Там, на краю

Больше всего на свете Дин любил приключения и тайны.

Он еще толком не проснулся, смутно ощущая тревогу и тяжесть сна, из которого ему только что удалось выбраться. Там было что-то важное, что непременно нужно было вспомнить. Что же там это было? Сон утекал как вода в песок, быстро. Дин попытался ухватить сон за шиворот, как учил папа, но не смог.

Небо было сплошь покрыто белесыми облаками, будто наплывы мокрого снега на окне зимой. Только по центру синела широкая изогнутая полоса, словно чья-то огромная рука очистила стекло, чтобы увидеть то, что за ним. А за ним было небо — яркое, синее.

Летнее.

Зато он вспомнил, что сегодня началось лето, а вместе с ним — каникулы. И он засмеялся, зажмурился и потянулся. Да так, что хрустнули все косточки его худощавого мальчишеского тела, готового сделать сегодня для него, Дина, все, что он захочет — бегать, прыгать, выполнять сложные акробатические упражнения.

Когда он пришел в кухню, там уже были мама и папа. Папа что-то скручивал на их большом кухонном столе, какую-то длинную телескопическую штуку. Мама собиралась варить кофе. Дин спросил, насыпая в тарелку хлопья:

— А что это вы не на работе?

— Доброе утро, Динь! А мы в отпуске с сегодняшнего дня, — она поставила на огонь джезву.

— Я просил не называть меня Динь! Я не фея из книжки! — буркнул Дин.

— Пап, а что делают в отпуске?

— Примерно то же, что и на каникулах, — усмехнулся папа. Я решил, что для начала буду твоим папой двадцать четыре часа в сутки. А не как обычно, только по выходным. Но у меня есть надежда, что ты иногда будешь отпускать меня порыбачить. Кто знает, вдруг окажется, что на самом деле я гениальный рыбак?

— А, это спиннинг? — Дин хлопнул холодильником и, открывая бутылку с молоком, заглянул папе через плечо.

Папа кивнул: «Угу!», поднял длиннющий спиннинг, и тут же сшиб со шкафчика кастрюльку. Мама тихонько ойкнула, но успела ее ловко поймать, и опять захихикала.

— У нас для тебя сюрприз! В честь каникул, — папа поспешно складывал спинниг.

— Мы все-таки поедем на море? — спросил Дин уже с набитым ртом.

— Лучше! Мы едем на дачу! — Дин почувствовал, как в воздухе отчетливо запахло кидаловом, но мама была явно воодушевлена.

Она выключила газ, осторожно помешала ложечкой в джезве и добавила:

— Мы с папой решили, что можно поехать на нашу дачу на Флетиде на все каникулы. Мы там не были сто лет. Почему бы не сейчас?

Дин расстроился:

— Да ну, что там делать целое лето?

— Ну, во-первых, у соседей тоже есть дети, скучно тебе не будет. А во-вторых, мы будем ловить рыбу и загорать на озере, — сказал папа.

Мама налила кофе и уселась рядом с Дином, мечтательно размешивая ложечкой сахар:

— Мы были на даче в последний раз тогда, когда ты только появился, лет семь назад. Но я помню, какой там чудесный сад и какой теплый песок на речном берегу. Нам будет там очень хорошо.

Она выглядела такой счастливой, что Дин улыбнулся:

— Ладно, давайте сгоняем. Только, чур, если там будет скучно, мы вернемся пораньше!

* * *

Папа ушел за продуктами, а Дин с мамой начали собираться — ноутбуки, теплые свитера, купальники, мяч, игровая приставка, комиксы, репелленты — нужно было предусмотреть все!

— Понятия не имею, какая погода будет, лучше перестраховаться, — вычеркивала мама очередную вещь из списка.

Папа пришел, критически оглядел гору собранных женой и сыном контейнеров, и расхохотался:

— Вы в курсе, что в наш челнок влезут кроме нас разве что пара рюкзаков?

