Танцующая в свете

Розмари принадлежащая к древней расе вампиров, всегда любила свет в любых его проявлениях, не боясь появиться в полдень на свету. О нет, не дневное солнце, что обжигало её чувствительные глаза, а ночные огни: фонари, свечи, светлячков, звезды. Её любовь к свету стала причиной её короткой жизни.

Люди и вампиры, что скрывались между них, совсем разные по натуре. Но даже так: «Вампиры не умирают от солнца, просто они его не любят» – не раз говорила Розмари.

Почему то все люди как под пеленой, уверены в этом и думают, что вампиры живут лишь по ночам под лунным светом, потому что солнечные лучи непременно должны испепелять их плоть. В конце концов, данные суеверия дошли до того, что даже крохотный лучик солнца убивает вампира.

«Танцующая в свете» – так её называли при жизни.

Её восхищение светом стало причиной их знакомства. И с кем? Ним – художником, одержимым идеей запечатлеть на холсте рассвет во всех его оттенках.

Их знакомство произошло случайно. В один прекрасный вечер на краю выступа.

Шон шел по каменной дорожке, где сверху её закрывала арка, на которой росли лозы с мелкими синими колокольчиками. Они опутывали каждый сантиметр арки, от чего казалось что она живая. В простонародье обозвали данное явление «живым тоннелем».

В конце каменного пути стояла Роза. Она не сразу увидела его, а он ещё не знал, что перед ним находилось живое доказательство мифа. И что эта встреча изменит его навсегда.

Шон остановился, невольно задержав дыхание. Девушка, стоявшая на краю выступа, казалась частью этого пейзажа – тонкая, изящная, словно высеченная из света. Закат окрасил её тёмные волосы в золотисто-рыжие оттенки, а глаза, когда она обернулась на звук его шагов, отражали последние лучи уходящего солнца.

– Ты нарушил тишину, – сказала она, не спеша отходить от края.

– Прошу прощения, – он едва заметно наклонил голову. – Я просто… задумался, увидев, как ты смотришь на закат.

– Он прекрасен, не правда ли? – её голос был мягок, но в нём звучало что-то печальное.

Шон кивнул, оглядывая её внимательнее. Девушка казалась неестественно спокойной, почти застывшей в этом моменте.

Вампиру нечего бояться. Тем более человека. Она внимательней изучила силуэт парня. На открытом и честном лице парня отпечаталось потрясение, казалось, белые, как будто с оттенком серебра, волосы средней длины добавляют ему серьезности. Они по цвету напоминали снег. Разноцветные глаза придали его лицу неповторимость. Он был обладателём радужных зениц, что только помогало у окружающих вызывать симпатию и уважение. В его глазах таилась лёгкая затерявшаяся где-то в глубине насмешка. Не от потехи над окружением, а от затаившейся внутри жизненной энергии. Его белоснежная улыбка и красота скрывала, что-то дьявольское, но именно это притянуло внимание девушки, как магнит.

– Мне показалось, что я один такой. – Шон усмехнулся и поднял руку, показывая на кисти и угольные карандаши, спрятанные в кармане. – Я художник. Пытаюсь поймать свет… Но он ускользает.

Она посмотрела на него с интересом, словно впервые встречала человека, который разделял её чувства.

– Ты ловишь свет… а я всегда жду его прихода.

– Разве ты не боишься, что он исчезнет?

Она покачала головой.

– Если любить что-то, зная, что оно временно… Оно становится ценнее.

Шон не сразу нашёл, что ответить. Эта незнакомка говорила странно, будто бы её мысли приходили из веков, а не из мимолётных эмоций.

– Как тебя зовут?

– Розмари.

– Красивое имя, – он чуть улыбнулся. – Похожее на рассвет…

Розмари рассмеялась, и в этом смехе оказалось его солнце. На миг, он почувствовал, что, наконец, поймал его – свет.

– А ты романтик, художник.

– Меня зовут Шон.

Он сделал шаг ближе, но тут же замер – закатное солнце осветило её лицо так, что он на мгновение уловил что-то странное. Лёгкая бледность, неестественная гладкость кожи, слишком чёткий контур скул.

Розмари заметила его взгляд.

– Ты что-то понял, не так ли? – её голос стал тише.

– Нет… Я просто… Ты выглядишь…

– Неправдоподобно? — она усмехнулась.

– Невозможно…

Она приблизилась, медленно, будто бы позволяла ему осознать, что сейчас произойдёт.

– Так бывает, когда мифы встречаются с реальностью, – в глазах красавицы промелькнул красный оттенок.

Шон ещё не знал, что только что встретил живую легенду. Он не знал, что своим кратким замечанием запал в душу вампира с первой секунды изменив две жизни навсегда.

Как не странно у него в голове не произошел взрыв вселенских масштабов, там появились мысли: «Я всегда думал, что страх перед вампирами – это просто инстинкт, наследие предков, что боялись ночных хищников. Но теперь я понимаю – страх был не только в крови, но и в сознании».

