Таро

Максим никогда не верил в карты Таро. Он считал их уделом экзальтированных дам, которым скучно, и потерянных душ, которым лень думать головой. Сам Максим был адептом "логики, здравого смысла и моей непоколебимой уверенности, что весь этот эзотерический бред – чушь собачья". На любой разговор о "потоках энергии" или "космическом предназначении" он отвечал саркастической ухмылкой и парой-тройкой шуток про хрустальные шары и бородатых хиппи.

Вот и когда его, по нелепой прихоти друга, затащили на сеанс к тарологу Эльвире, Максим был готов к моральному превосходству. Он ожидал, что она скажет ему о "глубоких внутренних трансформациях" или "о необходимости прислушаться к своему сердцу", а он, Максим, закатит глаза и про себя посмеётся над её наивностью.

Эльвира, женщина с лицом, которое, казалось, видело падение Рима, Ледовое побоище и все сезоны "Дома-2", и не было впечатлено ничем, разложила карты. Ее движения были вялыми, как у кошки, которой надоело гонять мышей, но при этом удивительно точными. Максим демонстративно скрестил руки на груди.

— Вот, — произнесла Эльвира, указывая на финальную карту, которая пока лежала вверх рубашкой. — Смерть.

Максим фыркнул, словно старый чайник.

— И что, я сейчас упаду замертво, подавившись собственной остроумной шуткой? Или меня собьёт трамвай, за рулём которого будет козёл в цилиндре, мчащийся на концерт Моргенштерна?

Эльвира взглянула на него, словно он был особо нудным экспонатом в зоопарке.

— Возможно. Но перед этим… вам предстоят события. Они, знаете ли, довольно предсказуемы. И, к вашему сведению, трамваи в вашем городе давно заменили на самокаты. А козел в цилиндре – это уже слишком стереотипно для истинного конца.

Она перевернула несколько карт, её голос звучал так, будто она читала список покупок, который ей уже сто раз повторяли:

Разрушение планов (Башня): Сначала что-то очень важное для вас внезапно и катастрофически рухнет. Это будет так резко, что даже вы удивитесь. Скорее всего, это будет связано с чем-то очень важным, что вы считали незыблемым.

Мучительный тупик (Повешенный): Затем вы окажетесь в ситуации, из которой, казалось бы, нет выхода. И чем больше будете сопротивляться, тем больнее будет. Представьте себя рыбой, бьющейся об лёд, пока не замёрзнет.

Мелкие, но отвратительные пакости (Мечи): После этого на вас обрушится череда неприятностей. Не смертельных, но достаточно раздражающих, чтобы довести до белого каления. Ваша жизнь превратится в сборник анекдотов, где вы — главный герой и объект насмешек.

Нелепое перемещение (Колесница): И в какой-то момент вы окажетесь там, где меньше всего хотели бы быть, и это станет катализатором. Ваше личное "путешествие" к абсурду.

Максим, который поначалу забавлялся, начал чувствовать, как в его желудке шевелится нечто холодное, размером с хорошо откормленного таракана. "Смерть" в конце этого списка звучала уже не так забавно, особенно когда он вспомнил про трамваи и козлов. Что-то в спокойной уверенности Эльвиры, в её абсолютном отсутствии эмоций, заставило его занервничать.

На следующий день, не выдержав давящего чувства обречённости (и, конечно же, убеждая себя, что это просто "интересный психологический эксперимент по изучению эффекта плацебо и ноцебо"), Максим вернулся к Эльвире. Он был бледнее обычного.

— Ну, хорошо, — сказал он, пытаясь звучать небрежно, но его голос выдавал лёгкую дрожь. — Допустим, я верю в ваш балаган с карточными фокусами. Как это обойти? Есть же какой-то обходной путь? Я что, должен просто сидеть и ждать, пока меня раздавит пианино или я поскользнусь на банановой кожуре, выходя из банка?

Эльвира подняла одну бровь, смерив его взглядом, полным древней усталости и лёгкого раздражения от типичных вопросов.

— Обойти? Мистер, если бы судьбу можно было обойти, я бы торговала инструкциями по обходу, а не гадала на картах за символическую плату. Карты показывают дорогу. Вы можете идти по ней медленно, быстро, с закрытыми глазами, делая сальто или танцуя танго, но направление… направление не изменится.

Она сделала паузу, отхлебнув остывший чай из кружки с надписью "Я не злая, я просто работаю на темной стороне".

— Могу дать совет, но он вам не понравится. Постарайтесь не сопротивляться. Чем сильнее вы будете дёргаться, тем быстрее и, вероятно, нелепее все произойдёт. Расслабьтесь. Примите. Получите удовольствие от шоу собственного разложения. В конце концов, это будет ваш единственный шанс увидеть, как далеко может зайти абсурд.

Максим поперхнулся. "Получить удовольствие от шоу собственного конца?!" — подумал он. Это было так по-черному юмористично, что он почти рассмеялся. Почти. Вместо этого он решил, что Эльвира просто хочет его запугать. Он же Максим! Он сам вершитель своей судьбы! И он докажет этой старой ведьме, что она ошибается!

