Тайна Примы. Биоген

– Таким образом, обстановка на Приме, вызванная гибелью звезды Асцелла, обеспечила переход биогенного вещества в ископаемое состояние. Сработал, так называемый, тафофактор.

– Очень интересно, – напарник отмахнулся, возясь с электродами в перегоревшей переговорке.

– Не выходит?

Мужчина поднял на меня тяжелый взгляд, как бы намекая, что я не менее раздражающий фактор, чем мои научные познания и неработающее устройство.

– Хо–ро–шо, – перенесла вес с пяток на носки и обратно, крутнулась вокруг себя, пытаясь придумать себе занятие, и, не решив ничего иного, вернулась к микроскопам.

Образцы, полученные примоходом, просто потрясали воображение. Мой отец посвятил всю жизнь изучению этой планеты, отправил первый исследовательский аппарат в экспедицию, но сам так и не попал на Приму. По данным, собранным первым примоходом, удалось составить картину зарождения и гибели жизни на планете. Так, погибшая Асцелла вызвала мощную тепловую вспышку, что унесла с собой все живое.

Я же не могла позволить трудам отца пропасть впустую и продолжила его дело: в условиях развитого космотуризма уже никому особенно не было дела до каких–то там планет, на которых нет условий для постройки дорогого курорта. Прима для этих целей не подходила, потому моя экспедиция срывалась из-за недостатка финансирования.

Глаза прильнули к окуляру, рассматривая органическое соединение.

«Рисунок четкий, ровный, обладает структурой…» – я задумалась. Мысли витали где-то около поломки старенького шаттла. Прикрыв уставшие глаза, вздохнула, и снова примостилась к прибору, – «Структурой… Структурой… Так! Эй!»

Ровный узор образца, очерченный контрастом, вдруг сократился, словно мышца, а затем расслабился обратно. Проморгавшись, я так тесно прижала глаза к микроскопу, что стало больно. Больше ничего подобного не повторялось. Действуя согласно инструкции о нераспространении космобиогена, из пипетки добавила на стекло несколько капель токсического для органики вещества.

Схватив блокнот с записями, тут же сделала несколько пометок.

– Эм… Матс? – позвала напарника, – Не знаешь, где кэп?

– В грузовом был. Сама же попросила принести тебе другие образцы.

– Ты здесь справишься один?

Мужчина прыснул. Да, толку от меня в вопросах механики и электроники почти никакого. Однако, стоило мне попытаться просочиться мимо него, как Матс крепко шлепнул меня по ягодице.

– У тебя игривое настроение?

Отношения с Матсом начались внезапно. Сначала казалось, что то лишь страсть: мы оказались в замкнутом пространстве, по долгу службы вынуждены были проводить много времени вместе и в один момент лишь решили развлечься, коротая недели полета. Но постепенно эта связь крепла, преобразовываясь во что–то большее, гораздо более важное.

– Мы в последнее время даже почти не ночуем вместе. У этого корыта то одно ломается, то другое выходит из строя. Я прилично встрял, – в голосе послышалось неподдельное сожаление.

Я ласково провела рукой по колючей от недельной щетины щеке:

– А я все несусь вперед к мечте отца.

– Я этого не говорил! – запротестовал он. Выяснять отношения сейчас никак не хотелось. Меня мучило дурное предчувствие.

– Просто знай, что я люблю тебя. Пожалуйста, попробуй наладить связь как можно скорее. Кажется, я что–то обнаружила.

Я выскользнула из захвата и перешла в другой блок. Голубая Прима мелькала вдалеке, по этой стороне ее можно было рассмотреть из каждого попадающегося на пути иллюминатора. Пересекла жилой блок со спальными капсулами, мимо блока управления и спустилась в грузовой холл.

– Кэп?

Тревога нарастала с каждым мгновением, от этого я замедлилась, стала ступать осторожно. Воображение лихо подкидывало сюжеты из фильмов о космической заразе из двухтысячных. Сейчас все происходило по классике жанра: мерцающие лампы, тотальная тишина и я одна иду навстречу смерти.

– Лея, подсоби! – донесся из глубины голос капитана.

Я выдохнула с облегчением.

«Фух!»

Должно быть, мне просто показалось. Я лупила в окуляры добрых пять часов кряду. И зрительные линзы уже пора было менять. Зря только образец испортила.

– Ты чего такая перепуганная?

