Тайна горы Близнецов

«Старые истории живут долго,

гораздо дольше

чем кажется с первого взгляда»

- А теперь, господа, позвольте вручить главный подарок нашему имениннику.

Тамара повернулась к девушке-помощнице. Протянув повлажневшие пальцы, она приняла довольно объемную коробку и торжественным шагом двинулась на юбиляра.

Антон поднялся со стула и с покорным видом выслушал длинную, заранее заготовленную шутку про то, что лучший подарок тот, который можно выпить. А отличный тот, который нельзя выпить, но можно завести.

Далее, по плану, именинник должен был отгадывать, что же можно завести. И Беляев Антон принялся гадать, конечно подыгрывая подвыпившим гостям, предлагая, как ему казалось, остроумные варианты:

- Собаку?

- Мерседес?

- Полезную привычку?

- Девушку?

Последнее особенно понравилось. Отовсюду посыпались разные комментарии:

- Ахаха, девушку завести! Остроумно, - рассмеялась раскрасневшаяся Тамара.

- Заводить девушку умеючи надо. А то не так заведешь, она тебя запилит, - сурово нахмурив брови заявил начальник отдела снабжения.

- Это точно, - поддержал его младший бухгалтер. – Девушек лучше не заводить.

- Парадокс в том, - приподняв указательный палец, заявил шеф. – Парадокс в том, что если ты не завел девушку, ты не сможешь ее завести!

- Ахахаха, - расхохоталась Шура, заведующая буфетом. – Как вы остроумно заметили, Викентий Борисович. Если не завел девушку, то ты не сможешь ее завести!

Из подхалимских побуждений засмеялись все: и бухгалтерия, и начальники отделов, и рядовые сотрудники.

Антон тоже вежливо фыркал и кривил рот в улыбке. Однако в данный момент больше всего ему хотелось пойти домой, лечь на диван и выспаться, наконец, после бесконечной проверки дебетов и кредитов.

- Вот и не угадали. Это не мерседес и не собака. Открывайте! – властно приказала Тамара.

Беляев послушно принял коробку со следами влажных пальцев, дернул красную ленту на коробке и развернул бумагу.

- Часы, - стараясь скрыть разочарование в голосе, объявил именинник.

- Выпить его нельзя, но завести можно! – объявила Тамара и взяла в руки часы с кукушкой.

Выглядели часы ужасно. Пятиклашка и тот бы смог сделать такой скворечник более изящным. Верхушку скворечника почему-то украшал олень с ветвистыми рогами. Никакой дверки для кукушки не было, птица была просто наклеена на корпус часов под оленьей мордой. Тамара повернула стрелки на циферблате и заиграла тихая мелодия. Дешевенькая шарманка, дребезжа и скрипя, с большими потугами старалась воспроизвести что-то из Моцарта.

Внезапно часы рухнули вниз, а крыша, за которую Тамара придерживала подарок, так и осталась у нее в руках. По полу разлетелись осколки дешевого пластика.

- Ой, - испуганно взглянув на главбуха, пискнула девушка. – Я не виновата. Клей дорогой был, ну вот этот, который в ультрафиолете затвердевает. Должен был выдержать.

Наталья Семеновна сделала большие глаза, стремясь испепелить нерадивую помощницу взглядом.

- На счастье! – предупреждая неминуемую разборку, рявкнул шеф.

- На счастье! – подхватили все.

Грянула музыка и неприятный инцидент постарались забыть.

А через два часа все уже было кончено. Сотрудники разбежались кто по машинам, кто по маршруткам.

Оставшись в одиночестве, Антон с ненавистью глянул на коробку с подарком.

- Небось Салтычихин. Из дому притащила. Вон краски как полиняли, да этим часам лет двадцать, если не больше. Валялись на даче, или ещё где. Вытащила, крышку приклеила и…

Беляев вдруг припомнил сколько денег сдавал на бёздей Салтычихи сослуживцев, и волна ярости ударила в голову.

- Я на них как раб пашу за копейки, столы эти ещё накрываю, а они на днюху вот это?! Мне?! – он-то хорошо помнил, сколько потратил на праздничный стол.

Окончательно разозлившись, Антон скинул коробку на пол и принялся её пинать. Металлические кишочки часов жалобно позвякивали в пластиковой таре. Но это злило ещё больше.

- Да пошли вы все! – выкрикнул устало Антон.

Внезапно захотелось, как в известном клипе, взять водки и бухнуть прямо из горла. Он ошарил взглядом столы, но безрезультатно, все бутылки были пусты.

- К черту. Уеду! Прямо сейчас, возьму и уеду, - решил он вдруг. – А чего. Квартира -съемная, мебели нет. Тряпки новые куплю. Кредитки и паспорт с собой. Что я раб что-ли в этой шараге вкалывать?

И пнув в последний раз коробку со злополучным подарком, Беляев вызвал такси.

- На жд-вокзал! – по-купечески махнув рукой, приказал он водителю.

Пока машина пробиралась к намеченной цели сквозь бесчисленные пробки и переулки, Антон пытался сообразить, куда же ему хочется поехать. На малую родину ехать желания не было. Ничего-то не осталось от прежнего городка: дома перестроены, улицы переименованы.

«А может Светлогорск? В Сатку, Алапаевск? Или в Мытищи? А есть ещё такой хороший город Опочка» - прикидывал Антон, разглядывая карту на телефоне.

- Приехали, - объявил таксист, затормозив перед невысоким зданием прянично-сувенирного вида.

Так и не остановившись ни на одном из вариантов, Антон расплатился с водителем и пошел к кассам. Но чем ближе он подходил, тем меньше оставалось решимости. А за два метра от окошка как-то так случилось, что Антон вдруг изменил курс, очень скоро оказавшись перед ларьками с едой.

