Таричетай

приветствую вас

вывернутые наизнанку лица

дремлющие на плахе

для разделки человечьих туш…

Иван Миньо

1.

Человек почти бежал. У него не было сил, он смертельно устал, но – он шел быстрым шагом, периодически ускоряясь до бега. Иногда оглядываясь назад, он замедлял широкие шаги, но увиденное сзади заставляло его снова напрягать слабеющие силы. Своё собственное хриплое и прерывистое дыхание - единственный звук, который он слышал. Пот, стекающий по лицу, мешал ему смотреть вперед. Боль в уставших ногах отзывалась при каждом шаге. Полупустой рюкзак бил по спине. В голове вертелась одна единственная мысль: зачем, какого черта он покинул безопасное место, почему не остался среди людей?Снова обернувшись, человек прищурился. В жарком мареве, поднимающемся от земли, преследователи казались дьявольским порождением. Они были достаточно далеко, примерно метрах в трехстах, двигались медленно, но – искаженные маревом фигуры неспешно и неумолимо сопровождали его, словно зная, что человек никуда не денется. И в этом они были правы. Его могло спасти только чудо.Человек снова ускорил шаг. Давно потерявшая цвет сухая трава ломалась под его ногами, рассыпаясь в мелкую труху. Земля, твердая, как камень, и однообразная, как пустыня, простиралась во все стороны, лишая человека какой-либо надежды. И даже увидев перед собой впадину в земной поверхности, он не обрадовался. Овраг или русло высохшей реки – препятствие на пути, требующее напряжения сил. Приблизившись к обрыву, человек неловко побежал вниз, срывая пласты песка за собой. Уже почти внизу оврага, он споткнулся о торчащий камень, и упал. Зарывшись в крупный песок лицом и выставленными вперед руками, он с трудом поднял голову и сплюнул тягучую полную песчинок слюну. Вставать не хотелось. Организм противился самой мысли о том, что надо бежать дальше. Невероятная усталость и нестерпимый голод – его спутники в последние трое суток – навалились на сознание, говоря о бессмысленности дальнейшего бегства и борьбы за жизнь. Впереди высокий и крутой склон оврага, который он не сможет одолеть. В рюкзаке еще есть кусок вяленого мяса, он сейчас возьмет его в рот, ощутит прелесть вкусной пищи, и – будь, что будет. Вечный сон и забвение сейчас – это благо для него. Вытянуть ноги, гудящие от усталости, и просто лежать. Только представь себе, что больше не надо бежать в неизвестность, зная, что никто и ничто не поможет. Только подумай о том, что, почувствовав во рту вкус мяса, можно будет растянуть это удовольствие и с ним же уйти в мир иной. Тем более что теперь ты наверняка знаешь, что мир, в котором ты родился, умер. Необратимо и бесповоротно.Человек услышал дьявольский хохот. Поднявшись на локти и повернув голову, он посмотрел наверх.Нет, только не это. Он не мог принять смерть от этих исчадий ада. Только не эти мерзкие твари. Он готов умереть, но только не таким образом.Поднявшись на ноги, он, шатаясь и неловко перебирая ногами, снова двинулся вперед.Хватаясь за камни, человек карабкался по склону оврага. С этой стороны овраг был, хоть и крутым, но каменистым, что несколько облегчало подъем, но, когда он поднялся наверх, он снова упал. Теперь уже оттого, что не мог дышать и от сильной боли в ногах. Хрипло закашлявшись, человек исторг из себя слабый крик – он смог подняться наверх, он смог пересилить себя. -У меня всё получится, - пробормотал он, вставая.И, не оглядываясь, побежал по безжизненной равнине.Всё началось давно. Пять лет назад во время очередного похода в мертвый город в одном из заросших травой разрушенных зданий он нашел карту мира. Аккуратно свернутая в рулон, она словно ждала его, когда он отодвинул упавшую трухлявую дверь в сторону. Он забыл о времени, когда, развернув её прямо там, разглядывал страны и континенты. Его мир, заключенный в подземные пещеры с сотней с трудом выживающих в них людей, в одночасье расширился до размеров неисследованной вселенной. Он погрузился в названия других земель, читая их в своем сознании нараспев, словно песню.Все эти годы он мог только мечтать, и, когда мечты стали нестерпимыми, он ушел из пещер с картой и небольшим запасом пищи. Впрочем, наверняка никто и не заметил, что он ушел. Его родители погибли – отец еще до его рождения, а мама провалилась в один из неисследованных колодцев и сломала шею. Он вырос с постоянным желанием что-нибудь съесть. Он всю свою жизнь тяжело работал и непрерывно унижался, чтобы заслужить еду, которой хронически не хватало.Он бы ушел еще раньше, но его держал страх. Остаться одному, быть выкинутым за пределы человеческого общества без права возврата – это было самое страшное из наказаний. В пятнадцатилетнем возрасте он видел, как выгнали одного парня, который изнасиловал девушку. Парень шел к выходу из пещеры, понурив голову, и он подумал о том, что тот не проживет и десятка дней.Он покинул пещеры ночью. Прощаться ему было не с кем, а объяснять, почему он сделал такой выбор, он тоже не хотел.И он ушел еще по одной причине, и, может быть, она была самая главная – количество людей в пещерах неуклонно и стремительно сокращалось. Причем, они исчезали внезапно и без каких-либо причин. Он понимал, что никакого будущего здесь нет, и не будет. Первые дни все было прекрасно, несмотря на то, что солнце немилосердно пекло днем, а ночью он не мог уснуть от холода. Он шел, открывая для себя новые места. В рюкзаке за спиной лежало вяленое мясо, которое он украл у соседа перед самым уходом из поселения. На ногах крепкие ботинки, найденные в мертвом городе и припрятанные для этого путешествия. На теле рубашка с длинным рукавом и рваные брюки на ногах. Он смог преодолеть свой страх и пойти навстречу мечте.Он хотел найти людей, которые живут без страха перед окружающим миром.Он мечтал о местах, где природа помогает человеку жить, а не мешает выживать.Он молил Бога о возможности узнать его милость.На четвертый день, когда он ушел достаточно далеко, преодолев мертвый разрушенный город, неширокую мелкую речку с мертвой мерцающей водой и высохшее до потрескавшейся корки пустое пространство, величиной в два дневных перехода, появились они.Неожиданно и ужасно. Первыми живыми существами на его пути оказались эти твари. Безжалостные и хитрые. Сначала их было четверо, но через день погони их стало трое. Он не знал, что стало с четвертой тварью, да это и не важно. Человек бежал и проклинал свои мечты. И Бога, который не захотел услышать его мольбы. Проклятия мешались с молитвами, ругательства – с просьбами. И, как бы это ни было удивительно, но Бог услышал его молитвы-ругательства.Чудо произошло. Когда в очередной раз человек поднял голову, он увидел далеко впереди на фоне пламенеющего заката очертания темного строения. Полуразрушенный дом или сарай. Этого не могло быть – человек смахнул пот с лица и снова посмотрел вперед. Еще далеко, но без всяких сомнений это было нечто, созданное человеком.-Господи, пусть это будет не мираж, - пробормотал человек и ускорил шаги. Точнее, перешел на бег. Увиденная впереди возможность для спасения жизни словно прибавила ему сил. Он очень хотел посмотреть назад, чтобы понять, что он успеет добежать до дома, но – он не поворачивался. Если они окажутся совсем близко, то его ожившие надежды испарятся. И это будет очень несправедливо по отношению к нему.-Я сильный, я смогу, я успею, - говорил он хриплым голосом, словно убеждал сам себя в том, что у него получится.Споткнувшись на ровном месте, человек упал, больно ударившись коленом. Слезы отчаянья и боли брызнули из глаз, с языка сорвалось ругательство. Он вскочил и, прихрамывая, снова побежал. Боль в ноге нарастала, но он старательно пытался не обращать на это внимания, сосредоточившись взглядом на своём спасении. Строение приближалось – вот видны зияющие окна и остаток крыши. Стена, которую он видел, наполовину сохранилась. Видна толстая почерневшая и покосившаяся труба, стоящая чуть в стороне от стены и торчащая нелепым пальцем из земли. Груда камней вокруг развалин. Полуразрушенный дом был мертв, как и весь окружающий мир.Когда человек приблизился к своему спасению, он практически не чувствовал ног – последнее напряжение сил полностью истощило его. Он хрипло закашлялся, а затем, услышав сзади хохот, напрягая последние силы, полез по камням наверх. Добравшись до стены, человек ухватился за неровности в кирпичной кладке и подтянулся к оконному проему. Забравшись на него, человек рискнул посмотреть на погоню.Одна из тварей находилась у камней, две другие твари были еще метрах в ста. Человек, крепко ухватившись за остатки деревянной рамы, торжествующе захохотал, словно передразнивая преследователей.
