Тайна потерянной рукописи

Введение

Спецподразделение ФСБ, занимающееся расследованием специфических тайн и урегулированием нестандартных ситуаций, получает задание найти потерянную рукопись Пушкина. Рукопись, над которой великий поэт работал три последних года своей жизни.

В ходе поисков выясняется, что пушкинская рукопись была специально спрятана. Информация, которая в ней содержится, способна и сейчас оказать шокирующее воздействие на мировую политику.

Глава 1

- Итак, задание вы провалили, - устало произнес генерал и пристально посмотрел на меня поверх очков.

Мои подчиненные, старший прапорщик Михаил Мигуля и эксперт-компьютерщик Ваня Зайкин, сидевшие смирным рядком за столом вышестоящего начальника, скромно опускали глазки и корпоративно страдали. Хотя в их сторону не прозвучало ни единого упрека. И это правильно. Раз я числился командиром, то в этом качестве отвечал за все.

- Причем произошло это перед выборами, - продолжал разнос генерал, - когда наша страна особенно нуждается в укреплении международного авторитета…

«Вот, блин, - думал я, сосредоточенно рисуя в блокноте закорючки, внешне похожие на стенографию. - И почему наша страна все время «нуждается»? Как нищие, право. Авторитет - не та штука, которую подают особо нуждающимся»…

- А средства, которые могли быть выручены после реализации предметов старинного клада, который вы не сумели найти, предполагалось направить на социальные пособия. На помощь старикам и малоимущим.

«Можно подумать, что старикам и малоимущим планируется выделять только средства, извлеченные из старинных кладов. И мы, негодяи, лишили бедняг последнего».

- И это важное правительственное задание вы сорвали, - подвел итог наш высокий начальник.

- Но товарищ генерал, - осмелился подать голос Зайкин. - Ведь самое главное, что и американцы, явившиеся за этим кладом, тоже ничего не нашли. Так что статус кво, в принципе, сохраняется. И в дальнейшем, если удастся добыть какие-нибудь дополнительные сведения…

- «В дальнейшем», «если удастся» - сардонически воздел руки начальник. - Уж не думаете ли вы, что до той поры вам будет позволено слоняться без дела?

Мы разом дружно замотали головами и горячо заверили руководство, что подобная безответственная мысль ни к кому из нас даже близко никогда не подходила!

- Ладно-ладно, - произнес генерал, на которого верноподданническая демонстрация не произвела особого впечатления. - Даю вам новое задание.

- Вот это правильно! - не удержался от восклицания старший прапорщик. Я испепелил его взглядом.

- Появился тут у нас один полоум… э-э, нетривиально мыслящий ученый, - продолжил высокий руководитель, не отреагировав на одобрение подчиненного. - Энтузиаст своего дела. И так всех достал, что для проверки его идей решено выделить группу сотрудников. Как вы понимаете, после вашего грандиозного провала вопрос о том, кому именно это дело поручить, даже не обсуждался.

- Кхм, - сказал я. - И что же за идеи у э-э… у энтузиаста?

- Ну-у, - генерал почесал висок кончиком пальца. - Он, видите ли, убежден, что у Александра Сергеевича Пушкина существовала некая тайная рукопись. Она никогда не была опубликована и в настоящее время является потерянной настолько, что даже крупные специалисты просто-таки не подозревают о ее существовании. Но Пушкин, якобы, придавал именно этой своей работе особое значение и перед последней дуэлью поместил ее в тайник, о существовании которого в последние минуты жизни поведал жене.

Наталья Николаевна свято хранила тайну, но частые переезды, второе замужество… В общем, след затерялся.

- Но у энтузиаста-то есть какие-то предположения о том, где искать? - поинтересовался старший прапорщик.

- В том-то и дело, что есть. Так что отправляйтесь к себе, к 10.00 должен прибыть ученый, и я распорядился, чтобы его без промедления направили к вам.

* * *

В нашу каморку, рассчитанную, вообще говоря, на одного человека, было втиснуто три стола, большой шкаф и корявый, советского производства железный ящик, исполняющий роль сейфа. Поэтому в ней трудно было разместиться так, чтобы не задеть соседа плечом или локтем. Так что сегодня, при дурном настроении, мне пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы ни с кем из подчиненных не столкнуться и не встретиться взглядом. Не хотелось объясняться.

Поскольку ожидалось, что придет посторонний человек, да еще и охарактеризованный как энтузиаст с нетривиальным мышлением, мы все постарались разложить всюду бумаги и придать обстановке максимально рабочий вид. Чтобы сразу, с порога стало понятно, что люди тут не просто отсиживают положенное время, а глубоко и сосредоточенно трудятся, забывая о личном и постороннем. Чтобы посетитель сразу мог понять, что отвлекать нас пустяками - дело не только неблагодарное, но, по большому счету, даже преступное и наносящее урон безопасности страны.

