Танцующая тайцзи

− Вот, слышишь, − не отвечает. − «Абонент не доступен», говорят.

Людмила протягивает телефон, чтобы я убедилась в этом факте лично, смотрит укоризненным взглядом. Как будто именно я отвечаю за хорошую связь в Билайн, Мегафон и МТС (или кто там у неё оператор). Телефон, однако, не беру, зачем мне? Не доступен, так и ладно. На всякий случай предлагаю:

− Набери ещё раз, может со связью что-нибудь не так, самолёт только что приземлился. Тут же навигационные системы, поэтому глушится сигнал, наверно, − советую своей соседке по креслу в аэробусе Москва-Владивосток.

Она снова выбирает из контактов номер своего бывшего мужа и, стоя уже в проходе, терпеливо ждёт соединения.

− Нет… Глухо, как в танке, – она ещё раз подносит телефон к моему уху, как будто от этого записанный на плёнку женский голос может преобразоваться в мужскую речь. – Не доступен... Может, за рулём ещё, не доехал до аэропорта, радио в машине громко играет, и он не слышит звонка?

Попутчица смотрит на меня как на человека, который может решить все её проблемы в этом городе, на основании того, что я – его местный житель. А она – бывший местный житель. И ехать ей, если не встретят, получается, некуда. Летела на свидание, а прилетела в никуда.

− Рано паниковать! – совсем по-свойски, на основании восьмичасового тесного общения рука об руку, плечом к плечу, осаживаю её волнение. – Сядь в кресло, успокойся. Пока весь народ не выйдет, зачем стоять в проходе?

Любит у нас народ вскочить с места еще до полной остановки эйр-баса. Но понять пассажиров можно: хочется размяться после долго сидения, быстрей покинуть тесный салон.

Весь полёт Людмила рассказывала мне о своей бурной личной жизни. Кажется, некоторым женщинам судьба отвешивает приключений больше, чем нужно. Решение полететь во Владивосток возникло у неё спонтанно, билет взяла наскоро, за несколько часов до регистрации на рейс. Сорвалась из Москвы необдуманно, как говорится, на эмоциях.

Олег, её бывший муж, позвонил, позвал в гости. Надолго или навсегда? – Такой вопрос она себе не задавала: её манил город юности, в который Люда была влюблена не меньше, чем в своих мужей. А их, заметим на минуточку, было трое. Я даже позавидовала: огонь и лёд, война и мир, и вечный бой – покой нам только снится. Не то, что я – один странноватый брак длиною в одиннадцать лет, благополучно закончившийся новой семьёй у моего супруга.

Люда после звонка мужчины бросила в рюкзак смену белья и помчалась в аэропорт. В Шереметьево бывшие супруги ещё раз созвонились, уточнили время прибытия.

− Наташа, ну как так? Я же ему номер рейса продиктовала. Может он перепутал время прибытия? Но это вряд ли! Он такой ответственный всегда был, не то, что я. На него это не похоже. Не мог он так: позвать и съехать с темы. Деньги на билет свои дал. – Люда волновалась и это было заметно. − Как же так: обещал встретить, а на связь не выходит. И что же делать?

Смотрит на меня, вопросы задаёт. Отвечаю:

− Из Москвы это последний рейс сегодня. Уж если и перепутал, то по любому был бы уже здесь, ждал и ответил на звонок, – я внесла ясность в положение дел. И предположила:

− Может, он сюрприз тебе хочет сделать: в одной руке табличка «Здравствуй, любимая!», а в другой – букет из белых роз?

− Я красные люблю. И он это знает... Ты вообще-то шутишь или правду говоришь? – моя соседка так и не села на своё место и разговаривала со мной из прохода. – Зачем табличка, я-то его точно узнаю, фотографию в «Одноклассниках» видела. Изменился, конечно, постарел. Но мужики, они же в основной массе шаблонные. Как был с короткой стрижкой, так и остался. Седины совсем ещё нет. Это мы, дамочки, то брюнетки, то блондинки. То кустодиевские девушки, а захотим – двадцать килограмм как не бывало. Современная косметология творит чудеса и загадки.

Людская масса в середине салона наконец бодро зашевелилась, заурчала недовольно «наконец-то подали трап, вечно копаются». Первые головы уже стали исчезать между шторками на выходе.

− Поднимайся, уже выпускают! – Мила (она разрешила так коротко её называть) уже накинула свою короткую чёрную курточку и сейчас наматывала каким-то особо художественным способом длинный алый шарф на свою прекрасную длинную шею.

− Там за бортом плюс пять всего, есть шапка у тебя? – приморский ветерок, освежающий голову до мозга, мне хорошо знаком. Даже до стоянки добежать мало не покажется.

− Нет, − растерянно ответила моя спутница. – Он же обещал на машине меня встретить, и я надеялась на тёплую встречу с жаркими объятиями. Сообщения от него приходили полные любви. Поверила, ага.

− Надеюсь, не замёрзнешь. Пойдём, москвичка, навстречу твоей судьбе.

Подхватив рюкзаки, мы направились к выходу, дружно сказав «спасибо» уставшим стюардессам. В гармошке трапа-рукава попутчица взяла меня за плечо:

− Наташа, не убегай от меня сразу, я ужас как боюсь.

− Чего ты боишься?

− Хорошо, если он и вправду с цветами. А вдруг совсем наоборот... Что он там придумал, почему не отвечает на звонок? Я же его бросила, умчалась в новую жизнь, что у него на уме?

− Не поздно ли бояться? – не очень дружелюбно ответила я. – Аэрофлот уже записал тебе на карточку мили за длительный полёт.

Мы вышли последними, в зоне прилёта встречающих уже никого не было. К нам резво кинулись таксисты с шашечками на бэйджиках, но я их осадила, вертя на пальцах ключи от своей «Тойоты-Раум».

Людмила обвела взглядом пространство перед собой, включая шеренгу пластиковых стульев перед кафе. Ни цветов, ни табличек. Ни Олега.

Она съёжилась, плечики сдвинула, руку с телефоном прижала к груди и почему-то стала оглядываться назад, в раздвижные матовые двери, из которых мы только что вышли. Как будто ещё не поздно отмотать плёнку назад, в быстром режиме: задним ходом по трапу, снова в конец салона, в своё привычное уже кресло, и ночь-полночь, аэроэкспресс до Белорусского вокзала, электричка, и ты уже дома, под своим одеялом...

− Пойдём, с улицы ещё позвоним, хочется свежего воздуха глотнуть, − я взяла под локоток попутчицу и повела к выходу.

Конец октября вызолотил окрестные дубравы вокруг здания аэровокзала. Чистое синее небо, которое уже отдохнуло от августовской жары и напиталось ароматами осенних цветов, привело в восторг путешественницу.

− Красотень-то, какая! Как же мне надоело серое небо столицы, как я скучала, уже забыла, что здесь так, что тут солнце! Наташа, посмотри, какое солнце!

Мы стояли у автобусной остановки, ожидая непонятно чего. Принц на белой машине не явился, и неизвестно какая она цветом у него вообще. Мой «Раум» на стоянке, надо уже идти, платить, уезжать, а дамочка в экзальтации радуется солнцу. Оставить её одну в таком положении тоже не лучший выход, совесть не позволяет.

− Мила, позвони ещё раз Олегу, может, на связи уже, и где-то рядом, – поторопила я.

− Да-да, сейчас, заодно водички куплю. Подождёшь меня, не уедешь? – с надеждой спросила Людмила.

− Похоже, до города нам ехать вдвоём...

− Я сейчас, быстро! – Люда быстрым шагом пошла к павильону с надписью «Магазин».

Стройная блондинка в расклешённых джинсах. Как Марина Влади, жена поэта Высоцкого, только старше годами. Несколькими часами раньше она доверительно сообщила: «Мне в августе 46 стукнуло, Лев по гороскопу. Царь не царь, но мне нравится, когда мною восхищаются. Зрители в партере, а я – на сцене. Олег не понимал этого, он думал, что одной его любви мне достаточно. Его из дома не вытащишь, а мне надо в люди, в свет! Или вот ещё мне нравится образ: я с аквалангом, а потом выхожу из моря – и все рукоплещут. Соскучилась по морю, может, он свозит меня к нему...»

На что я ей ответила:

− С аквалангом из пучины обычно на борт катера поднимаются, а не выходят на берег. Нюансы, однако.

− Да? Интересно как. Я же давно уехала отсюда, тогда ещё не был развит дайвинг. Мы с Олегом тоже возле моря познакомились. Я загорала в солярии, как обычно в мае. С девчонками лежали, смеялись, курили. Тогда ещё можно было так, в общественных местах, не ругали. Купаться на майские праздники рано, но загар, как сани летом, сама понимаешь, надо готовить заранее. Зачем он туда пришёл? Туда обычно парни вообще не поднимаются, им же главное с пирса нырнуть, а не загар приобрести. Да потому что приезжий был, интересно было сверху на гавань посмотреть. А тут мы – выбирай любую красотку!

Их корабль в «Техасе» стоял, правильное название Тихоокеанский, но сокращенное название давало шарма провинциальному посёлку. Олег мне рассказывал, что палуба на их корабле такая длинная, как два с половиной футбольных поля Лужников. Я как-то на концерт туда попала, так сразу вспомнила про его корабль…

Людмила вернулась из магазина с грустным лицом.

− Так и не появился на горизонте… Тишина на Ивановском кладбище, голубые туманы встают...