Взяв бутылку пива, сел на скамейку в зале ожидания:

«Все равно спешить некуда, - подумал он. – посижу, подумаю хорошенько куда ехать. На Север, или на Юг, или вообще на Восток рвануть?»

Ласковый женский голос то и дело объявлял отправления на русском и английском языках. В какой-то момент Антону показалось, что голос ее уж очень похож на голос его непосредственной начальницы – Салтычихи. И опять перед глазами встала сценка с разбитыми часами, угодливый смех сослуживцев и благосклонные улыбки начальства. А он-то дурак! Ай какой дурак! Впахивал как папа Карло. До ночи засиживался без всяких сверхурочных. А эти жлобы вместо премии ему… часы с кукушкой.

- Да иди оно все! – проорал Антон ей вслед. – Капиталисты проклятые! Сталина на вас нет! Уехать бы сейчас в СССР и не вернуться никогда!

Люди, спешившие мимо, даже не оборачивались. Побузив ещё пару минут, Антон махнул рукой и взялся за пиво, да и сам не заметил, как заснул.

- Мужчина просыпайтесь!

Антон протестующе замычал и попытался сбросить с плеча тормошившую его руку.

- Мужчина, вы на поезд опаздываете!

- Чего? – Антон наконец-то приоткрыл один глаз. Он попытался сообразить каким образом оказался на вокзале, но выпитое после водки пиво давало знать. В голове была полная каша. Потерев пульсирующие болью виски, он прохрипел: – Какой поезд?

- Да вот он – 89-скорый! Уже отходит!

Девушка ткнула рукой в приземистый пассажирский вагон с распахнутой дверью, у которой стояла проводница в строгой черной униформе. Проводница улыбнулась и неожиданно отдала честь, приложив руку к беретке, лихо сдвинутой на одно ухо.

- Поторапливайтесь, гражданин! – звонким голосом попросила она. – Поезд только вас ждет.

- Меня? – совершенно обалдев от такой постановки вопроса, переспросил Антон.

И вдруг вспомнил, что действительно собирался куда-то ехать. Только куда?

- Вот его билет, - будившая его девушка протянула проводнице небольшую картонную карточку и, обращаясь уже к Антону, почти приказала: - Вставайте. Не задерживайте поезд. И паспорт свой не забудьте.

Антон машинально взял протянутую ему небольшую зеленую книжечку.

- Какой билет? Куда? Когда я успел билет купить? – попробовал поинтересоваться он у настойчивой незнакомки.

- Нет, мне это нравится! – возмутилась она. – Я тут буди его, возись, а он даже не помнит куда ехать должен. А ну! Вставай!

Подчинившись требовательному тону, Антон встал и молча вошел в вагон.

- Ну наконец-то, - с явным облегчением проговорила проводница, закрывая за ним дверь.

Поезд качнуло. Антон непроизвольно повторил движение поезда и так же непроизвольно скользнул взглядом по груди проводницы.

Скользнул, да так и замер, разглядев необычную бляху на ее груди. На бляхе синей и красной краской было написано: «Проводник», «Сталин. Ж.Д.», «3421», «МПС».

- Прошу, следуйте за мной.

Подхватив ничего не соображающего парня, проводница повела его вдоль коридора. Беляева почему-то поразили ослепительно белые занавесочки на окнах. Были они не из привычной синтетики, а хлопковые, накрахмаленные до хруста.

- А что это? – заплетающимся языком спросил Антон. – Зачем занавесочки в коридоре? Ретро?

Проводница только хмыкнула.

- Вот ваше купе, - сказала она, остановившись перед открытой дверью. – У вас правая полка. Устраивайтесь.

- Спасибо, -пролепетал Антон, заглядывая внутрь и со все большим удивлением рассматривая винтажное убранство купе.

Такие же ослепительно-белые накрахмаленные занавески на окне. Рытый алый бархат диванов и горы атласных подушек с пышными кистями. Пахло морозной свежестью и явно не плацкартом.

Он вдруг вспомнил виденный на Ютубе ролик о частном поезде, билет на который стоил 40000 кровно заработанных и почувствовал как нехорошо холодеет в животе. Неужели он напился до такого состояния, что осмелился совершить настолько безумный поступок? Надо, наверное, всё объяснить, потребовать возврат денег, сослаться на состояние аффекта и что он вовсе не собирался путешествовать в вагоне генералиссимуса и всякое такое…

Но проводница уже ушла, прикрыв за собою дверь.

- Ну и ладно, - махнул он рукой и, оглядевшись, констатировал: - А у Виссарионовича неплохой вкус был. Я не человек что ли? Один раз можно и шикануть, прокатиться в вагоне диктатора.

Воодушевленный этой мыслью, Антон присел на алый диван и с наслаждением откинувшись назад пожалел, что нет у него сигары и рюмочки коньяку, ну или, на крайний случай, бокала виски.

- Чай будете? – в приоткрывшуюся дверь заглянула всё та же проводница с подносом.

Беляев потянулся, с наслаждением вдохнув аромат нарезанного лимончика и кивнул.

- Чаю? – переспросил он. – Ну что ж, пожалуй.

Да, именно «пожалуй» было очень уместным ответом для пассажира такого купе. Антон благосклонно пронаблюдал, как девушка поставила на столик стакан с чаем, розетку с ломтиками лимона и вазочку с колотым сахаром.

- Пятьдесят копеек, - с улыбкой сообщила проводница.

Антон сунул руку в карман и, к своему удивлению, вытащил не привычные российские рубли, а пачку огроменных, едва ли не с тетрадный лист банкнот с изображением Ленина во всех видах. Мало что понимая, он протянул рублевую бумажку и получил в качестве сдачи полтинник монетой.

