Танцовщица для земного царя

Окна были занавешены плотной тканью, потому что глаза и кожа Анджали отвыкли от солнечного света за годы, проведённые в Патале – подземном царстве нагов. Она только что выкупалась, больше часа проплавав в бассейне – на предельной скорости, без остановки, туда-сюда, от края и до края. Благо, бассейн во дворце царя богов Шакры был больше ста локтей в длину.

Усталость мышц отвлекала от тяжёлых мыслей, которые Анджали упорно гнала от себя, но они всё время возвращались.

Искажённое предсмертной судорогой лицо Танду… Кровь из пронзённого насквозь тела, стекающая по каменным плитам…

Свернувшись на шёлковых подушках, Анджали зажала уши руками и зажмурилась, прогоняя мучительное видение, которое ранило в самое сердце.

Кто-то тронул её за плечо, и она встрепенулась, открывая глаза и опуская руки.

Перед ней стояла одна из её десяти служанок – очень красивая апсара, дайвики. Да, теперь ей служили даже дайвики – танцовщицы высшего искусства и мастерства.

- Госпожа, - сказала служанка, почтительно кланяясь, - там пришла женщина из школы танцовщиц. Её зовут Сахаджанья. Хочет встретиться с вами. Прикажете её прогнать?

- Конечно, впустить, – произнесла Анджали сквозь зубы. – Как вы могли заставить её ждать?

- Она всего лишь лоувики – танцовщица для низших, госпожа, - невозмутимо возразила служанка. – Ничего страшного, если она подождала немного.

- Говори о ней с уважением, – сказала Анджали грозно. – Она моя наставница. И когда она приходит, сразу впускай её, что бы я ни делала.

- Если у вас будет царь, я её точно не впущу, - довольно дерзко возразила служанка.

И все десять были такими – дерзкими, бесстыжими. Вроде бы кланялись, улыбались, а в глазах так и плескала зависть и непонимание – почему это царь богов выбрал её, а не меня?

Раньше Анджали не стерпела бы такого обращения, вспыхнув, как подожжённая солома на ветру. Но теперь ей не хотелось связываться с нахалками. Она, вообще, не хотела ничего. И никого.

- Впусти мою наставницу, - повторила она, - а сама пошла вон.

- Слушаюсь, госпожа, - служанка поклонилась, но в голосе не было и капли уважения.

Когда она вышла, пятясь и виляя бёдрами, Анджали поставила на жаровню медный чайник и достала из сундука у стены тонкие круглые чаши для чая, выточенные из серо-зеленого полупрозрачного камня.

Так, и ещё сладости… И положить побольше подушек…

Когда Сахаджанья вошла, Анджали бросилась к ней и поклонилась, принимая прах от ног.

Наставница была немного смущена такой встречей и поспешила поднять бывшую ученицу на ноги, украдкой оглянувшись на служанок, которые наблюдали, насмешливо приподняв брови.

- Зачем так? – зашептала Сахаджанья, благословляя Анджали. – Кто ты – и кто я? Не надо так… Стыдно…

- Вы – моя учительница, - сказала Анджали громко, чтобы служанки слышали. – Вы мне всё равно, что мать. Нет ничего постыдного, чтобы поклониться матери. Проходите вот сюда, - она взяла Сахаджанью под локоть и повела на самое лучшее место – на ковре, возле маленького мраморного фонтана, где плескались красные и жёлтые рыбки. – Я принесла подушки, и здесь прохладнее. Сейчас заварю вам чай, а вы пока угощайтесь сладостями, - она налила закипевшую воду в сухие листья и прикрикнула на служанок через плечо: - Вы не нужны! Все вон!

Служанки исчезли тихо и изящно, как танцующие тени, и когда дверь за ними закрылась, Сахаджанья обняла и от души расцеловала Анджали.

- Я ушам своим не поверила, когда услышала, что ты здесь! В Амравати! – сказала наставница, разглядывая ученицу. – Ты похорошела… Посвежела… Врачи сказали, через месяц-два сможешь спокойно выходить на солнце. Ах, дорогая! Столько лет потеряно зря!

- У меня нет вашего любимого бетеля, - быстро перевела тему Анджали, - но этот чай – он с гор. И в нём чувствуется ветер. Правда-правда! Пьёшь его – и словно ветер ласкает губы! Попробуйте, очень вкусно, - она наполнила каменную чашу ароматным напитком, придвинула её к наставнице и, как в детстве, с улыбкой заглянула в глаза снизу вверх, изогнувшись по-кошачьи.

