Георгий Савицкий
Танковые засады. Бронебойным, огонь!
В атаку стальными рядами
Мы поступью твердой идем.
Родная столица за нами,
За нами родимый наш дом.
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной,
Обороной стальной
Разгромим, уничтожим врага!
На марше равняются взводы,
Гудит под ногами земля,
За нами родные заводы
И красные звезды Кремля.
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной,
Обороной стальной
Разгромим, уничтожим врага!
Для счастья своими руками
Мы строили город родной.
За каждый расколотый камень
Отплатим мы страшной ценой.
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной,
Обороной стальной
Разгромим, уничтожим врага!
Не смять богатырскую силу,
Могуч наш заслон огневой,
Мы вырыли немцу могилу
В туманных полях под Москвой.
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной,
Обороной стальной
Разгромим, уничтожим врага!
Пролог.
Он пел песню – свистящую, победную песню победы! Так тонко свистел рассекаемый им звеняще-хрустальный морозный воздух. Голубое небо, белый, пока еще не тронутый копотью, снег. И пронзительный свист, с которым острый баллистический наконечник буравил спрессованный скоростью воздух. Именно для этого короткого полета они и был создан, обласкан нежными девичьими руками, заботливо уложен до поры, до времени в ящик к себе подобным. А потом, пахнущий смазкой переложен в полутьму укладки.
А потом уже другие руки – сильные и огрубевшие от тяжелого труда, бросили его вперед и захлопнули за ним дорогу назад. Теперь – только вперед! А впереди – только круг неба, обрамленный спиральными завитками.Удар. Позади него разгорается пламя, толкающее его вперед. Яростное пламя толкало его навстречу судьбе – тому, для чего он и был рожден.
И эта свобода, полет, был наградой за долгое заточение в тесноте его темницы…
Но полет рано или поздно заканчивается. И вот случилось, наконец-то, ради чего он был рожден. Перед ним встала преграда – серая стальная стена. Удар! Острый наконечник смялся, сплющился, деформировался…
А серая стальная преграда тоже прогнулась, по ней пошла волна деформации, но она все же устояла – и устояла бы… Но каленая болванка не растеряла еще всей яростной энергии, продолжая буравить стальную стену, и та смялась, подалась прорвалась. Брызги раскаленного металла разлетелись в разные стороны. Края круглой пробоины завернулись вовнутрь, пропуская смерть в тщательно оберегаемое нутро. Стальной посланец рвался вперед, будто увидел таких же собратьев, стоящих в плену полутьмы боеукладки. Также тускло поблескивали латунные гильзы унитаров, только калибр и размеры были поменьше своих, родных. И вот – сноп раскаленных вязких брызги такой же горячий посланец ударил в боеукладку. Полыхнуло.
Яркий свет вспышкой озарил внутренности боевого отделения немецкого танка – свою задачу советский бронебойный снаряд выполнил. Гигантское давление мгновенно сдетонировавшего боекомплекта сорвало угловатую, чуть скошенную с боков башню «Четверки» с подбашенного погона и отбросило далеко в сторону, оплавив серый, уже напитавшийся копотью снег.
Еще один танк врага был сожжен прямым попаданием бронебойного снаряда пушки Л-11 тяжелого танка «Клим Ворошилов».
Глава 1.
Das schnee Falle.[1]
Очередной выпуск Немецкого еженедельного обозрения «Die Deutsche Wochenschau» началось как всегда: под звуки Вагнера на экране появился могучий орел, распростерший свои могучие крылья на фоне восходящего солнца Нового Мирового порядка. Голос комментатора Гарри Гизе за кадром звучал особенно торжественно и напряженно:
«Тевтонский клинок – у сердца Советской России! Доблестные солдаты Рейха неудержимо рвутся к главному оплоту большевизма, столице Советской России – Москве! Русские под командованием своих комиссаров ожесточенно сопротивляются. Но, не смотря на это, мы захватываем один населенный пункт за другим. Но наши танковые подразделения сильны, как никогда, а моральный дух солдат необычайно высок! Без сомнения, новый, 1942-й год, благодаря стратегическому гению нашего прозорливого Фюрера и выдающимся полководческим талантам его генералов, начнется с победоносного парада на Красной площади!
Далее следовали кадры, на которых угловатые танки с черными крестами на башнях обстреливали деревню. Потом те же танки резко срываются с места и несутся по снежной целине. Крупным планом: струя огнемета подпаливает соломенную крышу, расчет пулемета ведет огонь по опушке леса. С неба срывается пикировщик и роняет свой смертоносный груз. Фонтаны взрывов на заснеженной равнине…
*****
Злой русский снег нещадно сек лицо, глаза, не давая ничего толком рассмотреть. От серой крупповской брони в белых камуфляжных разводах веяло могильным холодом. Командирская башенка угловатого, казалось бы созданного из одних только острых углов Pz. Kpfw IV Ausf. G была уже завалена этой белой дрянью, практически полностью закрывая обзор.
Гауптман Шталльманн поправил сползшую гарнитуру радионаушников. Сейчас связь была необходима, как воздух. Батальонная «кампфгруппа» Дитриха Шталльманна выполняла фланговый обходной маневр.
Здесь, под Волоколамском, стальной клин Гейнца Гудериана натолкнулся на достойный ответ – тактический гений русского танкового командира Ватутина.
И теперь уже немецким танкистам приходилось проявлять осторожность.
Дитрих Шталльманн поежился: ну и погода. Вслед за жарким летом пришла осенняя хлябь, которую почти сразу же сковали нешуточные морозы. Страшные русские морозы!
– Verfluchtishe Schnee! Schnee und Kälte! – Проклятый снег! Снег и холод! – рукой в кожаной краге командир танковой батальонной «кампфгруппы» попытался очистить приборы наблюдения от снега. Получалось не очень хорошо.
Не пристало ему, «Стальному человеку», наследнику нордических, серверных, богов бояться стужи. А вот поди ж ты… Позже, те, кто пытался воскресить суровые и жестокие культы Тора и Одина будут сетовать на «русского генерала Мороза». Большей глупости и придумать невозможно!
*****
Обозрев окрестности в мощный цейссовский бинокль, оберлейтенант Шталльманн немного успокоился.
Впереди была широкая просека, где вполне можно было маневрировать даже среднему танку, такому, как средний танк командира батальона Pz. Kpfw IV Ausf. F1. Что самое интересное – этот танк сначала так и назывался: «Bataillonsführerwagen», сокращенно «B.W.». Такое обозначение на фирмах «Рейнметалл» и «Крупп» новый танк получил из соображений секретности.
Эта угловатая, почти квадратная машина вооружалась стандартной короткоствольной 75-миллиметровой пушкой KwK-37. Опыт боев показывал, что только она и может хоть в какой-то мере противостоять броне русских танков Т-34. Но о поражении таких тотально бронированных советских монстров, как КВ-1 или КВ-2 и речи быть не могло!.. Разве, что в упор!
Но на короткой дистанции русские танкисты сами шли в атаку, применяя невиданный прием боя – танковый таран! И дело тут не только в почти мистической смелости русских. Советские танкисты верили в надежность своей техники. Пятидесятитонные стальные чудовища с мощными 76-миллиметровыми пушками могли раздавить своей массой даже Pz. Kpfw III, что уж говорить о легких танках, таких, как «Панцер-II» или трофейный чешский Pz.38(t) «Прага»! В начале войны в Панцерваффе была принята классификация, по которой Pz. Kpfw IV относились к тяжелым танкам – по мощи башенных орудий и толщине брони. Однако, первые же бои на Восточном фронте показали всю несостоятельность такой концепции. Она годилась только для Министерства пропаганды Геббельса, но никак не для серьезного тактического и стратегического анализа в штабах ОКВ и ОКХ.[2] В самом деле, как считать «тяжелым» танк Pz. Kpfw IV массой около двадцати тонн, если «Клим Ворошилов» с 76-миллиметровой пушкой весил 48 тонн, а КВ-2 со 152-миллиметровой гаубицей имел 52 тонны боевой массы?!
– «Тор» вызывает «Локи», прием. «Локи», ответьте! – внутри башни Дитрих Шталльманн одной рукой прижимал микрофон к губам, а другой придерживал постоянно съезжающие с красной вязанной шапочки наушники.
Холодина и внутри боевого отделения была жуткая, а нормальной теплой одежды – никакой. В Фатерлянде сейчас вовсю шла компания по сбору теплых вещей для «доблестных солдат Рейха». Вот Дитриху и досталась «боцманская» шапка, за которую он тут же получил прозвище «rottkapchen».[3] Кто-то из «der alter Fronthase» – «старых фронтовых зайцев» вспомнил, как в самом начале Восточной компании Дитрих Шталльманн участвовал в форсировании пограничной реки Буг на «подводном танке» Tauchpanzer III. Тогда «панцеры» первого батальона 18-го танкового полка Манфреда графа Штрахвитца скрытно, под водой проползли по дну Западного Буга и стремительным броском захватили плацдарм уже на советской территории.
«Что, Дитрих, снова будешь орать «Gluk auff»! вместо «Panzer, vorwärts»? [4] Гауптман Шталльманн злился, но молчал.
– «Локи» на связи, прием, – раздался в наушниках хриплый прокуренный голос оберфельдфебеля Хиртцеля, командира разведывательного батальона.
Его легкий танк Pz.Kpfw. II Ausf C «Schnellkampfwagen» находился сейчас примерно метрах в восьмистах дальше, за поворотом лесной дороги.Вместе с ним была еще пара трофейных чешских танков «Прага» «LT vz.38». В Панцерваффе эти танки получили обозначение Pz.Kpfw.38(t) Ausf.A. В принципе, это был весьма неплохой танк. Он существенно превосходил по боевым данным легкие машины Панцерваффе Pz. I и Pz. II. В самом начале войны на Восточном фронте трофейные «чехи» использовались в качестве основной ударной силы. Но, по мере того, как росло производство «Троек» и особенно – Pz. Kpfw IV, легкие танки все чаще использовались как разведчики, «подсвечивая» цели.
Что там, впереди? Пока все было спокойно, но Дитриха Шталльманна одолевала тревога. Зимний лес хранил суровое молчание.
– Panzer, vorwärts! – Танки, вперед! – отдал приказ по рации гауптман Шталльманн.
Разорвав хрустальную ледяную тишину, полтора десятка угловатых серо белых танков и столько же полугусеничных, похожих на гробы бронетранспортеров медленно поползли по заснеженной лесной дороге. В хвосте колонны было еще четыре «Шнелльпанцера» Pz.Kpfw. II Ausf-C. На первый взгляд было очевидной нелепицей ставить в хвост колонны самые быстроходные из имеющихся машин, но у опытного командира батальона были на этот счет свои соображения…
*****
Удар! Грохот! Сноп огня! И вот уже рвут морозный воздух пулеметные очереди, громыхают выстрелы танковых пушек, со звоном рикошетят от брони раскаленные осколки.
– Achtung! Russische panzer! – Внимание! Русские танки!
– Wo is die Russische panzer?! Ich kann nicht sehen! – Где русские танки?! Я не вижу их!
Зато гауптман Шталльманн их увидел.
Русские замаскировались так искусно, что до самого последнего момента заметить их было практически невозможно. Только, когда «Тридцатьчетверки» открыли ураганный огонь по колонне немецкой бронетехники стало ясно, насколько виртуозна была их маскировка. Даже нагретый воздух от моторных отсеков не смог выдать позиций большевиков! Зато сейчас вспышки выстрелов и разрывов слепили глаза!
Уже горел «Шнелльпанцер» командира разведывательного танкового взвода оберфельдфебеля Хиртцеля. Причем горел он также быстро, как и ездил. Интересно, что до тех пор пока в Германии не были сняты ограничения Версальского договора, «Панцер-II» официально создавался как сельскохозяйственный трактор LaS-100. Уж лучше бы он таковым и оставался… Знаменитый танковый генерал Гейнц Гудериан легкие танки иначе, как «обузой Панцерваффе» и не называл.
Танковый разведвзвод «Локи» погиб полностью, попав под страшный перекрестный огонь большевистских «Тридцатьчетверок» с их длинноствольными 76-миллиметровыми пушками. Даже попадания осколочно-фугасных снарядов приводили к опасным сотрясениям бронелистов и трещинам. А уж когда прилетала бронебойная «болванка»!..
Но гибель взвода «Локи» позволила основной массе немецких средних танков перегруппироваться и открыть беглый огонь по сторонам от дороги. Танки Pz. Kpfw III и Pz. Kpfw IV стреляли из своих 50- и 75-миллиметровых орудий по обе стороны дороги, стремясь беглым огнем если уж не поразить практически неразличимые и неуязвимые русские танки, то хотя бы сбить им прицел.
Стоя во весь рост в башне, гауптман Шталльманн корректировал огонь своему стрелку-наводчику Вальтеру Зиберу. Вместе с пятью широкими смотровыми амбразурами, прикрытыми бронезаслонками,на командирской башенке имелось механическое устройство для определения курсового угла цели. С его помощью командир танка выдавал точное целеуказание своему наводчику, имевшему такой же прибор.
А радист передавал прицельные данные и на другие машины. Правда пользоваться таким целеуказанием было сложно, ведь нужно было еще и уточнять углы наведения для каждого танка. Но все же хотя бы было известно, куда пушку ворочать…
Командирский танк Pz. Kpfw IV Ausf. F1- B.W. – «Bataillonsführerwagen» отличался от линейных «Четверок» установкой еще одной, более мощной радиостанции. В связи с этим курсовая пулеметная турель – «kugelblende», в спрямленном лобовом листе бронекорпуса была заглушена. Но гауптман Шталльманн знал, что не только огневая мощь, но и способность управлять войсками в такие вот критические моменты очень дорого стоит. Благодаря его четким командам основные силы батальона: второй взвод первой роты танков Pz. Kpfw IV Ausf. F1 «Валькирия» и взвод «Троек» из роты «Асгард» продолжали отражать ожесточенный натиск русских танков. Даже не смотря на потери и скованность в маневре.
– Говорит «Тор»! Взвод «Фрейя», прием. Zum Angriff! – В атаку!
– Яволь, герр гауптман!
Идущие в арьергарде четыре легких танка Pz.Kpfw. II Ausf C рванулись вперед, и, ломая кусты, пошли напролом. Эти боевые машины являлись модификацией так называемого, «Быстрого танка» – «Schnellkampfwagen»
От обычных «Панцер-II» они очень сильно отличались ходовой частью по типу, разработанному Уолтером Кристи. Она имела по четыре больших опорных катка без поддерживающих роликов. Подвеска катков была индивидуальной торсионной. Корпус также был значительно перекомпонован.
Без изменений осталась лишь башня с вооружением из автоматической 20-миллиметровой пушки и спаренного пулемета. Стосорокасильный двигатель «Майбах» HL62TRM разгонял танк до скорости в 55 километров в час. Боевая масса составила десять тонн, а запас хода – Две сотни километров. Бронирование «Панцер-II» было довольно слабым: лоб корпуса – 30 миллиметров, борт и башня – 14,5 миллиметров.
При этом, как показала польская кампания 1939 года, даже лобовая броня легко пробивалась из польских противотанковых ружей. Бронирование немецкого танка в спешном порядке усилили методом экранирования – наварили сверху дополнительные 20-миллиметровые пластины. Так, что не только наши легкие «БТшки» и Т-26 защищались дополнительной броней. Но при этом БТ-5 и БТ-7 по своей конструкции и бронезащите были все же более рационально скомпонованы.
Сейчас их задача была максимально сблизиться с расположенными в засаде русскими средними и тяжелыми танками и, образно говоря, «засветить» их скрытные позиции.
Но советские танкисты не стали дожидаться и сами пошли в контратаку! Взвихрился поднятый стальными траками снег, и в этом облаке появился грязно-белый угловатый силуэт «Клима Ворошилова». Массивный, словно топором рубленный, русский танк, развернул башню вбок. И сходу ударил бронированной грудью легкого «немца». Даже сквозь грохот взрывов Дитрих Шталльманн услышал истошный вой и скрежет разрываемых бронелистов! Или – почудилось это немецкому танкисту… Крупповская броня смялась, словно бумага. С сухим пистолетным треском вылетали заклепки. Трещали стальные немецкие «кости» каркаса.
Панцирь «Панцера» избороздили глубокие трещины. Из разбитых трубопроводов выплеснулось масло и синтетический бензин. Вперемежку с кровью… Гневно взрыкнув дизелем, «Клим Ворошилов» отшвырнул искореженные обломки разбитого «Панцера-II».
– Scheize! Verfluhtische russische svein! – Дерьмо! Проклятая русская свинья! – в сердцах выругался Дитрих Шталльманн. – Зибер, курсовой угол тридцать. Танк противника – Feuer!
Грохнул выстрел – короткоствольная 75-миллиметровая пушка KwK-37 послала бронебойный снаряд в неприятеля. Это был новый боеприпас: с тугоплавким сердечником из карбида вольфрама. Но даже такой снаряд скользнул по наклонному лобовому бронелисту сталинского богатыря и с истошным визгом отлетел, оставив только глубокий кривой шрам. На секунду КВ-1 остановился, и Дитриху Шталльманну показалось, что он все же поразил стальное чудовище. Но нет: рикошет, броня не пробита!
– Verdammt! – проклятье!
Это не броня, а просто «стальная стена»! Толщина лобового бронелиста «Клима Ворошилова» составляет 75 миллиметров, да к тому же он расположен под наклоном тридцать градусов к нормали. Рациональные углы наклона русских танков нового поколения позволяли добиться феноменальной снарядостойкости!
Развернувшись, КВ-1 выполз на просеку. Массивная угловатая башня медленно разворачивалась, длинный ствол страшной 76-миллиметровой русской пушки ходил по вертикали, выбирая цель.
На башне Дитрих успел разглядеть какой-то девиз с восклицательным знаком. Скоро он выучит его наизусть, настолько часто его будут писать русские: «Смерть фашистам»!
Гауптман Шталльманн – «Стальной человек», отшатнулся от смотровой щели командирской башенки, когда вспышка выстрела озарила дуло 76-милиметрового орудия. Казалось, что немецкий танкист даже сумел разглядеть снаряд, вылетающий из ствола. Но бронебойная болванка ударила по соседнему танку. Попадание пришлось в слегка скошенную «скулу» широкой башни. Короткий ствол немецкого танка задрался вверх, в борту башни зиял полом, как раз впереди черного, обведенного широким белым контуром, паучьего креста. Да, на этом «панцере» можно было поставить крест, как и на его экипаже…
– Verflucht! – Проклятье! – Дитрих Шталльманн снова выругался сквозь крепко стиснутые зубы. – 20 nacht rechts – 20 вправо. Стреляйте по нему!
– Feurbereight! – Готов к открытию огня!
– Feuerfrei! – Огонь!
– Abgefeuerit! – Выстрел произведен!
Но огромный, угловатый танк попятился, принимая бронированной грудью несколько ударов немецких бронебойных снарядов. А потом только на несколько секунд показался на лесной дороге и снова скрылся в густом подлеске. Несколько немецких танков успели выстрелить, но их снаряды лишь взбили снежные фонтаны.
Еще один «Шнелльпанцер» превратился в пылающий костер. Бронебойный снаряд «Тридцатьчетверки» прошил его лобовую броню, словно кусок фанеры, ударил в боеукладку, попутно размазав по клепаным стенкам боевого отделения внутренности его экипажа. И сохранил еще достаточно кинетической энергии, чтобы вынести сквозь кормовую бронеплиту карбюраторный двигатель «Майбах».
Еще одна «Тридцатьчетверка» прошлась из обоих пулеметов по корпусу «полугусеничного гроба» – бронетранспортера для мотострелков. Тех панцергренадеров, кого не настигли быстрые русские пули, перемололи широкие русские гусеницы.
Русские танки устроили настоящую бойню на этой забытой Богом лесной дороге!
– Panzer, zurück! – Танки, назад!
Уцелевшие танки батальонной «кампфгруппы» Pz.Kpfw III и Pz.Kpfw IV были вынуждены отступить…
Глава 2.
Ополченцы.
Старший лейтенант Горелов был доволен проведенным боем: они показали гитлеровцам, где раки зимуют! Еще одна их «боевая группа» была разгромлена, а усталый «Клим Ворошилов» со шрамами на броне возвращался на батальонный пункт боепитания, чтобы залечить свои раны, заправиться топливом и маслом, пополнить боекомплект – и снова ринуться в бой!
Навстречу стальному монстру по дороге шагали колонны солдат. Чаще всего, это были не регулярные подразделения, а ополченцы-добровольцы. Вооружены и одеты они были не так хорошо, как кадровые пехотинцы, маршировали часто не в ногу. Но на их лицах, таких разных, молодых и старых застыло одно и то же выражение: решимость отстоять свою родную столицу.
Мы не дрогнем в бою
За столицу свою,
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной,
Обороной стальной
Разгромим, уничтожим врага! –
Вился над марширующими колоннами марш защитников Москвы, и расправлялись плечи под тяжестью «трехлинейки» Мосина, патронных подсумков и бутылок с горючей смесью. Тверже ступали ноги в башмаках с обмотками, тяжелых рабочих ботинках или валенках.
Многим из ополченцев не суждено было вернуться – необстрелянные, они погибнут в первых же боях. Но на их место в стрелковых цепях встанут другие. Вермахт воевал не с армией, как это было во Франции и в Польше, а со всем народом.
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой!
*****
Упорное сопротивление и тактические успехи Красной Армии под Москвой покупались дорогой ценой.
После того, как были окружены части Западного фронта, из сорока четырех дивизий были полностью потеряны двадцать четыре. А в остальных потери составили от тридцати до девяноста процентов.
Общие потери составили 417790 человек, было убито или попало в плен 341073 человек. Было потеряно около пяти тысяч танков, около десяти тысяч орудий и минометов. Кроме того, войска Западного фронта потеряли 1766 вагонов боеприпасов и более семнадцати с половиной тонн горюче-смазочных материалов. Было также потеряны тысячи единиц стрелкового оружия, особенно пулеметов, пистолетов-пулеметов, и автоматических винтовок.
Восполнить в одночасье такие потери было практически невозможно. Для любой другой страны, кроме Советского Союза, и, наверное, Китая.
Кадровые подразделения были выбиты, и тогда на защиту родной земли встали простые люди. Не все они были поголовно коммунистами, ни даже сочувствующими. Просто, враг пришел на их родную землю, и нужно было эту землю защищать любой ценой!
Практически сразу, с самого начала Великой Отечественной войны, стали формироваться отряды Народного ополчения. Вооружались они, откровенно говоря, чем придется. Были реквизированы запасы винтовок и пистолетов из ОСОАВИАХИМа, милиции. А когда враг подошел к Москве, вспомнили даже о трофейном и историческом оружии!
Так, например, рабочие отряды ополчения, оборонявшие столицу, были вооружены пулеметами Мадсена времен Первой Мировой войны, японскими винтовками Арисака, оставшимися на складах еще со времен Русско-Японской. Были на вооружении ополченцев и польские карабины Маузера 98К, захваченные еще в 1939 году и даже раньше – отвоеванные входе «Освободительного похода» на Карпаты и Буковину в 1933-ем году. И финские пистолеты-пулеметы «Суоми» и «Лахти», захваченные в Зимней войне 1939 года. Кстати, они были очень похожи на наши пистолеты-пулеметы ППД-40 и ППШ-41.
Да и бронетехника была под стать стрелковому оружию. Николай Горелов несколько раз уже видел весьма своеобразные образцы бронетехники – бронированные тракторы и установленные на базе гусеничных тягачей противотанковые пушки.
*****
Эксперименты с импровизированной бронетехникой, созданнойбазе сельскохозяйственных тракторов, проводились в Советском Союзе еще в тридцатых годах. В результате было создано несколько типов самоходных артиллерийский установок для непосредственной поддержки пехоты.
К весне 1932 года руководство Управления моторизации и механизации РККА, получив результаты испытаний бронетракторов различных конструкций, пришло к выводу, что сделать из обычного трактора полноценную боевую машину невозможно. Получавшаяся в результате техника не могла решать поставленные боевые задачи.
Однако, после ряда поражений понесенных Красной Армией летом 1941 года и больших потерях в танках, советским руководством был принят ряд срочных мер по восполнению этих потерь Двадцатого июля 1941 года Государственным Комитетом Обороны СССР было принято постановление № 219 «Об организации производства двух тысяч бронетракторов».
Серийное производство бронетракторов планировалось развернуть на двух ведущих тракторостроительных предприятиях: Харьковском тракторном и Сталинградском тракторном заводах.
При этом, бронетракторы должны были быть побочной продукцией: одновременно на заводах шла усиленная подготовка к производству средних танков Т-34 на Сталинградском и легких Т-60 на Харьковском заводе.
Предполагалось бронировать и вооружать трактора 45-миллиметровыми танковыми пушками и использовать в качестве противотанковых самоходных орудий. Назывались они Т-16 или ХТЗ-16 – по названию Харьковского тракторного завода. Он представлял собой обычный сельскохозяйственный гусеничный трактор, обшитый листами брони, с установленным пушечным и пулеметным вооружением.
В начале августа испытали четыре экспериментальных образца бронетракторов с 45-миллиметровыми пушками, построенных на базе тракторов 1ТМВ, СТЗ-3, СХТЗ-НАТИ и СТЗ-5. Для серийного производства избрали вариант на базе трактора СТЗ-3, при бронировании шасси «железного коня» было усилено, а для плавности хода на него установили обрезиненные катки и гусеницы с трактора СТЗ-5.
Кабина водителя демонтировалась, на ее место устанавливалась бронированная рубка с толщиной листов 10 – 25 миллиметров. Бронетрактор вооружался 45-мм танковой пушкой 20К образцов 1932/34/37 годов. Для ближнего боя экипаж имел пулемет «Дегтярев-пехотный» Он перевозился внутри бронированного трак тора. Сорокапятимиллиметровая пушка имела ограниченные углы обстрела – чтобы навести ее на цель необходимо было разворачивать весь трактор.
Принимая во внимание, что СТЗ уже освоил производство танков Т-34, а на ХТЗ только начались работы по подготовке к выпуску Т-60, наркомом танковой промышленности Малышевым было принято решение основной объем производства бронетракторов развернуть в Харькове. Планом предусматривалось построить к октябрю 1941 года на Харьковском тракторном около тысячи ХТЗ-16, еще пятьсот – в Сталинграде.
Бронедетали для них должен был поставлять Новокраматорский машиностроительный завод. Последний, в свою очередь, получал прокат с Мариупольского завода имени Ильича. Производство бронетракторов было начато в конце августа 1941 года, но из-за постоянных сбоев с комплектующими так и не вышло на крупносерийный уровень.
В середине сентября 1941, после разгрома и окружения основной группировки Юго-Западного фронта под Киевом, создалась угроза быстрого захвата немецкими войсками Донбасса и Харьковского промышленного района. А ведь там были сосредоточены основные производственные мощности металлургии и тяжелой промышленности в европейской части Советского Союза. Уже через несколько дней Государственный Комитет Обороны СССР принял решение об эвакуации многих ведущих предприятий Восточной Украины. К моменту эвакуации Новокраматорского завода он успел поставить в Харьков не более сотни бронекомплектов для тракторов, в то время как на ХТЗ уже было подготовлено более восьмисот тракторных гусеничных шасси для ХТ3-16.
Восемнадцатого сентября 1941 года началась эвакуация цехов Харьковского тракторного завода, и к концу октября суммарный выпуск бронетракторов в Харькове составил всего около пятидесяти – шестидесяти единиц. Так как Сталинградский завод был загружен производством танков и не мог производить бронетракторы, то количество выпущенных в Сталинграде ХТЗ-16 не превышало 30 машин.
Подробных данных об боевом использовании ХТЗ-16 немного. Производимые бронетракторы поступали на вооружение противотанковых подразделений воинских частей, формируемых в Харьковском военном округе.
Так, в противотанковую роту 14-й танковой бригады поступило восемь бронетракторов ХТЗ-16, только что сошедших с конвейера.
Еще около полутора десятков бронетракторов ХТЗ-16 в составе отдельного дивизиона принимали участие в обороне Полтавы в конце сентября 1941 года.
Бои здесь отличались особой ожесточенностью и быстротечностью. Полтаву и Кременчуг защищали, в основном отряды ополчения, отступившие же кадровые воинские части были уже обескровлены. В итоге, и ополченцы, и поддерживающие их бронетракторы не смогли эффективно бороться против наступающих моторизованных подразделений Вермахта. Бронетракторы были быстро потеряны, а ополченцы – практически полностью полегли в жестоких, но безнадежных боях.
Но своей смертью они выиграли время для организации более-менее серьезной обороны Харькова и эвакуации промышленных предприятий Юго-Востока Советской Украины.
В середине октября в составе Харьковского гарнизона был сформирован отдельный бронетанковый, или, как его иначе называли – противотанковый отряд. Он состоял из сорока семи единиц бронетанковой техники устаревших типов. В основном это были легкие танки Т-26 и Т-27, но в его составе было еще четыре пятибашенных тяжелых танка Т-35, как раз таких, на которых Николай Горелов начинал войну. В составе противотанкового истребительного отряда было и тринадцать бронетракторов ХТЗ-16. В уличных боях все машины противотанкового отряда были либо уничтожены, либо брошены при отступлении.
После взятия гитлеровцами Харькова десять машин в составе 133-й танковой бригады приняли участие в обороне Москвы.
Основными недостатками ХТЗ-16, как и всех бронетракторов, были низкая скорость, высокий силуэт, слабое бронирование, плохая обзорность в ходе боя и неподвижная пушка.
*****
Другой образец импровизированной бронетехники применялся более эффективно, в том числе – и в Битве за Москву. Речь идет о легкой противотанковой самоходке открытого типа ЗИС-30. Базой для нее стал артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец». В его кормовой части была установлена 57-миллиметровая противотанковая пушка ЗИС-2 со штатным щитом.
Двигатель также находился в кормовой части самоходки, а в носовой – располагались трансмиссия и органы управления. В лобовом листе корпуса также располагался в шаровой установке 7,62-мм пулемет ДТ.
Для большей устойчивости при стрельбе машина оборудовалась откидными сошниками. На крыше кабины устанавливался кронштейн крепления пушки по-походному. В остальном же базовая конструкция «Комсомольца» осталась без изменений.
Другой вариант мобильной противотанковой пушки, получившей название ЗИС-31, представлял собой ту же 76-миллиметровую пушку ЗИС-2, но установленную на бронированном трехосном грузовике ГАЗ-ААА.
В июле-августе были произведены испытания обоих вариантов, в ходе которых выяснилось, что ЗИС-31 обладает при стрельбе большей кучностью чем ЗИС-30, потому, что установка на грузовике получилась более устойчивой.
Однако, гусеничная самоходка ЗИС-30 обладала более высокой проходимостью, чем ее колесный конкурент. Именно это обстоятельство и сыграло решающую роль в принятии на вооружение РККА самоходки ЗИС-30. Московский завод № 52 должен был начать серийный выпуск ЗИС-30 с 1 сентября 1941 года.
Однако в связи с тем, что единственным производителем Т-20 был Московский завод № 37, который с августа прекратил выпуск тягачей и переключился на выпуск танков, «Комсомольцы» пришлось собирать по воинским частям. А кроме установки орудия еще и ремонтировать машины, зачастую доставленные на завод с передовой.
В результате производство ЗИС-30 началось только с 21 сентября и продолжалось до 15 октября 1941 года. За этот период завод изготовил около ста машин с пушкой ЗИС-2 и еще одну установку с 45-миллиметровым орудием. Дальнейшее производство установок, в связи с отсутствием «Комсомольцев», было остановлено и никогда более не возобновлялось.
Противотанковые самоходки ЗИС-30 начали поступать в войска в конце сентября 1941 года. Ими были укомплектованы противотанковые батареи двадцати танковых бригад Западного и Юго-Западного фронтов. В первых же боях «57-мм пушка ПТО», а именно так называли эту самоходку, зарекомендовала себя очень хорошо. Противотанковая 57-миллиметровая пушка ЗИС-2 пробивала броню всех типов бронетехники Вермахта. А подвижность установки давала возможность быстро менять огневую позицию. Импровизированные самоходки действовали, в основном из засад, и немецкие танки, в особенности легкие – Pz. Kpfw II и Pz. Kpfw 38(t), были абсолютно беззащитны перед ними.
С другой стороны, в ходе интенсивного применения у самоходки выявился целый ряд недостатков, таких, как плохая устойчивость, перегруженность ходовой части, малый запас хода, малый боекомплект. Самоходная установка оказалась слишком высокой по габаритам, а броневая защита ее была все же слишком слабой.
Тем не менее, несмотря на недостатки, 57-мм самоходные установки продолжали боевые действия вплоть до лета 1942 года, когда в действующих войсках практически не осталось ни одной машины ЗИС-30. Часть вышла из строя из-за поломок, остальные были потеряны в боях.
Все же ожидать от импровизированного образца вооружения выдающихся боевых данных было, по меньшей мере, наивно. Ездит, стреляет, немцев бьет – чего еще нужно?..
И ни в коей мере нельзя на основании таких вот «эрзатц-установок» попрекать советскую промышленность, якобы, отсталостью и техническим несовершенством.
Гитлеровцы уже в конце войны умудрялись создавать реактивные «народные истребители» – «Фольксъягеры» He-162 «Саламандра» из фанеры и древесины, с минимальным дорогостоящего дюраля!
Вот такая огневая поддержка была у ополченцев…
*****
С начала войны в Тульской области началось формирование истребительных батальонов, отрядов ополчения и боевых рабочих дружин. В самой Туле было создано девятнадцать отдельных истребительных батальонов. Их формирование и вооружение было возложено на органы НКВД. В состав истребительных батальонов входили проверенные коммунисты, комсомольцы и советские активисты, способные владеть оружием.
А 23 октября 1941 года Городской комитет обороны принял решение сформировать Тульский рабочий полк в составе полутора тысяч человек, объединив их в пять батальонов. Полк возглавил начальник Четвертого отдела Управления НКВД Тульской области капитан госбезопасности Анатолий Горшков. Комиссаром полка стал Григорий Агеев
Полк не был кадровой воинской частью, его снабжение осуществляли Тульская партийная организация и городской комитет обороны.
Личный состав Тульского рабочего полка был полностью обеспечен теплой одеждой, валенками и горячей пищей. Интересно, что данное подразделение было единственным, на вооружение которой поступили специально изготовленные на предприятиях Тулы пистолеты-пулемёты конструкции Коровина.
Свой первый бой Тульский рабочий полк принял в 7 часов 30 минут 30 октября 1941 года, обороняя Рогожинский поселок.
Около сорока немецких танков при поддержке автоматчиков начали наступление в районе кирпичного завода, расположенного южнее поселка. Бой продолжался более четырех часов, немецкие части в ходе нескольких атак так и не смогли преодолеть противотанковый ров.
В этом бою командир отделения Петр Саликов подбил свой первый вражеский танк
Вскоре немецкие танкисты обнаружили слабое место на западной окраине поселка. Там из-за появившейся в лощине воды не был подготовлен противотанковый ров. Гитлеровские танки обошли оборонительные порядки полка атаковали с тыла.
Полк был вынужден отступить на восточную окраину поселка, заняв оборону в районе Комсомольского парка и преградив путь в близлежащий поселок Красный Перекоп.
Во второй половине дня в ожесточенном бою погиб комиссар Григорий Агеев. Попытки немецких частей взять Красный Перекоп окончились неудачей.
*****
Тульские рабочие сражались уже за гранью мужества. Противотанковых средств не хватало. В ход шли связки гранат и бутылки с зажигательной смесью. Люди бросались под танки – прямо в бессмертие! Воля – против воли, мужество – против наглости «европейских завоевателей».
Страшно, когда на тебя прет бронированная громадина, поливающая все на своем пути раскаленным свинцом. И не важны уже затверженные по «памятке красноармейцу» тактико-технические данные и уязвимые места фашистской бронированной гадины. Грохот двигателя и стальной скрежет гусениц закладывают уши. Хочется вскочить и бежать без оглядки, но – нельзя! Приказ – стоять насмерть! Потому, что позади – Москва…
И ты ждешь, сжавшись в комочек на дне окопа. Рядом – опустошенная винтовка, а в руках – бутылка, наполненная тягучей, желто-зеленой жидкостью. А к пробке проволокой прикручен обыкновенный терочный запал. Дернешь его, и все – полыхнет ярчайшее пламя… Но надо выждать, еще пару секунд…
А грохочущий бронированный монстр с черными крестами на башне и на угловатых бортах уже рядом. И человек в окопе встает во весь рост перед стальным чудовищем. Вспыхивает, словно сердце легендарного Данко, запал на бутылке с КС. Бросок! Стекло разлетается огненными брызгами, жидкое жадное пламя стекает по броне, захлестывает триплекс и смотровые щели механика-водителя.
И проклятый «Панцер» замирает, окутывается дымом, остановленный человеком.
Но остановивший его, уже этого не видит. Вспышка перед его глазами взрывается багровым светом… А потом лишь серое небо отражается в неподвижных глазах безымянного героя. Воистину: «Имя твое – неизвестно, подвиг твой – бессмертен»!
*****
Гейнц Гудериан, вспоминая первые бои у Тулы, отмечал, что попытка сразу взять город окончилась провалом, столкнувшись с «сильной противотанковой и противовоздушной обороной». При этом, по его словам, немецкие войска «понесли значительные потери в танках и офицерском составе».
Тульский рабочий полк участвовал в боях до самого конца обороны города. Его бойцы прошли все круги ада на земле, закалились в этом огне. После боев под Тулой полк рабочего ополчения влился в регулярную Красную Армию под номером 766.
Глава 3.
«Активная оборона» в действии.
Гитлеровцы рвались к Москве. На южном фланге мужественно сражались тульские ополченцы. А к северу от столицы также самоотверженно дрались части, прикрывающие подступы к Калинину. И все же советские войска, ведя тяжелые арьергардные бои, вынуждены были отступать…
Вторая танковая группа Гейнца Гудериана сразу же достигла серьезных успехов. «Быстроходный Гейнц» решил воспользоваться такой же тактикой, какую использовал при прорыве французских оборонительных рубежей.
Тогда он широко применял тактику Блицкрига, правда не всегда согласовывая свои действия с директивами вышестоящего командования. «Heinz Brausewetter» – «Гейнц-ураган», как его называли в Вермахте продвигал свои танки вперед, производя опустошение далеко за ожидаемой линией фронта, блокируя коммуникации, захватывая в плен целые французские штабы, тем самым лишая французские части командования.
Благодаря этому о нем сложилась репутация своенравного и плохо управляемого командира. Ведь костяк Генерального Штаба Вермахта составляли генералы прусской школы, «старой закалки». В разгар наступления, 16 мая 1940 года, командующий группой Эвальд фон Клейст даже временно отстранил Гудериана от командования корпусом за неподчинения приказам, однако этот инцидент был быстро улажен. И, тем не менее, по итогам Французской кампании Гудериан 19 июля 1940 года был произведен в генерал-полковники.
В боях против Красной Армии тактика Блицкрига имела феноменальный успех. Действуя путем прорыва и охвата танковыми клиньями, немецкие войска стремительно продвигались вперед 17 июля 1941 года Гудериан получает Рыцарский крест с Дубовыми Листьями. В начальный период войны на Восточном фронте, летом 1941 года тактика Блицкрига была эффективна против огромной, но плохо управляемой, распыленной на большой территории армии.
Немецкие танковые клинья перерезали коммуникации, прорывали нестойкую линию обороны, дезорганизовывали взаимодействие различных частей и подразделений Красной Армии на различных участках фронта.
Вторая танковая группа Гейнца Гудериана в составе группы армий «Центр» начала восточную кампанию охватом Бреста с севера и юга. А 28 июня был оккупирован Минск, 28 июля гитлеровцы взяли Смоленск – Западный фронт Красной Армии был разгромлен, а его командующий – генерал Павлов был расстрелян.
Героическая оборона Киева, Харькова Одессы и Севастополя, позволили сковать значительные силы гитлеровцев и замедлить темпы продвижения Вермахта на Восток. Но, по мере того, как советские войска отходили к Москве линии коммуникаций гитлеровцев растягивались, а силы – распылялись.
Командование Красной армии готовило серию контрударов, однако для этого нужно было разработать новую, более эффективную тактику противодействия глубоким, проникающим ударам немецких войск. Но времени на это катастрофически не хватало.
Уже третьего октября части 24-го моторизованного корпуса Вермахта ворвались в Орел в двухстах километрах от полосы наступления. Когда немецкая 4-я танковая дивизия ворвалась в город, по улицам еще ходили трамваи и валялись ящики с заводским оборудованием, которое не успели эвакуировать.
*****
Тактическую ситуацию нужно было переломить во что бы то ни стало. Вечером третьего октября во Мценск прибыла 4-я танковая бригада полковника Михаила Ефимовича Катукова. А уже четвертого числа на окраине города танковая бригада Катукова при поддержке дивизиона гвардейских минометов капитана Чумака атаковала маршевые колонны немецкой 4-й танковой дивизии и фактически вывела ее из строя. Бои за Мценск на неделю сковали немецкие войска.
Вечером 5 октября Брянскому фронту было разрешено отвести войска на вторую полосу обороны в районе Брянска и на рубеж реки Десна.
А 6 октября ожесточенный бой разгорелся у высоты 217,8 у села Первый Воин Мценского района.
В частности, командир отдельной танковой группы старший лейтенант Дмитрий Федорович Лавриненко с четырьмя Т-34 отражая в этот день атаку немецких танков на рубеже Нарышкино – Первый Воин уничтожил полтора десятка немецких танков! Гитлеровские Pz. Kpfw III, смяли нашу противотанковую оборону, прорвались непосредственно к позициям 4-й танковой бригады и начали гусеницами «утюжить» окопы наших мотострелков. Ситуация сложилась критическая. И в этот момент четыре «Тридцатьчетверки» старшего лейтенанта Лавриненко выскочили из леса наперерез танкам противника. И сразу же открыли беглый огонь. Гитлеровцы абсолютно не ожидали появления на этом участке мощных и маневренных советских танков. Первым же залпом советские танкисты «накрыли» шесть «Панцеров-III»! Остальные начали отходить. А русские танки также стремительно ушли из-под удара. Они активно маневрировали, используя отличное знание местности. И уже через несколько минут появились снова, но уже левее. Из-за пригорка они открыли ураганный огонь – и снова скрылись, оставив гореть на почерневшем оплавленном снегу еще несколько вражеских танков! В итоге, атака немецких механизированных сил на этом участке оперативной обороны была сорвана. Советские танкисты потерь не имели.[5]
Сам старший лейтенант Дмитрий Лавриненко участвовал в 28-и боях, три танка, на которых он воевал, сгорели.
Вместе с Дмитрием Лавриненко в бою у села Первый Воин отличился и командир танка Т-34 старший сержант Иван Любушкин. Шестого октября 1941 года он уничтожил в двух танковых дуэлях девять немецких танков. За этот бой ему присвоили звание Героя Советского Союза. А всего в боях за Москву экипаж Любушкина записал на свой счет двадцать немецких танков![6]
Немцы обнаружили его машину, открыли огонь. Несколько снарядов ударили по броне. Два члена экипажа были ранены, сам командир получил тяжелый ушиб ноги. Но танкисты не покинули поле боя, маневрируя, пользуясь короткими остановками, они подбили еще четыре танка противника.
А всего за восемь дней боев 4-я танковая бригада полковника Катукова шесть раз меняла позиции. Его танкисты уничтожили и подбили 133 танка противника, две бронемашины, семь тяжелых орудий, полтора десятка тягачей, зенитную батарею, девять самолетов и много другой боевой техники противника!
Гитлеровская 4-я танковая дивизия была остановлена русскими танкистами на «Тридцатьчетверках».
До этого сам Гейнц Гудериан крайне пренебрежительно отзывался об этих боевых машинах:
«…Советский танк Т-34 является типичным примером отсталой большевистской технологии. Этот танк не может сравниться с лучшими образцами наших танков, изготовленных верными сынами Рейха и неоднократно доказывавшими свое преимущество…»
Но к концу сентября под впечатлением действий бригады Катукова мнение «Быстроходного Гейнца» о возможностях Т-34 существенно изменилось:
«…Я составил доклад о данной ситуации, которая является для нас новой, и направил его в группу армий. Я в понятных терминах охарактеризовал явное преимущество Т-34 перед нашим Pz.IV и привел соответствующие заключения, которые должны были повлиять на наше будущее танкостроение…»
В итоге, 4-я дивизия Панцерваффе понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление Гудериану пришлось отложить.
*****
Однако, ситуация на фронте менялась с молниеносной быстротой. И в этот же день, шестого октября, немецкая 17-я танковая дивизия захватила Брянск, а 18-я танковая дивизия атаковала Карачев, отрезав, таким образом, силы Брянского фронта. Командующий фронтом генерал Еременко был вынужден отдать приказ подчиненным ему армиям о бое «с перевернутым фронтом».
Безнадежное для наших войск оборонительное сражение окончилось крахом: в окружение под Брянском попали силы 3-й, 13-й и 50-й советских армий. В общей сложности – двадцать семь дивизий, две танковые бригады, девятнадцать артполков Резерва Главного Командования и управления 50-й, 3-й и 13-й армий Брянского фронта.
Во время выхода оставшихся сил из окружения погиб командующий 50-й армией генерал-майор Петров. При попытке выхода из окружения 13 октября и сам Еременко был серьезно ранен и был эвакуирован в Москву специально присланным за ним самолетом.
*****
В такой сложной оперативно-тактической ситуации решительные действия 4-й танковой бригады Михаила Ефимовича Катукова против частей 4-й танковой дивизии вермахта под Мценском в октябре 1941 года позволили реализовать новый принцип, так называемой, «активной обороны». Но для ее полной реализации нужны и соответствующие мобильные подразделения, имеющие, к тому же мощное вооружение. И талантливые, имеющие реальный боевой опыт командиры.
Первым таким подразделением и стала 4-я танковая бригада.
Командовал ею полковник Михаил Ефимович Катуков. Он уже имел серьезный боевой опыт. Под его руководством 20-я танковая дивизия принимала участие в жесточайшем и самом масштабном сражении в треугольнике под Луцком – Дубно – Бродами.
Это была страшная битва, самое кровавое и масштабное танковое сражение. Контрудар наших войск 26 июня 1941 года превратился, фактически, превратилось во встречное сражение с подразделениями 1-й танковой группы Вермахта. Особенно сильное поражение было нанесено 48-му немецкому моторизованному корпусу. Одна из дивизий – 11-я танковая, те самые «Призраки», была практически полностью разгромлена.[7]
Однако полностью замок окружения замкнуть не удалось по причине слабого взаимодействия и разведки, а также катастрофических перебоев с радиосвязью.
Вот, что написал впоследствии в своих мемуарах В.С. Архипов, в то время командир разведбата 43-ей танковой дивизии 19-го мехкорпуса:
«Слабая, с длительными перерывами радиосвязь была причиной опоздания информации, направляемой с линии фронта в высшие штабы. Потому и решения, которые принимались в штабах, в свою очередь, передавались на фронт, часто не соответствовали изменившейся боевой обстановке.
К примеру, вечером 26 июня, когда, смяв правый фланг 11-й немецкой танковой дивизии и разгромив один из ее танковых полков, наша дивизия вышла к Дубно, никто из нас не знал, что с юга, нанеся огромные потери другим соединениям 48-го немецкого моторизованного корпуса, успешно продвигается к нам навстречу 8-й мехкорпуса генерала Д.И. Рябышева. Забегая вперед, отмечу, что подобная ситуация повторилась и на следующий день, когда все три корпуса – 36-й стрелковый, 8-й и 19-й механизированные – опять наступали на Дубненском направлении. Опять мы и наши соседи, стрелки 36-го корпуса, вышли на подступы к Дубно, но не знали, что в город уже ворвалась 34-я танковая дивизия полковника И.В. Васильева из 8-го мехкорпуса. Таким образом, 26-го и 27-го июня советские танковые клинья дважды и очень глубоко – до тридцати километров – врезались в оба фланга немецкого 48-го моторизованного корпуса. Однако, отсутствие связи между этими клиньями и взаимная неосведомленность не позволили довести дело до логического конца – до окружения 48-го мотокорпуса между Бродами и Дубно…»[8]
Но однозначно принижать значение приграничного танковое сражения тоже не стоило. Гитлеровцы понесли огромные потери в живой силе и технике, но главное – враг понял, что русские не сдадутся, и даже в самых сложных условиях будут драться за каждую пядь родной земли с небывалой отвагой и ожесточением. Два бронетанковых клина, два клинка: выкованный в сумрачных, похожих на глубины ада, цехах Круппа. и булатный, путиловский, вобравший в себя почти тысячелетнюю историю витязей-русов. Они высекли искры залпов башенных орудий, и лязгнули друг по другу со звуком разрываемой брони и стальных траков гусениц.
Там сражался и сам Горелов вместе со своим другом, старшиной механиком-водителем Степаном Никифоровичем Стеценко. В тех боях закалился молодой командир. Однако, за тяжелую науку побеждать пришлось заплатить самую высокую цену: собственную кровь и кровь своих боевых товарищей, которые погибли, чтобы он мог и дальше громить фашистскую гадину. Горелов до сих пор вспоминал с содроганием огненное лето 1941 года на советско-польской границе. Это тогда у молодого парня из Сталино[9] появились первые седые волосы. Старший лейтенант Горелов вместе со старшиной Стеценко сражались сначала на пятибашенном тяжелом танке Т-35. «Сухопутный крейсер», как его называли в войсках до войны был своеобразным символом мощи Красной Армии. Его даже отчеканили на медали «За отвагу»! Но в бою только подготовленные экипажи могли полностью реализовать весь боевой потенциал тяжелого пятибашенного танка. Большинство же этих машин пришлось бросить из-за технических поломок. Но экипажу, в котором были Горелов и Стеценко все же удалось повоевать, уничтожив несколько танков и много пехоты противника.
В одном из боев немецкие «панцеры» окружили их громадный, но неповоротливый танк и расстреляли его практически в упор. Командир Т-35, опытный танкист майор Корчагин геройски погиб, прикрывая отход своего экипажа. Он сражался до последнего в уже охваченной огнем головной орудийной башне. Пока не сдетонировал оставшийся, уже немногочисленный запас снарядов…
Уже потом, перед самым штурмом Дубно Горелов получил под командование тяжелый «Клим Ворошилов». На нем он вместе со своим бессменным механиком-водителем воевал и сейчас.
Да, многие были обязаны жизнью нынешнему командиру 4-й танковой бригады. В августе 1941 года Михаил Ефимович вывел из окружения остатки своей 20-й механизированной дивизии, а потом был назначен на должность командира вновь сформированной в Сталинграде 4-й танковой бригады,
Она была создана по новому образцу, не по полковой, а по батальонной системе. Это позволяло боле гибко использовать все наличные силы. Что Михаил Ефимович и делал, причем с большой эффективностью. Но делал он это точно и расчетливо.
*****
– Сейчас вы – наша последняя надежда! Именно от слаженности действий экипажей тяжелых танков КВ-1 и приданных вам подразделений зависит успех вей активной обороны! – инструктаж перед боем проводил лично Михаил Ефимович. Всего в бригаде оставалось семь тяжелых танков «Клим Ворошилов», и одним из них был стальной богатырь с размашистой надписью белой краской: «Смерть фашистам»! Командовал им старший лейтенант Николай Горелов. – Активно используйте радиосвязь и надежно маскируйте танки на позициях. А после первых же выстрелов – сразу же меняйте позиции. Каждому тяжелому танку отводится свой район ответственности: развилка дорог, мост, господствующая высота. И ваша задача – не только удержать этот объект, но и максимально измотать силы врага, нанести механизированным и танковым соединениям гитлеровцев максимальный урон! Вам будут приданы подразделения автоматчиков и легкие танки Т-40. На пункте боепитания бригады получите дополнительный боекомплект бронебойных снарядов, заправите и снарядите танки всем необходимым. Теснее используйте взаимодействие частей. Которые имеются у вас в наличии. Громите фашистскую гадину по-суворовски: не числом, а умением!
– Есть, товарищ комбриг!
– По машинам! Выдвигайтесь скрытно и действуйте по своей инициативе. Враг ни за что не должен прорваться сквозь наши заслоны. И помните: отступать некуда, за нами – Москва!
– Служу трудовому народу!
*****
– Экипаж, строиться!
Четыре танкиста замерли у массивной боевой машины по стойке «смирно».
Николай Горелов всмотрелся в эти лица, будто видел их впервые или же хотел запомнить навсегда. Старшина Стеценко, механик-водитель. С ним Горелов с самого начала войны. Сражались вместе с 26 июня на пятибашенном «танке-крейсере» Т-35. Горелов тогда был командиром передней малой орудийной башни, а его Степан Никифорович Стеценко – старшим механиком-водителем «сухопутного крейсера».
– Товарищ старший лейтенант! Экипаж тяжелого танка «Клим Ворошилов» по вашему приказанию построен! Докладывает старшина Стеценко!
Но и без нее ворчливый старшина был ревнителем воинской дисциплины и порядка. А еще он буквально холил и лелеял грозную боевую машину. «Будь с танком, как с другом, и он никогда тебя не подведет», – любил повторять он. И на каждом привале лез в двигатель своего ненаглядного «Климушки», что-то там подтягивал, гремя гаечными ключами, ремонтировал.
В этом ему помогал младший механик-водитель экипажа, он же – заряжающий Роман Ветров. Этот светловолосый парень из Харькова работал раньше на ХТЗ, и в технике разбирался не хуже старшины. Но был вежлив и никогда не ставил под сомнение авторитет старшего товарища.
Стрелок-радист Леонид Красин окончил общевойсковое училище связи, а уже с началом войны был направлен в танковые войска, в штаб механизированной бригады. Но молодому парню не сиделось «на теплом месте». Хотя под Киевом штаб подчистую разгромили немецкие пикирующие бомбардировщики «Юнкерс» Ju-87 – печально известные «Лаптежники». Ему хотелось лично бить фашистскую гадину на передовой! – р чем он не раз писал в рапортах. Тогда же командование удовлетворило его рапорт и направило в экипаж тяжелого танка «Клим Ворошилов».
Командир орудия Тарас Омельченко был родом из Кременчуга, приписал год для совершеннолетия. Танковые пушки Л-11, Ф-32 и Ф-34 калибра 76,2 миллиметров он освоил за десять дней! Как и пулемет ДП-27 и ДТ-29 – «Дегтярев-танковый». В родном городе, занятом гитлеровцами у него осталась семья и любимая девушка – Катруся. Он мечтал, как ворвется на своем тяжелом танке на улицы родного горда, и будет онем пушки уничтожать ненавистных оккупантов! А потом обнимет старушку-мать и свою коханую…[10] Но до этого было еще очень далеко…
Заряжающий Максим Леонидов был единственным, москвичом в экипаже. В субботу он со школьными друзьями кружился на выпускном балу, и все дороги были перед ним открыты!.. А в понедельник вчерашний школьник уже стоял в длинной очереди добровольцев у дверей военкомата. Разумеется, усталый, с красными от недосыпа глазами военком, молча указал юнцу на дверь.
– Не бойся, парень, на твой век хватит повоевать!..
И тогда Макс вместе со сверстниками пошел в один из многочисленных отрядов гражданской обороны. Он тушил немецкие бомбы-«зажигалки», растаскивал завалы после бомбежек, оказывал помощь раненым. А когда враг подошел уже совсем близко ушел копать окопы и противотанковые рвы поясов обороны вокруг своей столицы. Потом, приписав в метрику себе еще один год, пошел служить в танкисты! Радости его предела не было: наконец-то он поквитается с проклятыми оккупантами!
На лице старшего лейтенанта Горелова не дрогнул ни один мускул, но сердце в очередной раз сжалось, глядя на вчерашних пацанов… Людей сейчас катастрофически не хватало. Нет, от добровольцев отбоя не было. А вот опытные бойцы, кадровые, в большинстве своем полегли на всем протяжении от Буга до Днепра и дальше – до Северского Донца. А те, кто выжил, переводились на командные должности вместо погибших. Младших командиров катастрофически не хватало. Отсюда и просто чудовищные потери в живой силе.
Вчерашний учитель истории, а ныне – командир взвода или роты, мог бы красочно рассказать о героическом сражении трехсот спартанцев царя Леонида в Фермопильском ущелье. Однако он не знал о тактических преимуществах, которые дает радиосвязь и не мог полностью использовать преимущества новых боевых порядках пехоты или противотанковой артиллерии…
Вот и приходилось воевать с отважными, но неопытными юнцами. Удивительное дело, но он, Николай Горелов, их командир, был ненамного старше. Но на его виски уже легла первая жаркая изморозь фронтовой зимы…
– Экипаж, слушай мою команду! Приступить к погрузке боекомплекта и заправке танка. Механикам-водителям – проверить дизель и ходовую часть. Быть готовыми к выдвижению в указанный район по сигналу. Сигнал – зеленая ракета. Задача ясна?
– Так точно!
– Выполнять!
Танковый экипаж мгновенно рассыпался. Николай Горелов наравне со всеми перегружал 76-миллиметровые унитарные выстрелы к пушке, копался в двигателе вместе с ворчливым старшиной Стеценко и неунывающим Ромкой Ветровым. Кантовал скользкие бочки с солярой. Они были все вместе: единая фронтовая семья, объединенная общей целью – победой и общим стальным «организмом» тяжелым танком «КВ».
*****
Позицию, которую выбрал старший лейтенант Горелов, было трудно назвать идеальной. И зачем нужно было хоронится за поваленными деревьями на краю оврага, если на противоположной стороне имелся замечательный холм, поросший густым подлеском?
То же самое спросил и командир взвода автоматчиков, но Горелов оставался непреклонен. А вот механик-водитель «Клима Ворошилова», старшина Стеценко, только хмыкнул в прокуренные седые усы. Ветеран, прошедший еще ад «Зимней войны» с белофиннами, понял замысел. командира. Тогда ему тоже довелось драться на танке в тесноте леса. А для танка нет ничего хуже леса. Ну, разве, что извилистые и тесные городские улочки.
Танки были рассредоточены и тщательно замаскированы. В снежных окопах, за в буреломе, поваленными стволами и за деревьями заняли мета пулеметчики и автоматчики. Легкие танки Т-40 застыли в ожидании, изготовив к стрельбе свои страшные крупнокалиберные пулеметы ДШК.
Командир танковой засады, стоя по пояс в башне, обозрел окрестности в бинокль. На развилке дорог было тихо. Но то было затишье перед бурей… Недавно радировали из штаба: гитлеровцы выдвигают крупное соединение для глубокого прорыва.
Николай Горелов поправил теплый, на овчине, шлемофон. Он не только служил средством радиосвязи, но и неплохо защищал от холода и ветра. Зимний танковый комбинезон тоже был неплохо утеплен, а под ним – шерстяной канадский свитер из ленд-лизовских поставок. Комплект зимнего обмундирования дополняли еще и теплые краги. Конечно, не у всех была такая униформа. Но даже обычный ватник грел лучше, чем немецкая шинель.
*****
В современной историографии, к сожалению, принято ругать советское командование за пренебрежительное отношение к своим солдатам: и снабжали их плохо, и кормили не очень… Так вот – в частности, в танковых частях Вермахта до самого последнего дня войны отсутствовали танкошлемы, хотя у летчиков Люфтваффе были шлемофоны! У нас же летние и зимние, утепленные танкошлемы входили в обязательный комплект униформы советских танкистов. Пехота тоже была одета зимой в ватники, полушубки, валенки и шапки-ушанки. Стоит почитать, например, воспоминания Иохима Видера, начальника штаба Паулюса, «Сталинградская трагедия». Там, в числе прочего перечислены и ошибки командования Вермахта в отношении снабжения, военной логистики и униформы солдат. И не только зимой 1942 – 1943 годов, но и ранее, под Москвой советские солдаты, хоть и не выглядели «с иголочки», но зато одеты были просто, тепло и добротно.
*****
Вдали послышался приглушенный расстоянием гул моторов. Старший лейтенант Горелов подозвал солдата-связного:
– Передать по цепочке: всем приготовиться! Без команды – не стрелять!
Вскоре колонна немецкой бронетехники показалась из-за поворота лесной дороги. Впереди в боевом охранении шел тяжелый четырехосный броневик Sdk.Kfz. 231. Похожий на гроб, вооруженный скорострельной 20 миллиметровой пушкой L-55 в плоской закрытой башне и спаренным пулеметом, этот броневик был самым мощным в начальный период войны.
Впереди него трещали моторами четыре мотоцикла с колясками, на которых стояли пулеметы.
У развилки дорог авангард гитлеровского механизированного соединения помешкал. Мотоциклы разошлись в стороны, а броневик остановился и несколько раз развернул плоскую приплюснутую башню влево-вправо.
– Давайте, гады, идите сюда, то немытых вам за шиворот! – выругался старший лейтенант. Только бы никто из его солдат не поддался горячке боя раньше времени и не выстрелил!..
Покрутившись, но так ничего и не обнаружив, авангард гитлеровцев продолжил движение.
Вскоре показались и остальные силы: до батальона танков и вдвое больше – пехоты. Немецкие пехотинцы ехали на броневиках, автомобилях и захваченных у местных жителей санях-розвальнях.
Выбрав себе цель, массивный угловатый танк Pz. Kpfw IV, старший лейтенант Горелов скомандовал:
– Приготовиться… По фашистской гадине, беглым – огонь!
*****
И суровый русский лес словно взорвался орудийным грохотом и трескотней пулеметных очередей!
Первыми начали атаку замаскированные малые танки Т-40.
Эта машина была разработана в первой половине 1939 года на московском заводе № 37 под руководством конструктора Николая Астрова, ведущего разработчика всей отечественной линейки малых и лёгких танков того периода. В декабре того же года Т-40 был принят на вооружение Красной армии и серийно выпускался на заводе № 37.
Производство Т-40, включая его сухопутные варианты, продолжалось до декабря 1941 года, когда он был заменен на сборочных линиях более мощным легким танком Т-60. Всего было выпущено 722 танка. Все они которые приняли активное участие в боях Великой Отечественной войны в 1941 – 1942 годах.
Интересно, что наряду с тяжелыми, средними и легкими танками система автобронетанкового вооружения Красной Армии выделяла и еще один, особый класс, так называемых «малых танков». Они являлись, фактически, танкетками, но только с вращающейся башней. Основным назначением малых танков была разведка, связь, боевое охранение частей на марше, борьба с вражескими диверсантами и партизанами.
Кроме того, малые плавающие танки использовались при форсировании рек и озер без какой-либо предварительной подготовки.
Но, поскольку амфибийные качества Т-40 в оборонительных боях начального периода войны остались, практически, незадействованными то появилась возможность упростить конструкцию танка за счет отказа от узлов и агрегатов водоходного движителя. С танка снимались гребной винт с карданным валом, коробка отбора мощности, водоходные рули, откачивающий насос, теплообменник, волноотражательный щиток и компас. Но на части малых танков-амфибий сохраняли радиостанцию. За счет сэкономленной массы удалось незначительно усилить бронирование: до 13 –15 миллиметров в наиболее важных местах конструкции. Часть бронелистов имели рациональные углы наклона.
Но все же сверхлегкий танк был весьма уязвим, проигрывая в показателях защищенности всем немецким легким танкам. В частности, переднее расположение трансмиссионного отделения, то есть ведущих колёс, приводило к повышенной их уязвимости, так как именно передняя оконечность танка в наибольшей степени подвержена вражескому обстрелу. С другой стороны, в отличие от советских средних и тяжелых танков, у Т-40 топливные баки находились вне боевого отделения в изолированном броневой переборкой отсеке, что повышало выживаемость экипажа в составе механика водителя и командира-стрелка при поражении боевой машины. Корпус танка также имел днищевой люк для аварийного покидания.
Конечно же, в открытом бою у Т-40 не было никаких шансов против свирепых тевтонских «Панцеров». Но вот в засаде на первый план выходила плотность огня на короткой дистанции. А вот в этом «танки-малютки» Страны Советов могли сказать свое веское слово!
Основным вооружением Т-40 являлся установленный в башне тяжелый пулемет ДШК калибра 12,7 миллиметров. С ним был спарен еще и 7,62-миллиметровый пулемет «Дегтярев-танковый», расположенный в единой установке с ДШК.
Тяжелые 12,7-миллиметровые пули Б-30 и Б-32 пробивали на дистанции в полкилометра броню толщиной 15 миллиметров. А на дистанции ста метров – 20 миллиметровый стальной лист! Другая пуля – 12,7-миллиметровая БС-41, благодаря металлокерамическому бронебойному сердечнику, имела более высокое бронебойное действие, а именно – 20 миллиметре при угле встречи с бронепреградой в 20 градусов на дальности 750 метров! При скорострельности пулемета ДШК в 800 выстрелов в минуту!
И весь этот ураган огня практически в упор обрушился на бронированную колонну Вермахта! В бортах немецких танков появились пробоины, а полугусеничные броневики превратились в дуршлаги, наполненные окровавленным мясом! «Гуляш по-рейнски» – подается с баварским пивом под музыку «Ich hat ein Kamerad»![11] Чадили фиолетовым пламенем эрзатц-бензина грузовики, метались раненные лошади. Под перевернутыми санями в лужах крови на розовом ноздреватом снегу лежали раздавленные и затоптанные трупы в серых мышиных шинелях.
Бой продолжался.
Вместе с пулеметными Т-40 в распоряжении старшего лейтенанта Горелова оказались и два пушечных танка. Они оснащались 20-миллиметровой скорострельной пушкой ШВАК-Т, такие машины стали выпускаться с сентября 1941 года. По наземным целям бывшие авиационные орудия молотили не хуже, чем по «Мессершмиттам» или «Юнкерсам»!
*****
Старший лейтенант Горелов правильно все просчитал: на начальном этапе боя нужно было максимально воспользоваться эффектом внезапности и создать настоящую стену огня! Это у него получилось – гитлеровцы оказались ошеломлены и понесли серьезные потери.
Однако, защитникам Москвы противостоял опытный и закаленный в боях враг. Выучку немецких танковых экипажей и стойкость германской пехоты нельзя было недооценивать. Когда прошел первый шок, уцелевшие немецкие танки разошлись, развернули приплюснутые квадратные башни влево и вправо и открыли беглый огонь по обочинам дороги. И первой же их целью стал тот самый удобный пригорок, который так приглянулся командиру автоматчиков из подчиненной Горелову группы прикрытия. Но там находились только два расчета пулеметов «Максим», которые отстреляли по паре лент и тут же сменили позицию.
А несчастный пригорок перепахало добрых полтора десятка осколочно-фугасных снарядов Круппа. И все – впустую.
Пока немецкие танкисты воевали с призраками, экипаж Николая Горелова успел подбить два танка противника. Приземистый угловатый Pz.Kpfw III с черным паучьим крестом на грязно белой квадратной башне получил попадание в борт. Удар пришелся по переднему левому катку и обездвижил немецкую боевую машину. Следующий снаряд ударил точно в самое уязвимое место: под башню. Следующей мишенью для старшего лейтенанта Горелова стал Pz.Kpfw IV; это был более мощный танк, соответствующий нашему среднему. И вооружен он был сильнее: 75-миллиметровой пушкой вместо орудия калибра полсотни миллиметров. И на короткой дистанции она представляла серьезную опасность. Хоть ее осколочно-фугасные снаряды были слабее, чем советские 76-миллиметровые.
– Механик-водитель, вперед!
– Есть, командир, – старшина Стеценко переключил скорость и взялся за рычаги фрикционов. Могучий «Клим Ворошилов» выполз на огневой рубеж. Стальной богатырь
– Наводчик, пятнадцать вправо бронебойным огонь! – в перекрестье танковой командирской панорамы Николай Горелов видел кресты на широкой, со скошенными книзу углами башне и грязных, бело-серых бортах.
– Есть огонь!
– Попадание!
Бронебойный снаряд ударил в левую часть бронированной маски, прикрывающей короткий, похожий на огрызок, ствол орудия. Вражеский танк резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Толстый и короткий хобот оружия склонился, словно поверженный бронированный монстр Панцерваффе признавал поражение. Из люков, словно жирные черные тараканы, полезли гитлеровцы.
– Из пулеметов по фашистам – огонь! – скомандовал старший лейтенант.
Оба «Дегтяря-танковых»: курсовой и установленный в башне орудием зло затрещали, выплевывая раскаленный свинец. Искры рикошетов рассыпались по броне подбитого «Панцера». Раскаленные плети пулеметных очередей настигли немецких танкистов. Тела в серых шинелях с розовым кантом поверх черных мешковатых комбинезонов изломанными куклами замерли на белом снегу.
– Вперед!
Загребая широкими гусеницами снег КВ-1 с испещренной шрамами-отметинами попаданий броней пер, не зная преград.
Впервые в боевых условиях тяжелый танк «Клим Ворошилов» появился на севере. За день до начала войны с белофиннами, 29 ноября 1939 года три прототипа тяжелых танков отправились на фронт. Все три бронированных монстра: многобашенные «Сергей Миронович Киров», Т-100 вместе с «Климом Ворошиловым» придали 20-й тяжелотанковой бригаде, оснащенной средними танками Т-28 А 30 ноября 1939 года началась Советско-финская война и военные не упустили случая испытать новые тяжелые танки в действии.
Свой первый бой мощный «Клим Ворошилов» принял 17 декабря при прорыве Хоттиненского укрепрайона неприступной линии Маннергейма.
«Клим Ворошилов» успешно прошел испытания боем: его не могла поразить ни одна противотанковая пушка противника. Единственным недостатком нового танка венные признали только то, что 76-миллиметровая пушка Л-11 оказалась недостаточно сильной для борьбы с массивными железобетонными ДОТами финнов. Но, в целом, «боевой дебют» КВ оказался более успешным, нежели у СМК и Т-100. СМК и вообще подорвался на сверхмощном фугасе и был оставлен на поле боя.
А «Клим Ворошилов» уверенно двигался по территории противника по курсу, указанному по радио, ведя огонь из орудия по обнаруженным целям, а на обратном пути вывел на буксире в расположение своих войск подбитый средний трехбашенный танк Т-28.
После боя, при осмотре танка, его экипаж насчитал следы от сорока трех попаданий снарядов в башню и корпус! У танка был прострелен насквозь ствол пушки, повреждены несколько траков, пробит опорный каток, сорван запасной топливный бак, помяты надгусеничные полки... Но броню KB пушки противника пробить не смогли. Простреленный ствол пушки был заменен новым.
По результатам испытаний новый танк был принят в серию. Серийное производство танков «КВ» началось в феврале 1940 года на Кировском заводе.
С самого начала Великой Отечественной этот тяжелый танк использовался весьма активно на всех фронтах. И подготовленные, опытные экипаже творили на нем настоящие чудеса.
*****
Самым ярким примером подвига танкистов, воевавших на КВ-1 стали действия командиром роты Зиновия Колобанова. Двадцатого августа 1941 года экипаж его танка КВ-1 в одном бою в районе стратегического транспортного узла Войсковицы-Красногвардейск, ныне – Гатчина уничтожил из засады двадцать два гитлеровских танка. А всего в этот день ротой старшего лейтенанта Колобанова было уничтожено сорок три вражеских танков. В результате этого беспримерного по героизму боя была сорвана перегруппировка 1-й танковой дивизии, 6-й танковой дивизии и 8-й танковой дивизии Вермахта, и задержано наступление гитлеровцев на Ленинград.
Сам Зиновий Григорьевич Колобанов был опытным танкистом: прошел всю финскую войну и трижды горел в танке.
«Перекрыть три дороги, ведущие к Красногвардейску, и стоять насмерть»! – таков был приказ командира 1-й танковой дивизии генералу Баранова. В каждый из пяти танков роты старшего лейтенанта Колобанова было загружено по два боекомплекта бронебойных снарядов и минимальное количество осколочно-фугасных.
Вот как сам комроты вспоминал впоследствии эти события:
«Меня нередко спрашивали: было ли страшно? Но я – военный человек, получил приказ стоять насмерть. А это значит, что противник может пройти через мою позицию только тогда, когда меня не будет в живых. Я принял приказ к исполнению, и никаких «страхов» у меня уже не возникало и возникать не могло.
…Сожалею, что не могу описать бой последовательно. Ведь командир видит прежде всего перекрестье прицела. … Все остальное — сплошные разрывы да крики моих ребят: «Ура»! «Горит»! Ощущение времени было совершенно потеряно. Сколько идёт бой, я тогда не представлял».
Из двойного боекомплекта было израсходовано 98 бронебойных снарядов.
*****
Но не только под Ленинградом, но и под Москвой советские танкисты блестяще использовали тактику засад.
«Клим Ворошилов», изрыгая огонь и дым, вел стрельбу в самом высоком темпе, который можно было получить от 76-миллиметрповой пушки Л-11. А потом сдал назад, снова скрывшись за поваленными деревьями.
– Степан Никифорович, жми по дну оврага!
– Есть, командир… Поехали! – старшина Стеценко со скрежетом врубил передачу. Пять сотен свирепых коней бились в единой упряжке мощного форсированного дизеля В-2К.
Во второй половине 1941 года из-за нехватки дизелей В-2К, которые производились тогда только на одном заводе – № 75 в Харькове, танки «Клим Ворошилов» выпускались с четырехтактными V-образными 12-цилиндровыми карбюраторными двигателями М-17Т мощностью полтысячи «лошадей». Сделан это было не от хорошей жизни: Харьковский завод эвакуировался на Урал, и производство дизель-моторов было временно свернуто. И это – в самый сложный для бронетанковых войск Красной Армии период войны… Тем более ценными оставались машины с дизельными двигателями. И, благодаря усилиям таких людей, как старшина Стеценко, «дизельные» КВ-1 все еще оставались в строю.
«Клим Ворошилов» на газу пронесся по дну оврага и выскочил с другой стороны. Подняв облако снежной пыли, тяжелый танк развернулся на месте. Массивная, угловатая башня развернулась, отыскивая новую цель.
Внезапно КВ-1 содрогнулся от попадания. Еще один «Панцер-IV» зашел с фланга и попытался атаковать советского бронированного монстра сбоку, где броня слабее. Так думал командир экипажа немецкого танка, но он явно недооценил защищенность самого мощного в мире тяжелого танка.
Сначала командир экипажа «Панцера» издал торжествующий клич: от массивной башни и борта КВ-1 отлетели стальные обломки! Еще немного, и русский бронированный колосс будет повержен. Но он жестоко ошибался…
Броня «Клима Ворошилова» была равнопрочной толщиной 75 миллиметров. Ббронеплиты с толщиной отличной от 75 миллиметров использовались только для горизонтального бронирования машины, противоснарядная. К тому же, бронелисты лобовой части русского танка устанавливались под рациональными углами наклона.
Башня также была защищена 75-миллиметровой броней, сваренной под рациональными углами наклона. А в 1941 году сварные башни и бортовые бронеплиты некоторых танков были дополнительно усилены – на них на болтах закрепили 25-миллиметровые броневые экраны, причем между основной бронёй и экраном оставался воздушный промежуток, то есть этот вариант КВ-1 фактически получил разнесенное бронирование – впервые в мире! Через полвека его дальний «потомок» – русский танк Т-90 также получил ставшее стандартом для всех танков разнесенное рациональное бронирование.
Ну, а сейчас, в суровом предзимье 1941 года германский танкист с ужасом наблюдал, как отлетают бронебойные «болванки» Круппа от стальной «шкуры» советского бронированного мастодонта.
– Ricochet, Rüstung ist nicht gebrochen! Verdammt![12] – это были его последние слова.
Массивная башня развернулась, одновременно, работая гусеницами «враздрай», стал разворачиваться и сам танк, чтобы подставить под обстрел наиболее защищенную проекцию – лобовую. Да и сам по себе разворот уже бортом создавал угол, отличный от нормали – в девяносто градусов.
Ответный выстрел советского танка был подобен нокаутирующему удару! Угловатый, с «рубленными» формами, Pz.Kpfw IV содрогнулся всем своим стальным корпусом.
–Die Besatzung, verlassen Sie den Panzer! – Экипаж, покинуть танк!
Но они не успели: яростные языки пламени вырвались из-за бронированной перегородки моторно-трансмиссионного отсека, боевое отделение заволокло клубами едкого дыма. Стальные внутренности «Панцера-IV» превратились в мартеновскую печь, где броня раскалилась докрасна, а потом стала оплавляться, как воск. А через несколько секунд рванул оставшийся боекомплект 75-миллиметровых унитаров! Взрывом башню отбросило далеко от искореженного, обугленного остова боевой машины. Из пяти человек немецкого танкового экипажа не выжил никто.
*****
Но не только тяжелый «Клим Ворошилов» громил врага. Легкие и маневренные «малютки» Т-40 показали фашистам, что и у них есть зубы. В течение всего времени битвы за Москву эти танки весьма активно использовались.
В основном, для решения вспомогательных задач, например, операций в лесисто-болотистой местности. Однако острая нехватка танков вынуждала бросать в бой «Сороковки» в качестве танков непосредственной поддержки пехоты. И это несмотря на их слабое вооружение и бронирование.
Естественно, что в таком качестве они уступали даже легким немецким танкам Pz.Kpfw II, не говоря уже о средних Pz.Kpfw III или Pz.Kpfw IV. Немецкие 37-миллиметровые противотанковые пушки Pak-35/36 пробивали Т-40 на любых дистанциях и ракурсах боя. Как результат, потери сверхлегких «Сороковок» были очень высокими. Но потери эти были в большей степени боевыми, так как по сочетанию надежности и маневренности Т-40 был весьма эффективен.
К тому же на командирских танках-амфибиях устанавливалась коротковолновая телеграфно-телефонная радиостанция 71-ТК-3. А это позволяло старшему лейтенанту Горелову руководить боем.
Сверхмалые танки Т-40 совершенно неожиданно оказались очень эффективны именно в лесу. Они мелькали между деревьями, скрываясь в снежных вихрях. И вели постоянный огонь из своих крупнокалиберных пулеметов. Смертоносные механизмы Дегтярева-Шпагина были исключительно надежным и эффективным оружием. Особенно, на близкой дистанции. Их кинжальный огонь сковывал силы противника, мешал гитлеровцам перегруппироваться, отвлекал экипажи немецких танков. Благодаря легкости конструкции, унаследованной от «водоплавающего» прошлого», и низкому давлению на грунт Т-40 обладали хорошей маневренностью. К тому же на гусеницы «танков-малюток» наваривались шипы или переворачивали гребнем наружу от двух до восьми траков. Сцепление с грунтом повышалось и танк мог двигаться лучше.
И все равно – несколько танков были уничтожены. Печальная участь для машин, изначально разработанных не для прямого танкового боя, а для разведки и форсирования водных преград.
*****
И, тем не менее, гитлеровцы были разбиты. Внезапность атаки советских танкистов и мотострелков и высокая плотность огня решили исход этого боя. Пулеметные и автоматные очереди буквально выкосили немецкую пехоту. На лесной дороге догорали руины уже более десятка немецких танков и бронетранспортеров. Между ними на оплавленном и почерневшем негу валялись тела в серых, мышиного цвета, шинелях. Запекшаяся кровь вперемешку с серым пеплом и копотью.
«Клим Ворошилов», маневрируя, методично расстреливал немецкие танки. Пушка Л-11 посылала один снаряд за другим. Опытный танкист Николай Горелов постарался выбить в начале боя средние танки Pz.Kpfw III или Pz.Kpfw IV. А теперь у немцев осталась одна только гусеничная мелочь» вроде Pz.Kpfw II или трофейных чешских «Skoda» LT vz.35. или PzKpfw 38(t) Ausf B «Praga». А разделаться с ними советскому монстру боевой массой почти что полсотни тонн было совсем нетрудно.
Оставшиеся немецкие танки медленно отползали с места побоища. Гитлеровские башнеры тратили один снаряд за другим в тщетной надежде хотя бы задержать неумолимого мстителя с красными звездами на башне, но – тщетно. Только рассыпались искры рикошетов по броне сталинского механизированного богатыря! Да новые шрамы украшали непробиваемый путиловский доспех.
«Панцеров» встретили с флангов мотострелки с бутылками зажигательной смеси. Жидкое пламя жадно растекалось по броне, по сетчатым крышкам радиаторов, просачивалось внутрь через щели в лючках. Спасения от этого страшного в своей простоте оружия не было никакого. Экипажи немецких танков либо сгорали заживо, либо взлетали на воздух от детонации оставшегося внутри боекомплекта.
Прикрывающая легкие машины немецкая пехота была выбита практически подчистую ураганным огнем легких танков-амфибий. А без нее – и грозные боевые машины стали беззащитными.
Разгром гитлеровского панцербатальона был неизбежен. Внезапно все оставшиеся немецкие танки прекратили движение. На одном из «Панцеров» открылся наглухо задраенный люк. Из башни выбрался танкист, судя по фуражке офицер. На его черном от копоти лице сверкали белки глаз. Сейчас «истинный ариец» более всего походил на представителя наиболее презираемой нацистами национальности.
– Nicht schißen! – Не стреляйт! Гитлер – капут! Ми – сдавайс! Он помолчал, обводя взглядом картину полного разгрома. – Bataillonen kaput… Jetzt ist alles aus! – Батальону конец… Теперь все кончено!
Его рука потянулась к кобуре. Сухо хлопнул в наступившей вдруг после канонады боя тишине одинокий пистолетный выстрел. Вороненый кургузый «Вальтер» выпал из закопченной ладони.
Глава 4.
Die Pfeileauf dem Karten die Menschen an der Spitze.[13]
Генерал-полковник Гейнц Гудериан склонился над штабной картой. На разлинеенном градуировкой листе стремительные стрелы прорывов «панцер-дивизий» вязли в зубчатых линиях обороны русских, в отметках лесов и болот, оврагов и рек. Русские перешли ук упорной обороне, но самое главное было не в этом. Оборонительные действия большевиков в корне отличались от обычного для них «врастания в землю до последнего солдата». Эта их тактика, использовавшаяся летом 1941 года была, безусловно, героической. Однако, она же позволяла четко локализовать наиболее сильные участки сопротивления русских, а затем обойти их с флангов, окружить и уничтожить.
Так Heinz-Brausewetter – «Гейнц-ураган», действовал еще во Франции против знаменитой, «неприступной» Линии Мажино. «Ролики» Гудериана попросту обошли линию обороны французов и перерезали их линии снабжения, углубившись стремительным маневром далеко вглубь позиций «лягушатников». При этом престарелые генералы Республики никак уже не могли противостоять новой тактике Блицкрига. Только этот выскочка Де Голль предпринял первую и последнюю смелую контратаку 4-й танковой дивизии у Лаона и Абвиля. Тогда, во второй половине мая 1940 года, именно Гейнц Гудериан противостоял молодому французскому полковнику.[14]
В тот раз изменчивая и причудливая фронтовая судьба столкнула де Голля практически лицом к лицу с генералом Гейнцем Гудерианом, германским танковым теоретиком. Его книга «Внимание, танки!» явилась как бы немецким аналогом книги де Голля «За профессиональную армию».
Сам Гудериан, спустя много лет, в своих «Мемуарах солдата» напишет: «Мы были информированы о присутствии 4-й бронетанковой дивизии генерала де Голля, который давал о себе знать с 16 мая... Де Голль не уклонялся от боев и с несколькими отдельными танками 19 мая прорвался на расстояние двух километров от моего командного пункта... Я пережил несколько часов неуверенности»…
Они оба были апологетами «молниеносной» танковой войны. Вот только «Быстроходный Гейнц» был любимцем фюрера, полностью разделявшего с ним стратегию новой «войны моторов». А вот де Голлю приходилось преодолевать сопротивление твердолобых и замшелых стратегов, воюющих по канонам еще Первой Мировой.
Так, что в этот раз «Чуда на Марне» не произошло – Париж пал.
А «Schneller Heinz» – «Быстроходный Гейнц» полностью оправдал свое прозвище и удачу самого эффективного танкового генерала Вермахта. В конце октября 1939 года он в числе еще двадцати четырех офицеров и генералов получил Рыцарский Крест Железного Креста.[15]
Железным крестом 1 и II класса был награжден и его старший сын.
Так что тщеславие танкового генерала было удовлетворено в полной мере.
Ах, что это были за времена!
*****
Но в России все было по-другому, хотя вначале обстоятельства и здесь складывались вполне удачно. Panzergruppe Guderian успешно наступала в составе Группы Армий «Центр» сначала на Минск, а после захвата этого важного узла обороны русских – повернула на Смоленск. Вскоре и он был взят! Русская земля ложилась под стальные ленты гусениц его «Панцеров». Опережая неповоротливую пехоту генерал-полковник Гудериан буквально мчался к заветной цели – столице Советской России. Вот она, излюбленная тактика «Heinz-Brausewetter» – «Гейнца-Урагана»! До Москвы оставалось уже всего каких-нибудь пятьсот километров.
Но потом Гитлер решил развивать наступление на Киев с целью полной оккупации Украины. Ему нужны были ресурсы Донбасса, Харьковщины, Запорожья. Нужно было окончательно сломить сопротивление осажденного, но несломленного Севастополя, на подступах к которому раз за разом «обламывал себе зубы генерал Эрих фон Манштейн.
Однако, наступление на Украину затягивало боевые действия, распыляло силы, и, как следствие, не сулило быстрой победы. Гитлеровские генералы все это прекрасно понимали. Понимали они и то, что бои за Киев неизбежно приведут к продолжению боев и зимой – со всеми вытекающими отсюда проблемами.
Пытаясь как-то повлиять на настроение Гитлера, Гейнц Гудериан отправился в ставку. Командующий сухопутными силами фельдмаршал фон Браухич настоятельно рекомендовал ему ни в коем случае не говорить фюреру о планах наступления на Москву.
Но танковый любимец Гитлера не внял совету старшего командира. «Я обрисовал ему, Гитлеру, географическое положение столицы России, которая в значительной степени отличается от других столиц, например, Парижа, и является центром путей сообщения и связи, политическим и важнейшим промышленным центром страны; захват Москвы очень сильно повлияет на моральный дух русского народа, а также на весь мир. Я обратил его внимание на то, что войска настроены наступать на Москву и что все приготовления в этом направлении встречаются с большим восторгом», – вспоминал впоследствии Гейнц Гудериан в своих мемуарах. [16]
Так, что Гейнц Гудериан был вынужден повернуть свои танковые соединения на Киев. Столица Советской Украины была взята, однако элемент внезапности был утрачен. Время – потеряно. И, как следствие, наступление на Москву возобновилось с большим опозданием, в, мягко говоря, не самых лучших для гитлеровцев погодных условиях. Да, к тому же – резервы людей и техники тоже были растрачены в ходе наступления на Украине.
«С болью в сердце я наблюдал, – вспоминал Гейнц Гудериан. – Как войска в полной уверенности в том, что в ближайшее время они будут наступать на русскую столицу, уже заготовили дорожные щиты и указатели с надписями «На Москву». Солдаты 157–й пехотной дивизии, с которыми мне приходилось беседовать при моем посещении передовой линии, только и говорили о возобновлении в ближайшем будущем наступления на восток».[17]
Убедить Гитлера не удалось, восторги немецких солдат обернулись грязью, снегом, потом, кровью и обморожениями. Короче веем тем, за что злосчастная медаль Вермахта «За зимнюю компанию в России зимой 1941 – 1942 годов» получила у «восторженных» солдат выразительное прозвище «Мороженное мясо».
*****
И вот теперь генерал-полковник тяжело вздохнул, еще раз оглядывая штабную карту. Стрелы его стремительных прорывов вязли в обороне противника. Против Гудериана сейчас были собраны лучшие тактические и стратегические умы Красной Армии: Георгий Жуков, Константин Рокоссовский, Иван Конев
Вторая танковая группа Вермахта под командованием Гудериана сумела 3 октября занять Орел. Танки «Быстроходного Гейнца» ворвались на улицы, когда по городу еще ходили трамваи! Мценск был захвачен одиннадцатого числа. Но на этом военные успехи закончились, и началась мясорубка.
К 10 октября войска правого крыла Западного фронта под командованием генерала армии Жукова отошли на рубеж у озера Пено, восточнее сел Нелидово, Сычевка. Их задачей было не допустить прорыва немецких моторизованных соединений на Калинин.
Но все же в тот же день 3-я танковая группа и 9-я армия Вермахта начали наступление на Калинин и, несмотря на упорное сопротивление советских войск, 17 октября взяли город.
Основной задачей такого поворота было создание нового «котла» силами 9-й армии и 3-й танковой группы на северном фланге группы армий «Центр» и начало наступления в тыл Северо-Западного фронта.
Тем не менее, 256-я стрелковая дивизия генерала Горячева и калининский отряд народного ополчения под командованием старшего лейтенанта Долгорука яростно сражались в уже захваченном гитлеровцами городе. Не прекращая жестоких боев, они отошли в северо-западную часть города и удерживали ее до семнадцатого октября.
Попытку немецкого 41-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы прорваться во фланг и в тыл Северо-Западного фронта отразили войска оперативной группы полковника Ватутина.
А 17 октября для прикрытия столицы с северо-запада под командованием генерал-полковника Конева на основе сил правого крыла советских войск Западного фронта был сформирован Калининский фронт.
Руководивший наступлением на Москву командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок для наращивания усилий на калининском направлении развернул Девятую армию Вермахта. в северном направлении с задачей: уничтожить войска Калининского фронта в районе Старица – Ржев – Зубцов, в дальнейшем развивать наступление в общем направлении на Калинин. В последующем 3-я танковая группа вместе с 9-й армией должна отрезать пути отхода основным силам Калининского и Северо-Западного фронтов.
Попытка немецких войск 16 октября развить наступление на Торжок силами 41-го механизированного корпуса была пресечена, войска отрезаны и к 21 октября в значительной степени уничтожены. Вместе с тем, удар 29-й армии во фланг 41-го моторизованного корпуса не был нанесен: по решению командующего армией, войска были отведены на рубеж за реку Тьма. Это позволило противнику закрепиться в районе Калинина. 24 октября 9-я немецкая армия с двумя моторизованными дивизиями 56-го механизированного корпуса начала наступление с рубежа Ржев – Старица на Торжок. Но преодолеть сопротивление 22-й и 29-й армий они не смогли, в конце октября были остановлены на рубеже рек Большая Коша и Тьма и перешли к обороне на достигнутых рубежах.
А это значило… Это многое значило для импульсивного и самолюбивого генерал-лейтенанта танковых войск Вермахта. А все из-за этого старого пердуна фон Клюге!..
– Герр генерал-полковник, Вам сегодня еще предстоит инспекционная поездка на передовую, – подтянутый обергефрайтер, денщик Гудериана напомнил ему о предстоящей поездке.
– Да, я помню, готовь эскорт.
– Яволь, герр генерал-полковник!
*****
Бронированный «Хорьх» с эскортом мотоциклистов-пулеметчиков месил русскую грязь вперемешку со снегом. Позади рычал двигателем тяжелый четырехосный броневик Sd.Kfz-231. Похожая на гроб бронемашина была способна бороться не только с пехотой противника, но и с легкобронированной техникой. Следом шел Zugkraftwagen-251 «Hanomag». Эта разновидность немецкого «гроба» могла перевозить отделение мотопехоты с полным вооружением. Сам полугусеничный «гроб» был вооружен пулеметом MG-34 за бронещитком.
Гейнц Гудериан не любил поездок с подобным эскортом – комфорту штабного вездехода, герой французской компании, награжденный Рыцарским Железным крестом и нагрудным знаком «За танковый бой» в серебре, предпочел бы находиться в Pz.Kpfw IV в командирском исполнении.
Но в окрестных лесах орудовали красные банды большевистских коммунистов-диверсантов или партизан. И поэтому все командиры передвигались под усиленной охраной. Это нервировало даже самых стойких офицеров Вермахта. Но, увы, таковы были особенности «тотальной войны» на Восточном фронте…
Гейнц Гудериан поморщился – verfluchtische Schlamm! – Проклятая грязь! Грязь была везде, и спасения от нее не было.
В журнале боевых действий штаба группы армий «Центр» от 19 октября было записано:
«В ночь с 18 на 19 октября на всем участке фронта группы армий прошли дожди. Состояние дорог настолько ухудшилось, что наступил тяжёлый кризис в снабжении войск продовольствием, боеприпасами и особенно горючим. Состояние дорог, условия погоды и местности в значительной мере задержали ход боевых операций. Главную заботу всех соединений составляет подвоз материально-технических средств и продовольствия».
Как не похоже все это было на солнечный Лазурный берег Франции!
Навстречу кавалькаде генерал-полковника двигались колонны танков, полугусеничных тягачей, бронемашин, повозок. Месили грязь со снегом походные колонны немецкой пехоты. Они все еще держались, все еще сохраняли оптимизм, ведь впереди – Москва!
Но солдаты были измотаны, а техника уже имела следы сильной изношенности. Сидевший на кожаном диване в бронированном комфорте «Хорьха» Гейнц Гудериан с тоской смотрел на походные колонны. Переброска войск проходила медленно, пехота сковывала маневрирование. Части постепенно переходили к обороне.
Тактика Блицкрига явно выдыхалась, но еще был шанс…
*****
После недолгого петляния по разбитым проселкам бронированный «Хорьх» остановился у полосатого шлагбаума. Часовой взял под козырек и вытянулся по стойке «смирно». Шлагбаум медленно поднялся. Кавалькада генерал-полковника проехала на территорию полевого лагеря.
Над блиндажами вился уютный дымок, рядом курилась полевая кухня, распространяя заманчивый запах свежего горохового супа. На плацу новобранцы из недавнего пополнения под командованием гаупт-фельдфебеля отрабатывали строевые команды.
Но центр активности панцер-батальона располагался в замаскированных еловыми ветками и маскировочными сетями капонирах с боевой техникой. Здесь танковые экипажи вместе с техническим персоналом обслуживали побывавшие в боях с русскими танки.
Визит «Быстроходного Гейнца» застал танкистов врасплох, но не для того, чтобы предъявить претензии командирам. Гудериан любил такие поездки. Здесь «Отец танковых войск Третьего Рейха» чувствовал себя прекрасно – среди могучих боевых машин и людей, призванных ими управлять.
Дежурный офицер уже доложил о прибытии высоких чинов. Весь наличный состав танковых экипажей был построен на импровизированном плацу. Генерал-полковник выбрался из бронированного «Хорьха». Его солдаты, его танкисты приветствовали своего генерала громогласным «Ура»!
Гудериана любили в войсках за то же самое, за что недолюбливали в штабах. Он был импульсивен и непредсказуем, часто позволял себе чересчур уж критичные замечания по отношению не только коллег по службе, но и командного состава Вермахта. Но зато его любили простые солдаты.
– Achtung! Stillgestanden! – Внимание! Строиться!
Генерал-полковник танковых войск Вермахта оглядел своих солдат. Они стояли ровными рядами перед своим военачальником. Танкисты были в серых шинелях «фельдграу» с розовым кантом – отличительным цветом танковых войск. Не смотря на промозглый ветер, швыряющий в лицо тяжелые хлопья мокрого снега, солдаты старались выглядеть браво.
– Доблестные солдаты Рейха! Мы стоим сейчас на пороге грандиозных событий, вершащих мировую историю и создающих Новый Мировой Порядок. Верю, что вы проявите исключительную стойкость и героизм в достижении нашей общей цели. Я прибыл сюда не только с инспекцией, но и для того, чтобы наградить тех из вас, кто отличился в боях на подступах к Москве, – генерал-полковник достал коробочки с орденами.
– Гауптман фон Варчовски!
– Я!
– За выдающиеся победы во славу Рейха, Вы награждаетесь Железным крестом 1-го класса.
– Цу мир! – Ко мне! – бравый капитан Панцерваффе, чеканя шаг, четко вышел из строя. Его левая рука лежала на перевязи, а каждый шаг давался ему с видимым трудом. Генерал-полковник прикрепил крест с бело-красной лентой к левой стороне его черной куртке танкиста с розовым кантом Панцерваффе.
– Хайль Гитлер!
– Хайль!
– Оберлейтенант Остерман! За пять уничтоженных танков противника и противотанковую батарею Вы награждаетесь Рыцарским Крестом Железного креста.
– Яволь!
– Оберлейтенант Шталльманн!
– Яволь!
Высокий офицер со шрамом через все лицо шагнул из строя.
– За десять уничтоженных в бою танков противника вы награждаетесь Дубовыми листьями к Рыцарскому Кресту! – генерал-полковник Гейнц Гудериан вынул из коробочки заветную награду.
В противоположность другим наградам, Железный Крест умышленно делался без использования большого количества драгоценных металлов – это было обычное железо в серебряной оправе.
Железо, из которого делался орден, сейчас отражало дух времени, также, как и во времена Фридриха Великого. Тогда Пруссия, собирая средства для войны с Наполеоном, выменивала у зажиточных и знатных граждан украшения из драгоценного металла на простые стальные. Одним из лозунгов той войны был: «Gold zur Wehr, Eisen zur Ehr»! – «Золото для защиты, железо – для чести»! Этот орден возобновлялся трижды: в 1870, 1914 и 1939 годах. Сейчас его делали из брони подбитых танков противника, только подчеркивая ту высшую доблесть, которую может заслужить только воин в бою.
Но – как бы не пришлось возвращаться к старому лозунгу: «Gold zur Wehr, Eisen zur Ehr»! – «Золото для защиты, железо – для чести»! И связано это было отнюдь не с дефицитом чести, а с растущей нехваткой второго… Из золота не сделаешь танковой брони.
Дубовые листья символизировали верность долгу и верность Рейху.
Сам Гейнц Гудериан совсем недавно удостоился той же самой награды, которую вручал сейчас сам. Генерал-полковник с гордостью вспоминал об этом событии:
«Я был пятнадцатым человеком в сухопутных войсках и двадцать четвертым в вооруженных силах, награжденным этим орденом»!
Он знал – теперь солдаты будут сражаться с еще большей доблестью. И будут продолжать побеждать. Церемония награждения продолжалась, и все новые солдаты выходили из строя. А огонь верности с новой силой разгорался в глазах немецких солдат. Их воспитывали в идеалах прусской чести и доблести. Стойкость вбивалась в них в учебных подразделениях. Суровые фельдфебели поддерживали поистине драконовскую дисциплину. А уровень подготовки.
Вот только суровая дисциплина не слишком помогала спастись от суровых морозов, скверной погоды и разбитых дорог, на которых застревали грузовики с боеприпасами, горючим и продовольствием…
Среди танкистов генерал-полковник увидел много молодых лиц. Новое пополнение – An die junger Dachs – «барсучата», «салаги». Сколько времени пройдет, пока они закалятся в боях. Станут «die alter Fronthasen» – «старыми фронтовыми зайцами». Да и успеют ли они набраться опыта?.. Русские сковывают силы, постоянно контратакуют. Гудериан знал реальное положение дел, а не ту пропаганду, которую вещает ведомство Геббельса. Стрелы на картах обретали реальное воплощение в сотнях и тысячах немецких солдат.
На любой войне всегда гибнут люди. Они гибли за Фатерланд и за славу Рейха. И для командира главное – дать им уверенность в том, что смерть сотен из них не была напрасна.
*****
После Гудериан проинспектировал боевые машины. Угрюмые серо-белые лобастые «Панцеры» выстроились тевтонскими шеренгам. Здесь преобладали средние танки: Pz.Kpfw III и Pz.Kpfw IV. Тут же находились и штурмовые орудия «Sturmgeschutze-III». Гораздо меньше было Pz.Kpfw II или трофейных чешских Pz.Kpfw 38(t). Отчасти, потому, что легкие танки постепенно выводились в части второго эшелона. Но основной причиной были высокие потери от огня русской артиллерии и, в особенности – новых маневренных средних танков.
Многие танки несли боевые отметины в виде шрамов на броне. По-разному окрашенные бронеплиты образовывали причудливый «камуфляж». Поле боя пока что оставалось за немецкими войсками, и поэтому многие боевые машины удавалось эвакуировать с поля боя, а потом восстановить. Ремонтная служба в Панцерваффе и действительно была на высоте, однако запчастей не хватало, и техникам приходилось разбирать наиболее поврежденные танки, чтобы вернуть в строй оставшиеся.
«Тридцатьчетверки» оказались серьезными противниками из-за своей хорошей маневренности, защищенности и довольно высокой огневой мощи. Вместе с новой тактикой которую применили русские это давало им существенные преимущества в бою. А немцам все чаще приходилось рассчитывать лишь на прусскую стойкость, верность тевтонским традициям и железную дисциплину…
*****
– Achtung! Die Augen – links! –Внимание! Налево равняйсь! – солдаты слитно выполнили приказ.
– Ohne Tritt – marsch! – На месте шагом марш! – грохот каблуков слился в единый гул. Грязь расплескивалась из-под кованных сапог, но на лицах застыла решимость. Танкисты стремились показать свою удаль «отцу Панцерваффе», никогда не унывающему «Быстроходному Гейнцу».
– Vorwaerts – marsch! – Вперед шагом марш! – строй двигался словно единый организм, шеренга за шеренгой. Воины Панцерваффе приветствовали своего командира под звуки старой прусской песни «Старые солдаты». Прусский марш наполнял силой и верой и рядовых солдат, и самого генерал-полковника.
– Praesentiert das - Gewehr! – Оружие на караул! – последовала команда.
– Fuer Fuehrer, Volk und Vaterland! – За Фюрера, народ и Фатерлянд!
*****
Обратно из инспекционной поездки Гейнц Гудериан ехал в еще более глубокой задумчивости. Солдаты, как всегда не подведут. Все, что им нужно знать – без них не будет победы! А без победы не будет и славы. Вот только не подведет ли их командование.
Стрелы на карте – это те люди на плацу. Совершенно разные: из Киля, Гамбурга, Дрездена, Берлина, Дюссельдорфа, Рура… Из Богемии и Моравии, Судет, Норвегии, Австрии. Третий Рейх гораздо больше просто Германии, и Фатерланд огромен… Н вместе с тем, все те, кто строевым шагом расплескивал вязкую русскую грязь, были похожи в одном. В их глазах горела жажда победы, а в нем, генерал-полковнике Гудериане, они видели символ этой победы…
Размышления генерал-полковника прервал резкий толчок – бронированный «Хорьх» резко затормозил. Раздались выстрелы. Что?! Партизаны?.. Гудериан распахнул бронированную дверцу вездехода и, сжимая в руке «Парабеллум», бросился в придорожную канаву. Но это были не партизаны.
Кортеж генерал-полковника попал под удар русских штурмовиков. Тройка «Иль-цво»[18] – внезапно появилась из-за зубчатой стены ближайшего леса. Русская авиация применяла сейчас преимущественно оборонительную тактику. Ударные самолеты с красными звездами на фюзеляжах редко показывались за линией фронта, ведя «свободную охоту». Но уж если они поднимались в воздух – то редко кто уходил от них живым… Советские штурмовики обладали отменной живучестью, которую обеспечивала совершенная броневая защита, и мощное вооружение. Это были настоящие «Летающие танки» – бронированные, неуязвимые, с мощным вооружением. Подобраться к ним сзади и сбить тоже было проблематично: хвост прикрывал кормовой стрелок с крупнокалиберным пулеметом. А среди в крыльях стояла целая батарея из двух 20-миллиметровых пушек, пары скорострельных пулеметов и четырех ракет!
Для асов Люфтваффе русский штурмовик Ил-2 стал тем же самым, что и «Тридцатьчетверка» для солдат Панцерваффе. Советские инженеры и конструкторы в тяжелейших условиях создавали, совершенствовали и модернизировали поистине уникальные образцы вооружений!
Сверкнули огненные стрелы ракет из-под широких плоскостей. Идущая по рокаде[19] навстречу эскорту Гудериана колонна танков Pz.Kpfw III и самоходок StuG. III «Артштурм» была обречена. Рукотворные реактивные кометы врезались в бронированные коробки, пробивая верхнюю, самую тонкую броню. А потом взрывался боекомплект! Огненные столбы разрывов, разлетающиеся куски тел вперемешку с искореженными обломками техники… Das ist Schreck! – Ужас!
На выходе из пикирования «Илы» сыпанули бомбы, подняв новые фонтаны грязи и дыма. Взрывы накрыли немецкую колонну сплошным «ковром». Вот одна из бомб попала прямо в грузовик с солдатами. Кургузый «Опель-Блитц» разлетелся на куски: обломки кузова с клочьями горящего тента посыпались на соседние машины. Тела двух десятков мотопехотинцев разбросало по грязи…
Гейнц Гудериан поднялся, намереваясь перебежать обратно к «Хорьху», но в этот самый момент перед глазами полыхнуло, и генерал-полковник потерял сознание…
Очнулся он от резкого запаха, настырно лезшего в ноздри. Зрение расплывалось, и генерал-полковнику пришлось сделать над собой усилие, чтобы рассмотреть склонившееся над ним лицо.
– Где я?..
– Вы в полевом госпитале, господин генерал, – ответила средних лет женщина в сером платье с повязкой ДРК-херфеле. – Вас контузило, но несильно.
– Мне срочно нужно прибыть в штаб…
– Не беспокойтесь, мы уже сообщили, и за Вами уже выехал усиленный эскорт. Полежите пока здесь.
– Я понял. Данке.
– Битте, господин генерал.
Гудериан огляделся. То, что он увидел здесь, было платой за амбиции штабных офицеров. Генерал-полковник очень ценил простых солдат, старался заботиться них. Но здесь, в госпитале, он впервые понял, насколько тяжело приходится обычному рядовому-schutze[20] на передовой.
Раненые в грудь бредили. У многих из них начинался перикардит или плеврит – тяжелое инфекционное поражение тканей, окружающих сердце, или инфекция грудной полости, вызванная попаданием внутрь осколков. Шансы выжить у таких раненых были просто мизерные, даже не смотря на действительно лучшие в мире немецкие сульфаниламиды.[21]
Раненые в живот испытывали поистине танталовы муки[22] – просили пить, но для них это было равносильно смерти. Тяжелый запах формалина, йода, гноя и пота, казалось, пропитал атмосферу полевого госпиталя. Очень много было солдат с ампутированными ногами. После дневного марша по раскисшим дорогам и снегу в сырости и грязи микробы буквально сжирали распухшие воспаленные ступни. Было много обмороженных, а ведь настоящие холода пока не наступили!.. Но уже чувствовался катастрофический недостаток теплого обмундирования.
Врачи и медсестры выбивались из сил, но и они уже мало, что могли сделать, кроме ампутации. Это был настоящий адский конвейер «мороженного мяса»…
Здесь, в госпитале Deutchen Roten Kreutz– Немецкого Красного Креста Гейнц Гудериан получил наглядное подтверждение своим словам:
«Каждый немецкий солдат знает, что во время войны он обязан жертвовать своей жизнью для Фатерланда, и наши солдаты на практике доказали, что они к этому готовы, однако такие жертвы нужно требовать от своих солдат лишь тогда, когда это оправдывается необходимостью.
Полученные мною указания неизбежно приведут к таким потерям, которые никак не могут быть оправданы требованиями обстановки. Лишь на предлагаемом мною рубеже рек Зуша, Ока войска найдут оборудованные еще осенью позиции, где можно найти защиту от зимнего холода. Я прошу обратить внимание на тот факт, что большую часть наших потерь мы несем не от противника, а в результате исключительного холода и что потери от обморожения вдвое превышают потери от огня противника. Тот, кто сам побывал в госпиталях, где находятся обмороженные, отлично знает, что это означает», – так говорил он, ведя бесполезный спор с фон Клюге и остальными офицерами командования.
Слова Гудериана оказались пророческими, теперь он мог убедиться в этом воочию. Однако трагизм ситуации заключался в том, что ничего уже изменить было нельзя…
Оставалось лишь сражаться. Но бои становились все более кровопролитными, а достигнутый результат – все менее обнадеживал. Вместо стремительных прорывов – медленное «продавливание», как в окопах Первой Мировой. Растянутые линии снабжения, уязвимые к действиям партизан и диверсантов тоже оптимизма не прибавляли.
От этих тяжких мыслей генерал-полковник Гудериан не избавился даже в тепле и уюте штабного блиндажа, когда вернулся из госпиталя. На столе под мертвенно-белым светом походного карбидного фонаря лежала штабная карта, вся исчерченная стрелами ударов и контрударов. «Быстроходный Гейнц» убедился сегодня, что стрелы эти вычерчены солдатской кровью…
Глава 5.
Стоять насмерть!
Небольшая передышка 7 и 8 октября позволили солдатам отдохнуть и отремонтировать боевую технику, а командованию – перегруппировать силы. Эти дни для бригады Катукова, стали своеобразной наградой за упорство и мужество ее бойцов.
В редкие минуты затишья танкисты собрались в просторной землянке. От буржуйки шли волны жара, на столе была собрана нехитрая армейская снедь: черный хлеб, сало, тушенка, вареная картошка в казане. У хозяйственного старшины Стеценко нашлась для боевых товарищей и фляга медицинского спирта. Как раз хватило на всех по-маленькой. Тост был один: «За Победу»!
В землянке было тесно, но уютно. Это летчики, в особенности, истребители – индивидуалисты и задаваки. Оно и понятно: в небе, когда управляешь самолетом, от тебя одного зависит жизнь и успех боя. А вот на грешной нашей земле-матушке да в бронированной коробке успех схватки с врагом зависит от всего экипажа, его взаимодействия и взаимопонимания. Танковый бой – труд коллективный.
Кто-то писал письма домой, кто спал, кто играл в шахматы. Остальные солдаты вместе со старшим лейтенантом Гореловым собрались у стола и читали в «Красной Звезде» стихотворение Александра Твардовского «Танк»:
Взвоют гусеницы люто,
Надрезая снег с землей,
Снег с землей завьется круто
Вслед за свежей колеей.
И как будто первопуток
Открывая за собой,
В сталь одетый и обутый
Танк идет с исходной в бой.
И уже за взгорьем где-то
Путь прокладывает свой,
Где в дыму взвилась ракета,
Где рубеж земли,
Край света –
Бой!..
– Ты гляди, как про нашу машину. Про моего «Климушку»! – подивился старшина Стеценко.
– Это, Степан Никифорович, про все наши машины, – ответствовал старший сержант со следами ожогов на лице и двумя орденами Боевого Красного Знамени на груди.
– Скоро фриц снова попрет… – задумчиво сказал кто-то из танкистов.
– Ничего, немецкие танки тоже горят! – сказал Дмитрий Лавриненко.
Этот тихий и скромный парень из кубанской станицы Бесстрашная был настоящим танковым асом, легендой 4-й бригады Катукова. Он по натуре своей был очень мягким и добродушным человеком. В первые дни войны Дмитрию не повезло – его танк вышел из строя. При отступлении мы хотели уничтожить неисправные танки. И тут вдруг наш тихий Лавриненко встал на дыбы: «Не отдам машину на смерть! Она после ремонта еще пригодится». И добился-таки своего. Как ни тяжело было, отбуксировал танк и сдал в ремонт.[23]
Воевавший там же, под Дубно и Бродами, старший лейтенант Николай Горелов эту историю тоже слыхал, да вот только не знал того танкиста-героя. А теперь, вот познакомились и даже подружились. Только вот Николай на тяжелом КВ-1 воюет, а Дмитрий – на верткой и быстроходной «Тридцатьчетверке».
Когда же в Сталинграде Дмитрий Лавриненко получал новую машину – «Тридцатьчетверку», то сказал: «Ну, теперь я с Гитлером рассчитаюсь»!
– Попрет… Супртив нас цельный Гудериан стоит, тот, что Орел захватил, сука. А у меня там семья осталась, да мать старенькая. Так, что пусть прет – у меня с ним свои счеты! – сказал старший сержант с ожогом на лице.
Здесь у многих были свои счеты к немецким захватчикам. У кого семья в оккупации, у кого – в эвакуации, а у кого – родные погибли под бомбами. Да и сейчас после каждого боя ребята хоронили своих боевых товарищей. Но, чем сильнее напирал неприятель – тем сильнее и ожесточеннее сопротивлялись советские танкисты. Поливали своей кровью каждую пядь родной земли, но без боя не уходили.
Эх, хорошо было так сидеть у натопленной печки-буржуйки и смолить казенную махорочку!.. Да не время рассиживаться.
*****
Девятого октября передышка закончилась – ожесточенные бои возобновились с новой силой. Как и ожидалось, Гудериан бросил против 1-го Гвардейского корпуса крупные силы. Он намеревался несколькими фланговыми ударами взять его в «клещи», окружить и уничтожить. И снова «катуковцы» встали нерушимой стеной на пути вражеских танковых колонн.
С самого утра над передовыми позициями 4–й танковой бригады повисли «Юнкерсы». Бомбардировщики шли волна за волной, небо скрылось в облаках разрывов. Бомбежка длилась примерно четверть часа, нашей же авиации было не видать. Правда, пока основная часть смертоносного груза немецких бомб ложилась ложные окопы.
Это была одна из тактических уловок, придуманных лично полковником Катуковым. Бои на Украине заставляли комбрига вновь обратиться к тактике оборонительных боев и использованию танков в засадах. Иного выхода он не видел. Противник по-прежнему обладал преимуществом в бронетехнике и авиации. Здесь нужно было перехитрить врага, навязать ему собственные условия боя. Гитлеровцы атаковали, в основном, шаблонно, и эту приверженность одним и тем же тактическим схемам и решил использовать блестящий танковый командир.
Часами просиживал Катуков со своими помощниками – начальником штаба майором Кульвинским и комиссаром Бойко над разработкой своеобразной тактической схемы действий бригады в полевых условиях.
В полосе обороны бронетанковой бригады отрываются окопы настоящие и ложные. В ложных окопах ставятся макеты пушек и пулеметов. Противник атакует. Его встречает из ложных окопов небольшая группа бойцов – «актеров» с пулеметами, как называл их сам Катуков. Их задача – инсценировать передний край, а после затем они отходят на настоящую линию обороны.
В итоге, снаряды и бомбы гитлеровцев посыпятся на ложные окопы, где уже никого не будет. И вот противник бросает танки, они подходят на двести – триста метров. И в бою наступает самый, пожалуй, критический момент боя. Стрелки, минометчики и артиллеристы расстреливают вражескую пехоту в упор, а из засад выходят наши танки и бьют в борта вражеских машин. Огонь с разных позиций будет фланговый – самый опасный, не оставляющий гитлеровским танкам никаких шансов!
*****
Бытует мнение, что такой тяжелый и неповоротливый танк, как «Клим Ворошилов» в первые годы войны и не нужен был. Что бронирование его было избыточным, а сам он – неповоротлив. Но, думается, танкистам, сидящим внутри стальной громадины бронирование как раз таки, и не казалось избыточным!.. Комментарии по этому поводу, как говорится, излишни. К тому же, как раз в оборонительных боях живучесть боевой машины как раз имеет решающее значение. Советский танк «Клим Ворошилов» зачастую выдерживал десятки попаданий из немецких пушек практически в упор, а в результате – не только не выходил из строя, а смог продолжать атаку, громя целые колонны немецких танков и бронированной техник. Например, как это было в героическом бою старшего лейтенанта Зиновия Колобанова и танкистов его роты.
Или бой «Клима Ворошилова» под командованием лейтенанта Каххара Хушвакова из 1-го тяжелотанкового батальона 19-го танкового полка 10-й танковой дивизии. После того как вышла из строя коробка переключения передач, танк по желанию экипажа был оставлен как замаскированная огневая точка под Старо-Константиновом на Юго-Западном фронте. Танкисты двое суток сражались с врагом. Они подожгли два немецких танка, три цистерны с горючим, истребили много гитлеровцев. Гитлеровцы облили тела погибших танкистов-героев бензином и сожгли.
Или сражение одного танка «Клим Ворошилов» близ города Расейняй в Литве 24 июня 1941 года. Тогда он в течение суток сдерживал «кампфгруппу Раус» 6-й танковой дивизии Вернера Кемпфа.
Во всех этих случаях советские тяжелые танки представляли своеобразные «подвижные форты», которые ставились в узловых точках обороны, на самых важных направлениях. «Клим Ворошилов» практически идеально подходил для излюбленной полковником Катуковым тактики танковых засад.
Примечательно, что и самые тяжелые танки Великой Отечественной войны – немецкие супертяжеловесы боевой массой 188 тонн «Маус» планировалось использовать именно как «подвижные форты». Эти мегатанки были вооружены 128-миллиметровой и 75-миллиметровой пушками в одной чудовищной башне. А бронирование было под стать вооружению: лобовая броня 200 – миллиметров, борт – 180, а башня – 240.
Так, что гитлеровцы в 1945-ом, в известной степени, копировали тактику советских войск 1941-го…
*****
Но это все еще будет. А пока «Клим Ворошилов» старшего лейтенанта Горелова содрогался от близких взрывов. Николай вместе с экипажем вызвался добровольцем для смертельно опасного задания. Его танк специально выдвинулся вперед, на линию ложных укреплений 4-й бронетанковой бригады полковника Катукова. «Клим Ворошилов» надежно замаскировали, саперы работали всю ночь напролет, но соорудили относительно надежный танковый капонир. КВ-1 прятал свою лобастую угловатую башню, прикрытую разнесенным бронированием за импровизированным завалом из бревен.
В самый ответственный момент боя, когда ударят «Тридцатьчетверки» старшего лейтенанта Дмитрия Лавриненко, с тыла по гитлеровским танкам должен был ударить и старший лейтенант Горелов.
– Садят, сволочи, в белый свет, как в копеечку, бомб и снарядов не жалеют! – сквозь зубы выругался Николай.
«Лаптежники» Ju-87 пикировали на окопы один за другим. Зенитчики майора Афанасенко, прикрывающие позиции бригады, тоже в долгу не остались. Они уже сбили шесть гитлеровских пикировщиков.
Но вот показались танки. Они шли с разных направлений. Гитлеровцы на этот раз изменили свою шаблонную тактику, не осмелились направить танковые колонны по одной дороге, и предпочли пробиваться к селам Ильково и Шеино отдельными группами по пятнадцать – двадцать, а то и од полусотни «панцеров». А на основном участке, занимаемом 4–й танковой бригадой, Гудериан бросил до ста танков!
Полковник Катуков правильно раскрыл замысел противника: ударом на Шеино гитлеровские танкисты и мотопехота планировали прорваться к Мценску и захватить его. Но, развивая наступление, они натолкнулись на упорное сопротивление на огневом рубеже бригады.
*****
Угловатые силуэты с широкими башнями и рубленными формами бронированных корпусов наступали на окопы мотострелков, поддерживающих действия танков 4-й бригады Катукова. Сходу гитлеровские танки открыли беглый огонь по первой линии ложных траншей. Но пулеметчики-«актеры» уже успели отойти на основной рубеж обороны. Вместо них за дело принялись «заигрывающие» батареи противотанковых орудий. Это было смертельное «заигрывание»: бело-серые угловатые механические исчадия с черными крестами на башнях вели убийственно-точный огонь. А, кроме того, в боевых порядках немецких танков были и самоходные орудия «Артштурм-III». Их осколочно-фугасные снаряды обладали повышенным могуществом заряда. Взрывы разметывали орудийную прислугу, рвали и коверкали пушки.
Однако, и артиллеристы свое дело знали: уже с десяток «Панцеров» и «Штурмгешютце» превратились в погребальные костры.
Но гитлеровцы не ослабляли накал танковой атаки, Гудериан вводил в бой все новые и новые силы, не считаясь с потерями. И тогда навстречу гитлеровским «Панцерам» устремились танковые засады «Тридцатьчетверок»! Вместе с ними в единых боевых порядках воевали и скоростные танки БТ-7. Они вырывались вперед, используя преимущество в скорости и отвлекали на себя часть атакующих танковых сил Вермахта. Огнем из 45-миллиметровых пушек и пулеметов легкие «БТ-шки» косили вражескую пехоту, отсекали ее от танков.
Относительно легкие и маневренные «Тридцатьчетверки» обошли гитлеровские машины с флангов и открыли беглый огонь по их бортам.Старший лейтенант Лавриненко постоянно маневрировал, используя складки местности. Его Т-34 то появлялись, то исчезали,каждой атакой подбивая гитлеровские бронированные чудовища.
Гитлеровские танки и штурмовые орудия тоже маневрировали пытаясь поразить стремительные контратаки русских, но сейчас тактическое преимущество оказалось на стороне защитников Москвы.
Катукову удалось переиграть Гудериана в этом бою. В этом-то и проявилась основная слабость гитлеровской тактики: когда соперник начинал импровизировать, немцы, как правило терялись, им сложно было отойти от заданной схемы, перестроить боевые порядки, по новой наладить взаимодействие между видами и родами войск.
Наступил критический момент боя. Чаши весов тактического превосходства пришли в шаткое равновесие. Никто не хотел уступать: два воина фехтовали сейчас на поле боя клинками танковых соединений. И, хоть меч Тевтонского ордена был более массивен, но русский булатный меч гнулся, да не ломался. Сталь звенела о сталь, высекая искры из лезвий калибра 76 миллиметров, закаленная сталь, установленная под рациональными углами наклона отводила удары врага. Стальные ленты гусениц наращивали темп боя. Еще несколько выпадов, блестяще блокированных русским мечом, и тевтонский рыцарь покачнулся от града ответных ударов!
Уцелевшие немецкие танки и штурмовые удары, не выдержав натиска и хорошо организованной системы огня противотанковых батарей и танковых засад, начали отходить на свои исходные рубежи.
Да не тут-то было!
Над нашими позициями повисли четыре зеленые ракеты – сигнал лично старшему лейтенанту Горелову: можно начинать атаку!
– Механик-водитель, вперед! – взревел танковый дизель, заскрежетали стальные гусеницы.
Взвоют гусеницы люто,
Надрезая снег с землей,
Снег с землей завьется круто
Вслед за свежей колеей…
– Экипаж, слушай мою команду: В атаку! Дави и жги немецкую гадину! Ура!
– Ура!!! – отозвалось победным эхом в наушниках танкошлема старшего лейтенанта Горелова.
– Механик, короткая. Наводчик, ориентир №1, ближний – одиноко стоящее дерево. Дистанция – триста, самоходка противника. Бронебойным огонь!
– Есть огонь!
Громыхнула, наполняя едким пороховым дымом башню 76-миллиметровая пушка Л-11. Первое же попадание – наповал: удар бронебойного снаряда пришелся в моторно-трансмиссионное отделение. «Артштурм-III» заволокло густым черным дымом.
– Пятьдесят в право, дистанция четыреста метров. Танк противника. Бортом стоит, бей, пока не развернулся!
– Есть! Ура, горит, паскуда!
– Бронебойным – заряжай!
Грохот внутри танка стоял несусветный. Натужно ревел двигатель, грохотала пушка. Уже с полдесятка немецких танков и самоходок подбил непобедимый русский танк. Фактор внезапности был реализован на ве сто процентов: гитлеровцы и не знали, что фактически в тылу их наступающих боевых порядков, на линии ложных укреплений объявится беспощадный и неуязвимый противник!