Кэп – мужчина около пятидесяти лет, крепкого телосложения, бывший военный пилот, теперь работающий на собственном шаттле на коммерческого перевозчика. К несчастью, «ласточка», как он сам называл это летающее безобразие, оказалась единственным доступным по средствам для нас транспортом. Морально устаревший корабль, единственным плюсом которого была возможность преобразовывать звездную энергию в энергию для двигателя, не мог в полной мере закрыть все нужды двух ученых. Матс тоже был увлечен исследованиями, но, скорее, более практичными – его волновало только расширение радио-связи по всему доступному космопространству. И все–таки он помог мне соорудить хотя бы какое–то подобие лаборатории. Перетащив из университета весь списанный, но необходимый мне инструментарий, мы уже практически под завязку забили шаттл. Оставалось надеяться, что все это было не зря.

– Надо больше отдыхать, тогда не буду пугаться собственной тени. Что здесь? – не дожидаясь, пока мужчина поставит коробку на пол, влезла, изучая внутреннее содержимое. Он недовольно закряхтел, но быстро перехватил поудобнее, опустил ношу пониже, чтобы мне было комфортно, – О, мне как раз нужны чистые предметники. А там что?

– Ты вроде образцы хотела.

– Точно! – спохватилась я, разворачиваясь к криоконтейнеру.

Не успела я и коснуться крышки, как сверху что–то грохотнуло.

– Что это, он там мою ласточку разносит?

Кэп сразу же рванул наверх. Я ринулась следом, не представляя, чего ожидать. Снова чувство неминуемой угрозы сдавило грудную клетку.

«Господи… А если токсин не сработал? А если биоген ожил, как только мы оказались в родной для него звездной системе?» – куча предположений, одно хуже другого, крутились в голове, сбивая с центральной, самой громкой мысли, – «Матс, хоть бы с тобой все было в порядке!»

Я влетела в спину капитана, даже не заметив, что он остановился. Из лабораторного блока донесся очередной, более отчетливый звук, чем стуки до этого. Теперь уже разбившегося стекла.

– Матс! – с тревогой, но и укором позвала я. Что там на него нашло? Он решил угробить мои труды? Устал? Психанул?

Тут же наступила тишина. Казалось, напарник перестал пытаться сделать перестановку в тесном помещении и только теперь начал соображать, что натворил и что сотворят с ним за такое самовольство.

– Постой–ка здесь, – кэп по-отечески мягко сжал мое плечо. Сам он достал плазмобластер, выставил перед собой и покрался к блоку.

Последовав примеру, я не удержалась и двинулась следом.

«Господи… Я ведь еще ничего про этот биоген не знаю»

Когда изучала в университете доставшиеся по наследству образцы, они были абсолютно точно совершенно мертвые. В записях отца тоже ничего похожего на «ожившее» или «живое» я совершенно точно не находила. Но везде, абсолютно в каждой тетради было записано, словно аффирмация, его желание попасть на Приму. Он свято верил в то, что планета до сих пор обитаема, но только в пределах собственной космосферы.

«Если так выходит, что все, что связано Примой, оживает в непосредственной близости…»

Сердце ухнуло куда–то вниз, потом снова вверх, застряло где-то в горле. Тяжело задышав, я оглянулась назад.

«В криоконтейнере еще стекла!»

Я не знала, что делать. Выручать Матса? Бежать обратно в грузовой блок? Да и что я сделаю со всеми образцами? Здесь нет возможности утилизировать их правильно.

– Матс! – оклик капитана вернул меня в реальность. Из длинного соединения двух блоков, где мы стояли, уже можно было увидеть мое рабочее место, заставленное лампами для лучшего освещения. У переговорного устройства, где до этого завис напарник, теперь того не было, – Да что за…?!

В проход откуда–то со стороны полетела переносная часть рации. Ударившись о стену, разлетелась на мелкие пластиковые кусочки, расшвыривая в сторону копки и осколки.

– Господи! – от неожиданности и напряжения перехватило дыхание. Руки тряслись, но кэп протянул мне свой второй бластер, – З–зачем?!

Он кивнул на лабораторию, что–то показал пальцами. Я ничего в этом не понимала! Я же не солдат! Я ученый! Еще и плохо проинструктированный! Как же хотелось развопиться от возмущения, но он коснулся губ, призывая к тишине. Сам скользнул боком к заставленному проходу и, коротко высунувшись, попытался осмотреться.

Его лицо стремительно бледнело. До того я еще слышала его дыхание, а теперь, казалось, он и это делать перестал. Из блока снова донесся звук, будто двигают что–то тяжелое. И он становился все громче, словно приближался.

Одолеваемая беспокойством за Матса и любопытством ученого, я попыталась заглянуть за угол. Стоило мне сделать лишь шаг, как кэп преградил мне путь и отпихнул назад.