Подстаканник, как и положено был украшен затейливыми буржуинскими вензелями, обрамлявшими, впрочем, футуристическую ракету с боевой надписью «На Марс!».

Совершенно классически забилась о стекло чайная ложечка.

Антон отпил глоточек и зажмурился от удовольствия. Давненько ему не доводилось откушивать такого вкусного чаю. Минут десять он наслаждался напитком, слушая умиротворяющий стук колес, пока эту идиллию не прервала энергичная проводница.

- Соседку принимайте, - сообщила она, заглядывая в купе.

Антон галантно привстал, готовясь к приему.

- Товарищ тоже до Сталиногорска? – задала вопрос незнакомая пока ещё соседка.

И Антону тут же захотелось с нею познакомиться. Ну, потому что невозможно было не захотеть познакомиться с такой очаровательной девушкой. Очаровательна, несмотря на бомжеватый наряд. На девушке были широчайшие шаровары, в которые была заправлена рубашка мужского кроя. Кожаный ремень стягивал талию. На плечи накинута стеганная куртка, а за спиной огромный рюкзак. Ну, может стиль такой у девушки был. Может она гранжем увлекалась.

- Уф, запарилась, - громко объявила она, смахивая со лба мелкие капельки пота. – Здравствуйте. До Сталиногорска?

- Да,- кивнул он и представился. – Антон.

- Кира, - улыбнулась она, стаскивая рюкзак. – В плацкарте мест не оказалось. Вот и пришлось купейный брать. Дорого.

Антон привстал, галантно подхватывая рюкзак и тут же едва не вмазался носом в верхнюю полку. Брезентовый рюк оказался тяжеленным – не меньше пятнадцати килограммов.

- Ого, - Антон изо всех сил постарался улыбнуться, чтобы скрыть неловкость и пошутил: – Книги везете? Или кирпичи?

- Консервы, - ответила Кира, серьезно всматриваясь в красное пятно, стремительно возникавшее на лбу галантного кавалера. – Вы не ушиблись?

- Пустяки, - отмахнулся Антон. – Куда ставить?

- Дайте, я сама.

Антон и глазом моргнуть не успел, как невысокая, хрупкая девушка ухватила рюкзак за лямки, запрыгнула на нижнюю полку и закинула тяжеленный мешок на боковую антресоль.

- Это куда вам столько консервов? – спросил Антон, когда девушка спустилась и принялась расстегивать куртку.

- Это не только мне, - улыбнулась она и затараторила: – Мы в поход с ребятами собрались. Ой, я уж думала не успею. У меня же производственная практика в Воронеже. Отчет в пятницу надо было сдать, да я упросила в четверг принять. Гриша звонил, сказал, что сегодня в ночь выходим. Какие-то там у него обстоятельства. Я не особо поняла, вроде на работу потом надо. В общем, мы на двенадцать дней, за Истоп и обратно. Конечно, не особо трудный маршрут. Больше похоже на «поход выходного дня», но времени ни у кого сейчас нет. У всех практика, распределение – выпускной же курс.

- Так вы студентка?

- Ага. Заканчиваю.

Антон не мог оторвать от нее взгляд. Внешность – казалось бы самая обычная: худенькая; невысокая; темные волосы смешно и по-старомодному заплетенные в косички; лицо среднестатистической Маруси, не изуродованное индустрией красоты. Но стоило ей заговорить, или улыбнуться, и любой мужчина терял голову. Антон не оказался исключением.

- А вы? На работу?

- Как пойдет, - пожал плечами Антон. – А в общем, я пока ещё не знаю, что и как. Нахожусь, так сказать на распутье.

- У вас высшее образование есть?

- Да, окончил институт по специальности «Литейное производство черных и цветных металлов», - Антон горько ухмыльнулся: - Кому это теперь надо? Сейчас только бухгалтера в почете.

- Бухгалтера? Шутите? – совершенно искренне удивилась Кира. – Да на Воронежском литейном вас с руками и ногами оторвут!

- Ну прям так уж и оторвут, - рассмеялся Антон.

- Оторвут, - посерьезнев, подтвердила Кира.

- Ну хорошо, раз вы говорите. Я подумаю насчет завода, - пообещал Антон. – А давайте чай пить?

Кира засуетилась и, пока Антон ходил за свежим кипяточком, выложила на стол несколько яиц сваренных вкрутую, кусок сала завернутый в вощеную бумагу, чеснок и четвертушку бородинского.

- Ну вот, сейчас чаю попьем, - объявил он, внося два больших стакана в фирменных подстаканниках. – У проводницы к чаю только сахар и вафли были.

Тут он заметил на столе угощение.

- Отлично! – обрадовался он, - Я, признаться, сладкое не очень. А вот к сальцу с чесночком - уважительно.

Вечер они провели, мило болтая о прелестях работы на заводе. Кира рассказала ещё несколько забавных эпизодов из личной туристической практики. Антон, в студенчестве также пару раз ходивший в горы, рассказал свои истории. Потом разговор плавно перетек в студенческий фольклор. Антон спел пару-тройку шуточных песен и, бонусом, даже рассказал стихи собственного сочинения. Спать легли далеко за полночь. А утром, едва рассвело, в дверь постучала проводница:

- Просыпаемся граждане. Станция Сталиногорск! Собираем вещи.

Антону собирать было нечего. Он только накинул пуховик и помог Кире донести рюкзак к выходу.

- До встречи! – с чувством попрощалась она, крепко пожимая руку. – Обязательно приезжайте в Воронеж!

Спрыгнув со ступеньки, она пошла сквозь суетливую вокзальную толпу, рассекая людской поток точно небольшой ледокол.

Антон секунду смотрел ей вслед. Это что же получается? Ни в какой Воронеж он никогда не поедет. А это значит, что видит он девушку в последний раз. Дурак, даже номер ее мобильника не спросил.