– Огонь!
– Есть пробитие! – еще один Pz.Kpfw IV застыл на изрытом воронками поле. А из его люков вырываются жадные языки пламени.
Сухо трещат пулеметы, выкашивая пехоту в серых мышиных шинелях. Широкие гусеницы давят, перемалывают в фарш тех, кого не дострелили. Пушка молотит, как заведенная. Перед боем в «Клим Ворошилов» загрузили двойной боекомплект бронебойных снарядов и совсем немного – осколочно-фугасных.
Внезапно по броне русского танка, словно молотом ударили! Попадание!
– Старшина, газуй. Поворачивай левее, за пригорок!
– Есть!
Ответный огонь немецких танков и самоходок не наносил «Климу Ворошилову» серьезного урона. Во-первых, даже 75-миллиметровые пушки гитлеровских танков могли уверенно поражать «Клим Ворошилов» только лишь метров с трехсот, да и то – если повезет! А во-вторых, на руку советским танкистам сыграл тот самый элемент внезапности. Немецкие танковые экипажи попросту =растерялись, обнаружив у себя за спиной изрыгающее пламя бронированное чудовище! Положение их и действительно было незавидным: начнешь разворачиваться – получишь снаряд в корму или борт! А это – стопроцентная погибель!
Массированная атака немецких танков, штурмовых орудий и мотопехоты захлебнулась окончательно. Отважный экипаж «Клима Ворошилова» под командованием старшего лейтенанта Горелова записал на свой счет пятнадцать сожженных и подбитых немецких танков и самоходок!
Поле боя «Клим Ворошилов» покидать не спешил. Воспользовавшись паникой, среди немцев, Николай Горелов сумел увести танк с глаз гитлеровских наблюдателей. Боевую машину снова замаскировали – в этом бойцы 4-й танковой бригады Катукова были большими мастерами!
– Степан Никифорович, как машина? – спросил Горелов.
– Нормально, мотор работает, как надо. Коробка переключения передач только греется, едри ее в корень. Но – работает! Думаю, еще один бой выдержит. Вмятин на боне я больше двух десятков насчитал, но ни одного сквозного пробития!
– Да, «броня крепка и танки наши быстры»!
– Все, славяне, перекур пока… Скоро фрицы снова в атаку пойдут.
– Только вот сдается мне, что в этот раз они нам спуску не дадут, – сказал наводчик орудия.
– Это точно, – согласился опытный командир танка. – Наверняка пакость какую-нибудь подтянут вроде зенитной пушки.
– Эти пушки у них сильные, – согласился старшина Стеценко, попыхивая самокруткой. – Прошьет она нашу броню. Как пить дать, прошьет…
– Эй, наводчик.
– Я здесь, командир, – в проеме люка появился кременьчужанин Тарас Омельченко.
Этот смышленый украинский парень приписал себе год для совершеннолетия. Его направили в танковое училище. Пушки Л-11, Ф-32 и Ф-34 калибра 76,2 миллиметров он освоил за десять дней! Как и пулемет ДП-27 и ДТ-29 – «Дегтярев-танковый». Кроме того, он отличался редкостной наблюдательностью.
– Тарас, посмотри, где бы ты разместил противотанковое орудии с дальностью стрельбы в километр – полтора, – Горелов передал наводчику и командиру орудия бинокль.
Омельченко обвел взглядом, усиленным оптикой, окрестности. Пока все было спокойно. Конечно же – если не считать дымящейся бронетехники и лежащих вповалку трупов немецких пехотинцев на недавнем поле боя… Изредка раздавался сухой треск или глухие удары: это рвался боекомплект в раскаленных стальных утробах подбитых бронированных монстров…
– Лощина слева, примерно в восьмистах метрах. Пригорок с редкими деревьями вправо под сорок пять градусов…
– Тоже подходит. Тарас, наведись на них нашим орудием.
– Зрозумів, командире, – Тарас и действительно был сообразительным парнем. – Башенный погон «Клима Ворошилова» размечен в тысячных для стрельбы с закрытых позиций. Я відмічу орієнтири.[24]
Командир орудия скрылся в люке, башня задвигалась, отрабатывая горизонтальные углы наводки.
– Радист!
– Я!
– Свяжись со штабом, передай наши нынешние координаты и углы наведения на пусть скорректируют огонь артиллерии.
– Будем стоять насмерть!
– Как сказал маршал Константин Рокоссовский: «Умирать надо с умом»!
*****
Тяжелый танк замер в засаде. Маскировка надежно скрывала его от вражеских наблюдателей не только с земли, но и с воздуха.
– Они снова наступают, командир!
– К бою! Приготовиться. Бронебойный?
– Заряжен, орудие готово!
Лобастые серые силуэты грохотали по снежной равнине. Поднялся ветер, принеся пургу. Ранний снег закружился белым саваном.
И снова клочья белого снега разорвали огненные вспышки орудийных залпов, а чистоту испятнали клубы дыма и фонтаны грязи. Гитлеровские танки Pz.Kpfw III, Pz.Kpfw IV и штурмовые орудия «Sturmgeschutze-III» наступали бронированным клином. На флангах их прикрывали легкие Pz.Kpfw II и трофейные чешские Pz.Kpfw 38(t).
Атаке бронетанковых сил Вермахта предшествовала мощная артподготовка немецких артиллеристов. Но теперь гитлеровцы знали расположение истинных позиций героической бригады Катукова. Тяжелые 15-сантиметровые[25] гаубицы «перемешивали небо с землей с немецкой основательностью. Словно тяжелый молот Тора, раз за разом опускался на окопы советских пехотинцев.
А потом по перерытому воронками полю снова поползли угловатые коробки с крестами на башнях.
И снова маневренные засады юрких «Тридцатьчетверок» контратаковали, сковывая силы тевтонских завоевателей. Взметывая снег, расплескивая грязь из-под широких гусениц, Т-34 били из пушек и пулеметов. С каждым орудийным залпом на поле прибавлялось металлолома. Танки старшего лейтенанта Лавриненко искусно маневрировали, ведя прицельный огонь преимущественно по бортам «Панцеров». Те огрызались вспышками орудийных выстрелов. И довольно болезненно огрызались: несколько наших танков было подбито. Все же выучка у экипажей Панцерваффе была на высоте.
А вот экипаж «Клима Ворошилова был озабочен другим, не менее важным делом. Старший лейтенант Горелов наблюдал, как немцы устанавливают сразу два орудия как раз в тех местах, которые они определили вместе с наводчиком. Все же знание местности было на стороне советских танкистов, как говорится: «Дома и стены помогают»!
Два полугусеничных тягача подтянули длинноствольные зенитные орудия. Номера расчетов быстро отцепили пушку и развернули ее на позиции. Также быстро стали оборудовать огневую точку.
Вначале Великой Отечественной войны. Раk.35/36 была основной пушкой противотанковых подразделений Вермахта Она была принята на вооружение немецкой армии в 1934 году, а боевое крещение прошла в Испании. Затем Раk.35/36 с успехом использовалась во время Польской кампании против слабо бронированных танкеток и легких танков.
Но уже в сражениях с французскими танками с противоснарядным бронированием эти пушки оказались малоэффективными. Ну, а в борьбе с советскими танками Т-34 и «Клим Ворошилов» Раk.35/36 были, что Моськи против слона. Сами немцы с иронией называли эти орудия «армейскими колотушками» и «дверными молотками».
Требовалось новое, гораздо более мощное противотанковое орудие, способное пробивать 75-миллиметровую броню «Клима Ворошилова» и рациональную наклонную бронезащиту «Тридцатьчетверок». Наиболее эффективно с этими задачами справлялась знаменитая «acht-acht» – «восемь-восемь».
После поражения Германии в Первой мировой войне Версальский договор запрещал немцам иметь зенитную артиллерию, а все имевшиеся зенитные орудия подлежали уничтожению. Однако уже в двадцатых годах немецкие инженеры вновь занялись разработкой подобного вооружения. Работы велись тайно в Германии, а также в других европейских странах. В целях секретности новые полевые и зенитные орудия, изготовленные на рубеже двадцатых и тридцатых годов, получили обозначение «образца 1918 года», как будто были созданы еще в период прошедшей войны. Таким образом, разработанная в 1931 году фирмой Крупна 88-мм зенитная пушка именовалась «88-миллиметровое зенитное орудие образца 1918 года».
Первые образцы пушки Flak.18 были построены в Эссене, а боевое крещение новая зенитная артсистема получила в Испании. Там она применялась не только против воздушных целей, но и против танков. Поэтому на орудия стали монтировать бронещит.
Полуавтоматический клиновой затвор обеспечивал скорострельность до двадцати выстрелов в минуту. Противооткатные устройства включали в себя гидравлический тормоз отката и гидропневматический накатник. Основанием лафета служила крестовина, у которой боковые станины при переходе в походное положение поднимались вверх, а продольная балка играла роль повозки.
Зенитка калибра «восемь-восемь» была смертельно опасна для всех танков, особенно – в начале войны.
Немецкие пушки пока молчали, но Николай Горелов знал: как только их «Клим Ворошилов» обнаружит себя огнем, его уничтожат тут же, не оставив на выживание ни единого шанса.
– Радист, передавай координаты немецких огневых точек в штаб бригады.
– Есть, командир, – стрелок-радист Леонид Красин застучал ключом радиотелеграфа. Точки-тире Азбуки Морзе шифрованным посланием полетели в штаб бронетанковой бригады Катукова.
Ответ не заставил себя ждать.
Танкисты думали, что позиции проклятых «acht-acht» накроют гаубицы из приданного полка Резерва Главного командования. Но они и представить себе не могли, что небеса обрушатся на землю адовым огненным дождем!
Полковник Катуков задействовал самое мощное оружие из имеющегося в его распоряжении арсенала.
*****
За несколько десятков километров от этого адова поля и буквально за полчаса до огневого налета на опушке леса затормозили восемь пятитонных грузовиков. Их кузова скрывались под непроницаемыми брезентовыми чехлами.
В оцеплении секретной реактивной батареи замерли пушечные броневики БА-10, вооруженные 45-миллиметровой пушкой 20К и спаренным пулеметом во вращающейся башне от Т-26. Тут же стояло и несколько «Полуторок» со счетверенными «Максимами» в кузовах – зенитчики тоже были наготове. Меры безопасности были просто беспрецедентными, и не зря: обладающая подавляющей огневой мощью и дальнобойностью, в ближнем бою «Катюша», как и всякая девушка, была абсолютно беззащитна.
Гвардейским минометом реактивная установка БМ-13-16 называлась тоже весьма условно. Когда на полигонных стрельбах бойцы и командиры попросили представителя Главного артиллерийского управления назвать «подлинное» имя боевой установки, тот посоветовал: «Называйте установку как обычное артиллерийское орудие. Это важно для сохранения секретности». Командование стремилось как можно дольше сохранять их конструкцию в секрете.
Расчеты быстро расчехлили пакеты направляющих и навели качающуюся часть в соответствии с полученными координатами. Установки были настолько засекречены, что даже запрещалось использовать команды «пли», «огонь», «залп», вместо них звучали приказы «пой» или «играй» – для запуска надо было очень быстро крутить ручку пусковой электрокатушки.
И «Катюши» – заиграли!
Огненные кометы сорвались с направляющих. Вои и свист заполнил воздух. Остроносый сорокадвухкилограммовый реактивный снаряд прошил белесое марево легкой метели и поднялся над заснеженным сосновым бором. Огонь и лед – зимний ветер и бешеное сияние реактивных дюз сошлись в извечной схватке. Пока, что побеждал огонь.
Замерев на секунду в высшей точке дугообразной траектории, данный конкретный реактивный снаряд пошел вниз по пологой траектории. Твердотопливный ракетный ускоритель уже отгорел, и теперь только сила инерции несла обтекаемую стальную смерть к цели. Один из немецких артиллеристов поднял голову, услышав нарастающий свист. И последнее, что он успел увидеть перед собственной гибелью – как рушится прямо на него что-то темное и продолговатое. А потом реактивный снаряд лопнул огненным шаром, сметая все на совеем пути. И вместе с ним – взорвались остальные «эрэсы» в залпе!
*****
Мощный удар реактивных гвардейских минометов огненным валом прокатился по позициям зениток, превращая смертельно опасные орудия в груды горящего металлолома. Обожженные и обезображенные тела артиллеристов расшвыряло в разные стороны. Ракетный удар «Катюш» не был точен, в сами орудия попало всего несколько «эрэсов», но хватило и этого. А остальные хвостатые огненные кометы обрушились на боевые порядки атакующих немецких танков и мотопехоты.
– Экипаж, в атаку! Механик водитель – полный вперед!
– Есть командир!
Массивный бронированный молот под названием КВ-1 ударил по раскаленной реактивным огнем наковальне, круша уцелевшие «Панцеры» и «Артштурмы». Грохотало башенное орудие «Клима Ворошилова», дырявя бронебойными снарядами крупповскую броню. Широкие гусеницы давили пехоту, пулеметы полосовали оккупантов. «Гремя огнем, сверкая блеском стали»! – советский тяжелый танк громил механизированные подразделения Гудериана!
*****
Бой продолжался, внезапный огневой залп «Катюш» и контратака «Клима Ворошилова» под командованием старшего лейтенанта Горелова позволила нашим войскам перегруппировать силы. Еще несколько часов подряд отбивались от наседавших фашистов танковые засады Лавриненко. У села Шеино они подбили до десятка вражеских машин. «Активная оборона» полковника Катукова показала свои блестящие результаты.
Последующие дни прошли в непрерывных боях. Войска Калининского фронта под руководством генерал-полковника Конева при поддержке авиации постоянно атаковали немцев в районе Калинина. В результате этих действий 23 октября последовала директива фельдмаршала фон Бока о приостановке наступления через Калинин. Таким образом, энергичные удары в районе Калинина хотя и не привели к овладению городом, но сорвали выполнение основной задачи, ради которой 3-я танковая группа разворачивалась от Москвы на север.
С начала ноября фронт на калининском направлении стабилизировался на рубеже исключительно Селижарово – река Большая Коша – река Тьма – северная и восточная окраины города Калинин, а также западный берег Волжского водохранилища. Наступательные действия войск с обеих сторон в полосе обороны Калининского фронта в ноябре успеха не имели. Предусмотренный замыслом противника удар во фланг и тыл Северо-Западного фронта был сорван, участие 9-й армии в наступлении на Москву исключено.
Впоследствии маршал Конев в своих воспоминаниях так характеризовал этот период войны следующим образом:
«Непрерывные и кровопролитные сражения, которые хотя и не приносили нам ощутительных территориальных успехов, но сильно изматывали врага и наносили колоссальный урон его технике».
С тринадцатого октября по пятое декабря части Калининского фронта уничтожили до 35000 немецких солдат и офицеров, подбили и захватили 150 танков, 150 орудий разного калибра, большое количество мотоциклов и автомашин, сбили 50 самолетов. Активной обороной и наступательными действиями они сковали тринадцать гитлеровских пехотных дивизий, не позволив перебросить их под Москву, где развернулись решающие сражения.
К исходу операции войска Калининского фронта занимали по отношению к северному флангу группы армий «Центр» охватывающее положение, выгодное для перехода в наступление. Несмотря на то, что эти бои не приносили крупных территориальных завоеваний, в них изматывались силы немцев, а части Калининского фронта приобретали боевую закалку.
Однако, фронту не удалось ни окружить группировку противника в Калинине в октябре, ни прикрыть московское направление в середине ноября 1941 года.
[1] Снежная западня (нем.)
[2] OKW – Oberkommando der Wermacht (нем.) – Генеральный штаб. OKH – Oberkommando der Heer (нем.) – Генеральный штаб Сухопутных войск.
[3]Rottkapchen (нем.) – Красная шапочка.
[4] «Gluk auff» (нем.) – дословно: «Наверх»! – девиз немецких шахтеров и подводников.
[5] Данный боевой эпизод приводится по книге Михаила Барятинского «Советские танки в бою».Издательство «Яуза» «Эксмо»; Москва 2006.
[6] Там же.
[7] По данным Михаил Барятинский «Советские танки в бою». Москва «Яуза»; Эксмо» 2006 год.
[8] Там же. Статистика и орфография цитаты соблюдены.
[9] Старое название областного центра на Украине – Донецка.
[10] Любимую (укр.)
[11] «Ich hat ein Kamerad» – «Был у меня товарищ», песня под которую традиционно проходили похороны немецких солдат на передовой.
[12] Рикошет, броня не пробита! Проклятье!
[13] Стрелы на картах – люди на передовой (нем.)
[14] Звание генерала Шарль де Голль получил 28 мая 1940 года.
[15] Рыцарский Крест Железного креста – это не отдельная награда, а степень ордена Железный Крест. Соответственно был Железный Крест 2-го класса, 1-го класса, Рыцарский Крест, потом шли дубовые листья, мечи и бриллианты.
[16]«Воспоминания солдата» – Воениздат, Москва 1954)
[17] Там же.
[18] Буквально – «Ил-два» (нем.)
[19] Рокада – дорога, проложенная параллельно линии фронта, используется в полевых условиях для быстрой переброски войск.
[20] Дословно – стрелок (нем.), низшее звание в воинской иерархии Сухопутных сил Вермахта.
[21] Сульфаниламид – антибактериальный препарат, используется для лечения инфекций наряду с антибиотиками.
[22] В греческой и римской мифологии, Тантал – преступный царь, осужденный богами.Стоя во горло в воде он страдал от жажды, потому, что вода уходила от его губ.
[23] По воспоминаниям полковника в отставке Заскалько.
[24] Понял (укр.) Я отмечу ориентиры.
[25] В немецкой артиллерии калибр орудий было принято обозначать не в миллиметрах, а в сантиметрах.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги