Таверна "Лапы и хвост". Книга 2

Мэтью

Утро следующего дня я встретил во всеоружии: бодрым, выспавшимся и даже вполне прилично себя чувствующим. Будущее виделось мне прекрасным, погода была замечательная, птички пели, листва шелестела, ноги практически не болели. Что ещё нужно для того, чтобы приступить к выполнению окончательно оформившихся за вечер и часть ночи идей? Разве что позавтракать не мешало бы… Интересно, а страдальцу принесут еду сюда? Или мне всё-таки стоит спуститься в столовую?

Додумать мне не дали: дверь слегка приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Луиза. Увидев, что я не сплю, она радостно мне улыбнулась и снова исчезла в коридоре. Зато вскоре я услышал быстрые шаги, которые не могли принадлежать никому кроме матушки. Судя по всему, баронесса Даттон решила ещё раз убедиться в том, что вчерашние мои слова не были вызваны последствия отравления синими водорослями.

- Доброе утро, матушка, - гаркнул я, стоило ей войти в комнату.

- Святая Бенедикта, - баронесса совершенно непритворно схватилась за сердце, - Мэтью, ты меня так до сердечного приступа доведёшь, честное слово! Зачем так громко кричать? Я прекрасно услышала бы тебя и без этих воплей.

- Это я от избытка положительных эмоций, - сообщил я, - а ещё я хотел узнать: меня тут покормят или вниз идти?

- Вообще-то доктор Мэрфи настоятельно не рекомендовал тебе вставать в течение ближайших нескольких дней, поэтому завтрак принесут сюда. Как, впрочем, и обед с ужином, - матушка нахмурилась, - но если после осмотра доктор решит, что ты уже можешь потихоньку передвигаться по дому, то приёмы пищи, конечно, лучше перенести в столовую. Луиза!

В дверях тут же появилась старшая горничная, ласково мне улыбнувшаяся, чего в последние лет пять совершенно точно не случалось: Луиза всегда осуждала меня за легкомыслие и безответственность. Интересно, это на неё новость о моей потенциальной женитьбе так подействовала или что-то ещё?

- Вели подавать завтрак барону Мэтью, - распорядилась матушка и, когда Луиза исчезла где-то в недрах особняка, сообщила, - Карл Лифалинг, как я и предполагала, сначала мне не поверил, а потом его обуяло любопытство, и он заедет сегодня после полудня на чашку чая. И, по правде говоря, было бы замечательно, если бы ты встретил его не в постели. Он, конечно, человек чрезвычайно широких взглядов, но, полагаю, предпочёл бы видеть своего сотрудника в более приличном виде. Тем более что твоя довольная физиономия совершенно не гармонирует с образом умирающего от тяжких ран. Уж прости мне эту откровенность.

- Да я и не против, - честно ответил я, так как на самом деле планировал как можно быстрее встать на ноги и отправиться в Ривенгольский лес. Как там Ори без меня? Внутренний голос, правда, язвительно заявил, что она и без меня прекрасно справляется, но я на него прикрикнул, и он, обидевшись, замолчал.

- Какой-то ты подозрительно покладистый, - прищурилась матушка, глядя на меня с некоторой настороженностью, - к чему бы это?

- Это всё твоя любимая святая Бенедикта, - не моргнув глазом, сообщил я, - в лесу, когда шёл к нашему дому, я о многом передумал и понял, что нужно прислушиваться к богам, - тут я посмотрел на потолок, но, разумеется, кроме привычной лепнины ничего не увидел, - и пообещал богине, что непременно постараюсь её порадовать и в самом скором времени женюсь. Видишь, я держу слово!

- Ты меня пугаешь, Мэтью, - матушка взглянула наверх и, само собой, тоже ничего нового не обнаружила, - от тебя прежнего я хотя бы знала, чего ждать. Понятно было, что ничего хорошего, но сейчас… я вот даже не знаю, что хуже.

- Матушка, со мной всё в полном порядке, - заверил я слегка растерянную баронессу, - больше, чем когда-либо раньше. Кстати, капитан Марчелло уверял меня…

Договорить мне не дали два лакея, которые вошли в спальню, причём один нёс специальный деревянный столик, который торжественно водрузил на кровать, а второй — поднос с чем-то вкусно пахнущим и накрытым накрахмаленной салфеткой.

Матушка жестом отпустила слуг, причём оба успели бросить на меня взгляды, полные понимания и вполне объяснимого чисто мужского сочувствия. Мол, вот и ещё один пал жертвой женского коварства и теперь потерян для холостяцкого братства. Значит, Луиза оправдала возложенные на неё матушкой надежды и оповестила всех слуг о грядущих переменах.