«Нет, так дело не пойдет!» - внезапно решил он и закричал:

- Кира! Постойте!

Она обернулась с широко распахнутыми от удивления глазами.

Антон в два прыжка нагнал девушку, подхватил ручку рюкзака и произнес нетерпящим возражений тоном:

- Я помогу.

Слегка покраснев, Кира попыталась что-то ответить, но Антон решительно зашагал вперед, стараясь не согнуться под непривычной тяжестью поклажи.

Железнодорожный вокзал Сталиногорска представлял собою помпезно-старинное здание лимонно-канареечного цвета с белыми колоннами и треугольной крышей. Фронтон здания украшал огромный портрет вождя народов.

- Ого, а начальник станции походу фанат диктатора, - оценил инсталляцию Антон.

- Поезд Москва-Сталиногорск-Свердловск убывает с третьего пути! –гнусавым голосом объявила привокзальный диктор, заглушая его шутку.

- Что? – переспросила, не расслышав Антона, Кира.

Антон собрался было повторить фразу, но тут обратил вдруг внимание на людей вокруг. Вот прошла мимо суровая тетенька, обдав его тошнотворно-удушливым ароматом «Красной Москвы». На женщине была каракулевая шубка, шляпка с пером, из-под которой кокетливо выбивались колечки пережжённых перекисью волос и валенки в галошах. Следом за нею поспешал носильщик: усатый дядька в фирменном фартуке до полу с большой железной бляхой на груди. Справа от Киры шел… милиционер? Ну да, милиционер в добротной шинели до земли, в кирзовых сапогах и ушанке. Антон моргнул, надеясь, что видение пропадет. Но высокий, стройный мужчина в шапке-ушанке и серой шинели не думал растворяться в воздухе. Напротив, он регулировал поток, помогая гражданам по мере сил с поиском вагонов.

- Ничего, - выдавил наконец Антон и, войдя в здание вокзала заметил у самого входа ларек с газетами.

Он подошел к прилавку. На деревянной доске было разложено несколько толстых пачек «Правды», «Известий» и «Вечернего Сталиногорска». Антон взял в руки один экземпляр «Правды».

В левом верхнем углу орден Ленина и большие черными буквами надпись «ПРАВДА», пятница 23 февраля 1959 года. Цена 2 коп. Орган Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза.

«Стоп, я что, на поезде в СССР приехал? А может это всё только сон? А хотя сон, или не сон – какая разница. Вот это я понимаю - мечты сбываются. Красотень то какая. Правда я бы брежневский застой предпочел, чем сталинщину. Подожди, к этому году Сталин вроде бы уже помер? – растерянно пытался вспомнить Антон историю России. – Ну да, вроде. «Холодное лето пятьдесят третьего» - как раз по году его смерти. Потом пришел Хрущев и развенчал его культ. Почему же тогда портрет вождя тут во всю крышу развешан? Может это не прошлое, а параллельный мир? Да пофиг! Вот уж я тут развернусь! Я же всю историю знаю. Стану предсказателем, или изобрету что-нибудь. Или вообще, академиком заделаюсь! А чо, как два пальца об асфальт. Изобрету мобилу, или интернет. Хотя нет. Это я не смогу. Но что-нибудь обязательно соображу!»

- Двадцать копеек, - произнесла продавщица газетного ларька, прыгая с ноги на ногу.

- Нет, спасибо, - пробормотал Антон.

- Ну и положи тогда, чего хватаешь. Если денег нет, вон там стенд! – она указала на доску, где за стеклом располагались газеты в полный разворот.

- Нам на трамвай, - Кира потащила Антона сквозь зал ожидания. – Он к приходу поезда подходит. Опоздаем – ждать двадцать минут, а то и все полчаса.

Трамвай, и в самом деле, стоял на остановке. Бежево-красный, с дуговым токоприемником.

- Поднажми!

Антон побежал, рискуя навернуться на ледяном тротуаре.

- Куда едем? – поинтересовался он, втискивая рюкзак и запрыгивая на подножку.

- В общежитие, - охотно ответила Кира. – Спасибо большое за помощь.

- Кира?! – парень, стоявший где-то в середине, увидев знакомую, ринулся к ней. Его остроконечная шляпа, увенчанная вороньим пером, уверенно и быстро двигалась вперед. – Сдала все же. Молодчина. Я, честно говоря, думал – не успеешь.

- Сдала, - улыбнулась она. – Коля, познакомься, это Антон. Мы в поезде вместе ехали. Вот, агитирую его на завод в Воронеж. Антон, это мой друг, Коля. Мы вместе идем в поход.

Антон пожал протянутую ладонь.

- Николай, - представился он и с шутливой улыбкой поинтересовался: - В поход она вас ещё не агитировала идти? А то может с нами рискнете? Маршрут несложный. По ненаселенке всего неделю будем идти…

- А что случилось? – с тревогой перебила Колю девушка.

- Да Славку маман не отпускает, - нехотя объяснил тот. - Мы уже к ней ходили, упрашивали, а она - нет и все.

- Как же? Нас же только десять человек получается, – забеспокоилась Кира. – Турклуб не даст разрешения. На маршруте по ненаселенке группа должна быть не меньше одиннадцати человек. Нам поход не засчитают.

- Не знаю, - отмахнулся Коля.

- Подожди, а чего выходим так рано? Мы же договаривались двадцать пятого?

- На Гришку мужик какой-то странный насел. Непонятный «товарищ», которому надо «провести обследование водоемов вдоль будущей трассы Серов – Комсомольск».