Я рассмеялась:

− Ничего себе! Откуда такое знание фольклора?

− Оттуда. Из пионерских лагерей, вестимо. Слушай, там, у магазинчика, я деревья видела с чёрными ягодами, хотела сорвать, но побоялась. Ты не знаешь, их можно есть?

Я посмотрела в сторону, на которую показала рукой моя спутница. И правда, справа от здания росла раскидистая черноплодная рябина.

− Можешь сорвать десяток кисточек, из них бутылка отличного вина выйдет!

Мила воодушевилась, тут же нашла пакет для урожая.

− Набирай ягоду, и жди здесь, – распорядилась я. – Возьму машину со стоянки, поедем в город, а по пути решим, что дальше делать.

«Раум» за неделю изрядно запылился, но завёлся с пол-оборота. Хвала японскому автопрому! Пока прогревался мотор, я думала, что делать с попутчицей?

Растерялась она, совсем как ребёнок. Мужик непонятный какой-то: позвал и не объявился. Ушла от него к другому, так ведь сколько времени уже прошло? Всё мхом поросло. Пора забыть, понять, простить друг друга. Тем более Олег сам предложил ей приехать. А теперь мне приходится решать эту задачу. Ну, что делать? Приглашу домой, место есть где переночевать. Интересный она человек, не соскучишься!

Одна история замужества чего стоит: пошла в ЗАГС назло маме. Её родительница отваживала всех женихов, пока не обнаружилось, что институт окончен, а обручального кольца у дочки так и нет. Людмила устроилась на работу, привела очередного кандидата в мужья (познакомилась на семинаре), но мама сказала: «Как-то похотливо он на тебя смотрит» и опять отбраковала претендента. Тогда девушка решила предварительно никого в дом не водить, а привести сразу мужа. Сначала – в ЗАГС, потом к маме, знакомиться. Олег рассмеялся, но согласился – каприз жены-красавицы ему даже понравился.

Тёща растаяла при виде зятя: высок, умён, на военном довольствии, красавец, звёзды на погонах. Было одно существенное неудобство: боевой корабль Олега стоял в «Техасе», куда молодой жене доступа не было. Но в выходные дни молодожёны закрывались в девичьей комнате в квартире на улице Хабаровской. В спальне за стеной жили родители, и был ещё зал, в котором большая теперь семья собиралась на тёщины пироги.

Пока совместная жизнь велась на расстоянии, все друг другу нравились. Но спустя несколько месяцев служба у Олега была закончена. Корабль погубила не война в открытом море, а два пожара в машинном отделении, возникших во время стоянки в дальневосточном порту. Перегорели какие-то важные кабели. Денег на ремонт в девяностых годах не было. Их тогда вообще ни у кого, ни на что не было. Бартер и хозяйственные договоры: шило менялось на мыло, металл на рыбу, импортные машины на квартиры. И отправили молодых лейтенантов на вольные хлеба. Возвращаться в город детства Новосибирск Олег не пожелал, стал искать работу на берегу. Ни кортика, ни пистолета, но мощный торс и сила богатыря. Взяли охранником в киоск...

− Поехали! В город юности твоей! – крикнула я через окно машины Людмиле, которая, пригорюнившись, сидела на скамейке с пакетом в руке и рюкзаком за плечами.

− Ягоды не вкусные такие, весь рот мне слепили, − она села в машину, забросив сумки на заднее сиденье.

− Так их не едят в таком виде. С сахаром обычно перетирают. И грязные они, вдобавок.

− Я помыла, несколько штук! Вот, из бутылочки, − оправдалась Люда, показав на газировку.

А я продолжила делиться своим дачным опытом:

− На компот, вино, или на варенье можно использовать. Сахара надо, да побольше, кислоту рябиновую приглушить. Слушай, а ты мне не рассказала, почему ты сбежала от Олега с этим, вторым мужем, забыла уже, как его звали?

− С Серёжей я сбежала. Потому что Олег был скучный, очень скучный! Правильный, спокойный, всё по полочкам, ни пошуметь, ни побуянить. Ни на гору взобраться, ни в покер сыграть. Понимаешь, одни сплошные достоинства, и никаких отрицательных черт. Господи, это такая мука была! После работы приду, и надо о чём-то с ним говорить. О чём? Мама хотела, чтоб я вышла замуж – я исполнила. Старушки, соседки по лавочке у подъезда, ахнули. Но им не жить с ним! Пока в «Техасе» служил, меня всё устраивало. Кольцо на пальце, родители счастливы, я после работы на танцы. А что потом? Такой нелюдимый оказался, никуда его не вытащишь. И молчун, вдобавок. Великий молчун!