2.
Эта погоня истощила её. Бесконечная мертвая равнина, без воды и пищи, - она начала сомневаться в том, что этот длинный переход закончится для них благополучно. Хотя сомнения в том, что они выживут, преследовали её уже давно. Когда появилось двуногое существо, Рваное Ухо и Белое Пятно хотели сразу напасть. Но она остановила их – силы у всех на исходе, а она знала, что двуногие бывают сильны и смертельно опасны. Если бы они потерпели поражение в схватке с человеком, для них бы всё закончилось. Именно сейчас этого она допустить не могла.Умудренная жизненным опытом, она знала, что человек умеет убивать. Когда-то давно она вместе с молоком и кровью матери усвоила основной урок – чем беззащитнее жертва, тем больше шансов утолить голод и остаться в живых. Лучше всего, чтобы жертва была мертвой. Тогда, много ночей назад, мать пренебрегла этим законом, напала первой и погибла, оставив её одну. Молоко из её сосков, смешанное с кровью, и одиночество. Она навсегда запомнила ту обреченность, которая заставила скалить зубы, когда их маленькая стая утоляла голод её мертвой матерью. Рваное Ухо, самая молодая и выносливая из них, бежала впереди, держа человека в постоянном напряжении. Белое Пятно была рядом, а Самец, единственный и последний представитель их стаи, бежал чуть в стороне. Их осталось всего четверо, хотя, когда она родилась, их было два десятка. Тогда её мать вела их на север. Они покинули бесплодные земли, где она родилась и где была съедена вся падаль. Нестерпимая жара иссушила землю. Им приходилось бороться за пищу и жизнь, и чаще всего они выходили победителями, но - какой ценой. Она встала во главе стаи, когда их оставалось пятеро. Тридцать ночей назад Серая Грива напала на Рваное Ухо. Причина была проста – голод заставил её это сделать. Она не успела вмешаться, - Рваное Ухо оказалась сильнее. Они съели тело погибшей, не оставив ни единой съедобной косточки. Это, казалось, было так давно, что она забыла вкус мяса. Теперь все чаще она думала о Самце, который выполнил свою функцию, и был здесь лишним. Если человек станет их добычей, ему все равно ничего не достанется. Она его не подпустит, потому что пища нужна ей и растущей в её чреве жизни. Впереди послышался вой. Подняв морду, Черный Язык посмотрела вдаль. У человека, который упорно бежал впереди, еще были силы. Погоня могла продолжаться долго, а она уже изнемогала. Пришла пора сделать то, о чем она думала последние дни. Черный Язык, молча и резко, повернула в сторону Самца и в прыжке подмяла его под себя. Это было не сложно, потому что Самец изнемогал от голода и обезвоживания. Он, будучи изгоем с самого рождения, даже и не пытался сопротивляться. Зубы сомкнулись на шее жертвы, и, не слушая предсмертный хрип, она насладилась свежей кровью Самца. Жизнь в её тело возвращалась с каждым глотком. Вкус крови и мяса, такой одуряюще приятный, заставил её заурчать от удовольствия. Отхватив кусок плоти, она проглотила теплое мясо, почти не жуя. Сестры присоединились к трапезе, и, когда стемнело, все было закончено.Повеселевшая Рваное Ухо убежала вперед, чтобы не дать возможности человеку отдохнуть, а они с Белым Пятном неспешно побежали вслед. Для них эта ситуация была вполне нормальной – Самец, как особь второго сорта, существовал до тех пор, пока в этом была необходимость. Жизнь продолжалась. Черный Язык почувствовала всем телом, как вовремя она утолила голод. Еще бы несколько дней без пищи, и для их стаи все бы закончилось. Потомство, которое она несла в своем чреве, было их будущим, ради которого стоило пожертвовать незначимым членом стаи.К вечеру следующего дня они догнали свою сестру, которая неутомимо преследовала двуногую дичь. Человек устал. Это было видно. Когда они смотрели сверху, как он лежит в овраге, Рваное Ухо решила, что погоня увенчалась успехом. Сейчас они спустятся вниз и смогут отдохнуть. Но Черный Язык по опыту знала, что это еще не конец. Она неоднократно убеждалась в том, насколько сильны и живучи двуногие.Человек встал и снова побежал. Она смотрела, как он неловко, но упорно, забирается по крутому склону оврага. Для них эта преграда может оказаться непреодолимой. Так и оказалось. Рваное Ухо, бросившись вперед, раз за разом срывалась вниз, теряя последние силы. Посмотрев в стороны, Черный Язык поняла, что им придется обходить это место. Справа и достаточно далеко склон оврага был пологим. Они потеряют время и силы, но человек никуда не денется. В этой пустыне ему некуда спрятаться. Она спрыгнула вниз, скатившись по песку, и по дну оврага побежала направо. Сестры вскоре последовали за ней. Когда они выбрались из оврага и догнали двуногое существо, было уже поздно. Оно был достаточно близко к человеческому жилью. Рваное Ухо помчалась изо всех сил, но не успела.Человек, недосягаемый для них, сидел наверху и, размахивая конечностями, произносил какие-то звуки.Подбежав к камням, Черный Язык легла на землю, положила морду на передние лапы и приготовилась терпеливо ждать. Ничего другого не оставалось. Белое Пятно, сидя рядом, недовольно подвывала, а неутомимая и злая от голода Рваное Ухо убежала в сторону, исследовать окрестности в поисках возможной добычи. Солнце уходило за горизонт, погружая мир в сумерки. Недоступный для них человек затих. Он не двигался и не издавал звуков.Черный Язык закрыла глаза и погрузилась в сон.

3.
