Танцующая над пропастью

Риган Фрэйон, княжич Малейский

Она была насквозь фальшивой, от кончиков волос, до кончиков пальцев ног.
И все же… Честнее актрисы я не встречал.

Из разговора Стального канцлера и его камердинера Лестера

- Красиво тут, - улыбнулась Астра, громко и вкусно откусывая от красного яблока. – Даже уезжать не хочется.

Морской бриз лениво трепал бесцветные пряди, взгляд был устремлен на лазурную гладь и закатное солнце, делая глаза этой странной девочки еще ярче, еще больше привлекая к ним внимание. Она сидела на пирсе, почти прижимаясь ко мне бедром, и болтала тощими ногами в воздухе. Детский голосок звенел в воздухе тонкой капелью, и не было в нем слышно ни сожалений, ни грусти, ни топкой печали.

Юркая, верткая, гибкая, как молодая лоза, ехидная и дерзкая. И имя Астра, конечно, ненастоящее, она сама как будто ненастоящая. Волосы эти, наша болтовня ни о чем. Она смотрела на меня все эти три с половиной сумана с потрясающей непосредственностью, с любопытством, граничащим с наглостью, без капли смущения или стеснения. Ни слова правды о себе не сказала, с легкостью принимала ответную ложь, как будто мы заключили с ней договор – кто кому изящнее солжет, кто быстрее примет чужую ложь за чистую монету.

Наверное, единственное, что было в ней настоящим – глаза. Правый – цвета чистейшей бирюзы, и левый – насыщенно-фиолетовый.

- Ты же не ждешь, что я отвечу на это какой-нибудь банальщиной и начну уговаривать тебя остаться? - хмыкнул, следя за трехмачтовиком, входящим в гавань.

- Ах, Маркиз, ты разбиваешь мне сердце, - она звала меня Маркизом с самой первой нашей встречи, каждый раз вызывая этим невольную улыбку. Никогда не спрашивала моего имени, не пыталась заглянуть под личину, не задавала провокационных вопросов. Как будто воочию видела ту черту, за которую ей нельзя переступать.

- Разве можно разбить то, чего нет? – спросил я, забирая из тонких пальцев яблоко и откусывая с другой стороны. – Когда ваше последнее выступление?

- Завтра, - недовольно фыркнула она. – Хочешь яблок - укради себе сам.

- Твоя жадность, Астра, может соперничать разве что с твоей наглостью.

- Они не соперничают, Маркиз, они души друг в друге не чают, - тут же парировала циркачка, ловко забирая яблоко. – Ты придешь?

- Да.

- Хорошо, я буду рада знать, что ты где-то там... Внизу, - улыбнулась она краешком губ, снова устремляя взгляд на бескрайнюю лазурь.

Это короткое емкое «внизу» дернуло за что-то внутри меня. Дернуло быстро и неприятно, заставив нахмуриться. «Внизу»… Да, именно так. Порой мне казалось, что Астра настоящая только там, на канате. Что она живет, что-то чувствует, о чем-то мечтает только наверху, что становится собой только тогда, когда делает первый шаг в пропасть.

На этом чертовом канате я и увидел ее впервые и тогда же как-то сразу решил, что на Руэль-Лиар, на этом острове дождей и закатов, пожалуй, задержусь.

В тот день я выходил от одного из скупщиков краденного на задворках торговой улицы, был раздражен, чуть ли не взбешен, потому что не узнал почти ничего нового, потому что на след контрабандистов выйти пока так и не удалось. К тому же сильно выводило из себя услужливое, откровенно заискивающее поведение местных стражей. И вот с ними нужно было срочно что-то делать. Дать им кость, как псам, а самому отправиться за главной добычей. И эта самая кость подвернулась мне под руку чуть ли не сама – циркачи, появившиеся в городе буквально сегодня. Но прежде, чем отдать их местным, я собирался оценить артистов самостоятельно, понять подойдут ли они на роль отвлекающей дичи. Поэтому гомон, гул и странное искрящееся напряжение, витавшее в воздухе, только подстегнули мое любопытство, заставили углубиться в переулки и дворы, оставив далеко позади нескольких вампиров сопровождения. К тому же Руэль-Лиар умел преподносить сюрпризы, и ни один из них пока не был хорошим. Этот остров – тот еще геморрой для Малеи, иногда даже хуже проклятой Ненна.

Циркачи на остров прибыли только сегодня, запросив разрешение на пересечение Малейской границы несколько дней назад, заплатили за проход через стационарный портал, оформили, как положено, документы. По словам городской стражи и местных дознавателей подозрений не вызывали. Вот только местным стражникам я не доверял. И, наверное, если бы не мое расследование, я бы и внимания не обратил на циркачей. Но ажиотаж, который вызвало их появление в городе, навел меня на любопытную мысль, заставил присмотреться к труппе внимательнее. И тем интереснее было наблюдать за ними и возбужденными городскими.

На месте я оказался уже через несколько лучей, как раз в тот момент, когда ее накрыла звенящая, оглушительная тишина, когда лица пестрой, разношерстной толпы в едином, слитном движении обратились вверх. Чумазые мальчишки, дородные торговки, пропахшие солью и йодом рыбаки, проститутки и местная знать, лоточники и булочники, городская стража – казалось, что на ставшей тесной центральной торговой площади собрались все. Каждый балкон, каждый фонарный столб, каждое деревце облепили зеваки, и каждый из них смотрел в тот миг на казавшийся тонким, не толще волоса, канат, натянутый до звона, до гулкого треска между двумя домами у дальнего конца рыночной площади. Между самыми высокими домами в Руэль-Лиар, если не считать городской ратуши и остатков храма Астраты. С остроконечными башнями, из потрескавшегося от времени кирпича, ничем не примечательные в обычное время, кроме разве что нескольких лавочек. Пожалуй, к этим домам никогда не было приковано столько внимания, сколько в тот вечер.