– Беги! – закричал он истошно.

Я тут же бросилась в обратную сторону, вцепившись двумя трясущимися руками в оружие. За спиной началась пальба. Я не нашла в себе смелости, чтобы оглянуться на ходу. Быстрые шаги кэпа подгоняли, он отстреливался, позволяя мне отойти подальше от опасности.

– Что это такое?! – орал он так, словно хотел докричаться до кого-то, кто был подальше меня, – Плазма его не берет!

Я рванула к кнопке эвакуации блока, молясь, чтоб хотя бы в этот раз система безопасности сработала, как положено.

– Ну же, ласточка! – положив ладонь, оглянулась на капитана. Ему оставалось сделать еще несколько шагов, я внимательно следила, про себя ведя обратный отсчет.

– Жми! – скомандовал он.

Надавила. Ничего! Еще раз. И еще раз! Громадное чудище, едва ли в котором можно было узнать хоть что–то антропоморфное, надвигалось. Его мышцы сокращались, но не от движения, а сами по себе, словно у беспозвоночного, однако в фигуре четко прослеживался скелет и конечности. Словно существующие отдельно друг от друга – форма, обладающая скелетом, двигалась на нас, а мышечная – словно хотела спрятаться.

– Прошу! – взмолилась я в очередной раз, со всей дури стуча по кнопке. Наконец «ласточка» задышала, весело мигая лампочками с надписями «опасность», двери, соединяющие блоки, выдвинулись из стен и устремились навстречу друг к другу, готовясь отрезать лабораторию от шаттла.

Кэп радостно потрясал бластером:

– Так тебе, падла!

Но и эта радость оказалась преждевременной. Двери схлопнулись, что–то в глубине «ласточки» загудело, выкачивая воздух и консервируя отрезанный блок. На этом все и закончилось.

– Плохо дело…

Утолщенное стекло дверей было прозрачным. Чудище врезалось в преграду, но отступать отказывалось.

– Да как эта тварь оказалась на моем корабле?! Лея!

Я тут же начала заикаться, отступая от единственной перегородки между нами и внеземной и явно очень враждебной формой жизни:

– Я… Я… Я могу лишь предположить. Мне надо… Мне нужно…

Совсем растерявшись, я побежала к криоконтейнеру. Если эта зараза так быстро распространилась, внедрившись в организм Матса, то нам никак нельзя позволить ей распространиться дальше. Надо найти способ сдерживания.

«Нейтрализующий раствор не сработал», – проговаривала я про себя, едва не слетая со ступеней, – «Чем его взять? Я не успела провести эти опыты!»

– Может, огонь…? – пробормотала вслух, от чего капитан разразился возмущением.

– Огонь?! На моей ласточке?! В космосе? Ты понимаешь, что она такого не выдержит?! А если антигравитатор выйдет из строя? Да это же катастрофа!

В голове пульсировало от хаотичности мыслей. Волнение никак не помогало.

– Лея, что его возьмет?! Давай, девочка!

Впервые я вспылила. Всплеснув руками и нахмурившись, резко повернулась к мужчине:

– Вы почему вообще здесь?!

Он замялся:

– Ты так побежала. Думал, у тебя появилась идея, – и вдруг резко вернул себе былое самообладание, – И мало ли, что тебе в голову взбредет. Мы ведь оставили там Матса.

– Я думаю, эта штука и есть Матс теперь. Предполагаю, биоген вступил в контакт с его организмом. Оттого мутация и произошла так… Быстро.

Объяснять на «человеческом» языке было сложно. Еще сложнее думать о том, что сейчас я должна решить, как именно расправиться с любовником, тело которого захватила инопланетная форма жизни.

– Ну? Чем помочь?

Я уставилась на криоконтейнер. Ящик стоял на том же месте, где и до этого. На вид совершенно обычный. Сверху чудище пыталось проломить себе путь к нам, чтобы, очевидно, сожрать. А я не знала, что делать.

– Да что ж это… Лея! – кэп крепко встряхнул меня, держась за плечи, – Мы справимся, надо только пробовать. А потом у тебя этого образца валом будет.

Я потянулась к холодильному хранилищу. Аккуратно надавила на механический замок, сдвигая его в сторону, крышка поддалась, выпуская клубы густого холодного пара. Я прищурилась так, словно на меня могло что–то выскочить. Но образцы были на месте, в первозданном виде. На первый взгляд. Маленькие частички ни на дюйм не покинули предметных стекол и колб.

– Кажется… Есть идея!

Разложив несколько стекол на соседних запечатанных коробках, я полезла в ту, что еще недавно переставлял кэп. