Танец отражений

Темное пространство, уходящее в бесконечность. Иллюзия ли это, и вскоре можно будет коснуться стены, или реальность, и темнота уходит в бесконечность во все стороны, было неизвестно.

Только небольшой огонек свечи, которую сжимала когтистая рука, озарял небольшой участок, подрагивая от шагов и дыхания.

Снова то же место, снова тот же сон.

Демонам не снятся сны, а тем более демону не может присниться кошмар? К сожалению или к счастью, сны приходят ко всем, кто спит. Можно их не запомнить, можно защитить свой разум от вторжения извне, но все равно это не избавит от снов, порожденных собственным сознанием.

А повторяющийся, почти без изменений, из раза в раз сон запомнить довольно легко. Как, со временем, и начать осознавать себя в этом сне, как спящего.

Вот только ничего это не давало ему, ведь тут не было монстров, с которыми можно бороться, контролируя сон. Как и не было выхода, который можно найти тем же способом.

Только тьма поначалу, да огонек свечи.

Идти можно куда угодно, итог от этого не изменится, и демон это тоже помнил. Так что просто шел вперед, даже не пытаясь что-то изменить сейчас. Он пробовал, десятки раз, самые разные пути, описанные в множестве книг. Все было бесполезно.

Вариант пустить кого-то еще в свой сон он не рассматривал – слишком это тонкая грань, между помощь и подчинением. А примерять снова оковы, какими бы они не были золочеными, и какими драгоценностями не украшалась, демон больше не желал.

Спустя мгновение или бесконечность, что-то неуловимо изменилось. Появились другие звуки, стал слышен и звук его шагов, и дыхания, пламя свечи начало дрожать заметнее. Еще несколько шагов, и под ногами стало видно узкую каменную дорожку, обрывающуюся по сторонам в темноту пропасти.

У демона были крылья, но и они тут не помогали. Попытки улететь оканчивались лишь новым блужданием во тьме и тем же итогом.

Небольшой площадкой, все так же обрывающейся в пропасть, с кругом зеркал, стоявших в ее центре.

Переступив невидимую черту, демон уже привычно оглянулся – входа в круг больше не было, теперь там стояло еще одно зеркало.

И во всех зеркалах отражался он. Пусть и в разных обликах. Точнее то, что он когда-то назвал масками, и не задумываясь, менял одну на другую, создавая все новые и новые.

Но каждая маска становилась частью его самого, какой-то гранью, отражением. Каждый облик обзаводился привычками, историями. Каждый облик был создан для одного, или нескольких миров, по которым гулял демон.

Демон, который верил, что может снять любую маску в любой момент.

Верил, но так ни разу и не сделал этого, принимая собственные правила.

Пока не осознал, что и его тут тоже давно нет – он сам стал одной из масок.

И тогда появился этот сон.

Раз за разом, ночь за ночью.

Он замер, медленно оборачиваясь. Каждый раз он надеялся, что этого отражения больше не будет, но оно оставалось. То, каким его создали. То прошлое, от которого он бежал. Облик и воспоминания, от которых он желал избавиться, загнать их поглубже в память и не вспоминать.

Почти такой же, как он сейчас, но и совсем другой. Отражение стояло в зеркале и издевательски усмехалось. Хотя как может выражать эмоции голый череп?

«Потому что это сон»—в который раз повторил он себе.

Шевельнулся, привычно уже ощущая тяжесть и смотря на прозрачные, словно стеклянные, цепи, что опутали его тело и уходили к отражениям. Кто-то из держал цепь в руках, кто-то просто бросил на пол. Каждый раз одно и то же, он мог запомнить, что каждая маска делала, но не хотел.

Демон сделал несколько шагов обратно, к зеркалу что перекрыло «вход». Отражение так и осталось стоять с другой стороны стекла, ни приблизившись, ни отдалившись. Просто подняло руку и приложило ее к зеркалу с той стороны.

Он не стал оглядываться, помня, что в этот момент все маски-отражения сделали то же самое.

Ответного жеста не последовало – за это время он перепробовал все. Разговоры, жесты, попытки прикоснуться, обнять, принять. Все, что писалось в книгах, было опробовано. Даже то, что по началу казалось несусветной глупостью. И даже то, что шло вразрез с самой природой демонов и подобных существ.

Но все было бесполезно.

Сон приходил вновь и вновь.

Повернувшись, он двинулся по кругу, касаясь рукой каждой прижатой в зазеркалье руки. Без всякого смысла и надежды на успех – просто еще одно действие, которое ничего не изменит, но позволит не стоять столбом.

Круг замкнулся, и он снова стоял перед собой-изначальным.

Разбивать зеркала, кричать, рвать цепи – все было бесполезно. Он пробовал. Как и с полетом, все приводило к одному и тому же результату. Нулевому.

Понять, что означают эти сны, было несложно. Сложнее было понять, что делать дальше, если все известные методы не работают.

Как избавиться от масок, которые настолько стали его частью, что он не может увидеть свое отражение, а только маску, которую в этот момент носит.

И почему вместо его нынешнего отражения тут в зеркале его прошлое – тоже было просто понять. Его прошлое стало одной из масок, к которой был привязан и нынешний облик, который он считал своим, даже личность и поведение, по сути, не изменились. Сообразительная, но при этом глупая зверюшка, которая только и смогла что перегрызть поводок.

И так уж вышло, что многие личности-маски оказались умнее оригинала.

Это и привело его сюда, желание сделать маски снова лишь масками, обликами, маскировкой. Менять лишь внешность, играя роль, а не вживаться в роль полностью, забывая себя.

Точнее, разрешить себе быть собой не только во сне, не только глядя на пир через прорези маски, которой стали всего облики.

Демон снова повернул голову, осматривая зеркала и образы в них, мысленно перебирая их имена, которые давались по названиям подходящих камней. Все, кроме пары.

Там имя имело значение, смысл.

Имя.

Значение имени.

Имя, не прозвище.

Имя, не кличка.

Имя, не номер изделия в изготовленной партии.

«Правило имен»—вспомнилась еще одна вещь. Упоминаемая во многих книгах, про разные миры от разных авторов, оно несло одну суть.

Истинное, настоящее имя дает власть над тем, кто, или что, это имя носит.

Камень можно при помощи магии превратить едва ли не во что угодно, но если обраться к камню «по имени»—он снова станет камнем. Ритуалы призывов строили на знании истинного имени существа, которое не сможет не откликнуться на этот зов. На этом же знании строилось и подчинение в этих ритуалах.

«Истинное имя дает истинную власть»

А его имя пока еще было маской. Еще одной маской, которую он поспешил натянуть сразу же, как только сбросил оковы. С каждым новым обликом просто добавляя еще одну цепь.

Слух резанул сначала резкий гул, а потом скрежет.

Цепи, что натянулись, пусть не стали более осязаемыми и видимыми, гудели от напряжения. И пока он стоял, маски-отражения подтягивали его к себе. Или точнее – себя к нему.

Воображаемые зеркала в воображаемом мире, скользя по воображаемому камню, издавали неприятный скрежет.

Схватив одну из цепей, демон ощутил то же, что и раньше. Неприятный холод, что словно вытягивал жизнь из тела. Как будто в этом месте через разрез вытекала кровь, оставляя после себя холод и пустоту.

Пальцы сжались сильнее, усилилось и неприятное ощущение.

Еще сильнее, и к холоду прибавилась боль.

Посмотрев вниз, демон увидел, что из ран на ладони и правда капает кровь, и стеклянная цепь лежит на полу, разбитая на две части.

Пальцы сжались на следующей цепи, потом еще на одной. Одно и то же. Холод, пустота, боль. Кровь.

Ни магии, ни когтей.

Сжать цепь, разорвать ее.

Тишина, в которой, казалось, было слышно как капли крови из изрезанных ладоней падают на пол.

Зеркала смокнулись в сплошную стену, но и отражения-маски никуда не делись, но смотрели уже на демона не ухмыляясь.

Демон поднял руку, касаясь зеркала напротив, с его «родным» обликом в отражении. По поверхности потекли тонкие красноватые струи. А когда он повел рукой, оставляя за ней на «стекле» красный след, последнее начало осыпаться на пол. А затем треснуло по следам кровавых дорожек.

Но отражение за ним никуда не делось, стоя по ту сторону пустого теперь проема.

Не ухмыляясь, не двигаясь. Как манекен в магазине одежды.

Повернуться, стереть следующее зеркало, потом еще одно, и еще.

И оказаться в окружении пустых рам, за которыми стоят безжизненные манекены.

Демон еще раз посмотрел в пустой проем рамы, сделал шаг вперед, переступая символический порог. Руки легли на маску-манекен, одна на голову, вторая туда, где у большинства живых сердце.

С тихим шелестом силуэт осыпался невесомой пылью, а часть ран на ладонях исчезла.

Уверенно, не оглядываясь, демон переступил раму обратно, и повернулся к следующей маске.

Чуть больше, чем полтора десятка пустых рам вокруг.

И странное ощущение внутри.

Демон посмотрел на все еще испачканные в крови, но уже целые ладони.

Поднял их к голове и с силой сжал на костяной маске, что давно срослась с плотью, если можно так сказать.

Пальцы впились, буквально продавливая кость, стягивая с тела последнюю, самую вросшую маску. Которая была его естеством с момента создания, и которую он оставил при себе, когда смог избавиться от цепей.

Пальцы сминали маску и сминались сами, превращаясь в такую же пыль, что осталась после других масок.

Моргнув, он осознал, что ощущает окружающий мир странно. Словно смотрит с десятка точек сразу.

Еще раз моргнул, и это ощущение пропало, вот только с ним полностью пропало и ощущение собственного тела.

Он попробовал представить себя сначала таким, каким привык видеть, затем в облике любой из масок, но ощущения что «это я» не было. Это были всего лишь облики, всего лишь маски. Но не он сам.

«Значит, надо найти себя. Но как найти то, не знаю что. В сказках или отправлялись далеко, за море-океан, или оставались лежать на печи»

С этой мыслью демон решил закрыть глаза и просто «лечь». Ведь чтобы лечь, надо иметь тело, бесплотная сущность не может лечь на поверхность.

Мысли о том, то он просто уничтожил себя, вместе со всеми масками, или вообще все события с момента освобождения были лишь предсмертной иллюзией, гнались прочь.

Он просто сосредоточился на том, чтобы вспомнить банальное и привычное ощущение. Когда ты лежишь на твердой поверхности, ощущая ее неровности. Может где-то неудобно впился камушек под ребро.

Что он просто лежит, и его тело – физическое. Не пытаясь представить свою внешность, не пытаясь задуматься о подробностях.

Зачем подробности, если он еще не знает, кто он такой. До этого он был лишь искусственно выращенным созданием, чья цель была служить и выполнять приказы. Потом он освободился, но с радостью продолжил выполнять приказы. Затем н отправился по мирам, создавая себе маски, чтобы не отличаться от местных. Копил их, собирал, придумывал каждой историю, жизнь, привычки и характер, чтобы было проще их носить.

Скрылся за этими масками, боясь посмотреть на свое отражение.

Закружился в этом безумном хороводе, танце, окружив себя зеркалами, которые показывали ложь.

Которые показывали лишь безумный хоровод его масок. Отражений.

Танец отражений.

Ведь отражения никуда не делись, он продолжает этот танец, только теперь он один. И смотрит не только в зеркала, но и из каждого зеркала на себя.

У отражений больше нет своих историй.

Они – всего лишь его отражения. Его части. Грани бриллианта. Свет, что отразился от этой грани и распался на цветные блики.

Но свет же не изменился – уберите грань, и он снова станет цельным.

Танец отражений.

Вот кто он – тот, кто подставит каждому то отражение, которое он хочет увидеть. Он продолжит смотреть на мире глазами масок, с другой стороны зеркала.

Он будет всеми отражениями сразу, но ни одним из них отдельно.

Он понял, кто он, но так и не понял, как его имя.

В книгах всегда был кто-то, кто открывал это имя герою.

Но тут он один. Или нет?

И должно ли это имя обязательно нести смысл, значение? Или может быть просто набором символов?

Так много вопросов, и нет того, кто даст ответ.

Или есть, и он сам может дать себе ответ?

Как там было – обряд, взгляд в суть и так далее – и именно посмотрев на суть персонажа, ему нарекали имя.

«Но я посмотрел, и кажется, даже понял суть и себя. Так что мешает мне назвать свое же имя себя? Осталось решить, на каком языке… А что – прочитать имя на малознакомом языке…»

«А что, неплохая идея, если только там нет мелкого шрифта «в таком случае имя будет переводится на любой другой язык»—Но повертев в голове, или что там у него сейчас было, и решил попробовать его еще и перевернуть.

«Жаль только не вспомню, как язык называется, но звучит красиво и запутано»

Мысленно повторив эти слова еще несколько раз, демон не ощутил ничего.

А потом решил попытаться «произнести вслух», то есть представить, что он это делает, будто бы у него есть и тело, и главное – рот.

***

—Лаксданал Ихатиосан… Мое имя Лаксданал Ихатиосан.

Звук голоса показался таким странным, да еще и звучавший как будто с эхом, что демон открыл глаза. Открыл глаза уже в реальности, не во сне. И поразился изменившейся картине мира.

Он привык, что у разных масок разное не только поле зрения, но даже спектр восприятия окружающего мира, но теперь это было странно. Это в корне отличалось от привычного взгляда на мир в «истинном облике».

—Это уже совсем интересно – и снова голос с эхом, демон чуть шевельнул головой… И понял что с этим телом все намного интереснее. Чуть повернув головы, он теперь смотрел сам на себя. Точнее правая голова смотрела на левую, и наоборот.

После чего демон просто расхохотался на два голоса, пытаясь понять, как говорить головами поочередно.

Удалось это довольно быстро, чуть дольше времени заняло привыкание к новому углу обзора и умению шевелить каждой головой отдельно. Никакого сопротивления или чего-то подобного он тоже не ощутил, как и присутствия второй, третьей и так далее, личностей. Все маски и правда стали масками, а демон не был ограничен ролью «злобного подростка».

Впервые за долгое время он стал действительно цельной личностью, со всеми знаниями, что были до этого. А вторая голова была лишь дополнительным набором органов, без собственной личности.

—Что же, это будет интересный опыт…

Демон осмотрелся по сторонам, пытаясь вспомнить, где он засыпал и где оказался сейчас, и замер. Это место, точнее его энергетику, он ни с чем не спутает.

—Вижу ты очнулся. Добро пожаловать домой, блудное дитя…—Раздавшийся позади голос ни одна Тварь тоже ни с чем не спутает. Урнус, один из Высших демонов. Тот, кто вообще создал Тварей.

Резко развернувшись, демон смотрел на собрата, что стоял в дверном проеме.

—Сразу скажу – я сам удивлен. Такое точно никто не мог предусмотреть. – Медленно подняв руки, Урнус сделал шаг вперед.

—До сегодняшнего момента никто не мог предусмотреть, но рождение нового демона не осталось неизвестным. Как ты не пытался сбежать, как не пытался оторвать свое естество, твой мир и источник твоей силы в этом мире. А тот заемный дар… Ты его отдал. В тот момент как осознал себя. Не бойся, вредить тебе никто не станет, и даже удерживать не будут.

—Ага, не будут… После всего того, что было…

Договорить новорожденный демон не успел, так как собеседник согнулся в хохоте.

—Ты это серьезно… Ты подумал, что у нас нет возможности отправить за тобой кого-то посильнее обычной твари, чтобы притащить сюда и посмотреть что случилось? Ты и правда так думал? Нет, не отвечай, не хочу думать что новоявленный собрат, даже сын, тупой как самая глупая тварь.

Бывший Аркаим задумался. А ведь и правда – за ним посылали тварей, но никого сильнее. И если пытались говорить, то их приказом было доставить его обратно. То, что за ним охотятся с целью выяснить, что в нем не так, он придумал сам.

—Да, надо заняться твои образованием… Если бы ты согласился, самое страшное что тебе грозило – лопнуть от всех тех душ, что тебе скормят чтобы завершить трансформацию. А так бегал, собирал по крупицам, наплодил себе личностей, едва не стал действительно безумцем, которого пришлось бы ликвидировать…

Глаза Урнуса сверкнули алым.

—И! Не! Думай! Сбежать! Сам отправлюсь следом и притащу обратно, не позволю чтобы мой сын и мое творение было необразованным тупицей! И это же отлично что голов две – научим спать поочередно, в два раза быстрее учиться будешь! Или думал, что тебе как раньше, все с тупую голову положат готовое? Нет, будешь учиться как положено, напрягая мозги!

От такого напора новорожденный даже сделал пару шагов назад, понимая, что вольная жизнь и развлечения, похоже, кончились…

От автора