Таськина лапа

Самым противным октябрьским утром в самый тяжёлый день недели девочку с красивым именем Айлин, казалось, уже ничего не могло обрадовать. Она сидела на скамейке в парке недалеко от дома и разместив рядом с собой школьный рюкзак и пакет со спортивной формой смотрела на небо.

Облака ползли по небу также лениво, как недавно она волокла свои ноги по земле, пытаясь оставить на ней после себя максимально глубокие бороздки толстыми каблучками своих черных матовых туфель. А сейчас она смотрела на чистое голубое небо с воздушными перистыми облаками самых красивых и удивительных форм. И терпеливо ждала. Ждала, пока темные цвета грустного синего моря почти черные пятна добегут до них и укроют светлое небо.

Айлин вспоминала сегодняшний день и думала, что это самый ужасный день в ее жизни. Она думала о том, может быть ли что-то дальше и о том, как она одинока.

С раннего утра все задалось не так и даже самые маленькие детали ежедневной рутины не смогли сохранить свое постоянство. Мама затемна уехала в другой город и не оставила завтрака. Папа не прислал сообщение с добрым утром, а ведь за прошедший месяц его долгосрочной командировки он ни разу не забывал про нее. Красивая блузка оказалась помятой и Айлин пришлось гладить ее самой. “Девочка, тебе уже 16 лет, неужели не сможешь сделать это сама?” - скажете вы. Сможет и даже смогла. Но так торопилась, что попыталась делать несколько вещей одновременно. Как итог, забыла про яичницу и побежала снимать сковороду с плиты, а вернувшись обнаружила некрасивое коричневое пятно под утюгом. Края пятна были такие же коричневые и приподнятые, как подгоревший обруч ее завтрака. Пришлось надевать прошлогоднюю, старую и уже бледную блузку. Что обидно, идеально поглаженную и ожидавшую своего часа. Надо было тихонько выкинуть ее в мусор, тогда бы мама взяла ещё одну. А этой проблемы с утюгом не произошло бы. И он тоже старый.

Собравшись наконец и уже пройдя пол пути до школы, Айлин поняла, что забыла пакет. Сегодня физкультура. Третьим предметом - кто вообще придумал ставить физ-ру в середине учебного дня? С нее даже сбегать неудобно… Девочке пришлось возвращаться домой.

Забрав пакет с одеждой и направившись к выходу, она споткнулась об испорченную блузку, которую немногим ранее разозлившись бросила на пол, и разбила колено о порог. Новые белые гольфы с милыми вышитыми цветами были испорчены, а колено выглядело так, словно она какая-нибудь младшеклассница.

Каким-то чудесным образом Айлин добралась до школы без происшествий. На входе ее встретила директриса с завучем. И обе прошлись по ее внешнему виду глазами, поцокали, а после и высказали ей все о том, какая она беспечная, разгильдяйка безответственная и разочарование. Уже проходя дальше по пустому коридору и слыша, как громко стучат ее каблуки в пустом пространстве, она услышала, как завуч с директором обсуждают ее родителей и “все же с ней понятно, родителей вечно нет дома, на собрание не пришли, да и какие родители, такая дочь”. Короткие ноготки впились в нежную кожу так сильно, что на внутренней стороне ладоней Айлин позже будут заметны небольшие красные дуги, глядя на которые она еще пару дней будет вспоминать услышанный в очередной раз разговор.

Подойдя к классу математички, она остановилась ненадолго и несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Заправила выбившуюся прядь за уши, тихо постучалась и вошла в класс. Не оборачиваясь к двери, она закрыла ее и опустила взгляд в пол. “Сейчас что-то будет,” - подумала Айлин и не ошиблась. Минуту в полной тишине преподаватель оглядывала ее внешний вид, старательно поджимая губы, тарабаня морщинистыми в небольших возрастных пятнах пальцами по столу и время от времени потрясывая головой от возмущения.

- Ну садись, раз соизволила прийти, - сказала она с таким жирным слоем разочарования в каждом слоге, что ушат презрения, казалось, облил ее всю, обойдя только несчастное колено, дабы его всем было видно.

