Тайна Луэллы Штиллер

Немолодой мужчина напряженно вглядывался в большой монитор. В полной темноте безжалостное мерцание экрана превратило его лицо в белую маску с темными линиями глубоких морщин. Крупные кисти безвольно лежали на клавиатуре. Он начал фразу, но так и не смог ее закончить: «Близкие и друзья с прискорбием…». Тоска была невыносимой. Мужчина встал и вышел из кабинета.

***

Штиллеры были глубоко несчастны. Никакие деньги не помогали бездетной паре. Конечно, они могли нанять суррогатную мать, взять из приюта здорового ребенка. Но Макс и Луиза мечтали о собственном малыше. Случилось чудо: Луэлла родилась, когда Максу Штиллеру исполнилось сорок два.

В своем первом фильме Луэлла снялась в двадцать лет. Необычное скуластое лицо, серые глаза с темными крапинками под тяжелыми веками, чувственный крупный рот, густые темно-пепельные волосы, гибкое тонкое тело и безграничное равнодушие к окружающему миру — вот что увидел подающий надежды режиссер Франц Лонгеман. Голос Луэллы показался тусклым и безжизненным. Кандидатура дочери Штиллера ему сильно не нравилась.

«Она больше похожа на шагающую куклу, чем на живого человека», — протестовал Франц. — «Нет, нет и нет!». Штиллер снисходительно улыбнулся и спокойно парировал: «Другой актрисы у тебя не будет. Или Луэлла, или никто». Лонгеман быстро сдался: только Штиллер согласился финансировать дорогостоящий проект.

Луэлла готовилась к съемкам странно. В ночь накануне она запиралась в декорациях. Сначала она небрежно пробегала глазами по тексту. Затем Луэлла снимала обувь и раздевалась. Она босиком медленно обходила площадку, словно пыталась ощутить надежность пола. Она садилась прямо на доски, терла их и прислушивалась к звукам. К стенам она прижималась всем телом, гладила их, обводила пальцами шероховатости. На площадке не оставалось ни одного предмета, которого бы Луэлла не коснулась. Потом наступала очередь фотографий. Она развешивала отпечатки на зажимах, долго изучала в искусственном свете лампы и аккуратно убирала в пачку. Наконец она одевалась и уходила так же тихо, как появлялась.

Нелюдимая Луэлла не давала интервью, не встречалась с молодыми людьми, не посещала увеселительных заведений. Прямиком со съемок она возвращалась в загородное имение и в следующий раз выходила только для поездки на киностудию. Изредка папарацци публиковали фото равнодушного лица мисс Штиллер в глубине лимузина.

На съемках бесстрастная, как робот, Луэлла преображалась. Она без подготовки могла заплакать или засмеяться, нежно улыбнуться ребенку и через мгновение превратиться в злобную фурию. Она никогда не возражала Лонгеману. Выполняя очередное требование, она говорила: «Всё, как пожелает господин режиссер».

Такой актрисы у Франца Лонгемана не было ни до встречи с Луэллой, ни после ее исчезновения. О девушке режиссер знал только одно: Луэлла — единственная дочь Штиллера.

«Полис» стал первым оглушительным успехом тандема Лонгеман-Штиллер. Публика штурмом брала кинотеатры, во время сеансов сидела на полу в проходах. На экране страдала и радовалась обычная женщина, такая же как те, что смотрели на неё из зала. Мисс Луэлла была своей — понятной и живой. Наверное, именно этого не хватало обычным людям в век технического прогресса.

Вскоре вышли «Ловушка для троих», «Двойная жизнь Анны», «Неудобная конструкция». Всего Франц Лонгеман снял полтора десятка картин с участием Луэллы.

Отметив тридцатилетие, она внезапно исчезла. Ее отец на вопросы отвечал коротко: «Так решила Луэлла». Ему вторил Лонгеман: «Мисс Штиллер нуждается в длительном отдыхе. Я, как и вы, с нетерпением жду её возвращения».

Прошёл год после исчезновения, и газеты взорвались сенсацией. В статье «Луэлла в заложниках: кто стоит за преступлением?» ушлый журналист делился информацией из «достоверных источников»:

«Луэллу Штиллер похитили и более года удерживают в заложниках! Этот шокирующий факт подтвердили её близкие. Пока причины и мотивы преступления остаются неясными, ведущие версии связывают инцидент с несогласием её отца господина Макса Штиллера разрешить брак актрисы с известным режиссёром Францом Лонгеманом. Продолжается секретное расследование. Почему власти скрывают исчезновение звезды?».

И так далее. Полиция всё-таки провела расследование. Следов дедушки им найти не удалось. Не менее странным оказалось, что она словно бы никогда и не существовала. Вернее, до двадцати лет о ней знали лишь одно: у Штиллера есть дочь.

Когда журналисты получили неофициальные подтверждения от инсайдеров киностудии, что Лонгеман приступил к съёмкам нового фильма с другой актрисой, город накрыло бурей слухов и сплетен. Репортеры стали активнее искать любые следы и свидетелей, чтобы раскрыть истинные причины происшествия. Версии одна глупее другой множились. Чтобы прекратить брожение, генеральный прокурор явился в дом господина Штиллера, откуда вышел темнее тучи.