Пока мы все заняты хозяйственными делами, есть немного времени, чтобы ввести читателя в курс дела и рассказать немного о нашем подразделении.

Итак, мы существуем в рамках Федеральной службы безопасности и числимся в этом солидном ведомстве под номером 22-03/46. Никто не знает, откуда взялся этот ни с чем несообразный цифровой код, но я подозреваю, что это просто дата рождения нашего генерала. По инициативе которого подразделение и было создано.

Полное наименование засекречено, а к документам, в которых оно упоминается, имеет доступ исключительно узкий круг лиц из числа высшего руководства. Но поскольку слухи все равно просачиваются, я приоткрою завесу тайны - мы занимаемся расследованиями сверхъестественных явлений.

Что относится к данной сфере - никто точно определить не способен, так что нас могут бросить на любое задание. Первое дело, в котором мне довелось участвовать, привело к обнаружению средневекового оружия страшной поражающей силы (см. повесть «Тайна разрушенного храма»). Затем мы, наперегонки с американцами искали сокровища короны русских императоров (см. повесть «Тайна имперской короны). И вот теперь начальство решило отдать нам очередное безнадежное дело - общение с пушкиноведом. Ладно, мы не в обиде. Кто-то же должен делать и такую работу…

Старшим в нашей команде (по возрасту и опыту) является товарищ Мигуля (в обиходном обращении - дядя Миша). Родом он из далекого сибирского села и относится к той категории людей, про которых говорят: «Чем дальше за Урал, тем ближе к моральному кодексу».

В столичном регионе подобная приверженность нравственным нормам считается чем-то кондовым, совковым и вообще чуточку нелепо-смешным. Так что хотя в Москве дядя Миша давно, карьеры не сделать не сумел. Должность старшего прапорщика стала для него потолком.

К компьютерам, айфонам и прочим техническим новинкам, включая сотовый телефон, дядя Миша относится недоверчиво и с опаской. Он убежден, что старые вещи, если их вовремя ремонтировать, служат вернее и никогда не подводят. Мнение спорное, но, так или иначе, под рабочим столом нашего ветерана всегда громоздятся какие-то коробки с запчастями, разобранными карбюраторами, подержанными слесарными инструментами и прочим хламом, которые я неоднократно порывался выкинуть.

Второй персоной в нашем подразделении является Ваня Зайкин. В противоположность товарищу Мигуле, он - компьютерный гений, не представляющий жизни без разного рода технических наворотов.

В наше подразделение Ваня угодил за неоднократные и громкие скандалы с выпивкой и женским полом. Потому что несмотря на субтильную внешность пользуется у дам оглушительным успехом. (По крайней мере, если верить его рассказам).

Зайкин невысок, узкоплеч и стрижется наголо. Утверждает, что такая прическа позволяет окружающим разглядеть совершенство формы его головы. Но я лично думаю, что таким образом он просто прячет пробивающуюся лысину.

За успехи в профессиональной деятельности Зайкин получил прозвище «Киборг», которым чрезвычайно гордится. Он вообще считает себя человеком будущего, о чем непременно сообщает всем новым знакомым. Особенно дамам.

И третьим персонажем в нашем необычном подразделении являюсь я, Дмитрий Соболев. Рост 189, вес - 105, срочная служба - в спецназе ГРУ. Не удивительно, что окружающие при знакомстве всегда воспринимают меня, как тупого громилу. Другой бы обижался, а я не спешу опровергать. Подобно Сальвадору Дали, укрывавшемуся за усами, от которых собеседники не могли отвести взгляд, я прячусь за гориллообразной внешностью. А интеллектуальные способности использую, как Засадный полк в Куликовской битве. То есть до поры их не видно, но будучи введенными в дело в решающий момент, они могут стать для неприятеля фатальным сюрпризом.

Подозреваю, что именно брутальная внешность стала причиной моего попадания в нашу секретную команду. А высшее образование способствовало назначению на должность командира.

Последнее, о чем стоит сообщить - результаты. Каждое наше дело по завершению одаряет нас некими новыми знаниями и способностями. В частности, после нахождения одного сакрального клада было обещано, что у меня со временем проявятся некие особые умения, которыми прочие люди не обладают.

Что это за умения и как они будут проявляться не разъяснялось, так что пока хожу в ожидании и старательно прислушиваюсь к себе. Ничего нового пока не заметил.

* * *

К 10.00 мы как раз управились. И тут, практически без опоздания, в дверь постучали.

Полностью войдя в образ (Станиславский кричит «Браво!» и аплодирует стоя), я поднял затуманенный государственными заботами взор и обнаружил, что на пороге стоит крепкий круглоголовый мужчина в джинсовом костюме. Судя по общему контуру фигуры и манере держаться, - явный боец спецназа.