Говорить было лучше, чем молчать. Казалось, что он общается с кем-то, кто может понять. Слова, как связь с миром, которому уже не принадлежишь. Мир, который ждет, когда ты что-то скажешь. Там, в пещерах, в прошлой жизни, которая уже казалась далекой и нереальной, он очень мало говорил. Не потому что не умел или не хотел, - никто его не слушал. Никто не хотел общаться с ним. А говорить в пустоту означало стать изгоем. Те, кто сходил с ума, исчезали – они не могли себе позволить содержать неполноценных членов общества. Главный человек в их поселении по имени Шаман говорил, что они не могут расходовать пищу на бездельников и сумасшедших. И он был прав – пищи постоянно не хватало. Со словами, произнесенными вслух, к нему вернулось ощущение жизни, с которой он почти расстался.-Проклятые твари, чтоб вы знали, меня зовут Экватор. Запомните это имя, и запомните одну истину. Вам никогда не победить человека, потому что он, то есть Человек, является царем природы. Тысячелетиями Человек царствовал на этой планете. Я знаю это. Я уверен в этом. Так было и так будет. Время Человека наступит снова, и вам, адово отродье, придется нелегко. Человек снова станет Хозяином на планете, он вернет себе всё, что временно утратил.Человек по имени Экватор сидел в оконном проеме здания, от которого осталась одна стена, и говорил. Звук его громкого голоса в сумерках наступающей ночи разносился безо всяких препятствий и казался здесь абсолютно неуместным. Но самому говорящему он вселял уверенность в том, что всё закончится благополучно.-Шаман рассказывал нам о тех временах, когда планету населяли миллиарды людей. Когда человек мог летать по воздуху и мог преодолевать расстояние в тысячи километров за один оборот Земли вокруг Солнца. И пусть этого уже нет, - Человек продолжает быть царем природы. Я отдохну, наберусь сил и придумаю, как вас победить. Потому что я – Человек.Экватор повернулся в сторону ушедшего за горизонт солнца и посмотрел вокруг. Скорее всего, раньше здесь было небольшое человеческое поселение. Спасшая его кирпичная стена была единственным сохранившимся строением. Чуть поодаль справа лежала груда белого кирпича, частью битого, частью в виде крупных блоков. Еще дальше – глубокая впадина в земле с неровными и обрывистыми краями. Слева были еще три кирпичные кучи. И посередине между этими кирпичными курганами стоял тонкий изогнутый покрытый ржавчиной металлический столб, на самом верху которого болталась какая-то рваная тряпка.Увлекшись рассматриванием окрестностей, Экватор не заметил опасность. Одна из тварей подкралась с внутренней стороны стены и, подпрыгнув, вцепилась в его ботинок. Закричав от неожиданности, Экватор ухватился обеими руками за край стены и дернул ногу на себя. Нога освободилась, но ботинок остался в зубах злобной твари. Человек подтянул ноги вверх и встал в оконном проеме.Теперь он мог рассмотреть преследователей вблизи, почти на расстоянии трех-четырех метров. Похожие на собак, они, тем не менее, отличались от них – короткое туловище с массивной грудью и шеей, торчащие большие уши, горящие злобой глаза и крупные зубы. Короткая светлая шерсть с пятнами по бокам. Похожа на собаку, но – явно не собака. Мутант. Выродок.-Скотина! – крикнул Экватор, обращаясь к твари, которая, держа ботинок в зубах, смотрела на него. – Чтоб ты сдох, мутант проклятый!Он испугался. Внезапная атака стала для него полной неожиданностью. Успокоившись в недоступном для преследователей месте, он расслабился, и нападение всё расставило на свои места. Он – беззащитная жертва, которую хищники загнали в ловушку. Он – дичь, у которой нет выхода. По-прежнему, время на стороне противника. Он не сможет всю жизнь просидеть в этом месте, а эти собаки-мутанты не оставят его в покое. Почему-то он был уверен в том, что они не уйдут. Сидеть, свесив ноги вниз, он не может, а стоять длительное время он не в состоянии. Он устал и хочет спать, ночь заставит его сомкнуть глаза. Уснув, он свалится вниз и … Экватор мотнул головой, отгоняя ужасное видение.-Сейчас, сейчас, - бормотал он, задумчиво глядя на двух тварей, которые рвали его ботинок, - я что-нибудь придумаю. Главное, пережить эту ночь, а потом, при свете дня, я найду выход и перехитрю вас, мерзкие мутанты. Я выкручусь. Я способный, так говорил Шаман. У меня всё получится.Внимательно осмотрев оконный проем, в котором он стоял, Экватор нашел широкую щель между кирпичной кладкой и остатками деревянной рамы. Подергав за старую деревяшку, он повеселел:-Да, именно так я и сделаю, - сказал он.Экватор медленно снял рюкзак с плеч, открыл клапан и вытащил завернутый в тряпку последний кусок вяленого мяса. Вдохнув чудный аромат пищи, он жизнерадостно засмеялся. Его смех, раздавшийся в полумраке наступающей ночи, заставил собак-мутантов насторожиться, – забыв о ботинке, они, прижав уши, оскалились. -Я смогу, я сильный, - крикнул человек.Вкус мяса оказал на Экватора благотворное действие. Медленно посасывая мясо, он закрепил рюкзак в найденной щели, полностью засунув его туда, затем продел руки в лямки и, завернув правую руку назад и поймав конец скрепляющей веревки, стянул лямки вместе. Получилось неплохо. Он расслабил ноги и повис на рюкзаке, чтобы проверить выдержат ли его остатки деревянной рамы. Что-то хрустнуло, посыпались мелкий песок и камни, - Экватор висел на лямках рюкзака и счастливо улыбался. Он жив. Он придумал, как пережить эту ночь.Он ощущает вкус самой прекрасной пищи на свете.Он сможет всё преодолеть и всех победить, потому что он - Человек.С этими мыслями Экватор медленно дожевал остатки мяса и уснул. Ночной мрак накрыл развалины, погрузив на некоторое время в тишину окружающий мир.Очень рано, еще до восхода солнца, Черный Язык открыла глаза. Она чувствовала опасность. Может, это ощущение исходило от развалин человеческого жилья, а, может, враг действительно был рядом. Она неслышно встала и побежала в сторону – подальше от этого места. Она привыкла подчиняться своему инстинкту, который никогда её не подводил. Найдя укромное место – достаточно большую яму – она вырыла место для себя, и, забравшись в него, снова уснула.Экватору в этот момент снился очень приятный и замечательный сон. Он стоял рядом с Николь, одной из тех девушек из прошлой жизни, о которых он мог только мечтать. Она принадлежала многим мужчинам, которые жили в пещерах. Многим, но только не ему. Он смотрел на её розовые губы. Он знал, что будет дальше, и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Экватор так давно мечтал об этом, так неистово желал любить её, что даже не задумывался о реальности происходящего. Он просто наслаждался тем, что так давно обожаемая им девушка стоит рядом, и, конечно же, он был готов сделать первый шаг к осуществлению своей мечты. Экватор притянул девушку за талию…

4.
Раствор. Густой, вязкий и теплый. Теплее и гуще, чем кровь. И значительно лучше, чем кровь. Человек может заживо гнить и при этом кровь будет исправно струиться по его сосудам, сочиться через его раны, придавая процессу гниения новую силу. Кровь нужна только для жизни, а мой раствор – и для жизни, и для смерти. И эта универсальность делает его абсолютно незаменимым здесь и сейчас.Жизнь – это раствор, в котором я сейчас нахожусь. Смерть – это жидкость, которая находится во мне.Я опускаю руки в приятно-теплый обволакивающий раствор. И блаженно замираю, чувствуя, как раствор пропитывает кожу. Именно ради этого я еще живу. Пусть всё вокруг исчезает, пусть для жизни наступили тяжелые дни, и смерть властвует везде и всюду – пока есть это удовольствие и счастье, я буду жить здесь и радоваться этому бездумному существованию. Открывать и закрывать глаза, вдыхать воздух, пропитанный острым запахом, осязать кожей и слушать. Мои органы чувств слишком слабы, чтобы осознать всю значимость состояния, в котором я сейчас нахожусь, - только мой больной разум способен узреть всю глубину и сладость погружения.Я оставляю над поверхностью голову. Мне надо вдыхать воздух. К сожалению.Я замираю сознанием. Мои глаза чуть выше поверхности жидкости. Как это прекрасно – наблюдать едва заметные изменения на стыке раствора и воздуха! Легкий трепет, чуть заметное волнение, образы над поверхностью раствора – это целое представление, где я единственный зритель. Никакое кино из компьютера не сравниться с этими видениями. Никакие таблетки не смогут создать в сознании такое яркое событие. Никакие сновидения не могут дать мне это. Мир, отгороженный от мрачной и безумной действительности, где я могу наблюдать и участвовать.Раствор живет своей жизнью. Он - живой. Он окутывает моё тело, создавая прекрасное ощущение единения. Мы одно целое, и во всей вселенной больше никого и ничего нет. И - ради этого стоит жить.Ради этого я принимаю пищу и вдыхаю воздух. Я закрываю глаза и замираю дыханием. Когда я погружаюсь в раствор с головой, исчезает всё. Я – вне времени и пространства. Другой мир, существующий параллельно. Другая вселенная, расположенная на краю галактики. И здесь я дома. Здесь я всегда желанный гость, которого радушный хозяин всегда привечает. И порой мне кажется, что мы, как братья близнецы, рождены из одного чрева, вскормлены одной пищей, прожили одну совместную и долгую жизнь. Я и мой Бог – мы живем рядом, чувствуя тепло друг друга. Здесь я счастлив, как может быть счастлив человек, испытывающий что-либо впервые, пусть даже это будет боль! Потому что любая боль рано или поздно уходит, оставляя после себя пустоту невесомости.Сколько хватает воздуха, столько я нахожусь в этом состоянии нирваны. Обычно, не более трех-четырех минут, которые растягиваются в моем сознании на многие часы, - затем я выныриваю и делаю первый вдох. Крик, который его сопровождает, отскакивает от стен, придавая моему голосу бесконечную множественность.Я жив, когда весь мир вокруг мертв.Я мертв в этом как бы живом мире.И пусть я не бессмертен – я переживу всех, кого знаю. И от осознания этого, я смеюсь. Громко, чтобы мои смешинки, отскочив от стен, вернулись ко мне. Так долго, как могу.Жизнь и смерть – это же так смешно.
