Там, где всё началось

Я носок. Одинокий носок, но таким я был не всегда. Когда-то у меня была пара, и мы оба были счастливы; одно время мы даже были любимыми у нашего хозяина.

Но однажды мы лишились друг друга — неожиданно, по-больному банально: нас просто постирали. В барабане стиральной машины, в этом хаосе, где чувствуешь лишь, как шатает туда-сюда, невозможно было понять, кто с тобой рядом, а когда всё закончилось и нас повесили сушиться, я осмотрелся и понял, что моей пары нигде нет — тревога закружила голову.

Я надеялся, ждал, думал, что просто пока её не заметил, но в итоге остался один — в комоде, среди других счастливых пар носков. Это длилось, казалось, вечность, и я начал забывать, зачем вообще нужен, пока однажды не понял: так больше продолжаться не может, я не буду просто страдать — я найду свою пару любой ценой.

Я действовал не сразу: когда хозяин открывал полку, чтобы выбрать кого-то из нас, я внимательно осматривал комнату, прикидывал, куда стоит заглянуть в первую очередь, и ждал подходящего момента. И однажды он настал — во время уборки хозяин небрежно выронил нас на пол, и, неудивительно, что у него что-то пропадало; я воспользовался этим, скрывшись за комодом. Пробыл я там недолго и, убедившись, что в квартире никого нет, отправился выполнять свой план.

Первым делом я начал поиски под кроватью, куда, по словам старших, попадали многие, но не все возвращались; это нагоняло лёгкий страх, однако решимость всё равно толкала меня вперёд. Там было темно и пыльно, и я шёл медленно, глядя по сторонам: вокруг стояли коробки, а рядом лежали такие же несчастные потерянные предметы — пуговицы, монетки, батарейки, детали от конструктора и прочая мелочь. Хах, хозяин либо настолько неряха, либо гуру лентяйства, раз никак не заглянет под кровать и не спасёт всех этих бедолаг.

Я пробыл там ещё немного, чувствуя, как нарастает злость от того, что не могу найти её, хотя в глубине души был рад, что она не ощутила «прелести» бытия в этом пыльном саркофаге.

Последний раз оглянувшись, я направился к шкафу, в который хозяин почти не заглядывал; это было заметно сразу — там лежали не только носки, но и платки, шарфы, разная мелочь, всё перемешано. Чёрт, это будет тяжелее, чем я думал, но отступать я не собирался. Я пробивался сквозь своих вязаных собратьев с большим усилием, вглядывался, и в какой-то момент мне показалось, что я нашёл её — вспыхнули надежда и радость, однако это была не она, и новая волна разочарования накрыла меня.

Выбираться из самого низа полки было тяжеловато, но я справился, устроив, видимо, ещё больший беспорядок; простите, мои собратья, я не специально.

Эти поиски меня вымотали, и впервые за всё время я задумался — а вдруг её и вправду больше нет? Но больше всего я не хотел возвращаться к стиральной машине, ведь именно там всё и случилось, но искать повсюду и обходить главное было бы ещё глупее.

И вот я оказался лицом к лицу с разлучницей; подойти ближе не решался, потому что в голове всплывали худшие сценарии, но останавливаться не собирался — не сейчас. Я вглядывался внимательнее, чем когда-либо, прислушивался к каждому шороху и вдруг в узкой щели между разлучницей и стеной заметил знакомые очертания, от которых внутри всё замерло.

Узор, растянутая ткань, тот самый оттенок — всё было до боли знакомым, и я так пристально смотрел, что не заметил, как она оказалась совсем рядом.

Она вновь была рядом, сомнения растворились, оставив после себя только тихую радость, и впервые за долгое время мы лежали рядом — и этого было достаточно.