- Не ухаживай за мной так, мне неловко, - попросила Сахаджанья, взяв чашу, но совершенно позабыв про чай и продолжая любоваться ученицей. – И не надо кланяться мне при всех. Тебе не полагалось кланяться мне и раньше, потому что ты дайвики, - наставница говорила с усмешкой, но чувствовалось, что она смущена и растрогана, - а теперь ты и вовсе взлетела так высоко, что можешь кланяться только госпоже Шакти и госпоже Сарасвати. Говорят, он дал тебе новое имя, - она не осмелилась назвать царя богов по имени. – Ты теперь не Анджали, ты - Шакрани… Царица царя… выше этого имени я ничего не знаю…

- Да, наш господин очень щедр, - ответила Анджали уклончиво. – Бетеля у меня нет, но есть молочные шарики выдержанные в розовом сиропе. Это лакомство – гордость повара. Попробуйте, они просто тают на языке.

- Кто же откажется попробовать угощения из царского дворца! – ответила Сахаджанья, но не взяла ни одного шарика с блюда, а придержала Анджали за подбородок, продолжая разглядывать. – Да, ты похорошела. Просто удивительно, какой красивой ты сейчас стала… И на тебе самый лучший шёлк, драгоценности просто ослепляют…

- Наш господин очень щедр, - повторила Анджали. – Мне не на что пожаловаться.

- Не знаю никого, кто пожаловался бы, окажись на твоём месте, - засмеялась Сахаджанья. – Расскажи, как живёшь? Не слишком ли устаёшь? Тренируешься ли? Смотри, не ешь слишком много сладкого – растолстеешь!.. А мужчины не любят толстых женщин…

- Каждый день танцую, каждый день плаваю, - успокоила её Анджали. – Кроме этого гуляю каждую ночь, стараюсь подольше задержаться до рассвета. Каждый день притирания, ем только лёгкую и вкусную пищу. Посмотрите на мою талию! – она отодвинула край узорчатой ткани, переброшенной через грудь на спину. – Наденьте на меня цепочку ученицы – звенья провиснут на два пальца! Клянусь!

- И талия у тебя такая же, и ты такая же болтливая! – засмеялась Сахаджанья и потрепала Анджали по щеке. – Я очень рада за тебя! Очень! Всегда знала, что тебе предначертана небывалая судьба!

Анджали улыбнулась и закивала.

Нет, никогда она не расскажет наставнице, какое унижение она испытала, когда по возвращению на гору Сумеру её осматривал врач. Разглядывал её долго и проверял пальцами, раздвинув ей колени. А потом сказал царю богов, что женщина не пострадала от сожительства с нагом, и её можно использовать.

Использовать!.. Как вещь…

А Шакра дал ей неделю отдыха. Но не для того, чтобы прийти в себя, а для того, чтобы она очистилась от скверны.

«Если пёс лакал из чашки, - сказал он с улыбкой на прекрасном лице, - достаточно помыть её семь раз, и можно использовать дальше».

Использовать…

Раньше Анджали и подумать не могла, что эти слова могут так ранить. А ведь апсара, и в самом деле – вещь. Средство для удовлетворения любовных желаний. Так же, как раковина предназначена для моллюска. Как чашка – для чая или подогретого молока. Это – карма. И это преступление - обижаться или злиться на карму. Тем более что сейчас Анджали достигла той цели, к которой стремилась. Она – дайвики, она – возлюбленная царя царей. Никто никогда не посягнёт на неё, потому что она принадлежит Шакре.

- Он говорит, что его настроение зависит от тебя, - словно издалека донёсся до неё голос Сахаджаньи. – Он уже месяц не отпускает тебя. Все только и говорят об этом, и завидуют тебе. Будь осторожна, прошу.

- Не волнуйтесь, наставница, - Анджали постаралась сказать это как можно беззаботнее. – Вы же знаете, что я не дам себя в обиду.

- Но и не наживай себе врагов, - предостерегла её Сахаджанья. – И будь осторожнее, - тут она оглянулась и понизила голос, - будь осторожнее с госпожой Шакти…

Анджали сразу припомнилась красивая женщина в красных одеждах, украшенных вышивкой в виде павлинов. С каким высокомерием и брезгливостью она смотрела на истерзанную Шьяма-Мукхи, валявшуюся в пыли… И та же красивая женщина – в Патале, требует её, Анджали, смерти. И смотрит с ненавистью.