5.
Когда первые лучи солнца упали на высушенную землю, в одном из трех кирпичных нагромождений послышался еле слышный шорох. Сначала появилась голова, затем плечи – мужчина медленно и осторожно вылез на поверхность и осмотрелся. В тишине наступающего утра он увидел человека, висящего в оконном проеме полуразрушенной стены и животное, похожее на собаку, лежащее на земле под стеной.Медленно опустив руку вниз, он вытащил за ремень оружие. Неспешно вскинув его, он прицелился и выстрелил. Звук выстрела, как гром среди ясного неба, беспрепятственно разлетелся вокруг. Экватор, моментально проснувшись и не до конца осознав, где он, схватился обеими руками за стену и испуганно посмотрел в сторону резкого звука с наивной надеждой, что это было продолжение сна. Черный Язык открыла глаза и - осталась лежать в своем убежище. Она уже ничего не могла изменить.Рваное Ухо переместилась за камни, спрятавшись от врага.Белое Пятно умерла сразу. Пуля калибра 7,62 попала в голову, избавив её от боли и жизни.Экватор, увидев, что один из его врагов, убит, моментально забыл про свой сон и издал победный клич:-Ура! Давай, друг, убей этих тварей! Я же говорил, что Человек всегда побеждает.И, увидев сверху, где прячется еще один враг, стал кричать и указывать направление пальцем:-Вот там, еще одна тварь вот там, за той кучей.Стрелок быстро и уверенно побежал в указанном направлении, держа прицел автомата на уровне глаз, и, когда Рваное Ухо выскочила на врага, оскалив зубы, без промедления выстрелил. Животное по инерции полетело кувырком, и мертвое тело затихло у ног стрелка.-Слезай оттуда! – приказал человек с оружием, обращаясь к висящему на лямках рюкзака Экватору.-Тварей было три штуки, - сказал Экватор, судорожно осматриваясь вокруг, - где-то еще один мутант прячется.-Ну и хрен с ним, - отмахнулся стрелок, - быстро слезай говорю.Экватор развязал узел и вылез из лямок рюкзака. Осторожно спустившись вниз, он задумчиво посмотрел на оставшуюся от его ботинка подошву и все-таки наклонился, чтобы подобрать её. -Ты кто, рядовой?Вопрос, заданный злым голосом и тоном приказа, очень не понравился Экватору. Он внимательно посмотрел на стоящего перед ним человека. Почти лысая голова, пронзительный взгляд серых глаз, чисто выбритое лицо и тонкие подрагивающие губы. Молодой широкоплечий мужчина с голым рельефным торсом и мускулистыми руками создавал впечатление необычной мощи. На ногах пятнистые штаны грязного цвета и крепкие ботинки со шнуровкой. -Я спрашиваю, ты кто, рядовой? – в голосе стрелка появились нетерпеливые нотки.-Меня зовут Экватор.-Ты кто, рядовой Экватор?-Человек.Стрелок чуть приподнял уголки губ в подобие улыбки и отрывисто сказал:-Ты – дерьмо!После этих слов, он неожиданно и резко нанес удар прикладом автомата в живот Экватора, а, когда тот согнулся от боли и невозможности вдохнуть, ударил второй раз – по голове. Когда к Экватору вернулось сознание, первое, что он увидел, были ботинки. Соленый привкус крови во рту, боль в теле и голове, нетерпеливый голос сверху:-Встать, рядовой Экватор! Я приказываю тебе, рядовой, встать!Сознание не хотело принимать действительность – этого просто не может быть. Первый человек на его пути оказался бесчеловечным и жестоким монстром. Экватор лежал на твердой земле и вдыхал запах земли и своей крови, даже не пытаясь пошевелиться. Вдруг и необратимо он захотел умереть. Там, по ту сторону бытия, такого с ним наверняка бы не случилось. Зря он не остался лежать в овраге – пусть бы эти адские твари сожрали его тогда. Экватор закрыл глаза и перестал дышать, в надежде, что смерть обязательно и именно сейчас придет за ним.Сильный удар ботинком по туловищу подбросил его тело, заставив инстинктивно сжаться и открыть глаза. Перевернувшись на спину, Экватор увидел ребристую подошву ботинка, которая опустилась на его грудь.-Приказы надо выполнять, рядовой, даже если ты уже мертв! Давление сверху усилилось, и Экватор почувствовал сильную боль в груди. Голова стрелка склонилась к нему, и губы выкрикнули слова:-Ты будешь беспрекословно выполнять приказы, рядовой!Стрелок выпрямился и убрал ногу. Экватор судорожно вдохнул и закашлялся. Перевернувшись на бок, он сплюнул кровь, накопившуюся во рту. Смерть за ним не пришла, а желание жить вернулось. Боль в груди, необратимость удушья и инстинкт самосохранения заставили его медленно встать на ноги. Экватор, стоя в полусогнутом положении из-за боли в животе и груди, униженно и обречено спросил:-За что?Стрелок медленно улыбнулся. Не просто приподнял углы губ, а именно улыбнулся, обнажив край желтых зубов. И сказал:-Ты на военной службе, рядовой, и здесь вопросы задаю я, генерал-лейтенант Коробов, а ты выполняешь приказы. Сейчас ты возьмешь трупы гиен и подтащишь вот к той куче кирпича.Стрелок показал направление рукой и задумчиво уставился на Экватора.-Не слышу ответа, рядовой, - вкрадчиво-угрожающим голосом сказал стрелок.-Какой ответ? – удивленно спросил Экватор.Мужчина сжал губы и нанес короткий удар справа. Склонившись над лежащим на земле человеком, он медленно и раздельно произнес:-Ты, мразь, быстро и отчетливо должен ответить, - есть, господин генерал-лейтенант, будет незамедлительно исполнено. Именно так. Запомни эти слова, потому что ты их будешь говорить постоянно. Сейчас, когда ты пришел в армию, никаких других слов я от тебя слышать не хочу. Запомни, рядовой, ты должен говорить быстро и отчетливо, а приказы выполнять беспрекословно!Генерал-лейтенант снова выпрямился и спокойно сказал:-Я не слышу ответа, рядовой.Экватор, достаточно быстро встав с земли и бессмысленно глядя перед собой, пробормотал:-Есть, господин генерал-лейтенант, будет исполнено.-Не слышу, рядовой.-Есть, господин генерал-лейтенант, будет исполнено, - громче сказал Экватор.-Рядовой, я что, должен два раза повторять? – генерал смотрел на человека сверху вниз. В его голосе уже было больше равнодушия, чем угрозы, но Экватор насколько мог быстро и отчетливо сказал:-Есть, господин генерал-лейтенант, будет незамедлительно исполнено.-Выполнять, рядовой Экватор, - удовлетворенно сказал генерал, - а я осмотрюсь вокруг. Может, найду третью гиену.Он ушел, а Экватор подумал о том, что попал из огня, да в полымя. И когда было хуже – вчера или сегодня – он пока не знал. Хотя ему казалось, что вчера было чуть лучше, потому что вчерашняя борьба за жизнь полностью зависела от него. Сегодня от него ничего не зависело, - ни каким образом ему умереть, ни как жить. -Рядовой! Ты уверен, что была еще третья тварь?Экватор, среагировав на голос, споткнулся и чуть не упал. Туша гиены, которую он тащил, свалилась с плеч и упала на землю. -Да, господин генерал-лейтенант, тварь была там, за стеной, лежала на земле, - он махнул рукой, показывая направление.-Ладно. Будем считать, что ей повезло. Она наверняка убежала. Давай, солдат, спускайся вниз, я сброшу мясо.Экватор заглянул в отверстие люка. Внизу было темно.-Быстро, рядовой! Не раздумывая и не размышляя! – свой приказ генерал сопроводил ударом ботинка, который заставил Экватора свалиться вниз. Ухватившись за верхнюю скобу, он удержался от падения и быстро стал спускаться. Не успел он добраться до нижней скобы, когда туша первой гиены свалилась ему на голову. Неловко приземлившись на бетонный пол, Экватор еле успел увернуться от второй. Через минуту пятно солнечного света вверху погасло. Почти мгновенно загорелась лампа, забранная решеткой, которая находилась справа от Экватора.Генерал ловко спрыгнул сверху и заорал:-Ну, что встал столбом, хватай мясо и иди вперед. Быстро, быстро!Экватор излишне суетливо подхватил тушу, попытался взгромоздить её на плечо, но не удержался и упал назад.-Встать, рядовой!Экватор, преодолевая боль в голове, вскочил и снова попытался поднять мертвую гиену. По его размышлению (если этот хаос в голове, когда смерть уже казалась благом, а жизнь – нелепой случайностью, можно было бы назвать мыслительным процессом), туша гиены весила около двадцати килограмм. Но Экватору, изможденному голодом и длительной погоней, и эти килограммы казались неподъемной тяжестью. Вторая попытка удалась – он чуть подпрыгнул, чтобы удобнее уместить мертвую гиену на плече, и затем присел, чтобы ухватить вторую тушу за лапу.Так он и пошел, сгибаясь под тяжестью одной твари и волоча за собой другую, прихрамывая из-за того, что на одной ноге был ботинок, а на другой нет. Генерал больше его не подгонял, неспешно следуя сзади.Экватор оптимистично относился к жизни. Как бы ни было плохо, он верил, что это временно. Даже тогда, когда он лежал в овраге, когда предчувствие смерти парализовало его разум, где-то на краю сознания оставалась вера в чудо. Или в помощь Бога.