Конечно, на этом ничего не закончилось и минут десять учебного времени после прихода Айлин, она пространно говорила о том, какая испорченная нынче молодежь. Она говорила, как было замечательно в ее молодости, какое великое было поколение, как избаловали современных детей и они уж доломают то, чего еще не разрушили их непутевые родители. Все эти десять минут она проходилась взглядом по каждому в классе, значительно задерживая взгляд лишь на одном единственном ребенке. И каждый раз в такой момент Айлин словно сжималась еще сильнее, ссутуливалась, чуть пригибала голову к плечам, но не могла отвести глаз от прямого осуждающего взгляда учителя. И ей хотелось крикнуть, что она не виновата и это все случайность! Но кто бы ее слушал.

Когда преподаватель завершила свой длинный монолог и продолжила сокрушаться над пустоголовостью некоторых будущих выпускников, класс снова оживился. И было бы все даже неплохо, если бы в шушуканиях одноклассников за спиной, девочка не слышала бы свое имя. Взрослые говорят, что дети жестоки. Они просто, наверное, не помнят, насколько, иначе бы выражались совсем иначе. Красная, как рак, Айлин за два урока алгебры и геометрии, которые добрые люди поставили первыми утром в понедельник, выслушала столько гипотез о своем внешнем виде, что сама бы такого ни за что не смогла придумать. Особенно зло девушки и иногда парни проходились по ее коленке, сравнивая ее совсем не с младшеклассницей в этот момент.

А после геометрии она сбежала. Вот так нагло и беспардонно, чтобы им всем было что еще обсудить. И пакет с формой, оставивший на ее руках синие пятна краски, оказался никому не нужен. Как и она.

Сейчас Айлин уже остыла немного, щеки стали снова слегка бледноваты. Она сидела на скамейке в парке недалеко от дома и смотрела на небо. Белые перистые облака ползли по небу лениво и ей казалось, что черные пятна грозовых туч вот-вот добегут до них и поглотят. Тонкие соленые ручьи уже давно высохли и оставили на щеках неприятные солоноватые следы.

Она устала ждать завершения этой красивой, но невероятно медленной погони, решительно встала и потянулась к рюкзаку. Как вдруг обнаружила, что на нем уютно разместился маленький котенок. Он свернулся в клубочек, сонно ткнув носом в замок рюкзака с той самой стороны, где лежали два криво нарезанных бутерброда с колбасой. Губы девочки растянулись в умиленной улыбке. Она посмотрела на этот черно-белый комочек и потянулась погладить малыша. Но уже почти коснувшись мягкой шерстки, она резко отдернула руку. Губы ее сжались в тонкую ниточку, а в голове пронеслись слова родителей о том, что в их доме нет места всяким блохастым разносчикам инфекций и чтобы она и думать не смела брать их домой и даже гладить.

Айлин недовольно выдохнула и резко выдернула рюкзак из под животного. Котенок успел отреагировать и резво спрыгнул с импровизированного ложа за долю секунду до движения девочки. Она увидела его удивленный взгляд, устыдившись своей реакции на безобидное маленькое существо, которое ей вообще-то ничего плохого и не сделало.

- Прости, - прошептала она и снова села на скамейку, отложив рюкзак с другой стороны.

- Ты просто не представляешь какой тяжелый был сегодня день. Я так устала от всего. Меня никто не понимает, не любит. Всем на меня просто плевать. И родители и учителя. Одноклассники - отдельная песня. Видеть никого не хочу, понимаешь?

Животное слегка повернуло голову на бок, словно вслушиваясь в ее рассказ. Тонкие уши его слегка повернулись, как локаторы. Это воодушевило девушку и она продолжила.

- Они хотят от меня самостоятельности? Я делаю. Правда, очень стараюсь. Но у меня всегда что-то случается не так. Может, конечно, не всегда… но они говорят, что я - катастрофа. Родители может только не говорят. Но я точно уверена, что они так думают. Просто обидеть меня не хотят, - сказала девочка.

- Мяу? - ответил ей котенок, словно сомневаясь в ее словах.

- Да-да! - заверила она и продолжила. - Они же совершенно ничего для меня не делают! И не возят…ты знаешь, все соседки уже успели съездить в кинотеатр. Это так здорово! А я еще ни разу не была. А еще мне страшно. Очень страшно, что никого рядом нет. Даже вот сейчас.

Айлин прервалась на минуту или даже две. Молча смотрела в глаза своему пушистому слушателю и неуверенно продолжила.