Люда вдруг прервала свой монолог-характеристику:

− Слушай, вдруг он в аварию попал? Я тут его ругаю, а может, он ни в чём не виноват? – Мила повернула голову влево и стала смотреть из окна машины на встречную полосу дороги, отыскивая, видимо, следы дорожно-транспортного происшествия.

− Не нагнетай обстановку! – пресекла я панику. − Мало ли по какой причине отключён телефон. Зарядка кончилась, дома трубку оставил, под колесо уронил, когда поехал за тобой...

− Поехал, да не доехал... Наташа, как думаешь, мог он просто отомстить мне? Ну, вот просто – пообещать и не приехать? Чтобы наказать меня. Чтоб я прочувствовала, каково это – быть кинутой...

− Вот ты сочинять любишь, сказочница. А ещё экономист, точные науки. С чего ему так поступать? Можно было бы изящнее как-то мстить. Встретить, а отвезти не к себе, а в гостиницу, например.

− Актуально, кстати. Где я теперь ночевать буду? – Люда больше не оглядывалась по сторонам, а сложив руки в замок (зажав под ними телефон), смотрела прямо на дорогу.

− Могу предложить сегодня ночь у меня. Сын с друзьями на турбазу уехал, в футбол погонять, последние тёплые деньки стоят, завтра к вечеру вернётся. Переночуешь в его комнате, а после решишь, что тебе дальше делать.

− Спасибо, добрая душа Наташа.

Половину дороги из аэропорта мы ехали молча. Каждая в своих думках. Но как только Мила увидела справа от дороги, посреди морского залива, маленький остров, оживилась, заулыбалась, защебетала:

− Я помню! Я узнала! Там, напротив, электричка останавливалась, и мы всей группой шли на берег моря. Там ещё парк такой, со старинными фигурами был – то ли пионеры, то ли девушка с веслом... Как это место называется? Название забыла, остров Коврижку только помню.

Я добавила:

− Это станция Санаторная. Студентами сюда ездили? На пикник?

− Нет, это уже после института было, − Люда вздохнула, как будто встретилась с молодостью, которую уже не вернуть.

− Пока муж на службе был, я увлеклась танцами. А что? Для здоровья полезно, и для фигуры хорошо. С новыми людьми знакомилась, люблю быть в обществе. Сережа, наш тренер, считал, что танцами нужно заниматься на траве, чтобы энергия земли через стопы поднималась и насыщала тело. А какие тут были закаты! Когда солнце склонялось вон к той сопке, − Мила подняла руку, загородив мне обзор. – Ой, извини, размахалась тут… - Наш учитель-гуру говорил, что солнце, море, земля, дерево, металл – пять стихий, по которым систематизируется вся природа, и человек, как часть её, тоже. Когда он нам рассказывал о сущности тайцзи, я верила каждому его слову. А когда он начинал танцевать...

− Прости, не поняла, о сущности чего говорил? Грузовик промчался, не услышала в грохоте, извини, – обратилась я к Миле, проводив ошалевшим взглядом КАМАЗ с прицепом, обогнавший нас, как стоячих.

− Тайцзи, китайская практика, танец такой, особенный. Энергия берётся из окружающей среды и с помощью осознанных танцевальных элементов и движений внедряется в тело, и в дух. Это не столько танец, сколько искусство... – Людмила прервала рассуждения, оживила экран телефона. − Эх, попробую ещё раз позвонить, может, высветится, на трассе же помех нет, соединит нас космос? Скоро город уже, здания на въезде показались, – и она опять начала стучать пальцем по стеклу смартфона. Безрезультатно, впрочем.

− Ну и фиг с ним! Тоже мне, звезда Вселенной, – она сунула телефон в карман куртки, чтобы больше не отвлекаться на обманщика. – Так про Серёжу, значит, продолжим. Я, когда увидела его впервые в зале, сразу сошла с ума. Ты только представь: загадочный, весь в чёрном одеянии, босой, лысый, а двигается, как тигр на охоте! Он показывал нам танец, а я смотрела на перемещение его рук, ног, туловища, он глаза закрыл, ушёл в себя, как говорится. Боже мой, как он танцевал! Мне казалось, что он вокруг меня обвивается, обнимает меня, отталкивает, а потом как щёлкнет резко руками о ступни – и я в отпаде. Как он этот «удар противнику» наносил – это шедеврально!

Последнее слово Людмила произнесла шёпотом и по слогам, растягивая букву «а»: ше-де-враааа-льно...

− В этот момент я представляла себя его соперницей, − продолжила она, забыв уже об Олеге, телефоне, и где ей завтра ночевать. – Пусть бы он меня так наказывал... Ой! Что-то меня не в ту степь понесло. Нас там много было учениц, но я же Лев, перфекционизм моё второе имя. Я так старалась, что обошла всех. Я научилась танцевать так, как он. И наконец, глаза его открылись!

