Тараканий стендап

Познакомьтесь с Франклином Быстроножем, самым необычным тараканом в квартале. Он не бегал в темноте, уворачиваясь от веников и тапочек, как остальные. О нет, только не Франклин. У него были более великие устремления. Видите ли, у Франклина был дар, который отличал его от жутких ползучих сородичей: чувство юмора, способное заставить улыбнуться даже самое черствое сердце.

Каждую ночь, когда город спал, Франклин на цыпочках пробирался по переулкам, его антенны подрагивали от возбуждения. Он прислушивался к далекому смеху, доносящемуся из местного комедийного клуба «Улей смеха», и мечтал о том дне, когда он выйдет на сцену. Но была одна маленькая проблема: никто не знал, что тараканы могут выступать со стендап комедией.

В результате Франклин решил начать с малого. Он начал выступать перед другими обитателями переулка — крысами, бродячими кошками и даже иногда подвыпившими голубями. Его выступление было простым и уморительным, в основном он высмеивал свой собственный вид. Он рассказывал шутки об их скорости и любви к остаткам пиццы, и вскоре все уже катались по канаве. Его уверенность в себе росла, а вместе с ней росла и его аудитория.

Однажды вечером, когда он выступал перед особенно суровой толпой енотов, в мусорный бак, где они собрались, протянулась человеческая рука и бросила туда недоеденный бургер. Еноты разбежались, а Франклин, оказавшись в свете ближайшего фонаря, продолжил выступление, сымпровизировав шутку о прерванном выступлении. К его удивлению, человек не убежал. Вместо этого он сел на тротуар и засмеялся сильнее всех остальных. Его звали Боб, он был неудачливым комиком, который часто посещал этот переулок в поисках вдохновения.

Боб не мог поверить своим глазам — таракан выступает со стендапом! В перерывах между приступами смеха, он сумел пролепетать:

— Ты… ты невероятен! Ты когда-нибудь думал о том, чтобы попробовать выступить по-настоящему?

Франклин, удивленный похвалой от человека, почувствовал, как его экзоскелет надувается от гордости.

— Ну, я тренировался, — сказал он, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Но мир комедии — это крепкий орешек, да к тому же я всего лишь обычный таракан.

Глаза Боба загорелись.

— Знаешь что? Я думаю, у тебя есть все, что нужно чтобы стань настоящим стендап комиком. Я помогу тебе получить место на вечере открытых микрофонов в «Улье смеха».

Следующие несколько дней прошли в вихре подготовки. Боб тренировал Франклина по таймингу, подаче материала и даже научил его нескольким новым шуткам. Они репетировали в переулке до глубокой ночи, оттачивая искусство комедии. Боб был удивлен тем, как быстро Франклин освоился. Его крошечный друг умел превращать самые обыденные ситуации в уморительные.

Наконец наступил вечер открытого микрофона. Боб протащил Франклина в клуб, спрятав его в карман. Помещение было битком набито людьми, в воздухе витал запах несвежего пива и табачного дыма. Сцена выглядела намного больше и ярче, чем снаружи. Сердце Франклина бешено колотилось, но его решимость не ослабевала. Это был его шанс стать звездой.

Боб прошептал ему на ухо слова поддержки и Франклин взобрался на барную стойку — импровизированную сцену для выступления с открытым микрофоном. Он окинул взглядом море лиц, каждое из которых было полным ожидания и любопытства. Он глубоко вздохнул и начал выступление со своего фирменного приветствия:

— Дамы и господа, позвольте представить вам самого быстрого рассказчика шуток в городе, единственного и неповторимого… Франклина Быстроножа!

Зрители растерянно переглянулись. Кто же это крошечное существо, претендующее на место в центре внимания? Но как только Франклин произнес свою первую шутку, зал разразился хохотом. Он рассказывал шутки о воссоединении семьи на местной помойке, о своих тренировках, во время которых он карабкается по жирным стенам кухни, и о своей любви к кондоминиуму из картонных коробок. Толпа зашипела, глаза их расширились от удивления перед остроумием таракана.

— На самом деле тараканы очень скромные и вежливые насекомые, — шутил Франклин. — Когда вы ночью заходите на кухню и включаете свет, они, как культурные и хорошо воспитанные существа, сразу же начинают стесняться и убегают, чтобы не мешать вам, сука, жрать!

Толпа ревела, хлопая себя по коленям и вытирая слезы с глаз. Бармену пришлось приостановить процесс разлива напитков, настолько заразительным был смех.

— Почему тараканы не пользуются компьютерами? — продолжал Франклин, вышагивая по барной стойке с удивительной грацией. — Они боятся экрана смерти!

Толпа разразилась хохотом, а Боб почувствовал, как его грудь вздымается от гордости. Его маленький друг был прирожденным талантом! Шутки текли как река остроумия, каждая из них была изобретательнее предыдущей.

— Недавно хозяева новую штуку купили — робот-пылесос. Я смотрю на него и думаю: Чувак, мы с тобой одной крови. Ты тоже ползёшь, чтобы собрать еду, но никто в тебя тапком не кидается! Где справедливость?

Смех зрителей перешел в крещендо, а аплодисменты стали громоподобными. Боб с трудом мог поверить в это — его маленький приятель добился успеха!

— Знаете, я бывал на многих шикарных ужинах, — начал новую шутку Франклин, — но ничто не сравнится с пятизвездочной трапезой на нью-йоркской помойке!

Толпа вновь зашлась в хохоте, а бармену пришлось вытирать стойку от пролитых напитков. Даже опытные комики в глубине зала хихикали, не в силах устоять перед обаянием этого необычного артиста.

Владелец клуба, крепкий мужчина по имени Большой Эл, вышел из своего кабинета, привлеченный суматохой. Его хмурый взгляд быстро сменился улыбкой, когда он увидел, как крошечный таракан держит комнату буквально на ладони. За свою жизнь он повидал немало странностей, но ничего подобного ему видеть не доводилось. Он подошел к Бобу, который сиял от счастья.

— Кто этот мелкий, сукин сын? — спросил Большой Эл.

Боб, все еще пребывая в шоке от успеха Франклина, сумел пролепетать:

— Это… это мой друг, Франклин. Это тот, о ком я тебе рассказывал.

Большой Эл перевел взгляд с Боба на таракана и обратно.

— Ты хочешь сказать, что этот маленький жучок — комедийный актер?

Боб с энтузиазмом кивнул.

— Да, и у него в антеннах больше таланта, чем у половины людей, которые тут побывали!

Большой Эл с любопытством покосился на Франклина.

— Ладно, посмотрим, сможет ли он продолжать в том же духе. Я дам ему шанс на еженедельном шоу.

На следующей неделе Франклин снова был в «Улье смеха», на этот раз с собственным маленьким прожектором и настоящим микрофоном. Боб сделал для него крошечную подставку, чтобы он мог дотянуться до нее без помощи своих маленьких лапок. Клуб гудел от возбуждения. Слухи о тараканьем комике уже распространились, и место было забито посетителями, жаждущими увидеть его.

Франклин вышел на сцену, его сердце колотилось как бешеное. Свет был горячим, публика живой, и он чувствовал, как в воздухе витает предвкушение. Он вгляделся в море лиц, глубоко вздохнул и начал свое выступление.

Первая шутка оказалась удачной, и смех нарастал с каждой последующей репликой. Люди придвинулись ближе, их глаза были прикованы к крошечной фигурке. Остальные комики с изумлением наблюдали за происходящим со стороны, некоторые делали заметки на салфетках, пытаясь уловить суть естественного юмористического таланта Франклина.

— Чем отличаются обычные тараканы от крутых? — спросил Франклин, сделав паузу. — Когда на кухне включается свет, обычные тараканы разбегаются, а крутые — разъезжаются.

Толпа разразилась хохотом, и даже Большой Эл не смог удержаться от улыбки. Зал был полон энергии, и Франклин грелся в лучах обретенного успеха. Он танцевал вокруг микрофонной стойки, его усики развевались в такт смеху. Его выступление стало хитом, и люди не могли насытиться. Их зацепили его остроумные шутки и нелепость таракана, приковывающего к себе внимание.

Но среди смеха начало происходить нечто странное. Воздух стал густым, а тени в углу комнаты, казалось, извивались и корчились. Свет замерцал, температура упала. Зрители задыхались, их смех переходил в замешательство, а затем в ужас, когда по стенам клуба начали ползать те самые существа, над которыми Франклин потешался. Тараканы всех размеров, привлеченные голосом своего сородича, хлынули внутрь из всех щелей и трещин.

Началась паника. Зрители закричали и бросились к дверям, опрокидывая в спешке стулья и столы. Комики, стоявшие в сторонке, от ужаса опустили челюсти, их глаза расширились. Только Франклин оставался невозмутимым, его антенны подергивались от удовольствия при виде хаоса, который он непреднамеренно вызвал.

— В чем дело, ребята? — проворчал он, оглядывая комнату. — Боитесь небольшого дружеского приветствия?

Крики зрителей становились все громче, тараканы разбегались по их обуви и штанинам. Бармен взмахнул мокрым полотенцем в тщетной попытке отогнать их, но поскользнулся на мокром полу и с грохотом упал. Франклин не удержался от усмешки: его юмор был таким же мрачным, как и переулки, которые он называл своим домом.

В разгар столпотворения Бобу представилась прекрасная возможность сбежать. Он схватил Франклина с барной стойки и бросился к выходу, уворачиваясь от бегущих людей и тараканов. Но, увы, судьба приготовила для нашего маленького комика жестокий поворот.

Франклин чувствовал, как бешено колотится сердце Боба, как капли пота проступают сквозь ткань его рубашки. Но даже в этот момент он не испытывал страха — он всегда знал, что комедия должна быть выше всего, даже опасности.

Когда Боб поскользнулся на пролитом напитке, время словно замедлилось. Франклин увидел, как его друг теряет равновесие, как его ноги подгибаются. И вот, за одно ужасное мгновение, ботинок Боба опустился прямо на маленькое тело комика. Раздался едва слышный хруст. Боб замер. Он медленно поднял ногу, и его лицо исказилось от ужаса, когда он понял, что произошло.

Франклин лежал неподвижно. Его крошечные антенны больше не подрагивали, а его блестящий хитиновый панцирь был покрыт тонкими трещинами. В этот момент шум в клубе стих, как будто сама Вселенная преклонила колени перед утратой. Даже тараканы, ранее хлынувшие потоком в зал, остановились и замерли.

Боб медленно опустился на колени, бережно поднял Франклина с пола и прижал его к себе, словно стараясь защитить от всего мира. Губы его дрожали, но слова так и не смогли сорваться с них. Слёзы текли бесконтрольно, горячими струями падая на холодное, обмякшее тело друга. Вокруг стояла толпа, застывшая в гнетущем молчании, будто боясь нарушить этот скорбный миг.

— Прости меня, дружище, — наконец прошептал Боб. — Ты заслуживал большего… Ты был особенным.

В этот момент один из тараканов, стоявших на барной стойке, начал тихо стрекотать. Затем второй, третий. И вот уже все тараканы в клубе издавали звук, напоминающий хор прощания. Они медленно окружили Боба и Франклина, не для мести, а как дань уважения тому, кто осмелился быть больше, чем просто тараканом.

На следующее утро Боб похоронил Франклина в небольшом сквере неподалёку от клуба. Он установил на могиле маленький камень с выцарапанной надписью: «Франклин Быстронож. Самый маленький, но самый великий комик.»

После этого вечера в переулках города появилось новое легендарное место. Большой Эл назвал клуб в честь Франклина — «Смех Быстроножа». Люди и тараканы приходили туда, чтобы вспомнить того, кто на мгновение объединил их смехом.

Франклин ушёл, но его острый ум и жизнерадостность продолжали жить в анекдотах и историях, которые пересказывали снова и снова, даже спустя годы.

Эта история не несёт в себе глубокого смысла — лишь отражение того, что автор, возможно, чуть-чуть не в своём уме.