- Вот я сейчас говорю с тобой и мне себя даже жалко стало. Я говорю с котом. Зачем-то. Представляешь, если бы нас сейчас увидели одноклассники? О-о-о! Это была бы история! А потом…этот Шаха, особенно его с Ильей и Бахой нельзя встречать. Они злые.

- Мяу? - спросил у нее маленький зверь.

- Они…ты не поймешь. Никто не поймет. Они смеются надо мной. А на прошлой неделе порвали мою тетрадь, даже две. Пришлось все задания заново делать, выпрашивать у девочек. Нира поделилась записями с уроков, но ты бы видел ее взгляд…словно подачку бросила. Я почувствовала себя какой-то попрошайкой, до которой снизошли. Это ужасно и так неприятно. А вот тебе повезло. Легко быть котом. Живи себе свободно, легко. И никто не указ! Делай что хочешь! - завистливо вздохнула.

Воздух вокруг пах надвигающейся бурей, а температура немного упала. Еще было тепло, но кожа Айлин покрылась мурашками и захотелось домой, в тепло и уют. Там пахнет хлебом и яблоками, а не вот этим вот всем. Девушка взглянула на кота, ожидая согласия со своими эмоциями. Но лишь в этот момент она заметила, что тот стоит всего на трех лапах. Шерсть уличного жителя вся поблекшая, с одного боку на нем уродливым цветочком приклеена жвачка, в середине которой был то ли скомканный паук, то ли грязный пух. Два случайных собеседника встретились взглядом и как-то сразу друг друга поняли.

- Так тебе тоже досталось? - спросила Айлин

- Мяу-мя-яу, - пожаловался котенок.

Домой вернулось двое - девочка и котенок. Всю дорогу Айлин придумывала оправдания своему поведению перед мамой - ведь, со школы обязательно позвонят. Снова вызовут родителей в школу и будут наговаривать на нее. Девочка очень не хотела, чтобы родители слушали ее классного руководителя. Кроме своих цифр ее кажется ничего не заботит. Айлин постарается, чтобы и на этот раз родители ни о чем не узнали. Тем более, что в прошлый раз с тетрадью по алгебре она также была невиновна. Но преподаватели порой так красиво говорят и так искренне, что все родители всегда им верят. Им, а не детям.

Мама вернулась домой уже когда на улице было довольно темно. Она с коллегой ездила в соседний город на какую-то очень важную встречу и, кажется, она не удалась. Разувшись и поставив свою кожаную деловую сумку на стул, женщина повернулась к дочери.

- Я сейчас встретила твою классную. Она столько всего мне рассказала. Говорит, ты сбежала после второго урока. Это так? - одним своим чеканным голосом мать Айлин, кажется, могла потребовать что угодно у кого угодно.

- Да, - прошептала девочка дрожащим голосом, почти привычно прижав голову к плечам и опустив взгляд в пол.

- И рассказала про твое отношение к тетрадям. Тебе правда пришлось переписывать все с начала четверти? - спросила она у дочери еще строже, нахмурив брови и недовольно разглядывая своего ребенка.

- Да, мама, - едва слышно сказала Айлин.

- Ну-ка, иди сюда! - зло приказала женщина.

Внезапно хрупкие и почти дрожащие плечи девочки укрыли руки ее матери. Они сжали ее очень сильно, так, что Айлин стало сложно дышать.

- Не слушай ее, поняла! - почти вскрикнула мать девочки. - Я с ними всеми там поговорю еще! Мы с отцом пойдем, он уже возвращается.

Она стиснула дочь в еще более крепких объятиях и прошептала на ухо:

- И не сутулься у меня тут, - слегка прихлопнула по лопаткам, мгновенно расправив плечи дочери. - Ты будешь за ним смотреть?

- Да, мам, - воодушевленным шепотом сказала Айлин, взглянув на котенка.

Ее мама лишь удовлетворенно кивнула, сжимая кулаки. Короткие ногти впились в кожу ее ладоней так сильно, что на внутренней стороне остались красные дуги, глядя на которые она еще пару дней будет вспоминать услышанные в адрес ее дочери слова.

Той ночью Айлин спала как никогда крепко, прижимая пушистый комочек с перевязанной лапкой к себе. А утром с голубого неба ей улыбалось яркое солнце.