Под салфеткой обнаружились блинчики, ещё тёплые булочки и розетки с вареньем. Поднос с большим чайником и двумя чашками принесла лично Луиза и поставила на прикроватный столик.

- Спасибо, Луиза, - поблагодарил я, вызвав очередной подозрительный взгляд матушки, - ну что ты так смотришь? Ты же сама учила меня быть со всеми вежливым, разве не так?

- Я-то учила, да только ты как-то не слишком прислушивался, - непонятно глядя на меня, ответила баронесса, - верно, Луиза?

- Верно, госпожа баронесса, - пряча улыбку, подтвердила горничная, - если мне будет позволено сказать, то не иначе как это девушка, на которой собирается жениться барон Мэтью, так на него повлияла!

- Ты думаешь?

Матушка на какое-то время задумалась, но потом довольно улыбнулась.

- Мне уже заранее нравится твоя Ори, Мэтью, но мне катастрофически не хватает информации! Как тебе не стыдно держать меня в неведении? Расскажи мне хоть что-нибудь, иначе я отправлюсь туда сама, не дожидаясь твоего выздоровления, ты меня знаешь!

- Разумеется, там ведь… - тут я многозначительно замолчал, так как Луиза всё ещё была в комнате, - такая чудесная природа, верно, матушка?

Баронесса Даттон внимательно оглядела комнату, видимо, в поисках того, чем можно было бы в меня швырнуть, но, к счастью, ничего не нашла.

- Иди, Луиза, - велела матушка, - и пусть в малой столовой к полудню накроют к чаю на троих, мы ждём гостя.

- Слушаюсь, госпожа баронесса, - Луиза поклонилась и с явной неохотой покинула мою спальню. Я её прекрасно понимал: оставшись, можно было бы услышать столько интересного!

В том, что старшая горничная не станет подслушивать, я был уверен, так как Луиза прекрасно понимала, что если матушка вдруг прознает о чём-то подобном, то можно вылететь на улицу с такими рекомендациями, что и в трактир не возьмут. Кстати, нам ведь, наверное, понадобится в таверне прислуга… А где её вообще берут, интересно? Как-то я никогда об этом не задумывался, если честно. То, что я заберу с собой Бенедикта, это однозначно: нечего ему тут на городских диванах бока отъедать, пусть делом займётся… Но как-то я не уверен, что мой камердинер лучше меня разбирается в том, как нужно вести дела в таверне.

- … заговорил о капитане Саватти?

Голос матушки ворвался в мои размышления, и я, к стыду своему, понял, что вообще не слушал, о чём она мне говорила.

- Ну хоть в чём-то ты остался прежним, - с некоторым даже облегчением заметила баронесса, взглянув на мою виноватую физиономию, - а то я уже даже почти испугалась. Я спросила, с чего ты вдруг заговорил о капитане Саватти? Я имею в виду вчерашний вечер, Мэтью.

- Мне показалось, что между вами когда-то что- то было, - честно ответил я, - и ты странно отреагировала на его имя, да и он не был равнодушен, передавая тебе привет.

- Правда? - матушка неожиданно прерывисто вздохнула и сделала вид, что вспыхнувший на щеках румянец — это исключительно от духоты. И не важно, что окно открыто и в комнате очень даже прохладно.

- Честное слово, - я хотел прижать руку к груди, но понял, что наколотый на вилку блинчик слегка подпортит картину, - он явно был взволнован. Ну вот почти как ты сейчас, а может быть, даже больше. И на твоём месте я бы приготовил парочку костюмов… таких, знаешь, охотничьих, но для дам. Ты же не собираешься ходить по Ривенгольскому лесу в платье с длинной юбкой? Это ужасно неудобно.

- Вот ещё не хватало! - воскликнула матушка, но я видел, что мои слова упали на благодатную почву. Значит, пока новые костюмы не будут готовы, она в поместье не отправится. Что, собственно, и требовалось.

Я доедал последний блинчик, когда в дверь аккуратно постучали, и на пороге возник лакей, доложивший:

- Граф Лифалинг к госпоже баронессе и господину барону.

- Уже? Вот же до чего доводит любопытство даже воспитанных людей! - матушка удивлённо посмотрела на часы, показывающие ровно одиннадцать. - Проводите графа в малую гостиную, я сейчас спущусь.