Запыхавшаяся, растрепанная мама буркнула:

— Откуда нам знать, мы им еще не пользовались! И как, скажи мне, я буду там обходиться без элементарных вещей, необходимых в быту?

— Мы будем жить вдали от цивилизации, и это будет нашим приключением! — папа бодро разбирал контейнеры и откладывал вещи, без которых, по его мнению, можно обойтись на планете, которая находилась в десятках тысяч световых лет. Первой была отвергнута игровая приставка. — Берем продукты и одежду. И спиннинг!

* * *

Они перетаскали вещи в веселой спешке, и прыгнули к ближайшей к Флетиде планете с прыжковой станцией — Гейтир. Дальше нужно было целый день лететь своим ходом. Дин уселся на свое место у иллюминатора.

Папа громко сообщил:

— Пилот Папа готов! Прошу всех пристегнуться! Штурман Мама, доложите готовность!

Мама серьезно и четко ответила:

— Маршрут проложен! До цели пять световых дней! Прибытие ожидается через пятнадцать часов с поправкой на солнечный ветер и космический мусор! Навигационные приборы в порядке! Пассажиры, доложите командиру готовность!

— Пассажир к полету готов! Пристегнулся! — Дин хихикнул, — Я пить хочу.

Перед его носом появилась бутылка с водой — папа сурово смотрел на него, потом подмигнул:

— Мы заботимся о наших пассажирах!

Папа направил корабль к Флетиде и включил автопилот. Дин в первый раз почувствовал невесомость. Странное ощущение, в животе было щекотно, но скоро он привык. Звезды подмигивали ему из космоса, в креслах впереди негромко разговаривали мама с папой, они хихикали над чем-то и пили сок из непроливашек.

Дин ерзал на заднем сиденье:

— Папа, а у нас топлива хватит? А что если в нас попадет метеорит? А сможет ли нас автопилот посадить на планету так же, как пилот? А есть ли там доступ к Сети? А далеко там до реки?

Мама вспоминала:

— Когда я была маленькой, к большому дереву у реки привязывали качели, и можно было здорово раскачаться и плюхнуться в воду, поднимая тучу брызг. Река совсем близко, как и лес.

— А вот мама Максима говорит, что люди, у которых есть дача — мещане. Мы мещане, пап?

— Мещане — это люди, которые любят покупать много вещей, а у нас…

— Тогда получается, что это вещане! - Перебил Дин.

— …А у нас, — с нажимом продолжил папа, — просто старый домик на захудалой планете, где нет телепортов, и все довольно архаично. Флетида никого не интересует — там нет полезных или редких металлов. А для ученых планеты с разумными формами жизни более заманчивы. Там нет ничего экзотического. К тому же наш участок находится на самом краю, — ответил папа.

— На краю чего, пап?

— На Краю Мира, конечно, — мама расширила глаза, обернувшись, а папа засмеялся.

Дин долго смотрел в угольный космос, а потом спросил:

— Почему иногда звезды так близко друг к другу? Они притягиваются?

Папа открыл было рот, чтобы объяснить, но мама его опередила:

— Понимаешь, это семья, — сказала она мягко, — иногда они так сильно любят друг друга, что не хотят расставаться.

* * *

Маленькая голубоватая планета приближалась, и Дин прилип к иллюминатору.

Он вдруг почувствовал то же, что утром — странную тревогу, только теперь очень явственную и понятную. Он открыл было рот, чтобы предупредить родителей, но не смог издать ни звука. Язык лежал во рту как дохлая рыба.

Напряженным голосом папа тихо сказал маме, но Дин все равно услышал:

— Не могу переключить на ручное управление!

Мама повернула к сыну побелевшее лицо:

— Дин, не отстегивайся ни в коем случае!

Папа выругался, и Дин закрыл руками уши.

И тут их так тряхнуло, что ремни безопасности больно врезались в грудь, а челюсти клацнули.