Лампы на стенах коридора гасли, когда они отходили от них и загорались следующие, освещая им дорогу. И как бы Экватору не было тяжело, он зачаровано следил за этим синхронным процессом. Ничего подобного он в своей жизни не видел. Впрочем, в его жизни вообще никогда не было электричества, поэтому даже то, что лампы существовали в действительности, стало для него откровением (он знал о них из рассказов стариков, живущих в пещерах). Единственными источниками света в его жизни были солнце и огонь. Днем – жаркое светило, вечером – обжигающий огонь.Экватор на мгновение забыл о существовании генерала. Природное любопытство взяло верх над страхом. То, что видели его глаза, было значительно интереснее, чем непонятное и безрадостное будущее. Ровные стены коридора закруглялись вверху и внизу, создавая ощущение того, что они идут по трубе. Нижняя половина этой трубы была выкрашена в темно-зеленый цвет, верхняя – в белый. Лампы освещали небольшой участок коридора, а дальше впереди всё терялось во тьме. И этот коридор, похожий на трубу, ощутимо уходил вниз, что значительно облегчало это странное путешествие. Шли достаточно долго, поэтому Экватор почувствовал значительную усталость, ему надоело смотреть на лампы и на однообразные стены. Левая рука, которой он волочил за собой тушу гиены, уже с трудом держала ношу. Экватор тупо перевел взгляд на очередную лампу, загоревшуюся впереди, и остановился. Дверь. Серо-стальная дверь на фоне зеленых стен коридора смотрелась чужеродно. -Что встал, солдат!? Ты полагаешь, я буду открывать её перед тобой?Голос генерала, властный и сухой, заставил Экватора протянуть правую руку, которой он придерживал тушу гиены на плече, и взяться за дверную ручку. На удивление, дверь легко поддалась. Экватор потянул её на себя, и, чуть пригнувшись, вошел внутрь.Круглое помещение небольших размеров. Стены, покрашенные так же, как и коридор, по которому они только что шли. Ослепительно-яркие лампы по кругу. Стол у дальней стены, стул и, справа от стола дверь, на которой Экватор увидел панель с кнопками.За спиной Экватора генерал закрутил поворотный механизм замка. Затем подошел к столу и взял карандаш.-Дисциплина, рядовой Экватор, и еще раз дисциплина! Это тебе надо запомнить в первую очередь. Любой приказ выполняется беспрекословно, любое действие обязательно всегда фиксируется.Он посмотрел на наручные часы и что-то записал в раскрытом журнале.-Любой выход из бункера должен быть записан в журнале с точным указанием времени выхода и возвращения.Генерал положил карандаш и сделал шаг к двери. Экватор вытянул шею в стремлении увидеть, что будет дальше. Генерал подошел к панели с кнопками, нажал четыре раза, и дверь медленно открылась. Экватор механически запомнил крестообразную фигуру из нажатых кнопок и снова втянул шею.-Заходи, солдат, - сказал генерал, махнув рукой.

6.

Созерцание. Есть ли еще более емкое и адекватное слово, чтобы определить мою жизнь? Думаю, нет. Точнее, знаю, что нет. Я живу в этом отстраненном наблюдении за окружающей меня действительностью. Смотрю, чтобы видеть и не видеть. Замечать, то, что заметить невозможно, не обращать внимания на то, что бросается в глаза. Услышать то, что неслышимо, и пропускать мимо ушей крик. Смеяться над тем, что мне кажется смешным, и грустить над тем, что смешит других. Порой мне кажется, что меня здесь нет. Я где-то на краю другой вселенной – открыв маленькое оконце, я заглядываю в него и созерцаю странный мир. Окно очень маленькое – я не могу высунуть голову, но и того, что я вижу, мне достаточно. Всё, что я вижу и слышу, я заношу в память. Там многое хранится, но никому, кроме меня, это не нужно. Именно эти наблюдения заставляют меня раз за разом выныривать из раствора, оставляя своего Бога. И вернувшись в этот мир, я вспоминаю.Вначале была боль. И только затем – свет. Неожиданно сильная, я бы даже сказал, пронзительная боль. Я кричал во всю мощь своего сознания, но не слышал своего крика. Когда пришел свет, я уже не мог кричать. Так и родился – с перекошенным от боли лицом, с открытым в беззвучном крике ртом, с невозможностью сделать первый вдох, с абсолютным нежеланием двигаться и снова открывать глаза навстречу яркому свету.Вообще-то, я помню только боль и свет, остальные эмоции о моем рождении я домыслил сам. Но, думаю, я недалек от истины – именно так всё и было. Как уже понял потом, я родился абсолютно не вовремя. Мое детство завершилось значительно быстрее, чем хотелось бы. В один из летних дней мама Динара вместе со мной и остальными жителями военного городка спустились в бункер. И - началась совсем другая жизнь. Если вообще это была жизнь.На тот момент вне бункера выжить было невозможно. Судя по записям наружных видеокамер и показаниям внешних датчиков, которые я просмотрел позже, безжалостные ураганы сменялись радиоактивными дождями, солнце не могло пробиться сквозь облака, образованные дымом пожарищ и принесенным издалека вулканическим пеплом, почва превратилась в безжизненный песок и камень, вся растительность и животные погибли. Скорее всего, погибла и человеческая цивилизация, потому что отсутствовали все виды связи. Внутри бункера еще сохранялись приличные запасы пищи, небольшая атомная электростанция исправно вырабатывала электроэнергию, воздух без всяких осложнений подвергался регенерации. Власть в бункере принадлежала военным во главе с командиром ракетной дивизии полковником Коробовым. Именно это стало началом конца. Следующий рубеж в моей памяти я не могу вспоминать без содрогания. Частично я это помню, частично знаю из видеохроники. И очень часто я это вижу в глазах Полковника Якова. Камеры наблюдения везде, они прилежно фиксировали и продолжают фиксировать и сохранять на сотнях твердотелых компьютерных дисков всё, что происходит здесь. Даже сейчас, я уверен, наше существование продолжает записываться.Децимация. Как много это слово значит для меня, хоть я узнал его значение значительно позднее. Тогда в бункере было около восьмидесяти человек. Большинство военные, женщины и дети составляли треть населения подземного поселения. По приказу генерала Коробова всех собрали в главном зале. На тот момент дисциплина была образцовая. Построение было вполне рутинным, - как обычно, люди стояли по кругу зала, а в центре Полковник Коробов. Он говорил странные и ужасные вещи, а люди, молча, слушали. Голос без каких-либо эмоций говорит:«В истории человечества были примеры, когда ради будущей победы военачальнику приходилось жертвовать своими воинами. Я говорю не о тех солдатах, которых он бросал в бой, а о тех, которых приходилось убивать до сражения». Я вслушиваюсь в негромкий голос полковника Коробова и вижу этих самых воинов – разношерстную группу женщин и детей и ровный строй мужчин в форме. У большинства удивление на лицах, у некоторых тупое равнодушие, и только у единиц – страх. Они еще не знали, что их ждет, но интуиция подсказывала им, что ничего хорошего не будет.«У нас сейчас тоже предстоит битва. Битва за выживание. Враг снаружи, за этими стенами, и враг внутри. Все вместе мы никогда не сможем победить, но – некоторые смогут победить смерть. Ради остальных часть из нас должна пожертвовать своей жизнью. Несмотря ни на что, мы должны выжить и выполнить свою миссию. Когда придет время и поступит приказ от вышестоящего командования, мы должны нанести удар. Родина, доверившая нам оружие возмездия, верит в нас».Они, по-прежнему, ничего не понимают. Я нахожу лицо своей матери и вижу в глазах подозрение. Она уже уверена, что им не стоит ждать благополучных и радостных вестей от этого построения. Она хмурит брови и прикрывает меня рукой.«Я с трудом смог принять это решение, мне невыносимо думать, что другого выхода у нас нет. Нас слишком много, а запасы пищи на исходе. Те, кто сегодня уйдут, позволят бороться остальным за жизнь».Я смотрю на экран, где полковник Коробов лично отсчитывает каждого десятого. Моя мать была двадцатой, а я – двадцать первым. И я помню тот момент, когда мы строились – мама Динара, словно что-то чувствуя, сначала встала слева от меня, а потом, через мгновение, шагнула в сторону и встала справа. Сейчас, когда прокручиваю эту запись, я изумляюсь, – как же должны бояться люди, чтобы покорно дать себя убивать.Выстрел из пистолета в голову каждого десятого, как залп военного салюта в честь всех погибших.Крики тех, кто потерял своих близких, как пронзительный стон. Запах пороха и крови, проникающий в сознание, где пустота потери. Тело мамы, лежащее на бетонном полу в неловкой позе. И слезы на моих глазах. Я уже тогда знал, что эмоции выражать нельзя. Поэтому я, восьмилетний мальчик, стоял и смотрел на безразличные лица солдат, которые уносят тело мамы. И это замороженное состояние сознания осталось со мной на многие годы. Я не могу плакать. Я и сейчас молча созерцаю мертвые тела, окружающие меня, и ни одной слезинки не появляется в моих глазах.Жизнь – это случайно и ненадолго. Смерть – это обязательно и навсегда.