- Я с тобой, - решительно сказал я, отставляя в сторону столик и выбираясь из-под одеяла.

Осторожно опустил ноги на пол и прислушался к ощущениям: было не слишком приятно и слегка больно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было ещё вчера утром и особенно позавчера. Сделав пару шагов по относительно мягкому ковру, я убедился в том, что натягивать на пострадавшие конечности сапоги я пока, конечно, не рискну, а вот ходить в домашних туфлях уже вполне могу попробовать.

Искомое обнаружилось тут же, рядом с кроватью, и я, на всякий случай придерживаясь за стену, направился к двери. Ноги протестовали, но как-то вяло, я бы сказал, с некоторой ленцой.

- Вполне терпимо, - бодро заявил я и, как на зло, тут же наступил на притаившийся возле кровати артефакт, поддерживающий в помещении постоянную влажность и комфортную температуру. Официально они нигде не продавались, но это никого не волновало, и в большинстве домов они использовались практически в открытую.

Взвыв, я с трудом удержал рвущиеся наружу ругательства, так как, несмотря на давнюю дружбу с пиратским капитаном, матушка вряд ли одобрила бы подобные выражения.

- Мэтью, - матушка взглянула на меня с искренней, как мне показалось, тревогой, - мне кажется, всё же стоит подождать разрешения доктора Мэрфи, а потом уже начинать ходить. Или хотя бы дождаться, когда явится бездельник Бенедикт, за которым было послано ещё рано утром.

- Ничего страшного, - мужественно ответил я и даже выдавил кривоватое подобие улыбки, - ты права, не стоит вести серьёзные разговоры, валяясь в кровати. Особенно с министром.

В общем, через несколько минут я всё же доковылял до малой гостиной, где на диванчике вольготно устроился высокий худощавый мужчина неопределённого возраста. Ему с одинаковым успехом могло быть и сорок, и пятьдесят, и восемьдесят. Светлые волосы, в которых практически незаметна седина, серые глаза, прячущиеся за стёклами модных в этом сезоне круглых очков, загорелая кожа, как у любого, кто много времени проводит на свежем воздухе.

- Баронесса! - воскликнул он, стремительно поднимаясь с дивана и целуя матушке ручку. - Безмерно счастлив снова вас видеть!

- Ах, Карл, оставь эти церемонии для официальных мероприятий!

- Барон! Рад видеть вас в бодром расположении духа.

Мы обменялись рукопожатиями, и я с облегчением плюхнулся на диван напротив того, который занял министр. Матушка же удобно расположилась в кресле.

- Мэтью, - начал министр после того, как мы втроём обсудили погоду, предстоящие театральные премьеры и открытие новой картинной галереи. - Баронесса Шарлотта сказала мне, что у тебя есть какая-то… - тут он прищёлкнул пальцами, словно вспоминая нужное слово, - инициатива. Это действительно так?

- Абсолютно верно, - кивнул я, - скажите, господин министр…

- О, в приватной обстановке ты вполне можешь обращаться ко мне по имени, - щедро предложил министр Лифалинг, и я благодарно поклонился.

- Благодарю, Карл, я польщён, - видимо, мои слова прозвучали искренне, так как министр благосклонно улыбнулся, - так вот, как сотрудник, занимающийся вопросами неисследованных территорий, я хочу заняться проблемами Ривенгольского леса и его обитателей.

- Прости, Мэтью, я, кажется, не очень хорошо тебя понимаю, - министр снял очки и тщательно протёр их безупречно чистым платочком, - Ривенгольский лес населён зверями, значительная часть которых считается достаточно опасной.

- Но не для того, кто обладает наследственным даром рода Даттон, - значительно проговорил я, - вы ведь знаете, в чём он заключается?

- Конечно, - Лифалинг откинулся на спинку дивана и внимательно на меня посмотрел, - все мужчины рода Даттон всегда умели понимать язык зверей. Но к чему ты ведёшь, Мэтью, я пока как-то не улавливаю.

- Я планирую открыть в Ривенгольском лесу таверну, которая станет нейтральной территорией, где люди смогут договариваться с исконными обитателями леса о самых различных услугах. И это будет мой проект, мой вклад в развитие государства. Ну и себя я, разумеется, не обижу, как вы понимаете.

- Шарлотта, - помолчав, Лифалинг повернулся к матушке, которая молчала, но смотрела на меня как-то странно, - вчера в разговоре ты упомянула, что у Мэтью повреждены ноги, но ни словом не обмолвилась о том, что он сошёл с ума.