Дин увидел, что папа на переднем сиденье уронил голову на панель управления, а мама пытается отстегнуться, чтобы дотянуться до него.

Раздался страшный удар, и еще, челнок вращался как бешеная центрифуга. Перед тем, как Дина ударил по голове оторвавшийся кусок обшивки, он услышал мамин крик и потерял сознание.

* * *

Дин пришел в себя среди обломков челнока, на твердой земле, среди пустыря, заросшего травой. Рядом зашевелилась мама, и папа, шатаясь, встал и подошел к нему:

— Ты в порядке?

— Кажется, да, — Дин потрогал шишку на голове, — мы потерпели крушение?

Испуганная мама тоже уже была рядом и ощупывала его, желая убедиться, что ее сын цел. Ее комбинезон был перепачкан землей. Убедившись, что все в порядке, она прижала Дина к себе.

— Кажется, мы упали на Флетиду и выжили, — удивленно проговорил папа, озираясь и потирая локоть под рукавом порванной куртки. Вокруг не было ни души.

— Ура! — Дин вырвался из маминых рук, и радостно подпрыгнул, — Приключение!

Перед ними была дорога, которая поворачивала к поселку, рядом шумел лес. Папа порылся и вытащил из кучи металла, которой стал их челнок, спиннинг и два рюкзака.

— Ну, если все в порядке, пойдемте, посмотрим что тут, — пожал плечами папа.

Он повесил за спину один рюкзак, мама - другой, Дину доверили спиннинг. Мама взяла Дина за руку, и они пошли по дороге к поселку. Солнце светило в спину, дорога виляла среди деревьев. Дин держал спиннинг как копье и внимательно вглядывался в окружающие кусты.

Свернув в поселок, они попали на поселковую улицу с покрытием переменной ровности, и пошли по ней вдоль заборов. С обеих сторон улицы стояли домики, большие и маленькие, похожие на бунгало и на избушки из сказок. Всюду цвели деревья и огромные кусты.

— Как странно, — мама с любопытством оглядывала улицу — совсем нет людей. Неужели никто не видел и не слышал как мы тут рухнули?

Папа ускорил шаг и подошел к одной из калиток. За ней, в глубине сада стоял низенький дом, выкрашенный в синий цвет.

— Смотрите-ка, это же наш дом!

Мама рассмеялась:

— Вот это удача! Дин, это и есть наш участок!

Повозившись с проржавевшей калиткой, папа открыл ее, и она впустила их, издав тихий скрип.

* * *

На даче оказалось удивительно хорошо. Они привели в порядок дом, отмыли все и очистили. Продукты, которые они привезли с собой, оказались почти все целыми, спиннинг — тоже. Папа сделал удочку и для Дина, из длинной гибкой ветки ивы.

Дача была действительно на Краю, улица заканчивалась возле их домика тупиком, и если выйти из калитки и посмотреть направо — дальше не было ничего. Или было Ничего, это как посмотреть. А налево по дороге виднелись ряды других домов. Правда, все они оказались пустыми. «Видимо, поселок стал совсем непопулярным, и все участки заброшены», — сказал папа.

На даче не было Сети, и папа сказал, что позже они обязательно займутся этой проблемой, а пока нужно наслаждаться каникулами и прекрасной погодой. Дин был не против. Оказалось, на даче столько интересного!

Мама читала найденные в доме книги, и если Дин ее искал, то, как правило, находил в гамаке с книжкой и стаканом лимонада. Он любил слушать мамин смех, который словно рассыпался стеклянными бусинками по фарфоровой тарелке, когда они с папой болтали в саду.

Иногда яркое, на фоне белого песка, пятно ее синего купальника можно было увидеть на узкой песчаной полосе у реки неподалеку. И тогда Дин шел на реку, нырял и представлял, что он рыба. А мама смотрела как он ныряет, загораживая глаза от солнца ладонью. Он плыл в зеленой воде, а встречные рыбы глупо шевелили плавниками, и провожали его взглядом серебряных глаз.