Мила рассмеялась и хлопнула два раза в ладоши:

− Всё! Развод и девичья фамилия! Мы с Серёжей полетели покорять Москву. У него диплом выпускника китайского факультета, две пятилетки жил в Пекине, Владивосток был временной точкой перед рывком дракона. Я была нужна ему для красивого танца «Инь и Ян». Две половинки одного целого. Это я так думала. А как думал он, я не знаю.

− Ты меня свозишь к морю? – Люда вдруг переменила тему. – В твоём районе есть набережные, пляжи?

− Давай доедем до дома, отдохнём, умоемся, и я свожу тебя. Вот уже центр проезжаем, через десять минут будем на месте.

Вид с балкона моей квартиры впечатлил гостью не меньше, чем яркое солнце сразу после самолёта. Во все стороны – море. Слева наползает один полуостров, справа другой. А посередине − Русский мост зрительно перегородил путь кораблям из акватории порта навстречу остальному миру.

− Обалдеть... Такой красоты я ещё не видела. – Люда стояла у окна, забыв, что мы с дороги, и неплохо бы умыться, перекусить чего-нибудь. − А пароходы не цепляются мачтами за мост?

− Там семьдесят метров от воды до бетона. Ни один корабль в мире не выше этого. – Блеснула я знаниями, полученными из газет во время споров о том, будет ли вообще достроен этот мост, а если будет, то не застрянет ли под ним какая-нибудь океанская громадина. – Если долго постоишь у окна, увидишь сама, как проходят пароходы. Над ними ещё столько же пространства, как и высота судна. Это отсюда кажется всё мелким и низким.

− Так и не позвонил, слышишь? Неужели человек так изменился? Мне казалось, надёжнее его нет никого в мире. Поэтому и решила снова к нему вернуться. Планов себе настроила на будущую тихую старость вдвоём на моей исторической Родине, – она потеряла интерес к пейзажу и прошла в комнату. – Вай-фай есть у тебя?

− Подключайся, нет проблем, − сказала я и пошла на кухню приготовить что-нибудь поесть. По пути сказала Люде:

− В ванной чистые полотенца стопочкой лежат, можешь умыться.

Зацепило её всё-таки молчание Олега. Ещё в воздухе я спросила новую знакомую: с чего ты вдруг решила поехать к первому мужу? Двадцать с лишним лет прошло, у каждого своя жизнь, что ворошить прошлое?

− Понимаешь, он мне сниться начал. Какие-то отрывки из недолгой совместной жизни. Тебе это может показаться несущественным, подумаешь, снится. Но я же придерживаюсь буддийской философии, что ничего не происходит просто так, без связи прошлого и настоящего. Можешь считать, что для меня это реинкарнация скоропостижно скончавшегося брака. Ну, я так вижу. А может, совесть проснулась. Он же мне ничего плохого не сделал. Женился сразу, как честный человек, зарплату мне отдавал, с родителями моими ладил. Они потом на Запад перебрались, а он вообще без жилья остался. Выживал там, вернее, здесь, в одиночку, как мог. Он про это не писал мне в «Одноклассниках», я сама так предполагаю. Сказал только, что был неофициально женат на женщине с ребёнком, вырастил ей пацана, а потом всё равно разошлись. Поломала я ему судьбу, получается. Жили бы вместе, притерпелась, притёрлась, может быть, ребёнка от него родила. А сейчас все раскиданы по глобусу – кто где...

Я помыла рябину, залила сахар кипятком из поттера, приготовила сироп для вина. В холодильнике нашлась отполовиненная пачка пельменей (а чем ещё может питаться студент без матери-кормилицы?). Пока закипала вода в кастрюле, я сняла ушедшие за время московского семинара листки-дни с отрывного календаря. Надо же, двадцать девятое октября, бывший день рождения комсомола. Интересно, кроме меня, много ли ещё людей помнит эту дату?

Память – вообще занятная штука. Два человека об одном и том же событии помнят совершенно разные детали. Недавно однокурсница позвонила и говорит:

− Ты помнишь, как мы с тобой на практике в городе Амурске были?

− Помню, конечно. Ночевали в пустой комнате в типографии газеты, бельё сушили на обогревателе.

− Как в ресторан ходили, помнишь?

− В столовую? Да, помню. Там ещё котлеты из конины на обед были, я их есть категорически не могла, но других там не предлагалось.

− Да нет! Не в столовку! Мы с тобой после выдачи гонорара пошли вечером в городской ресторан, а там ребята местные, с понятиями. Да бандиты, если прямо сказать. И один другого бутылкой по голове − хрясь! За то, что стул не отодвинул мне после танца. И драка началась, а мы с тобой девушки приличные, студентки университета, рванули оттуда на всех парусах. И я бежала на высоких каблуках своих розовых босоножек, как молодая лань, не разбирая дороги. Неужели не помнишь?

