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось.

— Понимаю. — Голос прозвучал спокойно, почти холодно. — И никого не оставлю.

Мужчина кивнул.

— Так и знал, — тихо произнёс он, и в этих словах прозвучала не похвала — признание. — Только помни: даже сильные ломаются.

Он ушёл, растворившись в белой дымке, и вскоре остался только шорох песка под ногами. Девушка стояла неподвижно. Почти не дышала. Слышала, как где-то вдали срываются на ветер обрывки разговоров, как скрипит растяжка палатки, как сердце отбивает неровный ритм. Мысли роились: ещё одна битва, ещё один день, ещё один шанс кого-то потерять. Она знала — худшее всегда впереди. Но всё равно сжимала кулаки, чтобы не выдать дрожь, и заставляла себя повторить мысленно, как заклинание: Я не позволю им умереть. Никому. В небе показалась алая полоска рассвета, и дым, поднимаясь над равниной, стал похож на кровавый туман. Где-то далеко гулко проревел рог, предвестник начала. И в этот миг она почувствовала — время пошло.

***

На противоположном склоне стоял Казекаге. Среди завихрений песка он напоминал мираж — неподвижный, будто изваянный из самой пустыни. Ветер рассыпал вокруг него золотистую пыль, волосы отливали огнём, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы видимого. Всё в нём — от тишины до дыхания — говорило о власти, сдержанности и буре, спрятанной под кожей. Сакура почувствовала, как в груди стягивается что-то невидимое. В нём было что-то чуждое миру, в котором она выросла, — хрупкая безмолвность силы, холод, в котором горел огонь. Она не смогла просто пройти мимо.

— Не думала увидеть тебя здесь, — сказала тихо, подходя ближе. — Казекаге не обязан стоять на передовой.

Он медленно повернул голову. Песчинки, кружившиеся вокруг, на миг застыли, словно слушая. Голос прозвучал спокойно, но под этой гладью чувствовалась внутренняя сталь:

— Лидер не имеет права прятаться за спинами своих людей.

Пауза. Затем, чуть тише, с оттенком, которого она раньше не слышала:

— И я не доверю твою жизнь чужим рукам.

Она не сразу поняла смысл сказанного. Слова были просты — но в них было что-то личное, опасное, почти нежное. Хотелось спросить, что он имел в виду, но мир взорвался раньше, чем она успела вдохнуть. Грохот расколол туман, земля содрогнулась, в воздух ударила волна жара. С неба посыпался пепел — тонкий, как снег, но горячий. С юга донёсся крик:

— Вражеский отряд!

И всё рухнуло. Звук превратился в хаос — в гул, в визг металла, в хрип дыхания. Медицинский лагерь вспыхнул, как факел. Она бросилась к палатке, где уже кричали раненые. Всё вокруг превратилось в движущиеся пятна — кровь, огонь, дым. Руки работали автоматически: прижимала раны, вливая чакру, снова и снова, пока суставы не начали гореть.

— Лёгкое пробито… потеря крови сорок процентов… — бормотала сквозь хрип, сжимая очередного солдата. — Держись. Я не позволю тебе умереть.

— С севера! — крикнул кто-то.

— Нет, с юга! Вторая волна!

Она подняла голову — и дыхание замерло. Из клубов дыма, между рухнувших деревьев, выплывали фигуры в тёмных доспехах. Чакра врага давила, как свинец. Медиков было слишком мало. Не успеем… — мысль промелькнула, но не успела закрепиться. Земля дрогнула. Послышался тихий, почти ласковый шорох — и воздух заполнил песок. Он двигался, как живой: обволакивал лагерь, создавая стену, а затем — купол, отражая первый залп. Из пыли вышел он. Казалось, сам воздух расступается, уступая место. Плащ порван, плечо рассечено, кровь на виске, но взгляд ясен.

— Уходи, — сказал он коротко.

Она резко повернулась к нему.

— Нет! Я не брошу людей!

Песок взвился, сплетаясь в новую защиту. Он даже не взглянул на неё, но голос стал ниже, глуше:

— Ты не сможешь защитить всех.

— А ты сможешь?! — выкрикнула она, перекрикивая грохот. — Ты погибнешь!

Он чуть повернул голову, и песчинки вокруг зазвенели, как стекло.

— Я и не собираюсь защищать всех, — ответил тихо. — Только тебя.

Её сердце пропустило удар.

Не от страха — от непонимания. От правды, которую не хотела услышать.

— Почему? — выдохнула она.

Ответ был прост. Но в нём было всё.

— Потому что ты не должна умереть.

Мир взорвался криком. Песок взметнулся огненной волной, и в тот же миг из дыма вырвалось пятеро врагов — как из ада. Лезвия блеснули, чакра заискрилась в воздухе. Гаара шагнул вперёд. Песок рванул из-под его ног, вспыхнув алым светом, — ударом снесло первого противника, кости треснули, тело врезалось в ствол дерева, оставив на нём кровавый след. Второй ниндзя не успел даже вдохнуть — песчаная струя сомкнулась на его шее, сжалась с мерзким хрустом и швырнула безжизненное тело обратно в пыль. Третий вылетел сбоку, чакра резанула воздух клинком, но Гаара отбил атаку щитом, песок взорвался вокруг, и осколки земли вонзились в лицо противника. Крики, сталь, дым — всё смешалось. Воздух гудел, будто сам не выдерживал их чакры. Он двигался, как зверь: без тени колебания, с хищной точностью, каждым ударом превращая землю в оружие. Харуно тоже сражалась. Её кулак с хрустом врезался в землю — взрывная волна отправила врагов в полёт, трое рухнули сразу. Кровь капала с её руки, но она не останавливалась — один противник прыгнул сверху, она встретила его локтем в солнечное сплетение и, повернувшись, добила ударом в висок.

— С юга ещё! — крикнул кто-то из АНБУ.

Десятки теней ринулись вперёд. Сакура успела только прикрыть голову, когда земля содрогнулась — песок взорвался вокруг них стеной, а затем — превратился в смерч. В центре вихря стоял Гаара. Чакра обжигала воздух, песок сплетался в исполинскую руку, которая смела сразу пятерых врагов, сминая их, как тряпки. Один ниндзя прорвался через защиту — быстрый, как змея. Кунай сверкнул, воздух свистнул, удар — и мгновение позже песчаная броня треснула. Гаара успел развернуться, отбив вторую атаку, но клинок всё же задел плечо — кровь брызнула, мгновенно смешавшись с пылью. Он стиснул зубы. Песок вспыхнул алым, вжался в землю, и с глухим рёвом из неё взорвалась волна, разбросав врагов, как щепки. Сакура подскочила к нему, перехватывая дыхание.

— У тебя кровь! — крикнула она, пробивая кулаком очередного нападавшего.

— Ерунда, — отозвался он, не глядя, и песок вновь рванул из-под ног, превращаясь в клинки. Его движения были точны, бесстрашны, почти механичны — но каждая атака несла за собой разрушение. Песок обвил ноги врага, сжался, кости треснули. Удар — и тело вгрызлось в землю. Он повернул голову, взгляд вспыхнул зелёным.

— Назад! — коротко бросил он.

Она не послушала. Противник метнул копьё чакры — вспышка света, удар. Песок не успел сомкнуться. Он шагнул вперёд. Тело подбросило взрывом, кровь брызнула на песок.

— Гаара! — крик сорвался с губ, как рваный выдох.

Он упал на колени, песок осыпался, утрачивая форму. Она подбежала, опускаясь рядом, руки в крови, глаза расширены.

— Ты идиот! — прошептала, вливая чакру. — Ты снова решил умереть, да?

Он усмехнулся, едва слышно, губы дрожали.

— Я обещал… после боя поговорим.

— После боя… — её голос дрогнул. — Если ты доживёшь до «после».

Он с трудом поднял взгляд, глаза уже затуманены болью.

— Пообещай… что не отдашь себя им.

Она стиснула зубы, чакра вспыхнула из-под её ладоней, пульсируя в воздухе.

— Обещаю. Но ты обещай одно: выживи. Иначе я тебя сама убью.

Он выдохнул, уголки губ дрогнули — почти улыбка. Песок снова зашевелился вокруг, послушный, будто откликнувшийся на его дыхание. А потом — тишина. Только дым, кровь и песчинки, оседающие на обугленной земле, как пепел после пожара. Он закрыл глаза, дыхание сбилось, но уголок губ дрогнул. И когда открыл — в зелёных глазах не было больше холода. Только тепло. Нежданное, живое, почти пугающее. Она вдруг поняла: рядом с ней не просто вождь, не союзник, не воин. Рядом — человек, который всегда стоял там, где она думала, что одна. А война… всего лишь сорвала с них маски.