- Будь осторожна, - донёсся до её сознания шёпот Сахаджаньи. – Госпожа Шакти не позволит забрать того, кто принадлежит ей. Раньше её звали Пуломанджи, это означает «опиум». Говорили, что её красота опьяняет, как опиум. После свадьбы господин дал ей имя Шакти – показывая, что отныне и навсегда она – его часть. Он – мужчина, она – его женщина. Ты – Шакрани, Повелительница царя. Но не его часть. А госпожа Шакти… Она всё бросила, чтобы быть с господином Шакрой. Отринула прежнюю жизнь, предала отца, обрекла его на смерть… Она не остановится перед убийством соперницы. Вспомни, что было со…

- …Шьяма-Мукхи, - закончила её фразу Анджали. – Я помню. Благодарю за предупреждение, наставница. Так вы поэтому поспешили сюда? Чтобы предупредить меня?

- Я бы пришла раньше, если бы знала, что ты задумала, - сказала Сахаджанья очень серьёзно. – Знай, что Шьяма-Мукхи далеко не первая, с кем расправилась госпожа Шакти. Она умеет выжидать. Находит слабое место и бьёт туда отравленной стрелой. Надо быть трижды осторожной, чтобы не попасть под её удар. Забудь, что ты - Щакрани, и помни, что ты - Анджали. Твой имя означает "покорность". Будь покорна, смиренна, не нарушай небесных законов. Не давай госпоже Шакти повода уничтожить тебя. Да, сейчас ты идёшь по золотой дороге, моя лучшая ученица, но помни, что шаг влево или вправо может оказаться смертельным. Готова ли ты к этому?

Анджали опустила голову, задумавшись.

- Однажды это всё равно произойдет… - продолжала наставница. - Однажды он оставит тебя… Это будет больно и обидно, и тебе сразу это припомнят. Вспомни, что было с Джавохири. Ты сама смеялась над ней…

И это Анджали помнила. Но она не собиралась повторять путь Джавохири. Всё будет иначе, чем у той неудачницы. Навозной царевны…

- Как дела в школе? – спросила Анджали, чтобы перестать говорить о будущем. – Я ужасно соскучилась. Как там Хема? Давно её не видела, - Анджали постаралась, чтобы произнося имя подруги, голос не дрогнул.

- Видела только вчера, - ответила Сахаджанья. – Тоже хочет тебя навестить, но боится. Вы поссорились? В последнее время она только и делает, что плачет, когда мы говорим о тебе.

- Приходите в любое время, - пылко сказала Анджали. – Я всегда вам рада. И Хему приводите. Мы не поссорились, просто расстались так надолго!.. Приходите, наставница! Вы же видите, что я сейчас затворница – пока ещё привыкну к солнечному свету…

- Да, хочу рассказать тебе про школу, - с некоторой заминкой сказала Сахаджанья. – Когда я узнала, что ты вернулась, и что сейчас живёшь во дворце царя, я сразу предложила школьному совету назначить тебя на должность учительницы традиционного танца. Твоё мастерство нельзя потерять… Ты должна учить… Должна делиться своими знаниями… И ещё… - тут она понизила голос, - ещё тебе будет легче, когда всё закончится. Вернёшься в школу, и не надо будет жить в Амравати, терпеть насмешки…

- Вы хорошо придумали, - согласилась Анджали, мысленно обещая себе, что никогда ей не придётся сбегать в школу от насмешек.

- Но дайвики Урваши, запретила даже говорить об этом, - вздохнула наставница, и Анджали тут же насторожилась. – Она говорит, - Сахаджанья снова понизила голос, - что ты теперь вдова, и вместо танцев тебе надо носить белые одежды, обрить голову и думать о вечном. Никто не посмел ей возразить.

- Дайвики Урваши верна себе, - кивнула Анджали. – И по-прежнему ненавидит меня.

- Пожалуй, сейчас ещё больше, чем раньше, - заметила Сахаджанья. – Когда ты пропала, она так радовалась, что это было даже неприлично. Отказалась искать тебя, запретила подавать прошение царю. А когда ты вернулась в паланкине господина… Она чуть не заплакала, честное слово! У неё было такое лицо, словно ты полжизни у неё забрала.

- Может, сама хотела в паланкин к господину? – предположила Анджали, пожимая плечами. – Но вы пейте чай, пейте, наставница! Он остынет, и не почувствуете его божественного вкуса!