− Котлеты из коня помню. Босоножки и ресторан – нет...

Людмила вышла из ванной, посвежевшая, в белой футболке, влажные волосы. В руках держит телефон, с которым не расставалась и в душе.

− Молчит? – кивнула я на средство связи.

− Угу... Как рыба. Об лёд.

− Давай, насыпай рябину в банку, я пока с пельменями закончу. Потом залей сиропом и накрой перчаткой, вон, на подоконнике лежит, − я кивнула на пару медицинских перчаток.

− Это что за метод? – удивилась гостья.

− Через неделю ягода начнёт бродить, латекс возьмёт на себя излишки газообразования. Перчатка надуется, станет похожа на растопыренную ладонь, в этот момент я скажу: «Привет Горбачёву».

− Он тут причём? – рассмеялась Мила.

− Антиалкогольная компания, затеянная им в перестройку, научила народ смекалке. Лишь бы сахар был, а вино мы сами сделаем!

− Ты не поверишь, но никто из моих троих мужей не пил вообще. Поэтому я так далека от этой темы. Олег не пил, потому что был спортсменом, в военном училище он выступал в морском триатлоне. Я поражаюсь – бежать кросс, крутить педали на велосипеде и плыть дистанцию на открытой воде, три в одном, как говорится. Ну да, руки у него, конечно, сильные, обнимет – как клешнями краба захватит, плечищи широченные, я как Дюймовочка на его фоне была. Вот что мне, дуре, не хватало? Неба в алмазах? Сиди сейчас, жди звонка. Уже бы внуков вместе нянчили.

− Всё, готово, насыпала рябину, куда её теперь? – Люда любовалась ягодами в розовом сиропе, подняв банку на просвет к окну.

− Отнеси на балкон, пусть на солнце стоит, набирается тепла для брожения.

За пельменями мы молчали. Каждая думала о своём. Она, наверное, как жить дальше в ближайшие сутки. Я – о том, что кому-то судьба три мужа выдаёт, и все не пьющие. Царские подарки. Аттракцион невиданной щедрости.

− Со вторым ясно, в Москву, на гастроли, поматросил и бросил. А третий-то муж чем не угодил? – наливая чай и подвигая к гостье плошку с вишнёвым вареньем, спросила я.

− Да угодил... Всем угодил... Это я такая, неугодная сама себе. Вечно меня тянет на какие-то подвиги, всё мне надо изменить, перевернуть вверх дном. И отношения тоже. Женщина-хаос, понимаешь? Всё о себе знаю, но ничего поделать с собой не могу. Ищу точку опоры и не нахожу её. Только в тайцзи нахожу успокоение, хоть в этом судьба дала мне шанс на мир в моём мире. Раньше, по молодости, думала, что замужество решает все проблемы. Но теперь три мужа позади, и я так не думаю. Они лишь попутчики, и хорошо, если соратники. А с другой стороны – Серёжа был соратником, но сбежал. Олег был честным спутником, но я от него ушла.

Третьему мужу я очень благодарна, хотя он не разделял моего увлечения китайскими танцами. Но Володя подобрал меня, котёнка брошенного, в самый трудный момент моей жизни. Аренда квартирки, которую мы снимали с Серёжей в Москве, кончалась, а денег у меня на её продление не было. Нет, ты представляешь, до какого цинизма они дошли?

− Кто − они? – слушать персональную новеллу Людмилы можно бесконечно.

− Второй мой, гражданский муж Серёжа, и его новая, олигархическая жена. У неё дом в десяти километрах от МКАДа, и сын впридачу. Серёжа готов был ещё парочку детей взять под опеку, лишь бы не работать, красиво жить и танцевать. Жена его − владелица сети салонов красоты, а на рекламе везде разместила моё фото! Будешь в Москве, сходи за причёской в салон «Валя», я там на фасадном стекле. Себя-то она никак, девяносто пять килограммов в окно не войдут, только имя своё и смогла увековечить в названии, да и тут фантазия не богатая.

Вот кого я по-настоящему любила... Всё потому, что нас объединяло тайцзи. Там же всё на кончиках пальцев, на чувствах, на ощущениях. Словами можно врать, а телом – нет. Страдала я безмерно. Как будто отрезали меня и выкинули в помойку, как ненужный ценник с новой кофточки, как верёвку от колбасы...

− Кстати, о колбасе, − я подняла указательный палец вверх. − Мой студент вымел все запасы в холодильнике, надо в супермаркет съездить, набрать продуктов на неделю. Ты со мной?

− Конечно! А море по дороге будет? Так хочу его потрогать, столько лет об этом мечтала...

− Завезу тебя на пляж на обратном пути, а то промочишь ноги на радостях, и до магазина не доедем. Не август, чай.

В машине Люда уже не терзала телефон. Глазела по сторонам, как будто приехала не в родной город, а в новое место.

− Ни разу не была в этом районе, когда жила здесь. В красивом месте ты живёшь, Наташа! Слушай, я заметила, у вас по обочинам стоят одни иномарки, и на дорогах тоже − ни одних Жигулей... У нас с Володей были как раз Жигули, семёрка, синего цвета. Да куда на ней ездить в тундре? За грибами если только летом, а зимой замерзало внутри всё, не заведёшь, если заглушишь на морозе. Купаться там только моржи могут, а я люблю тепло. Мучилась я на Севере, не моя стихия.

Из коротко рассказанной ещё в полёте истории я поняла, что Людмила родила сына в Анадыре, живя с третьим мужем в очередном законном браке. Владимира она встретила в парке на ВДНХ, где каталась на роликах, а он, командированный по служебным делам, прогуливался там в выходной день и спросил у неё: «Как пройти в Музей космонавтики?»

Длинные белые волосы развевались на тёплом ветру, стройные ноги грациозно скользили на коньках с колёсиками по зелёным аллеям парка, юное тело подчинялось привычному алгоритму танца своим пластичным корпусом и руками-змеями. Голубые глаза и яркие сочные губы в ту же копилку. Ну, и вы тоже поняли, что шансов устоять или равнодушно пройти мимо у горного инженера просто не оставалось. А ей категорически срочно нужно было устраивать свою временно одинокую жизнь. Инстинкт продолжения рода заставил эту пташку усесться в гнездо для выращивания потомства. Сын получился спокойный, умный, весь в отца, вследствие чего поступил в столичный технический вуз.

Мила к тому времени на заработанные в жилищно-коммунальном хозяйстве северного города средства построила себе подмосковную квартиру в кооперативном доме. Мечтала на старости лет ходить в столичные театры, посещать вернисажи, и вообще заняться, наконец, модным нынче саморазвитием. Мужа своего, Владимира, она оставила дорабатывать до пенсии, а сама упорхнула в столичные края под предлогом помощи сыну-студенту, жившему до поры до времени в общежитии. А потом он, придя с красным дипломом к маме, с собой привёл и девушку на вселение.

Тут-то и одолели Людмилу сны о первом муже на фоне военных кораблей в родных морских просторах. Что-то осталось не проработанным в карме. Да и на Север возвращаться не хотелось совершенно.

Как только мы вышли из магазина, у Люды зазвонил телефон. Всучив мне пакет с покупками, она хаотично начала стучать себя по бёдрам, определяя, в каком из них лежит звенящий телефон. Не глядя на экран, поднесла трубку к уху, и, заговорщицки глядя на меня, голосом, изображающим эротизм, с придыханием проворковала:

− Ал-ло. Люсинда на связи. – И тут же лицо её сморщилось, как от вкушённого лимона без мёда и сахара. Затем она произнесла фразу, которая могла бы служить эпиграфом к женскому роману. Да что там, даже названием могла бы быть. Отдельно, по словам, Людмила отчеканила:

− Я. К тебе. Никогда. Не вернусь.

Подхватив свои и её пакеты, я стала пристраивать их на заднее сиденье, чтобы не смущать новую подругу и не быть свидетелем семейной разборки. Интересно, кому из мужчин она сейчас ответила? Одного сразу вычёркиваем. Это явно не Олег, ему бы она однозначно обрадовалась, в её-то нынешней ситуации. Минутой спустя, хмурясь в лучах горизонтально бьющего в лобовое стекло солнца, она сказала, как отрезала:

− Не надо приходить на пепелища!

− Ты о чём сейчас? – поинтересовалась я.

− Обо всём. Стихи это. Дальше там такие строки: «Не надо ездить в прошлое, как я. Искать в пустой золе, как кошки ищут, напрасный след сгоревшего жилья». Не помню, кто написал. Я в детстве много стихов заучивала, мне в школе сборник подарили «Душа полна тобой...» Там всё было про любовь.

Люся наконец сообщила мне подробности:

− Это Володя звонил, просил вернуться на Север. Куда?? На пепелище моей жизни? В этот холод и полярные ночи, где сейчас уже снега по колено и мороз минус десять? Где трёх человек в группу не наберёшь для занятия тайцзи?

− Ни за что! – Она произнесла эту фразу с такими выразительными перерывами, как будто после каждого предлога были паузы длиною в жизнь с каждым из её мужей.

− У меня впереди ещё много интересного, − продолжила она аргументировать своё решение. − Тут же Китай рядом, на автобусе можно добраться. Новые практики, коллективные ретриты, встречи с единомышленниками. Нет уж! Я выбрала гавань для своей лодки. Осталось только капитана найти. Олег, чтоб ему икнулось сейчас, как раз в чине капитана, только по линии Министерства чрезвычайных ситуаций. Так и не позвонил, ты видишь? Нет, я назад не полечу. Поищу квартиру на съём, а потом найду работу. Не впервой, не пропаду.