7.
Первым человеком, увиденным Экватором, когда он вошел в помещение, была женщина. Пожилая, не симпатичная, одетая в черную тряпку-балахон, она хмуро и без какого-либо интереса посмотрела на него и продолжила своё дело. Прижав коленом к полу длинную кость, она обухом топора размеренно била по заостренной металлической палке, упертой в суставную поверхность длинной кости. После нескольких ударов кость треснула, женщина расширила трещину острием топора и ловким движением разделила кость на две части.-Мама, я вернулся с добычей. Вот, посмотри, я привел нового бойца и пристрелил двух гиен, - сказал генерал довольным голосом, чуть подтолкнув вперед Экватора.Женщина равнодушно глянула на трупы животных и стала выскребать ножом костный мозг из кости.-А где Кэт?-Там, - односложно ответила женщина, не прерывая своего занятия.-Рядовой Экватор, брось добычу туда, - приказал генерал, указав место у стены, и быстро ушел, словно знал, где это «там». Экватор с удовольствием выполнил приказ и, выгнув спину и облегченно вздохнув, посмотрел вокруг.Он находился в хорошо освещенном большом помещении с высоким потолком. Прямо перед ним была широкая лестница. Ступеньки спускались в центр зала, который представлял собой круглое пространство. Там стояли столы по кругу и чуть справа – большой белый щит, на котором Экватор с изумлением увидел карту мира. Точно такое же изображение планеты, как и в мертвом городе. На столах стояли черные квадраты, назначение которых Экватору было непонятно. Недалеко справа и слева в стенах он увидел теряющиеся в темноте коридоры. И он увидел еще два прохода, через центр зала. Любопытство толкало его вперед, но он не решался сделать шаг. Поэтому Экватор спросил, обратившись к женщине:-Где я?-В жопе, - мрачно ответила мать генерала.-Ну, это я уже понял, - кивнул Экватор, - но все-таки хотелось знать точнее?Женщина промолчала, а генерал, возникший внезапно слева, стал громко и настойчиво говорить:-Что, солдат, вопросы задаем? Интересуемся стратегически важным объектом? Пытаемся разузнать то, что тебе, боец, знать не положено? Вынюхиваем, выискиваем секреты? Не иначе, как ты диверсант! Шпион, засланный иностранной разведкой, чтобы всё выведать и привести за собой вражескую армию.Экватор хотел возразить, но не успел даже рот открыть.-Молчать! Говорить будешь, когда я дам команду! Отжаться от пола двадцать пять раз, солдат!Экватор понял первую часть приказа, и даже не стал пытаться возразить, но вторую часть – отжаться двадцать пять раз – он не знал, как выполнить, поэтому стоял и тупо смотрел на генерала. Тот заметно покраснел, увидев, что его приказ нагло игнорируется. Затем выхватил пистолет из кобуры и направил ствол в голову Экватора.-Что не понятно, солдат?-Я не знаю, что надо делать, - пробормотал Экватор, чувствуя холод металла кожей лба, и, понимая, что этим предметом можно лишить жизни человека. Увидев, как начинают краснеть глаза командира, он зачастил:- Вы, господин генерал-лейтенант, приказали отжиматься от пола двадцать пять раз, но я не знаю, как это сделать, потому что я не знаю, что надо делать. Генерал резко убрал пистолет и, сделав подсечку, повалил Экватора на пол.-Я сказал, отжиматься на руках от пола двадцать раз!-Колени убрать! – сразу вслед за приказом последовал очень болезненный удар по ногам, после которого Экватор стал отжиматься более-менее правильно. Он, надув щеки, отталкивался руками от пола, стараясь держать тело прямым, – как только он выгибал спину, сразу следовал удар ботинком.Отжаться он смог только десять раз. На одиннадцатый раз Экватор остался лежать на полу, будучи не в состоянии пошевелиться из-за сильной боли в мышцах рук.-И вот такие ублюдки приходят служить в Российскую Армию! – недовольный голос генерала звучал со всех сторон. – Ну и как я могу этому слабосильному уроду доверить охрану и оборону ядерного щита нашей Родины! Да он же не сможет в нужный момент нажать на кнопку! Встать, солдат!Экватор вскочил и, глядя на спокойное лицо генерала, подумал о том, что тот безумен. В красных глазах, которые смотрели на него, не было ничего, кроме яростного желания повелевать и убивать. Генерал смотрел на него, как на муху, которая уже обречена. Он явно не видел в нем человека, и именно это привело Экватора к мысли, что он действительно обречен.-Что ж, солдат, будем тренироваться. Будет трудно, но ничего другого не остается. Тебе будет доверена важнейшая работа, которую предстоит выполнять всю оставшуюся жизнь. Да, именно так, очень короткую оставшуюся жизнь. Экватор хотел сказать, что он надеется на скорейшую смерть, которая избавит его от этой важной работы, но вовремя одумался. Он еще ничего здесь не узнал, чтобы призывать смерть. Поэтому он, тупо глядя в красные безумные глаза генерала, громко и четко сказал:-Будут незамедлительно и точности исполнены все ваши приказы, господин генерал-лейтенант! Рядовой Экватор готов к тренировкам, благодаря которым мне представиться возможность выполнить важную работу, которую вы, господин генерал-лейтенант, приготовили для моей очень короткой жизни!-Вот, смотри-ка ты, уже лучше, - по лицу генерала расплылась довольная улыбка, - эдак, боец, у нас с тобой произойдет полный анально-коитальный консенсус.Конец фразы Экватор не понял, но подумал, что услышанные слова достаточно противны, чтобы хотеть узнать их значение.-Накормить его надо, - сказала мать генерала, - а то скоро от истощения падать начнет. И переодеть, потому что от него воняет.-Ага, дать ему работу, и только потом накормить.Экватор услышал еще один женский голос и инстинктивно повернул голову налево. Молодая и довольно симпатичная женщина, одетая в белое платье, стояла рядом и смотрела на него. Она выглядела по-ангельски невинно, её светлые кудряшки, словно облако, окутывали голову. Стройная фигура и открытые взору ноги. И еще – Экватор почувствовал еле уловимый запах, который заставил вздрогнуть его организм. Он замер, забыв о том, что рядом находится монстр. -Сюда смотреть! – голос генерала вернул его к действительности, а удар кулаком в живот низверг Экватора с небес. Хватая воздух ртом, он упал на колени, погрузившись в свою боль, и как-то отдаленно слыша тонкий смех белокурого ангела.-Ты, боец, еще не заработал свой кусок мяса, поэтому даже не думай, что получишь здесь пищу. Кэт права – сначала надо кровью и потом отработать ту еду и одежду, которую мы дадим тебе. Ты слышал, что я сказал – потом и кровью!Экватор, наконец-то, смог нормально дышать, но вставать с пола не торопился. Он начал понимать, что его появление здесь никого не радует. Как это ни печально, но его надежды на то, что все люди – братья, и всегда помогают друг другу, развеялись, как дым. Что в пещерах, что здесь – люди ненавидят друг друга, и только и мечтают унизить того, кто не может сопротивляться им. Сильный всегда прав, а слабый – практически всегда и необратимо мертв.У него сформировалась простая и однозначная уверенность, что в этом месте он найдет свою мучительную смерть.Генерал-лейтенант повел Экватора в правый проход, где коридор быстро закончился дверью. Открыв её, он махнул головой, приглашая войти. Экватор вздохнул, не зная, что его ждет за этой дверью, и, думая, что явно ничего хорошего, сделал шаг. Это был склад. Как только они вошли, сразу зажегся яркий свет. Экватор увидел высокие до потолка стеллажи, заставленные разнообразными коробками, свертками, кулями и банками. Он не знал их предназначения, но сразу почувствовал уверенность в том, что в их поселении всё это пригодилось бы. Справа в углу в несколько рядов друг на друге стояли черные металлические бочки. Еще дальше – множество бесформеннхе мешков, сваленных в большую кучу. Огромное количество разных и явно нужных предметов лежало здесь и никак не использовалось.-Хватит глазеть, солдат, иди сюда!