Антон явно услышал кавычки, в интонации Коли в последней фразе. А тот с недовольной гримасой продолжил:

- Гришка отмахивался как мог. Да куда там. Короче. Мы решили, выходим сегодня вечером, а мужик пусть хоть с Серегой, хоть с Йосей идет. У них и ребят больше и времени хоть отбавляй. Им же преддипломные практики не надо проходить. Маршрутную книжку нам не подпишут конечно, да и фиг с ней. У Гриши командировочное есть – хватит. Документацию уже задним числом оформим. Скажем, Людка билеты не на тот день взяла. Пришлось раньше выезжать.

- А как же со Славкой? Вдесятером поход не засчитают, - растерянно пробормотала Кира. – А так в поход хотелось напоследок сходить. Я же в Воронеж уезжаю.

- А давайте я с вами пойду! – внезапно решился Антон. – А что. Отдых мне нужен? Нужен. Психическая разрядка, смена обстановки и всякое такое. Ну? Возьмете?

Коля переглянулся с Кирой.

- В зимних походах участвовал когда-нибудь? На лыжах умеешь ходить? – спросил он.

- Участвовал, - уверенно соврал Антон.

А что такого? В походы он ходил. Пусть не в зимние, но ходил. Палатку ставить, костер разжигать даже под дождем умеет. На лыжах неплохо бегает. Подумаешь, рюкзак тяжелый – зря в качалку ходил что ли? Неужто уступит этому не слишком то и мускулистому пареньку, похожему на цыгана с приблатненными повадками?

Тем более, триста пятьдесят рублей в качестве туристического взноса - имеется.

- Снарягу у Славки возьмем – он же не идет. С теплыми вещами только как? – тут же принялся прикидывать Коля.

- Мне кажется, Антон со Славой одного роста и комплекции, - сказала Кира с легкой улыбкой. – С вещами проблем не должно быть.

В общем, не успел Антон опомниться, как был захвачен и закручен новой жизнью. Через полчаса он, уже совершенно махнув рукой на то, является ли происходящее действительностью или сном, сидел среди ребят в тесной комнатке студенческого общежития и с увлечением обсуждал как укладывать консервы в рюкзак.

- Консервы надо класть ближе к середине и к спине! – доказывал он Гришке, упрямому и серьезному пареньку.

Тот же, заикаясь и краснея от неловкости пытался настоять на том, что легче их кинуть в самый низ или распихивать по бокам.

- Они елозить будут и все равно вниз скатятся, - возражал Гриша, подкрепляя свои слова встряхиванием абалака. – А если и не скатятся, в спину воткнутся.

- Смотри, вниз я кладу одеяло, потом пилу, топор стоймя. Так рюк форму будет держать. С наружной стенки рубашки, концентраты, сахар и прочая требуха, потом лист картона, консервы вперемежку с носками и у самой стенки два листа картона. Видишь? Центр тяжести выше и не надо сгибаться до земли. Ну?

Примерив рюкзак, Гриша был вынужден согласиться, что такой способ укладки более практичный.

Наконец, когда рюкзаки с грехом пополам были уложены, заявились Юрка большой и Юрка маленький с пачками соли. Несмотря на то, что одного звали большой, а второго маленький – были они практически одного роста и комплекции.

- Божечки, про соль-то мы забыли! – ужаснулась вторая девушка-походница Люда. – Придется рюки разгружать и по новой раскладку делать.

Коля криво улыбнулся. Он только что пристегнул к своему мешку свернутую в тугой рулон палатку.

Гришка позеленел.

Юрка большой и Сашка заржали.

Кира и вторая девушка – Люда, конечно старались выглядеть серьезными и сосредоточенными, но через секунду и они взорвались от хохота, глядя на Гришу.

- Поезд на Белов через два часа отходит! – отчаянно заикаясь, взревел он. – Быстро!

- Есть, товарищ командир! – с придурошной расторопностью парни бросились выполнять приказ.

Люда, назначенная завхозом в этом походе, все охала и ахала, пытаясь припомнить что ещё забыла взять. Ребята весело подшучивали над ней, называя Машей-растеряшей. Товарищ завхоз сердито махала ладошкой и на полном серьезе заявляла:

- Вот вам шутки, а я все время нервничаю! А вдруг забуду что-то без чего нельзя обойтись? И это что-то будет необходимым для всей группы?

- Так мы для того и идем в поход, чтобы выдержать все трудности и преодолеть нехватку любых нужных вещей, - улыбнувшись, успокаивал её Саша. – Вы Людочка не беспокойтесь. Что бы вы ни забыли, мы всё вытерпим.

Антон улыбнулся. Из этой довольно разношерстной кампании Саша единственный выглядел настоящим интеллигентом: вежлив, не дурачился как Коля, говорил, тщательно подбирая слова.

Славка – тот самый, которого не отпустила мамка, активно мешался под ногами, изображая помощь. Вообще, как успел узнать Антон, этот поход мог уже триста раз не состояться. То Люда никак не могла набрать людей в группу. Первоначальный маршрут, составленный ею, был слишком длительный – двадцать три дня, что на неделю превышало зимние каникулы. То несколько человек отказалось идти по причине перевода в другой ВУЗ. Люда уже руки опустила. Но тут ей на смену пришел Гриша и дело пошло. Из кругового длительного маршрута он сделал короткий радиальный выход: три дня маршбросок до подножия Истопа; установка основного лагеря; короткий выход налегке группы из трех человек, штурм горы, возвращение в основной лагерь – два дня; и три дня до жилого поселка. Итого – восемь дней по ненаселенке, плюс шесть дней от поселка до Сталиногорска и обратно – как раз двухнедельные каникулы. Четыре выходных, а это означает, что тем, кто работал, отпрашиваться пришлось всего на десять дней.

Однако перипетии с маршрутом были только началом трудностей. Вдруг нескольких ребят не захотели отпускать родители. Отпрашивали их всей группой. Гришу и Люду отстояли, Славку нет.

