Танец Кэба

Данный материал прилагается бонусом к новой монографии о Кэбе Кэллоуэе, и написан за несколько лет до выпуска первого тиража книги. Автор, – известный историк и писатель Джеффри Нортон, - пожелал опубликовать его в виде брошюры только в единственном экземпляре. Распространение без согласия автора строго воспрещено.

Наверное, многие видели если не весь мультфильм, то хотя бы отдельные сцены из него, частенько мелькающие в медиапространстве. Я имею ввиду тот самый танец призрака из старого мультфильма «Betty Boop in Snow-White» 1933 года выпуска. Сцена с танцующим призраком без туловища, с растущими сразу из головы длинными ногами действительно очень атмосферна: фон, исполняемая призраком песня и сама манера исполнения способны оставить глубокий след в сознании, но есть еще один неуловимый момент, делающий эту сцену крайне пугающей – сама техника анимации, полностью копирующая движения настоящего человека. Эта техника называется «ротоскоп» и изобретена Максом Флейшером - владельцем студии, на которой и создавали мультфильм. Мало кто сейчас знает о «Fleischer Studios», ведь она проиграла в конкурентной гонке компании Уолта Диснея, хотя и оставила после себя наследие в виде важных новшеств от мира мультипликации. К примеру, все та же техника «ротоскопа» бывшая безумно сложной, стала прорывом и бесконечным источником вдохновения для следующих поколений мультипликаторов вроде Тима Бертона. В этой технике аниматоры обводили сцены живого действия, перенося кадр за кадром на бумагу. Но мы немного отошли от сути. В уже упомянутом мною мультфильме призрак клоуна Коко, танцуя, пел известную песню «Saint James infirmary», часто называемую «блюзовым похоронным маршем». Ее текст сильно повлиял на танец призрака, создатели явно намеренно выбрали эту песню, чтобы максимально передать атмосферу тянущегося на манер карамели ужаса. Многие визуальные элементы в этой сцене пугающе хорошо совпадают с ритмом музыки. Сама песня повествует о парне, который видит тело своей погибшей девушки в больнице Св. Иакова, он скорбит, а не без того неуютная атмосфера накаляется манерными воплями певца, прежде чем на экране начинает происходить самое жуткое. С этого момента текст песни часто воспроизводится визуально. Очевидным примером этого является то, как призрак превращается в монету на цепи, произнося слова песни: «Повесьте двадцатидолларовую монету на шатлен моих часов».

Есть еще один мультфильм все той же студии, снятый годом ранее – «Minnie the Moocher». Не будем вдаваться в незамысловатый сюжет, любопытный читатель сам найдет информацию о нем, я здесь не за этим. Там также присутствует жуткая сцена с призраком моржа, танцующим в пещере среди прочих призраков и пьяных скелетов, и поющим жутким голосом песню о «Минни-бездельнице» - чистый психоделический хаос, но, потому сие зрелище и привлекает. Что объединяет эту пару жутких шедевров помимо более очевидных вещей, так это человек, исполнивший песни для обоих мультфильмов, и с записи танцев которого были скопированы как танец призрака Коко, так и танец призрачного моржа. Этим человеком был знаменитый танцор и джазовый исполнитель – Кэб Кэллоуэй.

Я давно увлечен его персоной и уже годами собираю материал для биографической книги об этом человеке. Мне известно, что танец призрака из мультфильма 1933 года, «ротоскопирован» с реальной записи танца Кэба во вступительной заставке к «Minnie the Moocher» 1932 года. По какой-то неосязаемой причине я всегда чувствовал, хотя это было совершенно без причины, что танец Кэллоуэя в заставке оборван и, возможно, где-то до сих пор хранится полная запись того выступления. Если это так, то я желал заполучить ее, если она существует конечно, - ибо это бесценный раритет. Я понимаю, что такая запись могла бы стоить миллионы долларов, но никогда бы не решился ее продать, если бы мне посчастливилось владеть ею. Скажу несколько слов о К.К. и будущей монографии: моей целью будет обнародование только новых, ранее неизвестных фактов о его жизни, в том числе и ярких слухов. Так, один пожилой джентельмен, пожелавший остаться неназванным, работал на студии Флейшера в те годы, занимая достаточно весомую должность. Он рассказал мне, что во время съемок мультфильма «M.t.M» - назовем для удобства так – в 1932 году, а именно в момент записи упомянутого мною ранее танца, один из участников съемочного процесса с дикими воплями выбежал на улицу и понесся куда глаза глядят. Он бежал так быстро, что врезавшись во вставшее на его пути здание, раскроил себе череп и умер на месте. Дело решено было спустить на тормозах. Я доверяю этому человеку, да и найденная мной старая газетная вырезка робко намекает на то, что подобный инцидент и правда имел место быть. Помимо этого существует еще пара старых слухов о событиях того дня. Среди авторитетных по моему мнению персон поведавших об этом была одна пожилая леди, также работавшая на студии в начале 1930-х. Она сообщила о том, что после закрытых переговоров лично с Кэбом, что само по себе немного странно, к съемкам сцены были допущены буквально три человека из самых высоких кругов руководства студии, включая самого Флейшера. Из воспоминаний Джессики Д. - дочери лица, непосредственно работавшего в студии тем днем, - известно, что Флейшер в разговоре с коллегой произнес что-то близкое по смыслу к следующему:

«Сегодня важный для нас день, и Кэб на радостях от подписания контракта согласился показать что-то невероятное, как он выразился. В комнату он не допустит более трех человек, что ж, это его условие. Честно говоря, мне все это кажется подозрительным.»

Таинственные события и слухи вокруг К.К. на этом не заканчиваются: Существует городская легенда о том, что очень редко Кэб давал закрытые концерты «только для своих», куда приглашен был исключительно узкий круг близких друзей и знакомых Кэба. Никто из посторонних не имел и малейшего представления о том, что происходит за закрытыми дверьми арендованного на вечер концертного зала в стиле ар-деко, неизвестно и то, чем эти выступления отличались от обычных, в том числе и тех, что сейчас можно увидеть на записях с его участием. Это создало подходящую атмосферу для всевозможных толков вокруг данных мероприятий.

Два месяца назад ко мне в руки попало нечто невероятное. Я годами искал артефакты связанные с Кэбом, посылая письма потомкам людей связанных с ним и студией, обзванивая их чуть ли не еженедельно, но я не ожидал такого сногсшибательного результата! Одна женщина предложила мне целую бабину пленки, надпись на коробке которой позволяла предположить, что там находится именно та запись со сценой танца 1932 года. Полная ли? Последняя релизная копия? Или вообще посторонняя пленка? С владелицей мы условились не вскрывать металлическую коробку до моего приезда и договорились, что я выкуплю ее за 250 долларов. Что сказать, я был в сильнейшем предвкушении от предстоящей встречи. Когда мы увиделись с той мисс я удивился хорошей сохранности жестяной коробки и потому лелеял надежду на то, что там именно та самая пленка, при чем в надлежащем состоянии. По ее словам, это досталось ей от дедушки и долгие десятилетия хранилось на чердаке дома. Я расплатился, и, будучи эмоционально взвинчен, сел в машину, чтобы как можно быстрее попасть домой - только там я мог полноценно исследовать находку. Уже дома я аккуратно вскрыл металлический короб и обнаружил, что кинопленка находится во вполне достойной сохранности. Я осторожно отогнул край, чтобы посмотреть фрагмент пленки напросвет: это действительно были те самые кадры. Я находился в полном восторге; оставалось только выяснить самое важное. Совсем забыл упомянуть, что я специально готовился к данному сеансу, изучал азы обращения с такого рода пленкой, арендовал кинопрожектор и обзавелся хорошей цифровой камерой, чтобы сделать запись с экрана, ведь никто не знает как хранилась пленка все эти годы и я не мог дать гарантии того, что во время прокрутки в прожекторе пленка не порвется или не рассыпется. Для этого и была нужна цифровая камера, ибо вполне могло случиться так, что данный просмотр будет последним в жизни старого киноматериала. Тем более, что занимался я этим впервые.

Для этих целей мной была оснащена отдельна темная комната: все как полагается – кинопрожектор с электрической подсветкой и импровизированный экран из куска белой материи на стене. Я вставил бабину в прожектор, даже не пытавшись размотать ее ранее, включил подсветку, затем цифровую камеру. Для большего эффекта я закрыл дверь комнаты изнутри и начал сумрачный киносеанс. Все началось, как и на известных мне кадрах, за исключением того, что титры и надписи, наложенные в более поздних копиях пленки, отсутствовали. Тут-то я и понял, что впервые наткнулся на ценнешую и редчайшую вещь. Кэб танцует, оркестр позади него играет беззвучную версию песни «Saint James Infirmary». Это не стало для меня большой потерей, так как воображение начало озвучивать происходящее на экране самостоятельно. Известная часть записи сменилась тем самым вырезанным материалом, когда увиденное на экране заставило меня издать до безобразия жуткий вопль, а затем другой, еще более страшной и оглушающей силы. Увиденное далее вынудило меня покинуть комнату в приступе неконтролируемой паники. Уже через несколько часов после инцидента я вспомнил историю, лет десять назад записанную мной со слов одного человека, долгие годы лично знавшего Кэба Кэллоуэя. Он поведал мне, что Кэб, будучи молодым артистом и путешествуя по стране с гастролями в конце 1920-х, прибыл в Новый Орлеан, где по случаю завел знакомство с одним колдуном практикующим магию Вуду. Якобы, он даже посещал таинственные сборища на болотах при свете костров и факелов, возжигаемых в самой глуши непролазных топей, откуда путь в условиях глубоко ночи знали лишь единицы. После месяца проведенного в этом штате, Кэб предпринял самостоятельную поездку в другой неназванный штат, где виделся с индейцем - последним представителем своего племени. По слухам «Коготь ястреба», как его звали, всю жизнь провел в местных лесах и только в старости решил выйти в цивилизацию. Молва приписывала ему принадлежность к роду шаманов, а совсем уж смелые высказывали предположение о его невероятном долголетии. Мол, чей-то дедушка видел его, когда будучи еще ребенком ходил с отцом в лес аж в 1853 году, и, якобы, уже тогда индейский шаман имел на своей голове седины.