Экватор повернул голову на голос генерала и быстро подошел к нему. Прошло совсем не много времени, но он уже понял, что приказы генерала надо выполнять быстро и беспрекословно – для его здоровья это будет лучше.-Снимай с себя эту рвань, и бери вот эту одежду, - сказал Генерал, ткнув пальцем на полку. Экватор безропотно разделся, почувствовав себя неуютно под взглядом Генерала, и быстро начал надевать штаны темно-зеленого цвета и такого же цвета рубаху, одеваемую через голову. -За мной, солдат.Перейдя в другой ряд, Генерал показал ему на сапоги черного цвета, которые Экватор надел прямо на босые ноги. Генерал с мрачным выражением лица осмотрел его и удовлетворенно кивнул.-Ну, вот, теперь хоть немного похож на солдата нашей доблестной Российской Армии. Пошли дальше.Они ушли в дальний конец склада, где Генерал уверенно подошел к одному из заваленных стеллажей. -Теперь бери эту краску, - генерал ткнул пальцем в круглые банки, - и вон ту кисть, - он снова ткнул пальцем, указывая на упакованный в прозрачную пленку предмет.Экватор вышел со склада с тяжелой неудобной ношей и пошел за генералом, с трудом волоча ноги в сапогах. Мать генерала по-прежнему рубила кости, – и у Экватора только сейчас возник вопрос, кости каких крупных животных она разбивала, чтобы извлечь костный мозг. Кэт куда-то исчезла, словно её здесь и не было. У Экватора сформировалась уверенность, что в этом месте живут только трое. Они снова прошли через круглое помещение, возвращаясь в коридор, ведущий к выходу из бункера. Там, генерал остановился, и, указав рукой на уходящее в темноту помещение, сказал:-Слушай боевой приказ, солдат! Ты должен покрасить этот коридор с начала и до конца. Как только приказ будет выполнен, ты получишь пищу. Приступай, боец. Генерал развернулся. Дверь за ним закрылась, и Экватор остался в коридоре, освещенном одной лампой.Экватор, оставшись в одиночестве, задумчиво посмотрел на темный бесконечный коридор. Учитывая то, сколько времени они шли, он умрет здесь от голода, так и не выполнив приказ генерала. Он привык голодать, но для всего есть предел. Однако даже если он выполнит приказ, он все равно умрет – только чуть позже. И это он тоже уже понял.Он опустил взгляд и посмотрел на две банки, – этого количества краски явно не хватит на весь коридор. Следовательно, приказ генерала выполнить невозможно. Экватор открыл банку с краской, вытащил кисть из упаковки и помял её щетину рукой. Он вдохнул запах краски, странно приятный и вязко окутывающий. Приблизил нос к банке, и еще раз вдохнул запах полной грудью. Необычно приятный аромат, который он, пожалуй, запомнит. Начав работать, Экватор постепенно стал погружаться в действительность – настоящее было бесперспективным, удручающе безрадостным, но его врожденный оптимизм говорил ему о том, что он всё еще жив. Да, голод давал о себе знать. Да, приказ генерала физически невыполним, но - чтобы покрасить этот коридор, двух банок не хватит, следовательно, когда кончится краска, он вернется в бункер и, может быть, его покормят. Мать генерала показалась ему достаточно доброй, чтобы заступится за него, и, может, белокурая женщина с ангельским лицом снизойдет до него однажды. Хотя, именно Кэт и будет той, которая нанесет последний удар. Экватор только на мгновение увидел глаза Кэт, и сразу понял, что добра от этой женщины ждать не стоит. Еще он вспомнил то приятное ощущение, когда впервые увидел Кэт, и улыбнулся. Стены коридора выглядели совсем неплохо. Красить их не было никакой необходимости. Экватор погружал кисточку в банку и щедро водил кистью по поверхности, нанося на темно-зеленую стену такого же цвета краску, и эти однообразные движения постепенно успокаивали его. В конце концов, он выжил в безжизненной пустыне, когда уже попрощался с жизнью, нашел людей, пусть даже они его встретили совсем не так, как он ожидал. Всё получится, так или иначе – он сможет всё преодолеть, он всё стерпит, и будет выполнять приказы генерала. Он прогнется, чтобы выжить. Как это было в прошлой жизни, в пещерах, где его использовали все, кому не лень, потому что не кому было за него заступиться. Он и ушел оттуда, потому что был там рабом, и это его не устраивало. Пусть сейчас он снова раб, но – это другое место и другие люди. Они не знают его прошлого и никогда его не узнают. Он живучий. Он способный и ловкий. Он умеет прогибаться и выживать. Придет время, и он сделает свой ход.-Меня зовут Экватор, и я смогу сделать невозможное, потому что я могу всё, - пробормотал он. – Я, может, и не всесилен, но я человек, а, значит, я смогу перепрыгнуть через «не могу». Он повеселел от своих слов и мыслей. Как бы плохо не было, как бы ни мучил его голод, Экватор с удовольствием вдыхал полной грудью приятный запах, от которого чуть-чуть першило в горле, и улыбался, глядя на то, как кисточка оставляет след свежей краски на стене. Словно каждый раз разные картинки. Он и не знал за собой такие способности. Оказывается, если иметь кисточку и краску можно создавать разнообразные миры. Вот самый простой рисунок – круг, две линии – глаза, линия поперек – нос, и еще один полукруглый мазок: веселая мордашка. Экватор громко и жизнерадостно засмеялся. В голове появилась такая необычная легкость, все тревожные мысли улетучились, страхи исчезли. Сейчас он художник, который творит свои бессмертные творения, и вокруг звучит музыка, которая несет его по волнам – в бесконечность, в будущее. Экватор обмакнул кисть в банку и щедрым мазком провел длинную линию по стене – это он мчится по пустыне, герой всех времен и народов, несущий правду людям, пусть даже они этого и не знают. В конце концов, кто-то же должен принести истину. Почему же не он, смелый и ловкий Экватор? А вот и препятствие на пути. Толстая линия поперек, преграждая ему путь. Потеки краски от этой линии создают продолжение, как будто это оружие в руках генерала. Он преградил Экватору дорогу, и он об этом пожалеет. Генерал просто не догадывается о том, что у него на пути возникло препятствие, которое уничтожит его. Их пути пересеклись, и это провидение, которое сделало свой выбор.-Я, Человек, пришедший из пустыни, твоя Судьба, господин генерал-лейтенант, - сказал Экватор, и рассек линию генерала, продолжив свою линию, летящую вперед. – Я пришел сюда, чтобы жить. И ты еще этого не знаешь.Громко расхохотавшись, он несколькими резкими движениями закрасил свою картину. Первая банка закончилась, и, пнув её ногой, Экватор сделал несколько шагов ко второй банке. Пол под ногами качался, и это тоже было так замечательно. Лампа вверху светила прямо в глаза многочисленными радужными кругами, создавая ощущение безграничности окружающего мира. В темноте коридора таились монстры, но Экватор и не думал их бояться. Он точно знал, что самый страшный зверь – это человек. Надо бояться двуногих монстров, которые выглядят, как милые и добрые люди. Человек с улыбкой протягивает тебе руку помощи, но уже в следующую секунду наносит смертельный удар. Он впускает тебя к себе в дом, чтобы усыпить твою осторожность и убить. Когда знаешь, что ждать от человека, то легче нанести удар первым – придет время, и он вцепится зубами в руку, которая протягивает ему пищу. Легкость в теле и осознание свой необычайной мощи - Экватор на какой-то миг утратил контроль над своим сознанием. А когда снова смог чувствовать себя, оказалось, что вторая банка уже открыта и вся краска полностью выплеснута на стену. -Вот так! - крикнул Экватор, и бросил в темноту пустую банку. Тело по инерции последовало за банкой. Он сделал пару шагов, поскользнулся на краске и упал.Сознание медленно уплывало. И это было так прекрасно. Так волнующе и замечательно, словно он только что открыл дверь в тот мир, где его ждут всё мечты, о которых он думал бессонными ночами во мраке пещер.Экватор закрыл глаза, пробормотав напоследок в пустоту, освещенную разноцветными кругами от лампы:-А, пошел ты, генерал-лейтенант…

8.