Через месяц пресс-секретарь объявил, что отец и дочь проходят реабилитацию после тяжелой болезни. Резко постаревший Макс Штиллер скупо добавил: «Мисс Луэлла решила завершить кинематографическую карьеру». На остальные вопросы он отвечал ещё короче: «Без комментариев». Больше о дочери он никогда не говорил.

Когда Луэлле исполнилось восемнадцать, у нее проявилась та же наследственная болезнь, от которой умерла её мать. В течение года любимицу отца парализовало. Она еще могла двигать пальцами правой руки, глотать и дышать, но говорить получалось плохо. Врачи давали ей от года до пяти лет.

Штиллер медленно погибал вместе с дочерью, когда появился инженер одного из подразделений «Штиллер СайберОрг» с необычным вариантом решения проблемы.

С помощью экспериментальных нейроинтерфейсов её головной мозг связали с андроидом. Когда первые тесты закончились, Луэлла плакала от счастья: ей удалось двигаться, видеть, чувствовать запахи, ощущать прикосновения так, если бы она была здоровой. Так появилась «Луэлла-2» —симбиоз неподвижного человека и машины. Андроид был копией хозяйки, но только виртуальное присутствие настоящей Луэллы оживляло конструкцию. Новая технология была чрезвычайно сложной и дорогой, потребовалась вся мощь империи Штиллеров. Конечно, отец понимал её ценность, однако не стремился раскрыть тайну единственной дочери.

Больше года ушло на то, чтобы Луэлла освоила управление механизмом. Сначала она быстро уставала, затем стало легче. Однако они с отцом решили ограничиться только тем, что приносило дочери удовольствие: мисс Штиллер мечтала сниматься в кино. Покупка кинокомпании, выбор режиссера, странные условия съемок, замкнутость «блистательной Луэллы» — всё преследовало одну цель: любимая дочь должна жить.

К тридцати годам Луэлла не могла двигаться, и единственной связью с миром оставался андроид. Смерть неотвратимо надвигалась. Она утратила скудную возможность шевелить пальцами, глотать, всё труднее было дышать. Неподвижная девушка целыми днями лежа в постели слушала звуки работающего аппарата искусственной вентиляции.

Однажды Луэлла поняла, что тонкая нить между ней и андроидом слабеет. Управление копией превратилось в муку. Движения машины отставали от мысленных приказов, и с каждым днём девушка чувствовала себя запертой и в собственном теле, и в механической оболочке. Она ещё надеялась, что технологии удержат её связь с миром, но машина подчинялась с каждым днём всё хуже. Луэллу накрывала кромешная тьма. Когда завершились съемки последнего фильма, по иронии называвшегося «Последний шаг», она решила прекратить сопротивляться неизбежному. В молчаливом плену она прожила ещё полгода, так что таблоиды не так уж и были неправы. Похитила «блистательную Луэллу» болезнь, а не злоумышленники.

Ранним утром в прошлом декабре отец нашёл свою единственную дочь мёртвой. Аппарат продолжал дышать, но сердце больше не билось.

Убитый горем Штиллер распустил почти всю прислугу, слонялся по дому, как тень. Сначала ему казалось, что дочь по-прежнему может говорить с ним через «Луэллу-2». Он не верил, что его девочка исчезла и подолгу сидел рядом с бездушной машиной. Нет, где-то внутри механического тела скрывалась часть души Луэллы. Он не допускал мысли, чтобы отключить андроида и сообщить миру о смерти единственной дочери. Пока «Луэлла-2» двигалась и разговаривала, в ней жила его любимая дочь.

Макс Штиллер редко появлялся на публике, все дни проводил в собственном кабинете. Деловые партнёры и подчинённые замечали, что ранее не отличавшийся мягкостью магнат перестал улыбаться, стал крайне неуступчивым и безжалостным.

Тем временем движения андроида уже не повторяли живую грацию Луэллы. Взгляд синтетических глаз потерял притягательность, и машина всё реже напоминала умершую. Штиллер не хотел признавать, что андроид не был продолжением хозяйки, а был бездушным автоматом. Так прошёл год. Наступил очередной декабрь.

***

«Все, как пожелает хозяин», — машина встретила Штиллера обычной фразой и застыла в ожидании. Мужчину передернуло. Пора смириться с неизбежным. Он протянул руку и отключил питание «Луэллы-2». Смерть дочери стала бесповоротной, но она всё же подарила десять лет жизни его Луэлле.

Утром газеты взорвались сообщениями о смерти Великой Луэллы Штиллер. К вечеру интерес публики к Штиллерам лишь накалился. В «Звезде метрополии» появилась статья «Шаг в вечность» мало известного до этого журналиста Иоганна Сан-Илера:

«Макс Штиллер, известный промышленник и меценат, представил новый некоммерческий проект под названием «Нить Луэллы», цель которого — вернуть активную жизнь людям с тяжелыми двигательными ограничениями. В память о трагедии дочери Луэллы Штиллер он инвестировал разработку уникальной технологии, которая позволяет через нейроинтерфейсы управлять роботизированными копиями тела. Проект уже привлек внимание ведущих ученых и вызвал оживлённые дискуссии в медицинском сообществе. Одни видят в «Нити Луэллы» революционный шаг в реабилитации пациентов, другие выражают осторожность. Несмотря на критику, Макс Штиллер уверен в успехе своей инициативы».