Расписанные цветами, листьями и защитными рунами кибитки жались к торцам обоих зданий, тихо фыркали лошади. Тускло мерцали накопители, установленные в нескольких десятках шагов от каната, помогая удерживать защитный полог, не дающий толпе подобраться ближе. Вышагивал вдоль барьера высокий, как жердь, мужчина в багряно-алом фраке, стучал по мостовой тростью, выбивая известный лишь ему одному ритм. Тянуло от эльфа водой, играла на губах излишне широкая улыбка, но сердце его билось гулко и слишком часто.

Да, я слышал, как оно бьется. Если бы пожелал, мог услышать, как бьются в предвкушении сердца каждого, кто был на площади, но интересовал меня именно глава труппы. И что странно, я не ощутил от длинноухого ничего подозрительного, ничего необычного, не было в нем и капли ментальной магии. Толпу заворожило и притянуло сюда что-то другое… Что?

И уже через миг, когда я сумел протолкаться ближе, мне на вдох показалось, что я нашел ответ на свой вопрос. Повисшую в воздухе тишину вдруг разодрала на клочки скрипка, и из тени домов на мостовую вышли василиски. Укутанные в прозрачные шелка девушки сжимали в тонких пальцах смычки и темные грифы, змеиные глаза насмешливо и уверенно разглядывали толпу, почти неслышно звенели монеты на их поясах. Но и в их движениях, и в их мелодии не было силы. Кроме защитного барьера, поддерживаемого накопителями, и светляков, подсвечивающих канат, вокруг вообще не было ни капли магии, ни одного даже самого слабого плетения, ни одной даже самой тонкой сети. И это казалось странным, тревожило и вызывало лишь новые вопросы. Они же не выпустят канатоходца на эту нить совсем без страховки?

Как оказалось, выпустят, еще как…

Яркая вспышка светляков озарила площадь и на одной из крыш показалась тонкая, гибкая фигурка, закутанная в плащ. И дрожащие огоньки, подчиняясь безмолвной команде, слетелись к ней, и зазвучала дробь барабанов, и пронеслось в воздухе улюлюканье. И пусть я не видел, но знал, что циркач в плаще улыбается. Что оглядывает с превосходством и торжеством толпу под своими ногами. Что ждет, пока от нетерпения и предвкушения пестрое море зевак забурлит и вспыхнет, дойдет до точки.

Ушло на это не больше нескольких вдохов.

И циркач на крыше скинул плащ, представая перед жадными, горящими взглядами жителей и гостей города. Красуясь, девчонка послала в толпу несколько воздушных поцелуев, поклонилась, помахала, благосклонно позволяя себя рассмотреть, будто никуда не торопилась, будто все время мира было в ее распоряжении. И магии вокруг нее тоже не было, лишь зябкая пустота. Девчонка совсем… Не старше двенадцати, в костюме, что несмотря на его откровенность странным образом лишь подчеркивал ее молодость.

Тонкие голые руки и ноги циркачки оплетало белоснежное кружево, серебристо-синие штаны такие, как приняты у тигров на островах, оказались настолько короткими, что почти обнажали по-мальчишески узкие бедра, обнимал талию и пока несуществующую грудь такой же насыщенно-синий корсет. Присыпанные пудрой волосы девчонка скрутила в тугой пучок на затылке, и единственным их украшением были сверкающие серебристой пылью индиговые астры, тянувшиеся слева, и закрепленная на них дерзкая вуалетка. Сзади к поясу штанов был приторочен белоснежный шлейф, как хвост, оканчивающийся чуть выше узких лодыжек.

Еще через вдох Астра шагнула на тонкую нить высоко над землей. И толпа затаила дыхание, и смолкли барабаны, и скрипки запели тише, и ярче вспыхнули светляки, следующие за циркачкой по пятам. Легко и быстро так, словно под ее стопами была широкая доска, а не канат, она пробежала на его середину и тут же взвилась в воздух, кувыркнувшись. И снова, и еще раз, вторя ускорившейся и снова зазвучавшей в полную силу мелодии барабанов и скрипок.

Астра танцевала на чертовом канате с такой гибкостью и ловкостью, будто отталкивалась от сияющего паркета. То замирала на мысочках одной ноги, изогнувшись дугой, то снова начинала свой опасный танец. Кружилась, крутилась волчком, изгибалась, вставала на мостик, падала вниз, сжимая вздрагивающий канат то коленями, то стопами. Снова поднималась и кувыркалась в воздухе, словно за спиной у нее были крылья. И сердце ее пусть и билось быстро, но не слышалось в его стуке страха, только искрящееся, кипящее удовольствие.

И толпа вздыхала и ахала, ловила каждое ее движение, и дышала с циркачкой в такт, замирала, когда девчонка «падала», срываясь в очередной пируэт, и дышала ровнее, когда Астра поднималась.

Привязанные к циркачке светляки то собирались в кольца, через которые она прыгала, то вытягивались в линию, следуя за ее движениями.

А потом девчонка снова замерла на кончиках пальцев на канате, сорвала с пояса тот самый отрез, который я принял за шлейф, расправила, развернула и тут же ловко скрутила, перекидывая через канат. Медленно, гибко опустилась на шпагат, неуловимым движением обмотала свободную петлю вокруг левой ноги и сорвалась вниз. Толпа опять ахнула, кто-то даже вскрикнул. А девчонка вертелась ужом внутри отреза белого шелка. Подтягивалась, снова падала, раскачивалась на нем, как на качелях. Обматывала ткань вокруг талии и бедер, будто играла с ней и зрителями. Снова извивалась и изгибалась так быстро и так легко, что за ее движениями почти невозможно было проследить. Взлетала вверх и бросала тело к земле.

Дыхание ее учащалось все сильнее и сильнее, все быстрее стучали барабаны, все громче звучала скрипка. И когда воздух разрезало звенящее крещендо последнего аккорда, Астра сорвалась вниз в последний раз, вытянувшись в струну. Взвизгнул канат, хлопнуло полотно шелка, развязался один из тайных узлов, удлиняя отрез, и циркачка замерла в нескольких ладонях над брусчаткой. При желании могла дотянуться до холодного камня рукой. И гулкая тишина снова воцарилась над площадью. Несколько вдохов оглушительного молчания, спустя которые Астра гибко подтянулась, вставая в петлю, и неспешно, будто нехотя, поклонилась. И снова послала зевакам воздушный поцелуй.

И площадь всколыхнулась, отмерла и взорвалась криками, аплодисментами и свистом, почти заглушившим звон аржанов, падающих на мостовую.

И в этой какофонии звуков, криков и искрящейся радости я вдруг учуял кровь, тьма внутри лениво всколыхнулась, реагируя на неясный всплеск.

Я втянул носом воздух, стараясь уловить запах, но он уже исчез. А толпа продолжала напирать и голосить, бросать аржаны под ноги девчонки, и я поймал себя на мысли, что представление мне понравилось, что за циркачами я понаблюдаю еще.

Посмотрим, какими актерами они окажутся на проверку.

Актерами они оказались хорошими. Все они, не только Астра. И это без сомнения радовало. Держались циркачи особняком, настороженно, остановились за пределами города, недалеко от Серебряного грота, и в сам город заходили как будто даже неохотно, лишь за тем, чтобы купить на рынке еды или продать что-то незначительное. Там же у Серебряного грота труппа поставила шатер. Там же давала представления, и в свой закрытый круг никого не пускала, а еще, оказывается, была знаменита чуть ли не на весь Мирот. Города и городишки по всему миру едва ли не сражались за право принимать у себя Пурпурный цирк. И стоит отдать циркачам должное – их выступления стоили этих усилий. Иллюзии, прирученные и казавшиеся кроткими дикие звери, жонглеры, канатоходцы, глотатели и укротители огня, заклинатели воды – все они были на высоте. И Айсор из Лазоревого леса – глава труппы – это прекрасно понимал, драл со знати такие суммы, что за них можно было купить горсть алмазов, и не смущался. А знать платила и шла на каждое следующее выступление. И шатер был забит до отказа, что примечательно, далеко не только знатью.

О выступлениях приезжей труппы местные рассказывали взахлеб, наперебой, с снисхождением и превосходством смотрели на тех, кому попасть на представление пока так и не удалось. В прическах местных модниц спустя всего пару дней появились сложенные из ткани астры, а пояса украсили монеты. В кабаках по всему городу пьяные рыбаки спорили о том, кому именно улыбнулась одна из тройняшек василисков. Мальчишки, также сильно пропахшие рыбой, как и их отцы, вместо того, чтобы чинить сети и снасти, то висели вниз головой на какой-нибудь ветке дерева, то пробовали оторвать от земли камень потяжелее, то пытались жонглировать всем, что попадалось им под руку. Циркачи будоражили и тревожили умы местных. И, что неудивительно, в умах этих не все желания и мысли были восторженными. Ревность, зависть, злость…

За каких-то пять дней, прошедших после первого выступления, стража успела разнять четыре драки, успокоить несколько разгневанных жен, забрать пятерых воришек, пытавшихся стянуть кто подвязку, кто кинжал, а кто и ручного грифона. Ни одна ночь еще не прошла спокойно. У шатра, кибиток и выставленного вокруг них защитного контура постоянно что-то случалось. То горланили сомнительного содержания серенады местные ловеласы, то рыдала какая-нибудь особенно впечатлительная девица, чье сердце было разбито, то искала собственного мужа очередная жена.

Циркачи на происходящее смотрели почти безразлично. С потрясающим спокойствием ловили и передавали стражам и воришек, и драчунов, и пылающих гневом жен и продолжали давать выступления. Их появление, их поведение и пока небольшой, вполне контролируемый бардак, начавшийся в городе с их появлением играли мне на руку. Стража переключила свое внимание на артистов и перестала совать нос в мои дела, послушно проглотив наживку. Даже стараться особенно не пришлось, чтобы убедить местных в том, что я и мои вампиры целиком и полностью сосредоточены на циркачах.

Сам же Айсор при первой нашей встрече впечатление произвел... неоднозначное. Он не юлил, не врал, на неудобные вопросы просто не отвечал. Он защищал и заботился о своих циркачах, исправно им платил, с местными ссор не желал, выглядел почти безмятежным. Но что-то в его словах, манере держаться, движениях меня насторожило.