Как бы удивительно это не было, но я выжил после смерти матери. Кому нужен маленький беззащитный мальчик, когда каждый думает о своей жизни? Кому интересно, где он спит и что ест? Тепло ему или холодно, о чем он думает и почему у него слезы на глазах? Никто из людей, живущих в бункере, не проявил ко мне какой-либо доброты, - лучшее, что они сделали для меня, они просто не замечали меня. Это я понимаю сейчас, а тогда я был обозлен на всех и вся.Равнодушие. Оставшиеся в живых люди не обращали на меня внимания, и может быть, именно это меня и спасло. Я быстро понял, что моя жизнь зависит только от меня, от моего желания выжить, и поэтому стал приспосабливаться к одиночеству. Я научился прятаться в укромных уголках бункера, особенно, когда мне удавалось стащить какую-нибудь пищу. Чаще всего, конечно, я голодал, но это тоже было мне наукой – порой, чтобы не думать о еде, я придумывал и фантазировал, погружаясь в свои мысли и забывая о голоде. Закрыв глаза, я проводил долгие часы в неподвижном состоянии: там, в странных мирах моего сознания, я был всесилен и всемогущ. Там была доброта, свобода и пища. И там мама шла рядом со мной, словно никуда и не уходила от меня. В поисках еды я облазил весь бункер, забравшись даже туда, куда вход был невозможен. Закрытые на кодовые замки помещения, в которые я проник по вентиляционным шахтам, запретные места, где я мог увидеть странные вещи и ужасные события. Как крысеныш, я просачивался в эти помещения и смотрел на то, как полковник Коробов издевался над собственной женой и сыном. Как приближенные к полковнику люди растаскивают неприкосновенные запасы пищи и как умирают от голода и болезней люди, о которых некому заботиться. Я тоже в первую очередь заботился о себе, когда находил еду, и что не мог съесть, уносил и прятал. Я не испытывал жалость к людям, и не пытался помочь кому-нибудь, хотя иногда и мог. Я ненавидел людей.Потому что никто из них даже не попытался помочь мне и моей маме.Однажды я нашел узкий лаз, по которому толстые электрические кабели уходили в сторону. Я думал, что в той стороне ничего не должно быть, и очень удивился. Долго мне пришлось ползти по тесному лазу в неизвестном направлении, страшно и темно, но я преодолел этот путь. Огромная шахта, освещаемая редкими тусклыми лампами, в которой стоял гигантский железный столб. Вершина его терялась во тьме бесконечной шахты, и именно там я ощутил себя песчинкой в бескрайнем море мертвого мира. Ничего, кроме этого, там я не нашел, сильно расстроился и вернулся в бункер. И только значительно позже узнал, что это было, хотя и тогда не понял предназначения этого огромного предмета. Через неведомый мне промежуток времени полковник Коробов повторил децимацию, но я в ней не участвовал – пока убивали каждого пятого из оставшихся сорока человек, я прятался в одном из вентиляционных ходов. И это было хорошо, потому что я смог подсмотреть, что стало с убитыми. Солдаты равнодушно стащили трупы в дальний отсек бункера, куда я еще ни разу не забирался, и оставили. Когда у меня получилось найти проход туда, Полковник Яков – так его все звали – уже раскладывал блестящий инструмент на маленьком столике рядом с большим столом посередине. Затем он снял одежду и через голову надел кожаный балахон, закрывающий все тело, кроме лица и рук. То, что было дальше, я не сразу осознал, потому что это было слишком дико и нереально даже для меня, но всё сохранилось в моей памяти. Я широко открытыми смотрел на то, что делал Полковник Яков и механически запоминал. Тогда я даже не догадывался, как мне это пригодится.А еще через полгода сын полковника убил всех. Ну, или почти всех. Вырванный из своих грёз взрывом и звуками выстрелов, я пробрался в вентиляционный короб главного зала, где нашел печальную картину. Коробов-младший, молодой парень в окровавленной рубашке и с дикими глазами, добивал раненых. Он ходил по залу и стрелял из автомата в головы тех, кто еще шевелился и уже не шевелился. Ему помогала девушка с пистолетом – после каждого выстрела она безумно хохотала и пинала ногой неподвижный труп, словно проверяла, достиг ли выстрел цели.Как я сейчас понимаю, убить всех было достаточно легко. Люди по приказу в последние месяцы постоянно находились в главном зале – чтобы быть на виду в любое время. Только Коробов с семьей жил в отдельных комнатах. Ну, и, естественно, Полковник Яков очень часто исчезал в своем медицинском отсеке. Парню всего-то нужно было бросить в зал несколько осколочных гранат, а потом расстрелять оставшихся в живых. Своего отца, я думаю, он убил, когда тот спал.Когда на шум появился Полковник Яков, он только смог ранить стрелявшего в плечо. В руках Полковника Якова не было оружия. Он вышел из своего отсека и довольно улыбался, словно заранее знал о том, что произойдет. И когда увидел ствол автомата, направленный на него, замотал головой, протестуя неизбежному. Нашпигованный пулями из автомата, он, тем не менее, успел вытащить пистолет и один раз выстрелить. Я сидел в вентиляции тихо, как мышь, и смотрел на то, как парень кричит от боли и срывает с себя рубашку, а его девушка, по-прежнему дико смеясь, помогает ему освободить рану. Пуля Полковника прошла навылет, не нанеся серьезного ущерба парню. Я, рано повзрослевший одинокий юноша, смотрел на окровавленные трупы и разорванные на части тела, на кровь, залившую бетонный пол, на оставшихся в бункере людей и понимал, что ничего человеческого в них нет. Впрочем, я уже давно подозревал, что человек – это дикий сумасшедший зверь, вырвавшийся из клетки на свободу и убивающий всех, кто попадется на его пути.Безумие только начиналось, хотя мне казалось, что я живу в нем целую вечность. Жизнь – это безумная агония, когда в глазах нет ничего разумного, кроме желания продлить своё никчемное существование. Смерть – это равнодушное созерцание своего собственного умирания без какой-либо попытки выжить.