…

Песок осел, как после взрыва бомбы. Всё вокруг — дым, огонь, хрип, и чёрные силуэты на фоне раскалённого неба. Гаара лежал неподвижно. Кровь пропитала его плащ, песчинки медленно стекали с его тела, будто не хотели отпускать хозяина. Сакура опустилась на колени рядом, дыхание сбилось. Руки дрожали — не от страха, от бешеного ритма сердца.

Она вливала чакру прямо в рану, обжигая собственные пальцы. Песок под ладонями вибрировал, словно живой, — словно он сам знал, кто сейчас держит его господина между жизнью и смертью.

— Ещё немного… — шептала она, сжимая зубы. — Только не сейчас, слышишь?

Вдалеке раздался вой рогов. Вторая волна. Они шли добивать. Сакура резко обернулась — за холмом двигались тени, десятки фигур. Огненные стрелы рассекали воздух, падали рядом, взрывались в грязи. Не успеем… Она поднялась, склонилась над телом, вполголоса:

— Прости, Казекаге, но командовать теперь буду я.

Схватив его за ворот, перекинула руку через плечо — и потащила. Он был тяжёлый, мышцы будто налились свинцом, но она не останавливалась. Каждый шаг отдавался болью в спине, но в голове звучала только одна мысль: он не умрёт здесь. Сзади раздался шорох — враги уже у палаток. Сакура метнула взгляд в сторону обломков.

— Чёрт…

Трое. Быстрые, как тени, глаза светятся чакрой. Один метнул сюрикен, второй прыгнул сверху, третий рванул прямо на неё. Она отпустила тело, развернулась. Первый удар — кулак в живот, звон металла, треск рёбер. Второй — ладонью вверх, с чакрой, прямо под подбородок — вспышка, кровь брызнула. Третий успел полоснуть лезвием по щеке — и в следующую секунду получил ногой в горло. Тело рухнуло.

— Кто следующий? — выдохнула она, смахивая кровь.

Песок под ногами вдруг шевельнулся. Тонкая волна, потом рывок — и из земли вырвался клинок, словно оживший. Он ударил точно. Последний противник даже не успел закричать — песок пронзил его насквозь, поднял в воздух и разорвал. Она застыла. Повернулась. Гаара уже поднял голову. Песок снова слушался его. Глаза горели зелёным пламенем, дыхание рваное, но живое.

— Я говорил… — прохрипел он, поднимаясь, — не оставляйся одна.

— А я говорила — не умирай, — огрызнулась она, но улыбнулась. — Так что считай, мы квиты.

Он сделал шаг — шаткий, но твёрдый. Песок обвил его руки, как броня. Розоволосая встала рядом, чакра уже пульсировала в ладонях, готовая к последнему бою. Сквозь дым показался их противник. Огромный, в чёрных доспехах, чакра пульсировала, как буря — предводитель. Он шагнул вперёд, и земля задрожала.

— Это он, — тихо сказала она.

— Значит, закончится сейчас, — ответил Казекаге.

Он вытянул руки — песок поднялся стеной, как море в шторм. Она стиснула кулаки — чакра засветилась, розовая вспышка осветила поляну. Враг рванул вперёд. Они встретили его одновременно. Гаара ударил — песчаная волна снесла всё на пути, Сакура — кулаком в землю, взрыв чакры сорвал пласт почвы, обрушив камни. Огонь, песок, камни, кровь — всё смешалось в безумный вихрь. Он прыгнул — кулак, пропитанный чакрой, врезался в шлем врага. Треск металла. Она подхватила момент — удар в грудь, второй, третий — враг пошатнулся. Песок сомкнулся, схватил его, сжал. Гул, вспышка, разлетелись искры. Тело врага упало, и наступила тишина. Дым медленно осел. Она тяжело дышала, опираясь на колено, песок падал с его плеч, медленно стихая. Сакура подняла взгляд. Он стоял рядом, растрёпанный, в крови, но живой. И в его глазах было нечто новое. Не просто решимость. Не просто ярость. Что-то похожее на… благодарность. Она усмехнулась.

— Ну что, Казекаге… это было даже эффектнее, чем я ожидала.

Он посмотрел на неё.

— Это не конец.

— Конечно, нет, — тихо ответила она. — Это только начало.