Таможня. Сдаём добро!

Прав был незабвенный сотрудник милиции Дукалис, рекомендуя коллеге избегать смешивания портвейна с водкой. "Мешать водку с портвейном, последние дело, Вася". Эх, Вася, Вася, с твоей-то поджелудочной, да к праздничному столу... Человеческая глупость неистребима.

Припоминаю салат по типу "Оливье", точнее тазик майонеза, под которым прятались ингредиенты, припоминаю так же рюмку с тестем за полчаса до полуночи, а потом появился портвейн с надписями на бразильском языке и датой выпуска - июнь 2004 года. Вроде как, Чемпионат Европы был в тот год. По футболу, естественно, другого спорта мои кумовья не признают. И ещё припоминаю, как слева под рёбрами что-то кольнуло, а далее боль протиснулась в район печени и опоясала меня горячим свинцом. Я сел в кресло и скривился, смачно помянув по матери кума, чей портвейн подружился с майонезом и при артподдержке анисовой водки нанёс поражение мне по всем фронтам. Под ошалевшие взгляды родственников, налил себе ещё рюмку, потом улыбнулся и со словами: "Ну, по последней!", опрокинул дрожащей рукой себе на футболку, черную с изображением саблезубого кролика. Год Кролика наступал.

"... И надо мной стоят врачи и кто-то говорит" живой".

А врачами моими были, как я прикинул позже, два бородатых архимага и две их подручные, остроухие невысокие полу-эльфийки. На животе лежит какая-то зверушка, пушистая и горячая. Да, мне помогала грелка иногда, например, в пандемийный год, когда, после месяца дружбы шашлыка и виски, впервые моя восторженная поджелудочная встала на бурные овации с желанием покинуть зал чревоугодия. Таблеток бы дали, волки позорные... Кажется, что я это сказал вслух. Две остроухие засуетились, а маги между собой начали переговариваться, активно жестикулируя. Латынь? Ладно, пусть будет латынь! Мои познания латыни ограничиваются несколькими идиотами и названиями химических элементов.

- Какой хедраргерум, маму вашу!!! Ртути мне дать хотите?

Маги переглянулись, помощницы тем временем разливали по склянкам какие-то отравы трав. Темновато у них в лазарете, но если вытянут обратно в мир живых, то торжественно клянусь не лететь первым же рейсом на Родину, как сделал в своё время один такой же как я. Хронического панкреатинщика с приступом острой боли из-за крепкого чая отправили в страну бюргеров, где такие же вот маги вытащили его с того света.

А я уже нахожусь на том свете и обратно точно не хотелось. Разве что "выплеснуть бы в харю этому... Куму! Что в портвейн мешает разную бурду!" Блатняк мой кум любил, как и портвейн. Чтоб ему было так же плохо как мне! Но признаюсь честно, сам дурак. Любой мало-мальски подкованный в медицине человек сказал бы, что я всячески сам призывал товарища с косой и в балахоне, запивая панкреатин водкой. Точно! Надо этим магам так и сказать, раз я помню, что было написано в инструкции к таблеткам.

- Сокус панкреатус поркус! - скрежеща зубами давлю из себя заклинание, которое маги сразу поняли и приказали одной из подручных нести тот самый "панкреатус".

Вторая же ушастая дала мне выпить отраву. Как говаривала моя бабуля, мир её праху, "полезное вкусным быть не может, а лучшее лекарство - самое горькое". Права она была. Вот моё лучшее лекарство - рыжая остроухая медичка поит меня хреновиной. По вкусу точно хреновиной!

Зверь на моём животе потянулся, явив моему взору зубастую пасть с пилообразными зубами. Помесь ежа с котом. Главное - пушистый и тёплый, серо-коричневый в белую полоску, будто побелкой размалевали.

После хреновины дали глоток вина. Потом ещё что-то горькое, как оказалось, мой любимый панкреатин в формате "фреш", свежевыжатый, и снова вино. Так-то я не против, но слишком сладкое оно после сока из поджелудочной свиньи. Тяжесть слева под рёбрами уходила, но в прошлом мире после приступа я не ел два дня и жевал кашу с сухарями две недели. Чем тут питаются тощие бородатые маги? Эльфийки, судя по задницам, едят много сладкого, вон, какие сладкие. Каши мне простой на воде дайте! Как это будет на латыни? Но дали ещё какую-то гадость, буквально капля-две на язык. Бородатый маг сказал мне что-то, очень длинно и с уверенностью, что я пойму. И суть я понял: последнее лекарство это - опиум. Универсальное слово, понятное на большинстве языков моего прошлого мира. Подошла та рыжая полуэльфка, и мой опьянённый обезболивающим мозг сразу прибавил ей росту пару дециметров, задницу поменьше и глаза позеленее. Подсознание шепнуло мне два слова, моментально произнесённые перед падением в забытьё: "Пенис Эректус". Маги смеялись, пушистое существо спрыгнуло с меня, а медичка раскраснелась. Спать...