Они проболтали до вечера, вспоминая школьные годы Анджали, рассматривая драгоценности и ткани, подаренные Шакрой, и Анджали могла бы беседовать всю ночь напролёт, но когда зазвенели часы на площади, напоминая, что солнце скрылось, и следует готовиться ко сну, Сахаджанья поспешно распрощалась.

- Не уходите так рано! – умоляла Анджали. – Или оставайтесь ночевать здесь!

- Ты с ума, что ли, сошла?! – перепугалась наставница. – А вдруг он придёт навестить тебя?

Анджали поджала губы. С момента её возвращения в небесный город, Шакра не пропускал почти ни одной ночи. Только иногда не приходил – когда проводил время с женой или улетал в вимане по каким-то важным царским делам.

Придёт ли он этой ночью?

Хоть бы не пришёл…

Анджали подумала так и сразу подумала, что ей надо бы испугаться подобных мыслей. Испугаться, покаяться. Потому что апсара должна радоваться, когда мужчина обращает на неё внимание, когда она возбуждает в мужчине любовный пыл. Особенно – такой мужчина. Первый во всех трёх мирах. Но страха от святотатства не было. Как и радости.

Проводив Сахаджанью, она растянулась на подушках, глядя в потолок.

Служанки убрали с окон ткань, впустив в комнату сиреневый свет. Скоро взойдёт луна, и всё вокруг станет серебряным – сад, город за стеной сада, пруд под окном… В этом пруду растут настоящие лотосы… Можно спуститься и поплавать среди цветов… Как они плавали с Танду…

Анджали замотала головой, пытаясь прогнать все воспоминания о покойном муже. Но воспоминания не улетали. Наоборот, нахлынули с новой силой.

Танду плавает среди цветов… Обнимает её… Целует, смеётся… Она, играя, плещет ему водой в лицо…

Это было, и уже никогда не повториться.

Захотелось заплакать, завыть. И в самом деле надеть белые одежды, сломать браслеты и никогда больше не радоваться. Потому что Танду больше не может радоваться.

Вот только апсара не могла позволить себе такой роскоши. Тем более, если её вдовство отменил верховный бог.

Всё-таки, надо искупаться в пруду… Если закрыть глаза, можно представить, что Танду жив. И что он рядом…

Анджали вскочила, лихорадочно развязывая узел одежд, чтобы сбросить тяжёлые вышитые золотом ткани, в это время тонко зазвенел колокольчик.

Сердце сразу рухнуло куда-то в пятки, и Анджали обречённо уселась обратно на подушки.

Дверь распахнулась и служанка почти пропела сладким медовым голосом:

- Госпожа Шакрани, к вам царь Шакра! Радуйтесь и встречайте.

Приподнялась вышитая занавеска, закрывавшая дверной проём, и в комнату вошёл царь богов.

Его светлая кожа словно светилась в темноте, а когда он ступил в полосу лунного света, серебристое сияние облило его с головы до ног. Совершенное тело, точёные черты лица – царь богов казался не живым существом, а статуей работы искусного мастера, ожившей волшебным образом. И он ничуть не постарел за последние полстолетия. Ни одной морщинки не обезобразило прекрасное лицо, мышцы были так же сильны, и так же завораживающе играли под упругой кожей. Время не коснулось его. Ни время, ни тоска, ни страдания…

На царе богов была лишь набедренная повязка, шёлковые туфли и золотое ожерелье, плотно охватывающее мощную шею у основания, закрывая ключицы и впадинку между ними. Пояс тоже был золотым, и лунный камень в пряжке мягко засветился, отражая лунный свет.

Анджали бросилась на колени, ткнулась лбом в пол и лежала так, пока не почувствовала тяжёлую мужскую руку на своём плече.

- Я тебе уже говорил, что не надо встречать меня поклонами, - сказал Шакра ласково. – Тебе не надо кланяться мне, ведь это ты моя госпожа, моя рани. Поднимись, хочу увидеть твоё дивное лицо, царица среди женщин.

- Царь слишком добр к своей рабыне, - ответила Анджали, изображая смирение и смущение. – Я не осмелюсь… - она застенчиво посмотрела на Шакру снизу вверх.

- Ты на многое можешь осмелиться, - промурлыкал он. – Я думал о тебе весь день.

- И я думала о вас, и мечтала о встрече, – сказала Анджали с придыханием. – Как я счастлива, что вы пришли!.. Хотите чаю? Или сладостей? Или приказать, чтобы принесли ужин?

- Нет, я не голоден, - Шакра по-хозяйски улёгся на постель, удобно расположившись на подушках.

Но это было понятно – дворец принадлежал ему, так что тут царь богов был дома. Не то что она, Анджали…

- Тогда чего вы желаете? – спросила она, поднимаясь на ноги и обходя комнату, один за другим зажигая светильники.

Теперь Анджали отбросила ложную скромность, и походка её стала соблазнительной, мягкой, покачивающейся, как лотосы на воде. Шакра следил взглядом, и глаза его загорались всё ярче.

- Ты знаешь, чего мне хочется, моя дорогая, - улыбнулся он. – Хочу твой танец, а потом – тебя.

- Слушаю и делаю по вашему слову, - ответила Анджали, кланяясь ему на ходу.

Она подошла к крохотной вещице – не больше сундучка для красок, сделанной из серебристого металла, и нажала на один из разноцветных выступов. На вещице загорелся красный глазок, и Анджали нажала другой выступ. Загорелся зелёный глазок, и зазвучала музыка.

Когда-то давно Анджали казалось невероятным чудом, что невидимые музыканты играют на невидимых инструментах, повинуясь непонятному волшебству. А теперь она одним движением пальца управляет этими музыкантами, и это кажется обыденностью, а вовсе не чудом.

Тем более что при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что сундучок с волшебными музыкантами был совсем не новый – потёртый, с парой царапин и вмятин, а надписи и картинки, которые покрывали поверхность, почти стёрлись и утратили цвет.

Однажды сундучок кашлянул, щёлкнул, и музыка прекратилась. Шакра потряс его, пару раз нажал на выступы, и музыка снова заиграла. Тогда Анджали спросила, кто сделал такую вещицу, и царь богов ответил, что невидимые музыканты – творение великих мастеров. Тех, кто сделал когда-то, в незапамятные времена, виманы, подземные и подводные дворцы. Но когда Анджали наивно поинтересовалась, почему эти мудрецы не могут сделать новый музыкальный сундучок или починить этот, старый, царь богов только улыбнулся. Расспрашивать дальше она не посмела, чтобы не посягнуть на тайны богов и не оказаться в одном ряду со Шьяма-Мукхи. Но время от времени задумывалась – что могло случиться с мудрецами? Почему они вдруг утратили интерес к своим чудесам? Или заняты созданием гораздо большего чуда?..

Но сейчас музыка играла – рассыпаясь серебристыми брызгами, и была словно бы продолжением лунного света, льющегося в окна. И красивый мужчина лежал на постели, дожидаясь танца.

Встряхнув головой - так, чтобы волосы красиво плеснули с плеча на плечо, Анджали начала танец соблазнения. Начала скромно-скромно, стыдливо-стыдливо, словно стесняясь своей красоты. Сначала она повела глазами, потом улыбнулась уголками губ и сразу спрятала улыбку за ладонью и опустила ресницы. Потом, словно осмелев, бросила взгляд на царя Шакру и улыбнулась, уже блеснув белоснежными зубами.

Шакра подался вперёд, прищурив от удовольствия глаза, и походил теперь на сытого, довольного хищника, который любуется, как лань идёт к водопою.

Музыка стала громче, чувственнее, и к серебряным струнам присоединился рокот барабанов.

Анджали изогнулась в талии и повела грудью, как влюблённая голубка, а потом покачала бёдрами. Одежды на ней были лёгкими и полупрозрачными, и она позаботилась, чтобы в танце встать против света – чтобы царь богов мог насладиться, разглядывая каждую линию её тела, но в то же время не увидел слишком многого, чтобы сохранилась тайна. Сохранилась до того самого момента, когда танцовщица сбросит с себя все покровы и скользнёт в постель, раскрывая объятия.

Темп музыки нарастал, и Анджали разрешила своему телу полную свободу – теперь она танцевала в полную силу, принимая вызубренные ещё в школе позы, повторяя отточенные в многократных тренировках жесты.

Шакра ещё больше подался вперёд, и ноздри его затрепетали.

Момент настал… Именно сейчас, когда мужчина распалён желанием, и взгляд его рассеивается… Именно здесь надо немного изменить рисунок танца – совсем чуть-чуть, незаметно… Надо повторить одно движение… Всего одно… То самое, что она показала в человеческой деревне…

Только там танцовщица «перемешивала тучи», а здесь перемешала лунный свет – всплеснула руками, будто плавая в серебристом сиянье.