Максим решил сопротивляться. Вопреки совету.

Первой пала его карьера. (Башня) Он, ведущий программист, гордость отдела, создатель легендарного скрипта для автоматического заказа пиццы по пятницам, случайно отформатировал основной сервер компании, приняв его за флешку, на которой хранились мемы с котиками. Вся база данных исчезла. Неожиданно, катастрофически, и совершенно идиотски. Начальство смотрело на него, как на экспонат кунсткамеры, найденный в пыльном сундуке. Его уволили с позором, предложив "компенсацию" в виде годового запаса антидепрессантов и брошюры "Как начать новую жизнь в деревне".

Максим впал в депрессию, но решил, что этим судьбе его не взять. Он заперся дома, пытаясь избежать любых контактов. (Повешенный) "Самоизоляция — это мой выбор! Я сильнее этой карточной макулатуры!" — бормотал он, заказывая всю еду с доставкой и работая над личным проектом по созданию ИИ-бота, который бы критиковал карты Таро. Спустя три дня, пытаясь повесить новую полку для книг по философии абсурда, он случайно прибил свою руку к стене. Гвоздь прошёл насквозь. Максим провисел так шесть часов, пока соседи, обеспокоенные его криками ("АААА, МОЯ РУКА! ИИ-БОТ, ПОМОГИ!"), не вызвали полицию. Ему пришлось объяснять ситуацию двум озадаченным сержантам, один из которых хихикал, а второй записывал в блокнот: "Прибился к стене. Отказывается назвать причину. Возможно, перформанс." Он действительно был подвешен в мучительном тупике, и это было невероятно глупо и болезненно.

После освобождения от стены, когда его рука была в гипсе, а психика пошатнулась, начались Мелкие, но отвратительные пакости (Мечи). Его домашний кот, который никогда не отличался нежностью, начал регулярно справлять нужду исключительно в его новые кожаные туфли, игнорируя специально купленный туалет. Соседи сверху, которых он никогда не видел, начали разучивать степ по ночам, устраивая танцевальные баттлы ровно над его спальней. Его интернет постоянно отключался в самый неподходящий момент, а когда он звонил провайдеру, ему включали на ожидании трек "А я иду, шагаю по Москве", после чего оператор уверял его, что "проблем нет, вы, наверное, слишком много думаете о картах Таро". Максим чувствовал, что мир не просто издевается над ним, а целенаправленно и методично доводит до точки кипения, как чайник с очень медленным нагревом. Однажды он обнаружил, что молоко в его холодильнике всегда скисает ровно за час до того, как он хочет выпить кофе. Всегда.

И вот, пытаясь сбежать от кота-мстителя, степующих соседей и заговора молочной индустрии, Максим решил уехать на дачу. (Колесница) "Я просто отдохну, пережду этот шторм абсурда!" — решил он, сев в свой старенький "Жигуленок". Но из-за травмированной руки, гипса и общего нервного истощения он не справился с управлением, и его машина, проскочив два светофора и клумбу с бабушками, врезалась в… передвижной цирк. Конкретно, в клетку со слоном, который в этот момент репетировал балансирование на одной ноге. Слон был в шоке.

Максим, весь в синяках, гипсе и перьях от костюма факира, который он случайно сбил, выполз из машины. Слон смотрел на него огромными, полными недоумения глазами, в которых читался немой вопрос: "А что, так можно было?" В этот момент из другой клетки вывалился жонглёр, которому явно не повезло с приземлением на связку бананов. Он посмотрел на Максима, затем на слона, затем снова на Максима.

— Ну вот, — устало произнес жонглер, потирая голову и пытаясь стряхнуть банановую кожуру с волос, — я же говорил, директор: цирк уехал, а клоуны остались.

И тут Максим увидел это. Прямо над головой жонглера, балансируя на двух натянутых канатах, двигалось пианино. То самое пианино, которое он шутливо упомянул Эльвире в их первой беседе. Тяжёлое, чёрное, с блестящими клавишами, оно медленно, но верно скользило вниз. На крышке пианино висела табличка: "Специальный номер: Музыка Неминуемой Судьбы". Максим попытался крикнуть, предупредить жонглёра, но его голос оборвался. Что-то в этой картине, в этом абсолютно нелепом сочетании, казалось… правильным.

Пианино упало. С глухим, фатальным стуком, достойным голливудского блокбастера с участием комедийных актёров. Прямо на… Максима. Жонглер, чудом избежавший участи Максима, лишь покачал головой и вынул из кармана пачку сигарет.

— Ну вот, — снова повторил он, закуривая, — я же говорил: клоуны остались. А одного даже пришлось убрать.

Максим, который никогда не верил в Таро, доказал, что иногда скептицизм просто не успевает за абсурдностью судьбы, особенно когда ты изо всех сил пытаешься ей сопротивляться. Его смерть была такой же нелепой, черноюморной и до жути предсказанной, как и вся череда событий, к ней привёдших. Эльвира бы оценила. И, возможно, даже добавила бы его историю в свой сборник "Самые Эпичные Финалы".