Немного погодя вытирая капли крови на губах, новая знакомая произнесла:

– Извини.

Чарующий и неистово манящий его душу вампир своим укусом, что-то сделал. После укуса Шон стал видеть иначе. Не глазами, а чем-то глубже. Ему открылся мир, в котором границы между светом и тьмой размылись. Именно в этот момент закат стал ещё ярче и он, наконец, сумел разглядеть тот неуловимый для человеческих глаз свет.

– Я думал, что вампиры прячутся в ночи из-за страха перед солнцем, – потирая от колкой боли шею, проговорил он.

– Это лишь выбор вампиров. Представь: что, если нам просто нравится быть теми, кого люди боятся? Ведь хищнику выгодно, чтобы его опасались. Хищник, которого видят, – это хищник, которого могут убить. Но если его никто не замечает, он остаётся неуловимым.

– Будучи магом, я тебя понимаю. Ты прекрасна… – только и смог выдавить он.

Новость, о том, что он тоже маг немного потрясла Розмари.

– Даже после этого ты не боишься меня?

– Мне не зачем. Теперь, когда я сам стал частью этой легенды, мне открылось нечто большее. Я чувствую, как свет режет мои глаза, но не причиняет боли. Как ночь зовёт меня, но не потому, что я слаб перед солнцем, а потому что в ночи – свобода.

Розмари знала это с самого начала. Она это и пыталась показать самой себе, что свет – не враг. Вот почему она так любила солнце в закате, приходя сюда время от времени.

Она поведала ему, что знает, что у смертных время течёт иначе. Он состарится, а она останется прежней и эта мысль не давала ей покоя с первых его слов. Однажды она узнала о древнем магическом ритуале – печати света. Вампиры – маги, как она, могут связать свою судьбу со смертными, поделившись с ними силой, но за это заплатив высокую цену – жизнь.

– …если ты умрёшь, тотчас умру и я, – закончила она рассказ.

– Но… неужели.… С твоих слов, это ведь выбор, который совершали только истинно любящие.

У Шона не потребовали согласия. От него не требовали любви. Ему её просто подарили. И Шон согласился. Теперь он мог видеть в темноте, двигаться быстрее, его сердце билось сильнее. Но он оставался человеком. Их время было ограничено, но оно стало их общим.

Впервые вампир безоговорочно обрек себя на смерть лишь из-за одного слова «свет».

– Если вампиры создали себе образ ночных хищников… смогу ли я стать тем, кто разрушит этот миф? Или я уже стал частью игры, которая длится веками?

– Влюблённость в смертного – вызов традициям. Но именно это придает мне сил ещё больше.

Прошел даже не день, а один вечер, но он навсегда изменил дальнейшую оставшуюся жизнь обоих. Закат угасал, оставляя после себя лиловые росчерки на горизонте. Мир окутывала ночь, но для Шона она больше не была темнотой. Он видел свет, который раньше был ему недоступен – отражённый в глазах Розмари, мерцающий на её коже.

Они молчали, вбирая в себя последние отблески уходящего солнца, думая каждый о своем исходя со случившегося. Теперь их судьбы сплелись воедино, и Шон чувствовал, что в этом слиянии было нечто большее, чем любовь или магия. Это был осознанный выбор, противостояние вечности и смертности.

Розмари смотрела на него с мягкой грустью.

– Ты не боишься? – спросила она.

Шон усмехнулся.

– Теперь я понимаю тебя лучше, чем когда-либо. Свет нельзя поймать, но можно идти за ним. И теперь ты – мой свет.

Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень тревоги. Она знала, что их выбор не останется незамеченным. Среди её сородичей найдутся те, кто не простит этого союза. Вампиры слишком долго держали себя в рамках старых законов, слишком долго оставались тенями. Их связь со смертными считалась слабостью, а слабость – предательством.

– Нас не оставят в покое, – тихо сказала она.

– Я знаю.

– Возможно, ты первый, кто сможет увидеть истину, – ответила Розмари. – Я всегда верила, что свет и тьма не совместимы. Но может, мы ошибались?

Она знала, что вампиры, не раделяющие её взглядов, не потерпят среди себя мага человека. Его силы для них – угроза. Их чувства – ересь.

Шон знал, что впереди – борьба. Но он был магом. А маги не сдаются.

Ночь окончательно ступила на землю. Но впервые за долгое время Розмари не боялась тьмы, крепко сжав ладонь не так давно хрупкого человека. Рядом был тот, что не просто любит свет, но и тот, кто понял её и сможет создать его для неё, даже в самом мрачном уголке мира.

В эту ночь не было страха. Только ветер, шёпот звёзд и обещание нового рассвета. И пока их история продолжалась, на горизонте уже рождался новый рассвет.