- Иди ко мне! – хрипло позвал Шакра и сел на край ложа, широко расставив ноги. – Не могу больше ждать!

После возвращения на гору Сумеру, он ни разу не дождался конца танца. И хотя момент был неподходящий, Анджали вспомнила, как смотрел на её танец Танду. Он видел не только красивое тело, он видел ещё и красоту движений. И движение души. Потому что танец – это не только тело, это ещё и душа.

Но можно утешать себя тем, что Шакре нужна она сама – Анджали, а не её танцы…

Она скользнула к кровати и опустилась на колени, снимая обувь с царя богов, а потом расстёгивая его поясной ремень. К тому времени Шакра уже вовсю ласкал её грудь и нетерпеливо поёрзывал, сбрасывая набедренную повязку.

Анджали подалась вперёд, чтобы приласкать его ртом, начиная любовные игры, но Шакра удержал её за плечи.

- Сегодня я хочу кое-что другое, - сказал он и легко подтолкнул Анджали к постели. – Ляг на живот и подложи под бёдра подушку.

Кровь бросилась в лицо, а сама Анджали словно заледенела.

Танду никогда не любил её таким способом. Хотя… можно ли назвать это любовью?

В памяти опять совершенно некстати всплыла сцена, виденная когда-то давно в саду – Джавохири в руках двух гандхарвов… Её злое и напряженное лицо… Но она нежно воркует, делая вид, что ей доставляет радость удовлетворять все желания мужчин…

- Что такое? – Шакра взял Анджали за подбородок и заставил приподнять голову. – Ты плохо себя чувствуешь сегодня?

Голос его звучал ласково, и Анджали подавила желание нажаловаться на головную боль, боль в животе или левой пятке.

- Нет, господин. Всё хорошо, - ответила она, всё так же не двигаясь с места.

- Ты как будто недовольна?.. – Шакра прищурился, вглядываясь в полутьме.

- Нет, что вы, господин, - Анджали даже улыбнулась, снова вспомнив Джавохири. – Я счастлива выполнить любой ваш приказ.

- Это не приказ, - возразил царь, целуя её в губы. – Это доказательство твоей любви. Ты ведь любишь меня?

- Безумно, господин… - выдохнула она.

- Так покажи мне – насколько безумно, - произнёс он негромко, погладив её по щеке.

- Да, господин, - Анджали поднялась, встала коленями на постель, проползла до середины и легла, как ей приказали.

На живот, подушку под бёдра.

Горячие ладони царя богов скользнули по стройным женским лодыжкам и выше.

- Какие у тебя сильные мышцы, - восхитился Шакра, оглаживая её бёдра и поднимая тонкую невесомую ткань её платья до талии. – Кто бы мог подумать, что у такой нежной красавицы столько силы? Когда ты танцуешь, они так и играют под твоей гладкой кожей, а сейчас почти незаметны. Ты совершенна в каждой частице… - свои сладкие слова он сопровождал не менее сладкими ласками, но Анджали не могла расслабиться и чувствовала себя, как слишком туго натянутая струна на пуллуван вине – музыкальном инструменте, на котором играют те, кто поклоняется змеям. Кто поклоняется нагам…

Запахло розами, и по ягодицам потекла прохладная тягучая жидкость – это Шакра щедро поливал их тела розовым маслом.

Надо отпустить сознание на волю… Стать волной, омывающей камни… Надо ни о чём не думать…

- Ради меня ты жила в подземелье, с мерзким нагом, - продолжал ворковать Шакра, - по сравнению с тем - это ничего не значит…

- Да, господин, - коротко отозвалась Анджали.

В школе апсар были уроки, посвященные и этому виду любви. Анджали они никогда не нравились. Она чувствовала лишь боль и унижение после того, как приходилось пить мерзкую на вкус жидкость, чтобы очиститься, а потом медленно насаживаться на отполированный камень, приучая себя к будущему служению.

- Ты пахнешь, как цветок, - шепнул Шакра, укладываясь сверху и медленно скользя по смазанной маслом ложбинке между ягодиц, добираясь до заветной цели. – Ты душистее розы…

И всё же проникновение получилось болезненным, и Анджали невольно вскрикнула и дёрнула ногами, попав пятками Шакре пониже спины.

- Сопротивляешься, лошадка? Взбрыкиваешь? – тихо засмеялся он, продолжая напор. – А как сладко ты стонешь…

«Это не стон!», - зло подумала Анджали и уткнулась лицом в перину, закусывая простыню, чтобы не закричать снова.

