Ташкент-Москва книга четвёртая. 1941 год. Часть первая. Канун.

- Заходи, заходи, Никита Сергеевич! – улыбающийся Иосиф Виссарионович широким жестом пригласил Хрущева следовать дальше в кабинет – А поворотись-ка, сын! Какой ты ладный да складный.

Хрущев несколько смущенный столь радостной встречей с вождем и польщенный почти гоголевскими словами прошел вглубь знакомого кабинета. И действительно, в новенькой гвардейской форме, при серебристых генерал-майорских погонах похудевший и загорелый на туркменском солнце, Никита Сергеевич прошел и по жесту Сталина сел на краешек стула.

- Рассказывайте, Никита Сергеевич, как вы до жизни такой докатились - все еще улыбаясь, но переходя на серьезный лад, продолжил секретарь ЦК ВКП б. И Хрущев рассказал.

Он рассказал, как почти два года назад, очарованный видами Ташкента, жизнью горожан и движением транспорта, работой предприятий и чистотой улиц он пообещал себе, что сделает все, чтобы и остальные граждане Советского Союза в максимально кратчайшее время жили не хуже чем в Узбекистане. Романтическую натуру Хрущева очаровал вид сельхозугодий. Особенно подействовало на него сравнение полей и деревень, дорог между поселениями в Ташкентской области с аналогичным видом на Украине, где он правил совсем недавно. Было видно, что ему не хотелось покидать Узбекистан. Но мысль о том, что путь ко всему этому благолепию лежит через войну и ему, как одному из активных персонажей будущих трагических действий необходимо ехать в далекий даже из Ташкента, Ашгабад и делать там все для воплощения уже его – Хрущева мечты. Но это все «лирика». А жизнь диктовала суровую необходимость выполнять трудные, но необходимые действия. Ислам Абдуганиевич предложил выделить для поездки в Туркмению пассажирские вагоны для 200 человек личного состава военных, выпускников общевойскового училища в Ташкенте и военной академии, которые должны были составить костяк будущих бронекавалерийских корпусов, и подцепить к этому «эшелону дружбы» товарные вагоны с мукой и калошами, недавно полученными из России. Хрущев понял, что у него в Узбекистане есть верные друзья и помощники. Следом шли эшелоны с грузовиками, БТРами и вагончиками, для временного размещения личного состава. Не были забыты и зерно для посева на тех небольших еще площадях Туркменистана отведенных под зерновые, и керосин для жителей Ашгабада, не говоря уже об эшелоне с ГСМ и ремонтными службами. Кроме того Каримов позаботился об организации пассажирского авиасообщения (пока что - самолетами Ан- 2) между Нукусом и Ашгабадом. Прибытие, представление Хрущева руководству Туркмении, пленум ЦК КП Туркменистана, которое блестяще провел ехавший специально для этого Лев Захарович Мехлис, Никита Сергеевич рассказал быстро, не вдаваясь в подробности. Зато про батальонные учения на Чирчикском танковом полигоне, он говорил, не прерываясь почти 10 минут. Он оказался очарован бронетехникой конца 20-го века и тем как мастерски ее используют узбекские воины. Все время спрашивал, когда и его корпуса получат такую технику, в тоже время прекрасно понимал, что никогда не получат. Когда рассказ закончился, Сталин поблагодарил Хрущева за боевую подготовку соединений и с подковыркой спросил:

- Никита, ты все же расскажи, как смог раскачать ремонтников Узбекистана на досрочный ремонт твоей бронетехники? Они ведь по три смены работали и без выходных.

- Товарищ Сталин, я их свежей туркменской бараниной стимулировал.

- Да, это ты здорово придумал. А про успехи твоих корпусов мне Ворошилов все уши прожужжал. Да я и сам видел, мне узбекские товарищи регулярно присылали видео о твоих успехах. Все твои учения и маневры снимали на камеру, ты ведь об этом знаешь. Особенно нам понравилось, как ты зажал у Сухого Ручья прорвавшуюся из Афганистана банду Джавдета. А ведь их было не менее трехсот «сабель» с пулеметами. Это была классическая операция на окружение подвижных частей противника. Очень полезный опыт для твоих корпусов. Теперь тебе надо срочно размещать в установленных планом развертывания районах части и приводить их в состояние повышенной боевой готовности.

- Товарищ Сталин, очень помогли в этом деле беспилотные самолеты наших ташкентских друзей. Самолеты почти игрушечные, а польза в разведке от них огромная. И еще, я бы хотел отметить выдающуюся роль советника начальника штаба товарища Клыченко Валерия Николаевича. Его мне прислал товарищ Ахмеров, как проверенного специалиста с опытом боевых действий в Афганистане (в их Афганистане). Он очень помог мне в формировании корпусов их обучении и сколачивании. Он ведь помогал афганским коммунистам в организации их армии. Теперь его опыт пригодился и нам. Несмотря на почти 70 лет, работал очень активно, передавал свой опыт нашим командирам. И у меня весь командный состав теперь «обстрелянный».

- А что же ты его с собой в Москву не привез?

- Товарищ Сталин, ему же в этом году 70 лет исполняется, не надо ему на войну. Пусть он мне резервы готовит.

- Хорошо, Никита Сергеевич, готовь документы, будем награждать.

А что ты там задумал на счет пленных басмачей? Сколько их у тебя там было – человек сто?

- Девяносто восемь человек из местных туркмен. После проверки НКВД, я 95 человек включил в состав нашего корпуса как мобилизованных. Как в гражданскую войну мы мобилизованных беляками попавших к нам в плен, включали в свои войска.

Их там местные улемы (так у них религиозные деятели называются) распропагандировали в пользу Советской власти. А потом наши политруки про немцев рассказали. Да им и без особой разницы кого резать, лишь бы домулло благословил. А домулло все сделал как нам надо. Обстрелянные бойцы мне нужны. Будем только так немцев и румын гонять. Конечно, они все будут под наблюдением.

- А золото и драгоценности, откуда взялись?

- Так Джавдет никому не доверял свою казну, у него там Саид, еще с гражданской войны, кровником считается, вот он и возил свои драгоценности и царские червонцы с собой – больше 100 килограммов.

- Вот видишь, Никита, и деньги на формирование твоих корпусов появились.