Только спустя неделю я решился войти в комнату вновь, и то лишь затем, чтобы вынести пленку вместе с камерой наружу. За несколько дней до этого я купил небольшой, но массивный сейф в который, стараясь не задерживать на предметах взгляд, бросил их, испытав при этом необычное для себя чувство суеверной опаски с привкусом какой-то брезгливости. Я запер сейф, погрузил в свой пикап, а когда прибыл на место - выбросил с высокого моста в местную реку, достаточно глубокую, чтобы впредь не беспокоиться по ночам. Мне было совершенно плевать, увидят ли это другие люди и что они могут подумать. Ключ же я распилил на куски и выбросил в другом участке реки. Только это смогло избавить меня от приступов паранойи, которых я никогда в жизни до сих пор не испытывал. Хотя и это не спасает меня от изредка наваливающих ночных кошмаров. Я хочу посетить психиатра, но не решаюсь. Что я ему скажу? Что я прикоснулся к чистейшей мистике, послужившей причиной моих нервозов?

Наконец, вы спросите: что же меня так сильно напугало в увиденном? И я расскажу. Когда закончилась известная часть выступления Кэба, и началась та самая, вырезанная, я узрел настоящую дьявольщину. Я никогда не задумывался, почему запись танца Кэба обрывается ровно тогда, когда в мультфильме анимированный призрак превращается в монету, своими движениями и жестами вторя словам песни. Теперь я понимаю. Голова танцора, Кэба, на моих глазах растекалась и срасталась в совершенно иную форму, а за ней и все тело. Я видел лица музыкантов играющих, но словно зомби смотрящих перед собою невидящим взглядом. Что это? Сон, галлюцинация? Или этого не было, да, точно, этого не было на самом деле! Тогда что я помню? А где сейчас я, что это за место? Нет, это вовсе не правда, это мне только кажется! О-о, нет, это реальность, немыслимая чертова реальность! Я своими глазами видел как Кэллоуэй плавно двигается, а затем, подражая песне, начинает искажаться в пропорциях, виде, размерах, его лицо растекается, и он буквально превращаяется в огромный поющий круг на витой цепи из того, что совсем недавно было его конечностями. Жуткая трансформация сваяла из него неописуемую массу плоти с корневидными отростками в виде цепи. Затем камера затряслась и чуть не упала, но некто не дал ей рухнуть на пол, а запись продолжилась. Кэб танцует, его ноги неестественным образом удлиняются и переплетаются, цепляясь за металлические стропила потолка. Он вновь превращается в человека, постепенно принимая антропоморфный вид, в то время как оркестр позади него не перестает играть. Затем его голова, о, что же это за пытка, деформируется, снова искажается, принимая форму огромной бутылки, из которой он вылил в стакан собственную мозговую жидкость, которую затем выпил, и, разбив стакан оземь, снова принял человеческий облик. Он делал все эти вещи так естественно, словно он и не был человеком, но, скажем, пластилиновой куклой. Я опрокинул прожектор и весь свет погас, оставив меня в кромешной темноте. На ощупь я пытался найти выход, все время казалось, что вокруг меня кто-то ходит, какие-то люди молча блуждают рядом. Я очень боялся напороться на них вытянутыми вперед руками. Наконец, я набрел на дверь и как можно быстрее выбежал. Захлопнув, я запер ее на ключ и, глубоко дыша, рассмеялся. Я смеялся так пронзительно, громко и искренне, как не смеялся, быть может, целую жизнь. Я прокручивал в голове эти сцены, как если бы то были кадры кинохроники: эти фантасмагории стояли перед глазами, словно рожденные мозгом больного шизофренией. Не имея возможности избавиться от наваждения, я смеялся сквозь слезы и нежелание, мои легкие выворачивало наружу от напряжения. Наконец, образы в моей голове померкли и я постепенно пришел в себя.

До сих пор не понимаю, почему оригинальная полная запись не была уничтожена. Но теперь это и не важно. Я знаю, что увиденное мной было не дурным сном, не монтажом и не шуткой. Это было темное колдовство - самое настоящее, пришедшее к нам из глубин древней Африки колдовство.