- Могу я поговорить с Дмитрием Соболевым? - вопросил вошедший.

- Извини, брат, - откликнулся я. - Сейчас никак. Вот-вот должен подойти один чудик, помешанный на Пушкине. Нам велели его принять. Так что давай попозже.

- Позже не получится, - вздохнул спецназовец. - Потому что чудик, помешанный на Пушкине, это я.

После короткой суматохи, в течение которой мы усадили новоприбывшего на стул, расчистили перед ним место на столе и угостили чаем с конфетками (запасливый дядя Миша поделился), выяснилось следующее.

Наш гость, как мы правильно определили, действительно до недавнего времени служил в милицейском спецназе. Во время командировок в Чечню неоднократно принимал участие в боевых действиях, что было отмечено несколькими правительственными наградами, включая медаль «За отвагу».

Но в последнем бою он получил серьезную контузию и осколочное ранение в позвоночник.

- На ноги врачи меня поставили, - поделился гость, задумчиво дожевывая очередную конфетку, - но осколок удалять не стали - опасно. Списали на гражданку и посоветовали побыстрее получить какую-нибудь сидячую специальность.

- В смысле?

- В смысле, что если осколок сдвинется, и меня парализует, то я к тому времени должен приспособиться зарабатывать, сидя за столом.

- Угу. А на Пушкине можно что-то заработать?

- Не знаю. Дело не в этом. Просто, когда встал вопрос о гражданской профессии, я сильно задумался. Потому как военная квалификация у меня - гранатометчик.

- Да, - проникся Зайкин. - С такой специальностью в Москве сложно трудоустроиться.

- К счастью, - продолжил рассказ гость (его, как выяснилось, звали Игорь Сикорин), - отцы-командиры не бросили в трудный час и пробили мне по линии МВД возможность бесплатно учиться в вузе. Правда, поскольку учебный год был уже в разгаре, вакансия нашлась только одна - на филологическом факультете.

- Вот так люди приходят в литературу, - глубокомысленно заметил дядя Миша.

- Ну да. А дальше все просто. Узнав о моих обстоятельствах, декан посоветовал написать кандидатскую диссертацию. И тему подсказал, на которой проще всего защититься.

- О Пушкине.

- Да.

- Но как же ты, едва поступив, уже о кандидатской задумался? Торопишься что-то.

- Тороплюсь, - серьезно подтвердил гость. - Осколок мой - штука непредсказуемая, так что курс я окончил за три года, и теперь собираю материалы для диссертации.

- Все ясно, - подвел я итог рассказу. - Но от нас-то ты чего хочешь? Мы, конечно, люди широкого образования, но как раз в литературоведении - ни бель мес. Ну так получилось!

- Да мне, собственно, не в литературоведении помощь нужна, - смутился гость.

- Тогда в чем?

- Видите ли, рукопись Пушкина, которую я пытаюсь найти, не была чисто литературным произведением. Ей придавали настолько огромное значение, что все (ВСЕ!) послы европейских государств, аккредитованные в то время в Петербурге, регулярно сообщали о ходе работы своим правительствам. В частности, сохранились доклады…

Тут он сделал паузу, выложил на стол кожаную офицерскую папку, извлек лист бумаги и громко зачитал:

- Доклады австрийского посла графа Фикельмона, неаполитанского посланника князя ди Бутера, шведко-норвежского поверенного в делах в Петербурге Густава Нордина, баварского посланника графа Лерхенфельда и прусского посланника Либермана.

- Ё-мое, - проникся Зайкин. - И чего же такого важного Пушкин мог в своем труде написать? Это ж прям международный заговор какой-то!

- Но это еще не все, - скромно продолжил литературовед-спецназовец. - Дело в том, что в Петербурге присутствовал еще и голландский дипломат, которого тоже исключительно интересовала рукопись Александра Сергеевича. Звали этого посла Луи-Якоб-Теодор барон ван Геккерн де Беверваард.

Мы зависли, переваривая информацию.

- Э-э, - прорезался наконец Ваня Зайкин, первым сумевший мысленно распутать этот клубок имен. - Вы хотите сказать, что это был тот самый барон Геккерн, приемный отец Жоржа Дантеса?

- Именно. И, похоже, его интерес к рукописи зашел так далеко, что дело закончилось дуэлью со смертельным исходом.

- То есть вы хотите сказать…

- Да, я хочу сказать, что Пушкина убили не из-за каких-то там сцен ревности, а исключительно…

- Ну, это спорно, - отмахнулся Зайкин. - Не может быть!

Ученый спецназовец пожал плечами.

- Ничего не буду утверждать. Дело требует расследования.

- Поэтому вы и обратились к нам за помощью? - спросил я.

- Не только, - ответил литературовед и поднял на меня ясный взор. - Просто с тех пор, как я начал заниматься поисками рукописи, меня уже дважды попытались убить.