Папа уходил со своим спиннингом по утрам, а иногда они рыбачили вместе с Дином. Рыбалка — молчаливое занятие, но это совсем их не напрягало, они следили за невесомыми водомерками, и слушали шум камыша.

Они заметили, что вещи здесь вели себя странно. Иногда предметы удваивались, иногда вовсе исчезали. «Здешняя реальность подстраивается под нас», — рассеянно сказал папа, обнаружив дополнительный комплект блесен.

Изменилась их одежда и имена.

Иногда Дин обнаруживал какую-то вещь вовсе не там, где он ее оставил. Куда-то пропали комиксы, зато в песчаной стене высокого берега, у реки, где жили ласточки, появилась небольшая пещера, как раз по росту Дина.

Он-то и увидел первым Идущих.

Обычно они просто шли мимо их забора по улице, в сторону тупика, и исчезали в тумане. Ни Дин, ни его родители никогда не заговаривали с Идущими - казалось, было незачем. Просто провожали их взглядом и шли пить чай.

А однажды, наоборот, из этого Ничего появился мальчишка. Он научил Дина разным вещам. Он показал Дину как останавливать дождь и делать радужные пузыри из яблоневого цвета. Они вместе читали сказки и дрессировали кузнечиков. У мальчишки была заячья губа и он не любил темноты. Но с ним было весело. Однажды он пропал, так же, без причины, как появился. Дин забыл, как его звали.

Иногда Дину казалось, что прошло много лет. А иногда — что они застыли, и ничего не происходит, время не движется, и они не движутся. Что мир замер. Что они всегда жили тут, растворяясь в медовом запахе летних сумерек, слушая по ночам стук падающих яблок, и поскрипывание цикад.

Но потом папа как-то объяснил ему, что есть движение иного рода.

Он рассказал историю о стреле Зенона. Вообще, он знал уйму интересных вещей. Так вот, в истории о стреле она одновременно летела и одновременно была неподвижна. Потому что времени нет, ведь оно состоит из множества “настоящих”. Папа сказал, что все зависит от точки зрения.

Дин целый день ходил и думал о летящей неподвижной стреле и точке зрения.

Дину не хотелось, как раньше, задавать кучу вопросов, шуметь и тормошить родителей. Ему нравилось знать, что они где-то рядом, но ему не нужно было всегда быть с ними. У каждого из них появились свои дела.

Иногда по вечерам кто-то из них троих приходил к калитке и смотрел в ту сторону, где улица заканчивалась тупиком. Они смутно чувствовали, что их туда словно тянет. Когда-нибудь, потом, они пойдут и посмотрят что там.

Прошлое, события и имена стекали с их ладоней, исчезая из памяти с каждым днем. Все менялось.

Мама любила старые книги, и ей все больше попадались те, в которых сквозь рецепты супов просвечивали незнакомые символы. Она научилась их разбирать и иногда веселила Дина, командуя ветром, или разговаривая с сойкой.

Папа часто стал пропадать по вечерам в лесу, и возвращался с охапкой грибов или горстью ягод. От него пахло зверем и листвой. А иногда с пустыми руками. И только сумерки плескались в его глазах.

После ужина Дин шел в сад и залезал на свою любимую яблоню. На яблоне, высоко в кроне, была удобная развилка в ветвях — он устраивался в ней как в кресле и закидывал удочку за Край Мира. Звонко стрекотали цикады, и Дин сидел наверху, облитый черничной тьмой. Звезды ловились мелкие, но яркие. Они звенели, когда он бросал их в ведерко, и в щелочку между краем ведерка и крышкой было видно как они сияют внутри. «Хорошо бы каникулы никогда не заканчивались», — думал Дин, а в его глазах отражался свет звезд.