Потом профком внезапно объявил о сокращении финансирования – отныне будут выдавать только по сто рублей на человека. Пришлось собирать деньги.

Потом экипировку на складе отказались выдавать. Сашке пришлось нелегально выносить со склада штормовки и шерстяные свитера.

Двоих все же не отпустили с работы, хорошо, что вместо них напросились Юрка большой и маленький. Колю, Мишу и Юрку Журбина до последнего с работы не отпускали – помог неожиданно съезд партии. Кире в голову пришла отличная идея – посвятить их вылазку на природу этой знаменательной дате. Поход таким образом приобрел политическую идеологию и заводское начальство со скрипом, но одобрило им отпуск за свой счет.

Мишки правда ещё не было. Но имелась телеграмма о том, что он выезжает.

Миша с Юркой Журбиным ввалились в комнату веселые, запорошенные снегом, отчаянно взъерошенные с рассказом о том, как опоздали на поезд и пришлось ехать на попутке. Повествование свое они сопровождали активной жестикуляцией, а Юрка Журбин вовсю размахивал какой-то круглой балалайкой. Девчонки, при виде этой балалайки завизжали от восторга, словно бы тот достал внезапно билеты на концерт какой-нибудь корейской поп-группы.

Как только в комнате появился Юрка Журбин, все вокруг наполнилось шумом и весельем. В отличии от Коли, который шутил, чтобы покрасоваться перед девчонками и выделиться из толпы, Юра Журбин просто не мог не производить вокруг себя весёлую суету и шум.

Несмотря на то, что Мишка и Юрка уже окончили универ и работали, гардероб их был так же скуден, как и у товарищей студентов: ватник, старенький свитер, куча штопанных носков, рубаха в клеточку из ситца, да стоптанные ботинки.

- У меня перевес, - сразу объявил Миша, скидывая рюкзак на кровать. – Я концентратов набрал – полный ассортимент. Каши, кисели, супы – на любой вкус.

- Давай мне, - предложил Юрка большой. – У меня места хоть отбавляй.

- Стоп, - тут же заинтересовался этим фактом Гриша. – А почему у тебя место есть?

Оказалось, что у Юрки нет ни запасного свитера, ни штанов.

- Как это нет? – возмутилась Люда. – Ты не мог у ребят одолжить?

- Им тут одежка тоже нужна. Зима ведь, - неловко оправдывался тот.

- Момент! – Славка выскочил из комнаты и вернулся минуты через две. – Вот, у Николя из соседней четыреста двенадцатой взял. Безрукавка, но зато чистая шерсть! И кальсоны с начесом.

- Спасибо, - покраснев, Юрка ухватил толстенные подштаники и сунул их комом в рюкзак не разглядывая.

- Юр, сыграй «отвальную» - попросила Журбина Кира, упаковавшаяся и даже успевшая натянуть смешную лыжную шапочку.

- Давайте песнями в поезде будем заниматься, - грубовато оборвал её Гриша. – Лучше решим, кто будет отвечать за ведение общего дневника.

- Как кто? – даже удивилась Кира. – Дежурные, конечно. Один должен будет делать вечернюю запись, другой пишет утром. График дежурств я уже составила. Сегодня дежурим я и Мишка. Завтра к обеду заступают Люда и Юрка маленький. Сегодня вечером пишу я, завтра в обед Миша. Люда пишет вечером, а Юрка в обед послезавтра. Да, ещё. Всем по тетрадке.

Кира вытащила из своего рюкзака небольшие записные книжки и принялась раздавать.

- А это зачем? – спросил Антон.

- Дневники будем вести.

- Ну вот ещё, - проворчал Гришка. – Что за новости?

- А вот то! – с вызовом ответила Кира. – Во-первых надо разрабатывать письменную речь, а во-вторых, - она обвела всех присутствующих строгим взглядом и решительно закончила: - Во-вторых, лучшие фрагменты личных дневников будут включены в отчет о походе.

- Ну все, братцы, приехали, - улыбнулся Мишка.

За что тут же был награжден тетрадкой для записей, надписанной лично Кирой: «Неутомимому, механическому Мише для дневника». Антон тоже получил блокнот с автографом: «Поэту металлургического горна – Антоше для записей».

После этого Грише пришло в голову проверить оснащение группы техническими средствами: компасы, термометры, часы, фотоаппараты. Техническое оснащение было на самом высоком уровне 1959 года: целых четыре фотоаппарата! Здоровенные бандурины, каждая весом под килограмм. Им, конечно, далеко до фотика в мобилке, но у Антона хватило ума не светить гаджетом. Достаточно уже было того, что все буквально вцепились в его пуховик. Девчонки с оханьем и аханьем принялись взвешивать в руках почти невесомую куртку. Антон наврал, что куртка эта на гагачем пухе – военная разработка для полярников. Вроде поверили.

Куртку, кстати, пришлось оставить. Неудобно было идти в теплой и легкой одежке, когда все, в том числе и девчонки, шли в штормовках и ватниках. Славка, которого мама не пустила в поход, великодушно уступил Антону свои вещи: пару полушерстяных свитеров, ватник, почти новые валенки, теплые штаны и штормовые брюки. Обувку Антон решил оставить свою. Старенькие берцы выглядели ещё прилично. Главное, ног не натирали.

- Я вас провожу, - Славка с готовностью взвалил на плечо рюкзак Киры.

- Не успели бахилы пошить, - сокрушалась Люда, ответственная в походе за материальные расходы и продукты.

- Да ладно, - отмахнулась Кира. – Я скрою и пошьем. Там делов – на один вечер. А если ребята помогут – вообще за пару часов справимся.