- Нет-нет, не прячься от меня, - снова полился в уши вкрадчивый шёпот царя богов. – Я хочу чувствовать твои губы… твой язык… Ну-ка, лизни меня…

Он засунул палец ей в рот и подвигал, но Анджали сейчас вовсе не хотелось играть в эту изысканную игру. Тем более, Шакра немного подался назад, а потом – резче – вперёд, проталкиваясь глубже.

Снова вскрикнув, Анджали впилась в палец своему любовницу, и сразу почувствовала солоноватый привкус крови.

- Ещё и кусаешься! Какая норовистая лошадка! – Шакра с силой шлёпнул Анджали, но пальцы ей в рот больше не совал, зато задвигал бёдрами резче и сильнее.

Она снова упала лицом в постель, судорожно вцепившись в подушку, кусая губы, чтобы больше не кричать, и молясь, чтобы это поскорее закончилось. Надо постараться не думать… Или думать о чем-то хорошем… Про встречу с царём богов в беседке… после танцев на празднике молодых плодов… Тогда он прикоснулся к ней… Сказал, что будет ждать… А она тогда так мечтала о нём… Исступлённо, дико, безумно…

Но несмотря на все усилия, у Анджали не получалось снова проникнуться теми восторженными чувствами юности.

Вскоре пришло бессильное отупение, и Анджали не могла больше думать. Просто лежала, вцепившись в простыню, и слушала, как стонет и тяжело дышит Шакра, насыщающийся ею уже в полную силу. Он таранил её довольно долго, но, в конце концов, всё закончилось. Когда липкое от пота мужское тело придавило Анджали, она чуть не заплакала от облегчения.

Но плакать не полагалось, а полагалось поблагодарить за любовь и восхититься стойкостью и мужеством любовника.

- Вы чуть не убили меня, господин, - произнесла Анджали, изображая дрожь в голосе. – Вы сильны, как сто слонов…

- Когда я с тобой, то силён, как тысяча самых сильных слонов, - расслабленно засмеялся Шакра, скатываясь на постель и укладываясь на спину. – Самых сильных, в период опьянения, когда они ищут свою слониху…

- Я оботру вас и принесу охлажденной воды, - сказала Анджали, поднимаясь сначала на четвереньки, и потом встала с кровати.

Колени дрожали, стыд и боль были в разы сильнее, чем после занятий в школе. В сто раз сильнее. В тысячу.

Танду никогда не любил её так. Хотя она была готова исполнить его желание, если бы он попросил. Потому что его удовольствие доставляло удовольствие и ей. Но наслаждение царя богов ничем не откликалось в её сердце… Лучше бы… лучше бы он не приходил сегодня.

Стиснув зубы, чтобы не застонать – и вовсе не от любовной неги – Анджали подала Шакре напиться, а потом намочила в цветочной воде полотенце и вытерла ему лоб и виски, шею, промокнула грудь и сняла последние капельки пота губами.

- С тобой я отдыхаю и душой, и телом, - сказал Шакра, запуская пальцы в распущенные волосы женщины. – Каждая ночь – как сказка. Какой ты хочешь подарок за эту ночь?

- Вы провели этот час со мной, - пролепетала Анджали, целуя его живот, потираясь об него щеками, как кошка, - это и есть самый драгоценный подарок.

- Ах ты, сладкоголосая змейка! – засмеялся Шакра, вытягиваясь во весь рост и закладывая руки за голову. – Давай посмотрим, как быстро ты сможешь оживить моего уснувшего змея. Я начинаю считать а ты действуй!

Оживление «змея» пришлось повторить и раз, и два, и три, и только под утро насытившийся Шакра позволил Анджали отдохнуть.

Она пристроилась на краешке кровати, расчёсывая ему волосы и массируя мочки ушей, чтобы вернуть утраченную в любовных схватках энергию.

- Не придумала, что хочешь в награду? – спросил Шакра сонно, закрывая глаза.

- Если вы так настаиваете, мой господин, - скромно заметила Анджали, - то ваша покорная рабыня хотела бы попросить о небольшой милости…

- Проси, - разрешил он.

- Пока вы заняты делами, о царь, - произнесла она грустно, - я так скучаю в разлуке… А вы знаете, что от грусти и ожидания портится цвет лица и глаза тускнеют…

- М-м? И чем ты хочешь себя развлечь в моё отсуствие? – поинтересовался он.