На берегу Мила утихомирилась. Раскалённый огромный жёлтый шар навис над линией горизонта. Вереница приморских сопок обняла широкий, как море, Амурский залив. От солнца по волнам бежала такая же обжигающая, словно тающая ртуть, блестящая дорожка. Людмила подошла к кромке воды и встала на точку, где линия света упиралась в галечный берег. Солнечные лучи отсвечивали бликами на тёмных ботинках, на железных замках и кнопках её кожаной курточки-косухи. Волосы на свету почему-то стали рыжими, они колыхались слабым ветром и падали на лицо, но она не замечала, не убирала, будто они совсем не мешали ей, не щекотали нос. Люда вдруг стала какой-то отчуждённой, сосредоточенной, казалось, она вслушивалась в шум волны и под него настраивала музыкальный лад внутри себя. Потом она отошла на пару метров от берега вглубь каменистой отмели и начала танцевать.

Согнув ноги в коленях, она вытянула руки вперёд таким образом, чтобы жёлто-оранжевый шар отсветом лежал на её ладонях. Медленно поворачиваясь влево-вправо, не отрывая стоп от земли, она забирала часть солнца, будто отщипывая от него протуберанцы и один за другим прикладывая их к своей груди. Потом повернулась к нему спиной и выставила руки вперед. Подняла вертикально кисти, как будто отодвигая от себя всё, что могло встать между ней и тёплым источником.

Скрестила ноги, присела, поймала закатный свет между бёдер. Казалось, солнце наполняет её теплом в самом сокровенном месте. Встала прямо, сделала резкий поворот туловища, взмахнула руками – и всё тело будто пронзили лучи, пробили насквозь, несмотря на одежду, и сделали её саму частью солнца.

Ещё движения, ещё игра. Повороты, наклоны, отточенные движения головы, шеи, рук. Людмила, казалось, вошла в состояние, близкое к трансу. Ей не мешали щелчки фотокамер, не отвлекали редкие прохожие, которые, отойдя чуть поодаль, застывали в восхищении и не могли уйти, не досмотрев это феерическое шоу до конца.

Мила всё кружила и кружила, совершала свои магические пассы руками, размазывая солнце по себе, укутываясь теплом и светом, наслаждаясь свежим бризом от волны. Наконец она сложила ладони вместе, поклонилась уже почти совсем ушедшему солнцу, и с блаженной улыбкой на лице сказала мне:

− Спасибо, что привезла меня сюда. Всё так и должно было быть.

В этот момент я поняла, что здесь, на краю земли, Людмила нашла то, за чем приехала.

Дыхание океана. Солнце, садящееся не в коробки домов, а в плюшевые сопки. Берег моря – земля первозданная, не асфальт и не вечная мерзлота. Деревья? Вот же, много их, на островах, покрытых бурым осенним одеялом из берез и сосен. А как же пятый элемент мироздания, металл? Нет, это не та полузатонувшая баржа, которую летом купальщики стараются обойти стороной. Металл – это то, что внутри человека, тот самый стержень, который не позволяет согнуться, несмотря на превратности судьбы. Танцующая у моря женщина вплела его в свой характер. Отстаивая своё право жить так, как считает нужным. Наслаждаясь этим процессом.

Остаток вечера мы провели в обычной женской болтовне. Назавтра мне предстоял финансовый отчёт в бухгалтерии и полный рабочий день. Почему-то вернувшимся из командировки не делают поправку на разницу во времени со столицей. Мозг ещё спит по московскому времени, но тело будьте любезны доставить с утра на рабочее место. С помощью трёх будильников, заведённых на семь утра (когда на Западе только-только начинается ночь), или как хотите, так и вставайте.

Мы договорились, что я уйду на работу, а Люда, проснувшись по своему привычному расписанию, пойдёт по своим делам, просто захлопнув дверь на английский замок. Обменялись телефонами на всякий пожарный случай и разошлись спать по разным комнатам.

Утром я села в автобус, ибо за рулём точно бы уснула или въехала кому-нибудь в корму.

Гостья не звонила долго, отсыпалась, наверное. Ближе к концу моей трудовой вахты на телефон пришло сообщение: «Наташа, спасибо тебе за уют и доброту. Я всегда знала, что в моём родном городе живут самые душевные в мире люди. За мной приехал Олег, он вчера утопил свой телефон, разбирая завалы рухнувшего моста в какой-то деревне. Чрезвычайная ситуация! И только сегодня смог восстановить сим-карту. Бегу к нему в машину, созвонимся! До встречи, дорогая!»