Без своего алого, расшитого золотом камзола, без вычурной трости, без театрального света светляков и грима, он напоминал наемника, а никак не уличного артиста. Жилистый, гибкий, резкий, слишком ловко меняющий тему, если она была ему неудобна. И я бы решил, что это очередное представление, специально для меня, но меня эльф не видел и не чуял, говорил с ним старший дознаватель Нефоса, а я наблюдал за беседой, закутавшись во тьму. И делал выводы.

Впрочем, не один Айсор наводил на определенные подозрения, казалось, что эльф и труппу подобрал себе под стать. И тройняшки-василиски, и силачи, и дрессировщики, и тем более Астра при личных беседах с Велентом вели себя и на вопросы отвечали так же, как и их глава. Скупо, сухо, по фактам. Удивительное единодушие…

И пока я ждал отчетов своих канцелярских крыс о циркачах, решил, что неплохо бы заняться наконец делом. В конце концов с задачей отвлечения местных труппа справлялась хорошо.

В тот день я под личиной встречался на рынке с одним из подкупленных мною мальчишек. Парень вроде бы слышал что-то, что могло меня заинтересовать, и в итоге даже не обманул. Смышленый, примелькавшийся и на рынке, и в порту вампир сумел сделать то, что не сумела, а точнее не захотела делать местная стража – вывести нас на след контрабандистов. Конечно, зацепку еще предстояло проверить, но я чуял, что скоро мы прижмем и контрабандистов, и тех, кто их покрывает.

В общем, мальчишку я отпустил, отправил своих вампиров проверять новый след, а сам возвращался в дом к маркизу, у которого мы остановились. В конце концов роль недалекого, сосланного сюда за грехи в столице дальнего родственника того самого маркиза с меня никто не снимал, и отыгрывать приходилось тщательно.

Астру я увидел почти сразу, стоило свернуть к выходу из торгового квартала. Девчонка шла в нескольких десятках шагов впереди вместе с василисками, о чем-то неслышно с ними болтала и вертела головой по сторонам. Цепкий взгляд замирал на сотые доли вдоха то на булочной, то на лоточниках, то на магазинчике готового платья. А у самого выхода Астра и вовсе замерла, засмотревшись на пестрые бусы на одном из лотков. Сестрички-василиски пропажи не заметили, продолжали болтать, уходили все дальше, а малявка смотрела на бусы. Близко к лоточнице не подходила, не прикасалась к цветным стекляшкам, просто смотрела. А вот один из стайки мальчишек, ошивающихся рядом, подошел. Это его тонкая рука скользнула к лотку, это его пальцы ухватили цветную безделушку, это он спрятал бусы в карман, когда немного грузная оборотница отвлеклась на чей-то окрик.

Астра мелкого воришку тоже заметила, отступила на шаг, собираясь уходить, но не успела. Торговка тоже обнаружила пропажу, охнула, огляделась и впилась взглядом в девчонку. Вдоха не прошло, а оборотница уже голосила на весь рынок, кто-то позвал стражу, кто-то попытался схватить циркачку, кто-то просто глазел.

Обстановку юное дарование оценило быстро. Сплюнуло на землю и крутанулось на пятках. Юркая, быстрая, гибкая. Астре бы наверняка удалось уйти, знай она город чуть лучше, а так… Мелочь бежала прямо в тупик. И, судя по рожам, стража отпускать циркачку не собиралась, даже если в ее карманах не обнаружится ничего, кроме нескольких медяшек.

Не то чтобы во мне проснулось чувство вины или совесть, но… серьезных проблем циркачам я не желал. К тому же, если девчонку поймают, а за труппу возьмутся всерьез, велика вероятность, что после того, как все вскроется, снова полезут ко мне. Мне было выгоднее пустое и упрямое противостояние труппы и местных дознавателей. В общем, мелочь надо было выводить из-под удара.

Тьма послушно скользнула по рукам, пальцы за несколько вдохов сплели нужную связку, и уже через пару мгновений я схватил Астру за руку и дернул в образовавшийся между домами карман.

- Замри! – рыкнул на мелкую, заставляя стену снова стать цельной.

- Может мне еще и не дышать?! – тихо огрызнулась она, но послушно застыла, стараясь успокоить дыхание. Места в простенке было до смешного мало, а с другой стороны все еще доносился топот сапог и недовольные окрики.

- Было бы вообще идеально, - прокомментировал я. – А вообще, когда пытаешься сбежать, стоит убедиться, что направление, которое ты выбрала, не заканчивается тупиком.

Взгляд циркачки вспыхнул злостью. Она все еще пыталась отдышаться. Лицо раскраснелось от бега и раздражения, а из хвоста выбилось несколько прядей. И стояла мелочь ко мне так близко, что грохот ее сердца и ток крови гудел у меня в ушах. И запах заполнял нос и рот – детский, пока совершенно неясный, смазанный. Но пахло от нее чем-то сладким. На мгновение даже стало интересно, каким он станет, какой станет она сама, когда подрастет.

- Где ж был ты и твои советы пару лучей назад? – еще тише прошипела Астра, внимательно оглядывая меня с ног до головы. – Что тебе нужно?

- С чего ты взяла, что мне что-то нужно? – сощурился я в ответ.

- Серьезно? – вздернула мелкая тонкие брови. – Учти, я откручу тебе все, что откручивается прежде, чем ты успеешь подумать о чем-то мерзком. А Айсор завершит начатое.

Я моргнул, вдохнул и расхохотался. Вполне искренне, но, скорее всего, обидно – девчонка нахмурилась еще сильнее. Узкое лицо заострилось, а тощее тело напряглось. Вблизи и без грима она казалась еще моложе, вблизи ее глаза выглядели еще удивительнее. Какой странно красивый выверт природы…

- Ничего такого, я просто помог, - поднял обе руки вверх.

- Ну да, - скривилась мелкая. – Заканчивай валять дурака, что тебе нужно?

Я вздохнул, закатил глаза так, как делала она всего несколько вдохов назад:

- Ладно, мне просто скучно, - пожал плечами. – Этот городишко до вашего появления был удивительно однообразным. К тому же я видел твое выступление в первый день, а еще видел того, кто на самом деле обворовал лоточницу.

Циркачка снова подозрительно сощурилась, по лицу было видно, что не поверила ни одному моему слову. Но, по крайней мере, не дергалась.

- И ты даже выпустишь меня отсюда? Предупреждаю, меня будут искать. Думаю, что уже ищут.

И будто в подтверждение ее слов, с другой стороны раздались голоса василисков.

- Выпущу, - кивнул, перехватил руку мелкой удобнее, проводя пальцами по противоположной стене, и утянул Астру за собой в проход. – Пойдем, - снова потянул ее за собой, - угощу тебя чем-нибудь, а заодно покажемся на глаза стражам.

Мелкая тут же уперлась пятками в брусчатку, полагаю, что собиралась закричать.

- Брось, Астра, или как там тебя зовут по-настоящему… Неужели ты думаешь, что городские от тебя отстанут? Тебе нужна легенда, малявка. И я, так и быть, тебе ее обеспечу.

- Конечно же по доброте душевной… - протянула девчонка.

- Вообще нет, от скуки, Астра.

- И как же ты собрался обеспечивать мне эту самую легенду? – все еще стояла на месте она.

- С помощью «Булочек тетушки Марты», - ткнул я пальцем на другую сторону улицы, – собственной наглости, статуса и пары аржанов. Пошли, - потянул ее снова.

Два вдоха прошло в тишине, а после Астра все-таки шагнула за мной. И нет, я не тешил себя иллюзиями, подтолкнули ее отнюдь не моя сила убеждения и предельно честная рожа, ее увлекло собственное любопытство и, возможно, те самые булочки. А еще, скорее всего, мелкая верила, что сможет от меня сбежать.

В булочной я усадил Астру за ближайший к окну столик, заставляя снять и спрятать куртку, сделал заказ и договорился о той самой легенде, отсыпав подавальщице вдвое больше аржанов, чем следовало. Мелкая за мной наблюдала все с тем же холодным недоверием. Но на булочки с творогом, пирожки с вишней и сахарные крендельки накинулась с волчьим аппетитом. Молча перевязала хвост серебристой лентой, которую я купил у той самой подавальщицы.

А я потягивал кофе, наблюдал за ней и ждал стражей.

- Ты не будешь? – в какой-то момент, протягивая руку к очередной булочке, спросила малявка. Ела она с таким аппетитом, будто ее не кормили вообще.

- Не люблю сладкое, - подпер я рукой подбородок.

- А о себе расскажешь? – тут же спросила она, впиваясь зубами в сдобу.

- Не раньше, чем ты о себе, - отбил я, краем глаза следя за улицей. Не хотелось бы пропустить появление местных блюстителей порядка.

- Ждать придется вечность, - фыркнула циркачка, снова оглядывая меня с ног до головы.

- А я терпеливый, - усмехнулся. – Как тебе город?

- Нормальный, - пожала она равнодушно плечами. – Не лучше и не хуже остальных. И рынок… - начала Астра, но так и не договорила. Над дверью звякнул колокольчик, и в булочную ввалились те самые стражи, что гнались за ней по торговой улице. Злые, взмыленные и очень… целеустремленные. Циркачка бросила на них короткий взгляд через плечо и тут же отвернулась. Но худые плечи напряглись, а жилка на шее едва заметно дернулась.

- Веди себя так, будто ничего не произошло, - шепнул я, отпивая из кружки. – Я разберусь. В твоем мнении я тебя, пожалуй, поддержу, – обратился к мелкой уже громче. – Действительно не лучше и не хуже остальных. Но тут есть несколько любопытных мест, я тебе обязательно покажу.

- Это каких же? – включилась девчонка в игру, чутко прислушиваясь к тяжелым шагам за спиной.

- Сад за ратушей, например. Говорят, его разбил для своей жены один из градоначальников триста лет назад. И каждый год лично высаживал там все новые и новые сорта роз, чтобы порадовать супругу. Говорят, что этому саду завидуют даже феи.

- Хм, надо взглянуть, - покладисто согласилась мелкая. – А далеко…

- Господин Клавлен, прошу прощения, что прерываю ваш отдых, - раздалось над нами, обрывая циркачку, - но… я вынужден… Понимаете, - страж остановился в двух шагах от нашего столика и очень старался подобрать правильные слова. Выходило у мужика откровенно дерьмово, а мой насмешливо-заинтересованный взгляд только добавлял ему неловкости - эта девочка… она…

- Да что вы мямлите?! – нахмурился я. – Говорите, что хотели, и убирайтесь!

Густые брови оборотня сошлись на переносице, на мощной шее нервно дернулся кадык. Остальные трое мялись у входа, не решаясь даже посмотреть в сторону столика.

Происходящее в какой-то степени напоминало цирк. Иронию оценили мы оба – и я, и мелкая. И наши губы почти одновременно дрогнули в намеке на улыбку, а плечи девчонки наконец расслабились.

Стражей на миг стало почти жаль. В конце концов их рвение было продиктовано отнюдь не желанием поймать Астру на горячем, а, очевидно, приказом Велента и градоначальника Нефора. Жаль, шансов у стражей не было. Ни одного.

Капитан, стоящий у нашего столика, вытянулся в струнку. Высокий, широкоплечий вампир, с лицом, почти ничем, кроме окладистых, широких усов, непримечательным, наверняка примерный семьянин, вступивший в ряды стражей по велению сердца. Мундир на нем из-за бега немного помялся, но все равно сидел как влитой.

Подумать только, целого капитана за мелкой язвой послали…

- Понимаете, - начал он, - эта девочка двадцать лучей назад обворовала лоточницу в конце Тисовой улицы. Мы пришли, чтобы ее арестовать, господин Клавлен.

- Как интересно… - протянул я задумчиво, откидываясь на спинку стула. – Вы уверены, что это была именно эта девочка?

Судя по роже, страж явно что-то заподозрил. Но, видимо, гнева начальства опасался больше, чем прослыть дураком, а поэтому все же утвердительно кивнул.

- Боюсь, вы все же ошиблись, капитан, - подчеркнуто сочувствующе развел я руками в стороны. – Видите ли, мы с Астрой в этом гостеприимном заведении уже оборот. И я даю вам слово рода Клавлен, что она не отлучалась из-за столика ни на вдох.

Кустистые брови капитана, сошлись на переносице, нервно дернулся правый ус, а глаза сузились еще больше. Он переводил взгляд то на меня, то на девчонку, и явно напряженно размышлял.

- Присмотритесь, капитан, - сохраняя благодушное, немного дебильное выражение лица продолжил я. – Вы уверены, что ваш воришка – именно этот ребенок? На Тисовой улице всегда большая толчея. В такой толпе бывает сложно рассмотреть… преступника.

Страж набрал в грудь воздуха, но снова бросил на меня и Астру быстрый взгляд и уже через вдох счел за лучшее проглотить слова, рвавшиеся с языка. Наверняка что-то о том, что на службе он уже шестьдесят лет и за все шестьдесят лет еще ни разу не ошибался.

- Вы правы, маркиз, - склонил вампир голову. – Должно быть я… ошибся. Простите, что потревожили вас и вашу спутницу. Возможно, торговка что-то перепутала.

- Не стоит извинений, капитан, - совсем уж широко улыбнулся я. – Мы всегда рады помочь доблестным стражам. Так ведь, Астра?

- Без сомнения, - мгновенно кивнула девчонка. Взгляд ее при этом был таким же честным и невинным, как у новорожденного младенца. Просто потрясающая игра. – Искренне желаю вам успеха с поимкой вора. Уверена, вы его найдете.

И вот удивительно, хмурое до этого лицо стража разгладилось. Наверняка неглупый мужчина буквально расцвел и улыбнулся циркачке в ответ. А уже через миг коротко поклонился и развернулся на каблуках. Через вдох о недавнем присутствии блюстителей городского порядка в булочной напоминала только тишина.

- Как ты это сделала? – спросил я, убедившись, что рядом нет лишних ушей.

- Что? – хмыкнула малявка, безмятежно отпивая из кружки.

- Он тебе поверил, сразу изменился. Но магию ты не использовала.

- Невозможно использовать то, чего нет, - пожала она плечами, легко отмахиваясь от моих слов. Но я в эту легкость не поверил. Было в ней что-то… Может, сил в Астре и немного, но что-то точно есть. Тьма что-то чуяла.

- Тогда как?

Астра показательно медленно сделала еще один глоток, уперла локти в стол и положила на сцепленные в замок руки острый подбородок, возвращая мне пристальный взгляд.

- Все просто, Маркиз, - фыркнула она. – Я просто верила в то, что ему говорила. В любую хорошую ложь нужно сначала поверить самому, - и в разноцветных глазах мелькнули ехидные искры, вызывая у меня короткий смешок.

- Ты когда-нибудь говоришь правду, Астра?

- Конечно, - округлила она глаза, снова принимаясь за пирожки. – Я всегда говорю исключительно правду. Так что ты хочешь за мою легенду, Маркиз? Я не люблю быть должной…

- Приходи завтра на закате на пристань, Астра, - тут же воспользовался я случаем. – Если боишься, можешь взять с собой кого-то из своих. Я покажу тебе настоящий Нефор.

- Я ничего не боюсь! – тут же вспыхнула девчонка, ведясь на провокацию. Загорелась как спичка, как саламандра, очутившаяся на стоге сухого сена. Смешная такая.

- Тогда приходи, тебе будет интересно, а мне не так скучно.

Она колебалась не больше двух вдохов, а потом все же кивнула. И обещание свое сдержала.

И следующие три сумана мы виделись с Астрой практически через день. И за следующие три сумана ни сказали друг другу ни слова правды о себе. И все же узнали друг о друге даже больше, чем, пожалуй, знало наше окружение. Например, я узнал, что Астре всего двенадцать, что с циркачами она с самого рождения, а своих родителей никогда не видела. Еще знал, что свой синий костюм она ненавидит, потому что он натирает и слишком сильно сдавливает ребра, что боится грозы и любит яблоки в карамели, каштаны и горячий шоколад.

Астра вообще очень любила поесть, иногда ее аппетит поражал даже меня, и я совершенно не понимал, куда и что девается. Казалось, что она постоянно что-то жевала и грызла: сушеную рыбу, семечки, яблоки, безвкусное тонкое печенье, листья саолита. И прочее, прочее, прочее. Никогда не отказывалась от угощения и не видела разницы между мясом, овощами или рыбой – уплетала все за оби щеки и с почти счастливым выражением на лице. Впору было подумать, что в труппе девчонку не кормят, но я доподлинно знал, что это совершенно не так. Циркачи мелкую любили, заботились о ней, как об общем ребенке, оказались в меру строгими, в меру ласковыми воспитателями. Сестрички-василиски таскали ей с рынка цветные ленты, бусы и тому подобные безделушки, глотатель шпаг Орих следил за одеждой, а Айсор нередко баловал сладким, не забывая при этом отчитывать за очередной проступок. Астра часто совершенно по-детски дулась на него и называла длинноухим тираном, старательно скрывая за своим ворчанием настоящие чувства.

А еще мелкая была невероятно любопытной и совершенно бесстрашной, наверное, как все дети. И как-то на мой вопрос о том, чем она занимается и страхе, просто расхохоталась. Смеялась долго и заливисто, а потом лукаво на меня посмотрела. «Я танцую на этом канате столько, сколько себя помню, Маркиз. Бояться его все равно, что боятся старого пса. Он может огрызнуться, если я буду неосторожна, но никогда не укусит», - сказала она тогда, все еще коротко посмеиваясь. И я решил, что на этом тему страха мы с ней закрываем. В конце концов, кто я такой, чтобы учить девчонку разумности и осторожности, рассказывать про риск? Явно не тот кандидат в учителя.

Полагаю, что и сама Астра узнала обо мне немало, но я внимания на этом не заострял.

Куда больше меня интересовало то, что происходило в цирке и вокруг него, то, как вели себя стражи. И Астра охотно делилась, фыркала, возмущалась и рассказывала о том, как достали всю труппу стражи и их постоянные визиты. Вот и сегодня она грызла яблоко и громко возмущалась.

- Ни в одном городе такого еще не было, - шипела она недовольным ужиком. – Как будто им заняться больше нечем. Как будто им приказали нас поймать хоть на чем-то! Работать мешают, репетировать. Лисса и Розмари скоро скрипки в руках держать разучатся, а Бастьен забудет, как выглядит шпага! Ты знаешь, почему они к нам прицепились, Маркиз?

- Возможно потому, - снова схватил я оставшийся от яблока огрызок за черенок, - что это яблоко, - помахал им перед носом пыхтящей мелкой, - ты все-таки стащила.

Астра вздернула остренький нос повыше и бросила на меня очередной лукавый взгляд из-под ресниц. Такой потрясающе снисходительный, что стало смешно.

- Считаешь, яблоня, растущая на северной окраине, могла им нажаловаться?

- Считаю, что если ты бессовестно обдирала ее каждый день, то это вполне возможно, - покачал я головой. – Что будешь делать?

- С кем? – не поняла мелкая, снова отворачиваясь к лазурной воде.

- С яблоней, конечно.

- Айсор говорит, что если уж вздумала пакостить, то делать это нужно так, чтобы не осталось следов. Если руководствоваться его словами, то яблоню нужно срубить, - совершенно серьезно ответила циркачка. – Но мне еще нужно готовиться к выступлению, так что… Увы, я просто не успею этого сделать, - она развела руками в стороны и вдруг гибко вскочила на ноги, глядя на меня сверху вниз. – Приходи на сегодняшнее выступление, Маркиз, - и спрыгнула на мостовую, чтобы уже через несколько мгновений скрыться в одном из переулков.

В последнее время она стала все чаще и чаще вот так уходить, а наши встречи были все короче и короче. Я знал с самого начала, что нам предстоит расстаться. Но, должен признать, что мне будет не хватать нашей с Астрой болтовни. Все-таки она очень любопытная… К тому же, сама того не подозревая, помогла и мне, и моим вампирам. Все циркачи помогли.

На контрабандистов и их покровителей мы все же вышли, приказы об арестах уже готовы, и буквально на днях с материка должны прибыть дознаватели из Бирры. Так что уже через полтора сумана Руэль-Лиар покину и я. А пока… Пока у меня есть немного времени, и стоит поторопиться, если я хочу успеть в лавку старьевщика до закрытия. Видел я там одну безделицу, которая точно понравится мелкой циркачке. Пусть у нее останется что-то на память. Мне хотелось, чтобы у девчонки осталось что-то на память.

Последнее свое выступление циркачи снова давали на центральной торговой площади, опять висел над домами натянутый до звона канат, опять тревожили ночную тишину переливы скрипки и дробь барабанов, опять завороженная толпа не дышала, пока Астра кружилась на тонкой нити, как в бальном зале, опять падали на мостовую монеты и слышались аплодисменты и свист.

Только движения Астры сегодня были другими – порывистыми, резкими, как будто нарочито угловатыми, с каждым шагом все более и более рискованными. Она так часто срывалась вниз, так высоко взмывала вверх, что даже я следил за ее выступлением едва дыша. Каждое следующее движение мелкой было быстрее предыдущего, привязанные к ней светляки и индиговый «хвост» в какой-то момент начали мелькать в воздухе с такой скоростью, что оставляли за собой на темном полотне жаркой южной ночи цветные росчерки. И все восемь лучей, что циркачка кружилась над каменной брусчаткой, с ее губ не сходила улыбка. Ни на вдох, ни на миг. И биение ее сердца было таким частым и быстрым, что я слышал его даже не напрягаясь.

Когда отзвучал последний аккорд, Астра ловко спрыгнула на мостовую, нашла меня взглядом и улыбнулась еще шире.

«Я буду ждать тебя», - сказал одними губами, указывая взглядом на крышу старого, давно неработающего маяка у самого входа в порт. Дождался ответного кивка мелкой и поспешил затеряться в толпе.

На смотровой площадке, пропахшей маслом и солью, малявка появилась только через двадцать лучей. Беззвучной тенью скользнула вдоль ржавых перил и остановилась рядом со мной, скидывая с головы капюшон. Переодеться Астра не успела – из-под тонкого плаща выглядывали тощие, как у кузнечика, ноги, затянутые в белое, а в горловине виднелись синие кружева. Но подведенные черным глаза смотрели с уже привычным лукавым прищуром, а алые губы едва заметно улыбались.

- Я уже начал думать, что ты не придешь, - протянул я циркачке яблоко в карамели.

- Только не говори, что расстроился бы, - захрустела она лакомством, поглядывая на меня из-под темных ресниц. – На площади пирушка, еле удалось улизнуть, - поделилась девчонка, как будто открывала мне страшную тайну.

- Ты так говоришь, как будто я не могу расстроиться, - деланно возмутился, снова с легким удивлением наблюдая, как быстро мелкая уничтожает лакомство.

- Ты? – вздернула циркачка брови. – Разумеется не можешь, ты просто не умеешь. Кстати, спасибо, что пришел сегодня. Я тебя видела.

- Я же обещал, - пожал плечами, всматриваясь во все еще выбеленное лицо девчонки. – И я знаю, что видела. Хорошее выступление, Астра. Руэль-Лиар его запомнит.

- А ты? – повернула она голову, выкидывая в тихо шипящее море деревянную палочку и огрызок. – Ты его тоже запомнишь, Маркиз?

- И я, - кивнул покладисто. – Это было потрясающе, Астра, правда. Но я тоже хочу остаться в твоей памяти, - достал из кармана небольшой сверток и протянул его циркачке.

- Зачем? – удивилась она, тонкие пальцы зависли над моей ладонью в нерешительности, разноцветные глаза пытливо всматривались в лицо, скрытое личиной.

- Сам не знаю, просто каприз избалованного аристократа, - улыбнулся, глядя на слишком серьезную мордашку. На несколько вдохов даже показалось, что Астра так и не примет мой подарок. Но она его все же взяла. Ловко сбросила шнурок, размотала бархатную ткань и приоткрыла в удивлении рот, когда на ее ладони осталась лежать заколка. Ничего особенного – просто серебряная тонкая вязь и несколько мелких сапфиров. Но циркачка была другого мнения.

- Ты с ума сошел, - протянула она. – Этот твой каприз стоит целое состояние, Маркиз…

- На то он и каприз, - оскалился я, забирая из тонких пальцев заколку. – Давай помогу.

Девчонка только неуверенно кивнула, а моя улыбка стала еще шире. Нечасто мне доводилось видеть Астру по-настоящему растерянной.

- Ты говорила, что твои цветы тебе мешают, вот я и решил, что она тебе понравится, - пояснил, снимая с головы мелкой уже ненужные цветы и закрепляя на их месте новое украшение. Развернул к себе детское лицо, придирчиво оглядел. – Тебе идет. Удобно?

Астра нерешительно потрясла головой, потом еще раз уже резче, и снова.

- Да, - просияла она и вдруг обняла. – Спасибо! – выдохнула тихо, стискивая еще крепче. И я несмело опустил руки на костлявые плечи. Погладил по спине, по волосам, отмечая, что на руках осталась серебристая пыльца. Полупрозрачная, легкая… Как сама Астра.

Мы пробыли на маяке еще пару оборотов, болтали и рассматривали засыпающий город, море и звезды, а потом Астра убежала к своим. На следующий день циркачи уехали, а спустя суман Руэль-Лиар покинул и я, завершив на острове все дела. О мелкой весь этот суман я почти не вспоминал, торопясь поскорее со всем разобраться и вернуться в Бирру. А вот дома… дома она сама напомнила о себе.

- Что прикажете делать с этим, княжич? – поинтересовался мой камердинер, демонстрируя заколку Астры, выуженную им из кармана моего плаща. Лестер разбирал вещи, пока я собирался на ужин к родителям. – Выкинуть? – старый слуга держал заколку на вытянутой ладони и рассматривал с таким скепсисом, что морщин на его лице стало в два раза больше.

Видимо, в тот последний вечер я не задумываясь спрятал вещицу малявки в карман и забыл. Зато теперь и у меня было кое-что на память от маленькой занозы. Забавно.

- Нет, - покачал головой, забирая у человека украшение. И под недоуменным взглядом убрал безделушку в хран. – Она останется у меня, - пояснил, возвращаясь к запонкам, а сам думая о том, что надо бы все-таки пригласить Пурпурный цирк в Бирру. Маме циркачи точно понравятся.

Но за ужином об этой идее я забыл, а потом Бирра и дела тайной канцелярии затянули и закрутили, и стало совсем не до этого.

Я вспоминал бродячий цирк и Астру время от времени, даже еще пару раз попадал на их выступления. Сначала у западных эльфов в Нестеросе через три года, потом у грунов – еще через два, но поболтать с Астрой, даже увидеть ее выступление ни в тот, ни в другой раз так и не вышло. Мы снова за кем-то гнались и кого-то выслеживали, и времени совершенно не оставалось. А потом и малявка, и ее труппа стали не более чем любопытным воспоминанием. Приятным, но не более того, хотя заколка девчонки все еще лежала у меня в хране.