- И ещё я очень скучаю по своей школе, - призналась Анджали. – Я так долго была лишена общества милых подруг, драгоценных учителей, что для меня было бы огромной радостью преподавать танец в школе апсар. К тому же, надо учить новеньких, чтобы они знали, как угодить вашему великолепию.

- Преподавать танец? – удивился Шакра и даже открыл глаза.

Сердце Анджали испуганно дрогнуло. Если он посчитает её намерение вернуться в школу глупостью…

- Хотя бы на самой маленькой должности… - залепетала она, просительно сложив ладони. – Хотя бы несколько раз в месяц… Чтобы готовить новых танцовщиц для вашего дворца…

- Зачем тебе быть простой наставницей? – повторил царь богов. – Будь главной. Я завтра же распоряжусь об этом.

Утром царь богов отбыл по своим божественным делам, служанки опустили шторы, потому что поднялось солнце, и Анджали, оставшись одна, улеглась прямо на полу, на ковре, спасаясь от жары и собираясь немного отдохнуть.

Спать не хотелось, хотя ночь была бурной.

Стать старшей апсарой в школе небесных танцовщиц! Наставница Сахаджанья и думать о таком не могла. Да и Анджали тоже на такое не рассчитывала… Но как приятно будет щёлкнуть по носу эту негодяйку Урваши! Отомстить за то, что пыталась навредить. Сначала не дала нужного времени на подготовку к арангетраму, а потом нарушила закон, сама выступив вместо ученицы. Приняла облик Джавохири… Обманщица. Таких нельзя подпускать к юным, неокрепшим умам. Таких обманщиц надо гнать… на землю.

Анджали беспокойно перевернулась с боку на бок. И вовсе не потому, что лежать на ковре было жестковато, пусть даже ковёр был с пушистым толстым ворсом. Просто только сейчас она поняла, сколько всего сможет сделать, став главой школы. Ради этого можно было и перетерпеть сегодняшнюю ночь.

Если только Шакра не позабудет своё обещание…

Но царь богов о ней не забыл, и после полудня принесли письмо, что с этого дня госпожа Шакрани назначается на должность старшей апсары в школе небесных танцовщиц в Тринаке.

Едва прочитав это, Анджали приказала вывести свою виману, чтобы отправиться в Город Трёх Владык.

- Но госпожа, - начала одна из служанок, - вам следует поберечься солнца. Ваша кожа ещё не привыкла…

- Тебе следует поберечься своей болтовни, - отрезала Анджали. – Вот пожалуюсь господину Шакре, и отправишься в Тринаку, обслуживать низших гандхарвов. Вы все тут, - она по очереди ткнула пальцев в каждую из служанок, - вы все забываете, с кем говорите. Я – Шакрани. Я получила это имя не просто так. То, что я умею, вам, глупым кукушкам, и во сне не приснится. Так что прикусили язычки и делайте, что я приказываю.

Служанки, как ветер, умчались выполнять её указания, и Анджали подумала, что так с ними следовало вести себя с самого начала. Хватит вспоминать, что было. Хватит переживать о том, что прошло. Начинается новая жизнь, где нет места Анджали, которая должна быть смиренной. Есть Шакрани – которая может позволить себе многое. Если не всё.

Но отправляясь в путь, Анджали завернулась в плотную тёмную ткань, набросив её на голову и прикрывая лицо. Будет жарковато, но зато она не сгорит на солнце. Царю богов не понравится женщина, красная, как рак. Он ценит благородство белоснежной кожи. Только у богов такая кожа… И у тех, кто обласкан богами.

Вимана плавно поднялась и понесла Анджали в город её детства и юности. Уже подлетая, она не утерпела и выглянула в круглое окошко, щурясь и закрывая лицо растопыренными пальцами.

Тринака ничуть не изменилась – те же фонтаны, те же площади… И даже старая дамба, на которой они с Джавохири когда-то давно устроили дикую пляску, соревнуясь, кто лучше. Тогда она, Анджали, повредила суставы бедра. И её бы отчислили из школы и изгнали, если бы не появился наг Танду… Он вылечил… Он помог…

Анджали резко опустила занавеску и села поглубже в мягкое сиденье, откинувшись на спинку и закрывая глаза.

Прошлое – в прошлом.

Не надо думать о нём. Потому что если думать, если вспоминать… то нынешняя жизнь кажется хуже преисподней.