Там, где светится Лосиха.

Ночь накрыла Москву плотным, бархатным одеялом, сквозь которое лишь тускло пробивался свет далеких фонарей. В своей уютной, но строгой спальне Анна спала глубоким, безмятежным сном, погрузившись в мир грёз, который вскоре должен был нарушить её спокойствие.

Внезапно она оказалась в другом месте. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Вокруг царила непроглядная темень, лишь слабый, призрачный лунный свет пробивался сквозь плотный покров вековых деревьев. Это был густой, лес, настолько древний, что каждый ствол казался покрытым морщинами времени. Везде, куда ни глянь, висел мох. Он свисал с ветвей, облеплял камни, покрывал землю мягким, изумрудным ковром, поглощающим все звуки. Тишина стояла абсолютная, давящая, лишь где-то далеко, словно из другого мира, доносился слабый шелест листьев.

Анна чувствовала себя одновременно чужой и прикованной этим местом. Она шла вперёд, не понимая, куда, но какая-то сила вела её сквозь переплетения корявых ветвей и шепчущих теней. Наконец, лес расступился, и она оказалась на небольшой, поросшей травой опушке.

Прямо перед ней стояла избушка. Она была невероятно старой, ветхой, почти вросшей в землю. Стены, когда то были деревянные, теперь же, сплошь покрыты толстым, изумрудным мхом, который делал её похожей на часть самого леса. Окна, маленькие и тусклые, смотрели наружу, как слепые глаза, а покосившаяся дверь, может быть никогда уже не откроется. Несмотря на гнетущую атмосферу и явную заброшенность, Анну охватило неконтролируемое любопытство. Это не был страх, а скорее зов неизведанного, словно избушка манила её к себе. Она подошла к двери, открыла её, вот уже сделала шаг за порог. Внутри царил полумрак, густой и пыльный, пропитанный запахом вековой сырости и чего-то неуловимо древнего. Единственный источник света — тонкий луч луны, пробившийся сквозь щель в крыше, — едва освещал маленькую, но очень важную деталь.

В углу, на низенькой лавке, сидел, невероятно древний старик. Его кожа была словно пергамент, с глубокими морщинами, а глаза, казалось, видели не одно столетие. Он сидел совершенно неподвижно, не поднимая головы, руками, удерживая деревянную палку, увенчанной резными, изъеденными временем узорами. Он не обращал на Анну никакого внимания, словно был частью самого строения, или просто ждал чего-то.

Взгляд Анны скользнул по стене, и там, напротив дедушки, висела картина. Она была средних размеров, в старинной, почерневшей от времени раме. Но её изображение совершенно не просматривалось. Картина давно забыта, она почти была незаметна, но в ней была душа. Не просто изображение, а ощущение чего-то большего: запах сырой земли, шелест листвы, затаившееся предчувствие. Пыль скрывала детали, но не могла уничтожить саму атмосферу. Где-то глубоко в этом полотне было что-то живое — как будто сам лес дышал, а облака наливалась грозовой тьмой. Анна чувствовала, что картина наполнена жизнью. И тут её охватило острое, навязчивое чувство: она должна забрать эту картину. Это было не желание, а скорее инстинкт, приказ, идущий из глубины её существа. Без колебаний, словно это было самым естественным в мире, Анна сняла картину со стены, её пальцы чувствовали холод старого холста и шершавость рамы. Затем, обернувшись, она вышла из избушки, держа картину в руках.

Яркая вспышка выдернула Анну из сна. Открыв глаза, она с облегчением осознала, что лежит в своей постели, в знакомой московской квартире. Над ней был привычный потолок, за окном — тишина ночного города. Сердце колотилось в груди, а по лбу стекал холодный пот. Она глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Сон был настолько реалистичным, настолько насыщенным деталями, что казалось, она всё ещё ощущает запах мха и холод картины в руках. Она хмуро откинула одеяло, села на кровати, пытаясь понять увиденное. "Приснится же такое", — пробормотала она себе под нос, проводя рукой по волосам. Она старалась убедить себя, что это всего лишь сон, вызванный, скорее всего напряженными днями. Не желая больше думать о странном видении, Анна встала с кровати. Ей предстоял обычный рабочий день, и нужно было привести мысли в порядок. Она направилась в ванную, стараясь смыть из памяти образ мшистой избушки и невидимой картины.