Тайна мироздания с Анной Чапман

Пролог

- А ты знаешь, что моя девичья фамилия – Чапман? – неожиданно спросила собеседница – симпатичная рыжеволосая, хотя и поседевшая, женщина лет пятидесяти с лишним.

- Анна Чапман? – удивлённо уставилась на неё я: та, о которой все или почти все знают, насколько я помнила, была моложе и выглядела совсем по-другому.

- Угу, только та, которую по зомбоящику крутят, Чапман вроде бы по мужу?

Я осознала, что «чуда» не произошло (мало ли однофамильцев и тёзок) и кивнула:

стопроцентно я не помнила, но было у меня ощущение, что – да, по мужу.

- «Чапа» это крыша или крышка чего-либо: от неё и крышка на голову - «шапка», кстати, произошла, - пояснила Анна, - а чапманами называли кровельщиков. И да, предки моего отца действительно были кровельщиками в нескольких поколениях – ходили по посёлкам и предлагали свои услуги.

Такой версии я ещё не слышала, но не особо удивилась, а она продолжала:

- И, представь себе, эта, урождённая, а не мужнина, Анна Чапман тоже сталкивалась с тайнами мироздания.

- Да нууу? – я изобразила удивление. Изобразила даже не потому, что заметила в её глазах озорные искорки, а потому, что с тайнами мироздания так или иначе сталкиваются все люди, но далеко не все… замечают это.

- Антилопа-гнуууу, - беззлобно передразнила моё протяжное «у» Анна и начала свой рассказ.

Тайна мироздания

- Пап, ну за что? – тихо пролепетала Любка. Она почему-то стояла во дворе их дома в школьной форме, а её лицо было красным подобно повязанному на её шее пионерскому галстуку.

- А кто вчера День Пионерии отмечал? – коротко задал риторический вопрос её отец.

- И за это меня пороть? Да ещё и розгами? Да ещё и во дворе на скамейке по голой заднице? – изумилась вопросами на вопрос Любка: я-то, наблюдавшая за происходящим в соседнем дворе через щель в заборе со своего двора, знала о том, что раньше её пороли нечасто и только в доме. Знала я и о том, что за происходящим наверняка наблюдаю не только я, а и кто-нибудь из соседских мальчишек – из узкого проулочка за нашими дворами.

- А кто напился? – вопрос отца Любки был ещё короче, чем прежний: он уже поставил рядом со скамейкой, которая была вкопана в землю в их дворе, ведро, из которого торчали прутья.

- Я только квас пила! – пискнула в ответ Любка.

- И от кваса так опьянела, что отплясывала на столе, размахивая снятым с себя лифчиком! Под «Взвейтесь кострами» из магнитофона! – на этот раз спич отца Любки был достаточно длинным, но возмущённый тон, которым это было сказано, явно не сулил ей ничего хорошего.

- Да не помню я такого! – Любка покраснела ещё больше, хотя перед этим казалось, что это невозможно.

- Потому и не помнишь, что перед этим напилась! – заметил её отец, достал из ведра прут и коротко велел:

- Укладывайся, давай!

Того, что было дальше, я увидеть не успела: меня кто-то поднял за ухо и повёл от забора. Я коротко вскрикнула от боли и неожиданности и через десяток секунд увидела, что отцовская рука привела меня тоже к скамейке.

- За что? – только и спросила я, прекрасно понимая, что будет дальше - то, что мой зад, как и Любкин, тоже сейчас «взовьётся костром».

- За то, что подливала водку Любке в кружку с квасом! – объяснил он.

- Откуда ты зна...? – я осеклась, поняв, что проговорилась, вздохнула и начала развязывать шнурок шорт, радуясь хотя бы тому, что меня не заставили надевать школьную форму и галстук подобно Любке, и наплевав на то, что на меня тоже наверняка направлены мальчишечьи глаза. Когда я ложилась на скамейку, с соседнего двора уже были слышны вопли Любки.

- И какая же здесь тайна мироздания? Напились – получили по задницам, - не поняла я.

- Тайна мироздания в том, откуда наши отцы узнали о том, что она действительно отплясывала на столе, размахивая лифчиком, а я действительно незаметно подливала ей в квас водки, - вздохнула в ответ Анна. – Ну заметили бы, конечно, что мы пришли домой пьяные, но о том, откуда всплыли такие подробности, я понятия не имею до сих пор.