Сразу поскучневшие ребята вяло закивали головами и принялись спорить, кто понесет рюкзак Люды.

- Да он легкий пока, - отмахнулась Люда, скатываясь по лестничным перилам вниз.

- Э нет, барышня, так дело не пойдет! – крикнул ей вдогонку Сашка, оправляя кокетливый чуб, нависающий над высоким лбом. – Что это такое? Извольте поинтересоваться? Почему вы препятствуете джентльменам в проявлении их естественных позывов?

- Что ещё за естественные позывы? – спросил Коля и крякнув, взвалил себе на спину туго набитый рюкзак с палаткой. – Вы меня пугаете, граф.

- Естественный позыв джентльмена – помощь прекрасным дамам, - не моргнув глазом, на полном серьезе ответил тот. – А Людка лишает нас удовлетворения от этого благородного стремления.

- Тогда уже не Людка, а Людмила? – с улыбкой поправил его Коля, намереваясь скатиться с лестницы таким же макаром, как и девушка.

Саша только фыркнул.

- Ребята! – проорал Юра маленький, взглянув на часы. – Опаздываем!

- Бегом, - спокойно скомандовал Гриша.

К поезду они успели буквально минута в минуту. К удивлению Антона ни о каких именных билетах и паспортах и речи не было. Билеты оказались самые обычные: коричневые картонки с указанием места прибытия.

«Это тебе не это!» - подумал Антон, пытаясь протиснуться в узкую дверь с огромным рюкзаком за плечами. – «Тут, наверное в союзные республики даже паспортов не требуется, не то что визы. Едь куда хочешь! Тоталитарная свобода передвижения!».

Ввалившись всей толпой в тамбур с рюкзаками и лыжами, они едва не лишили душевного равновесия проводницу. Пока та судорожно пересчитывала количество туристов, половина уже успела просочиться в вагон. В этот раз места были жесткие, в плацкарте – деревянные скамейки, крашенные в рыжий цвет, да небольшой столик у окна, подпертый стальной арматуриной.

Однако это никого не смутило. Расселись с комфортом, раскидав по пустым скамейкам рюкзаки. Девчата тут же снова принялись просить Юрку Журбина сыграть какую-то песню.

- Ребята, - из тамбура, ведущего в следующий вагон, показалась знакомая всем физиономия, - Мы в соседнем вагоне!

- Юрка, давай к нам! – пригласила его Люда. – Ты же знаешь «Снег над тундрой»?

«Ещё один Юрка», - подумал про себя Антон, - «Похоже, в пятьдесят девятом это самое популярное имя было».

Ни к селу, ни к городу вспомнилось, что Гагарина тоже Юркой звали.

- А то, - горделиво подтвердил уже четвертый на протяжении вечера Юрий и присоединился к импровизированному концерту.

Паровоз издал протяжный гудок

- Мне пора, - с сожалением сказал Славка, собираясь к выходу. – Счастливо! Колян, жду девятого!

Поезд тронулся и поход начался.

Девочки, обнявшись, раскачивались в такт мелодии. Песня была печальная и совершенно незнакомая. Ничего общего с «Широка страна моя родная», или с «Нам Сталин дал стальные руки крылья». Что-то про замерзший по берегам рек снег. Антон, сунув рюкзак под лавку, рассеянно улыбался и подпевал, пытаясь хотя бы попадать в ритм, если не в ноты. Иногда удавалось. Душевно девчата пели, совсем не современно. Полуприкрыв глаза, вели мелодию откуда-то из самого сердца.

-Песни поете? – из соседнего вагона появился ещё один пришелец. – А там контролер, билеты проверяет.

- Ой! – Люда схватила рюкзак и полезла под скамейку. – Прикройте меня!

Свернувшись в клубок, она поставила перед собой брезентовый мешок, закрывшись от посторонних взглядов. Парни сдвинули плечи и ноги. Мишка заиграл что-то зажигательное.

- Чего это она? – удивился Антон.

- У нас билетов на один меньше, - шепотом объяснил Коля. – Людка экономию такую придумала.

Контролер – суровый дядечка с усами как у носильщика, пересчитал компанию, продырявил компостером картонные билетики и сложил их в планшет.

- Песни прекращайте. Двенадцатый час уже, - пробурчал он, указывая кривым пальцем на музыкальный инструмент. – И девки туда же, в брюках, как мужики. Эхехе.

Укоризненно глянув на единственную теперь девушку в группе, он только молча покачал головой и пошел дальше. Кира, съежившись под осуждающим взглядом контролера, едва сама на залезла под лавку. Когда дверь за ним захлопнулась, Гриша склонился вниз:

- Можешь вылезать.

Людка выползла, вся в пыли, каких-то опилках и перьях.

- Твоя идея была, - предупреждая взрыв негодования ответил на ее немое возмущение Коля. – Я предлагал просто купить одиннадцать билетов. И ехать спокойно.

- Ага, - отряхиваясь возразила Людка, продолжив очевидно старый спор. – Тогда выходило бы десять обедов в столовке. По мне так лучше пять минут посидеть под лавкой, чем делить десять обедов на одиннадцать человек.

Вдруг она побледнела и схватилась за голову.

- Я свитер забыла дома. Шерстяной! – сообщила она товарищам ужасную новость.

Всплеснув руками, она осела на рюкзак и обвела взглядом товарищей:

- Так и знала, что что-то забыла. Что делать теперь?

- Ну все! Раз Люда вспомнила, что забыла – считай поход начался! – объявил Коля.

- Не страшно, - успокоил ее Саша. – У меня целых два лишних свитера. Один Антону, а второй ты забирай.

- Ну что, концерт продолжим? Тихонько? – спросил Мишка.

- Давайте спать укладываться, - предложил Гриша. – Поезд в Белов в шесть прибывает.

- А почему бы и не спеть? Шепотом? – услышал он за спиной.

Обернувшись, Гриша, к своему удивлению, увидел того самого мутного типа, который пытался навязаться в поход. Чернявый дядька, с залихватски подкрученными усами, белым шарфиком, кокетливо выглядывавшим из-под брезентовой куртки – наверняка этот тип проходу от женщин не имел. Растерявшись на секунду, Гриша тут же постарался взять себя в руки.

- Добрый вечер, товарищ… - он вопросительно приподнял бровь, ожидая подсказки.

- Просто Саша, - улыбнулся тот. – Что же вы? Вышли раньше срока и не поставили в известность? Сбежать решили?

Говорил этот Александр нарочито дурашливо, но Гриша явственно увидел стальной блеск в его глазах и понял, что без боя этот навязчивый попутчик не сдастся.

- Я ни от кого не сбегал, - краснея и заикаясь, ответил Гриша. – По-моему я вам сразу сказал, наша группа укомплектована полностью. Вакантных мест нет. И потом, я не собираюсь менять маршрут. У нас все четко по срокам рассчитано. А с вашими поисками… Вам лучше идти с геологической партией.

- Так о чем речь! – неожиданно горячо ответил Александр. – Ближайшая геологическая партия будет не раньше августа. А мне сейчас надо. Мне каждая минута дорога!

- Что за срочность? – встрял в разговор Коля.

- Ну ка, командир, отойдем, поговорим, - в неожиданной фамильярностью предложил Александр.

- Ребята, я сейчас, - Гриша встал, скинув с плеч ватник, пошел следом за усатым.

Антон, вместе с остальными, молча смотрел, как Александр что-то втолковывает Гришке, как тот отрицательно качает головой, потом усатый достает какие-то бумаги и показывает их руководителю похода. Гриша читает их, чернявый снова что-то говорит. Гриша слушает его, уставившись в окно.

- Что думаете? – спросила Кира. – Возьмет его Гриша?

- Я бы не взяла, - фыркнула Люда. – Не нравится он мне.

- Я бы тоже, - поддержал ее Саша. – Мужику под сороковник. Что он в студенческом походе забыл?

- Называйте меня Саша, - передразнил усатого Коля. – Ровесников нашел.

- А я его на складе видел, - вспомнил Юра большой. – Он все к Сереге пытался подкатить. Тот его сразу отшил. Сказал: «Я иду на Приполярный. Цель похода – научное исследование глубины промерзания грунта. И менять маршрут я права не имею». Тетя Маруся его тогда спросила: «Ты чего к ребятне лезешь?», а он ей так грубо ответил: «Не твое, дескать, дело. Иди, лыжи пересчитывай».

- Настырный дядечка, - с некоторым уважением в голосе констатировал Юрка маленький.

- Он настырный, а Гриша знаете какой упрямый. Ни за что его не возьмет, - заявила Люда.

Однако, она не угадала. Вернувшись с разговора тет-а-тет, Гриша, ни на кого не глядя, сообщил:

- Товарищ пойдет с нами, - предупреждая возмущенные вопросы, Гриша, после едва заметной паузы многозначительно добавил: - Пока только до Северного поселка геологов. А там уже окончательно решим.

Антон удивился реакции группы. Все были ошарашены, но никто не возмутился и даже не поинтересовался почему руководитель все же решил взять незнакомца. Сказывались, наверное, сталинские времена, когда приказы начальства не обсуждались, а молча исполнялись.

- Ну что, молодежь? – с наигранной веселостью воскликнул Александр. – Продолжим концерт?

- Поздно уже, - вяло ответила Люда. – Гриша прав, надо поспать.

Стали укладываться. Поскольку мест было всего девять, на десятерых, спать решили по очереди. Надо же кому-то вещи сторожить.

- Вы пока ложитесь, я дневник заполню, - заявила Кира, усаживаясь у столика.

Она раскрыла записную книжку и перевернула лист, в который уже успела записать их суматошные сборы. Помусолив химический карандаш, девушка на секунду задумалась, а потом принялась выводить быстрые строчки. Антон, забравшись на верхнюю полку, никак не мог заснуть. Некоторое время он лежал, разглядывая выцарапанные ножом имена на потолке вагона, а после перевернулся на бок. Сверху все было отлично видно. Кира, по всей вероятности, писала уже в свой личный дневник. Антон не собирался подглядывать и, тем более, читать записи в чужом дневнике. Это вышло все совершенно случайно:

«Пели весь вечер. Ну как пели? Мы с Людой тянули «Снег», а парни мычали что-то маловразумительное. Особенно старался Антоша, но сразу видно – он ни одного слова этой песни не знает. Просто удивительно, как все-таки парни ухитряются не знать такую известную песню. А потом к нам подсел тот самый инструктор с Кучинской турбазы. Ребята рассказывали, что его уволили оттуда за нарушение безопасности похода. Он повел группу в пятидесятиградусный мороз, а потом ещё и заблудился. Если бы не Мишка Гусин, который вывел всех к рабочему поселку – история закончилась бы крайне плачевно. В общем, этот самый инструктор напросился идти с нами до второго поселка геологов. А там поглядим. Юрка на меня даже не смотрит. Наверное, это хорошо. Если бы смотрел – не знаю, как смогла бы сдержаться. А так пока ничего – даже реветь не хочется. И все-таки, зачем он напросился к Грише? Ведь знал, что я тут. Зачем? Так и хочется задать ему все-таки вопрос – что я не так делала?»

Последний вопрос Кира вывела большими буквами и даже подчеркнула.

Антону стало жутко неловко от того, что он случайно подглядел чужую тайну. Он зажмурился и повернулся к стене, дав слово больше не смотреть вниз.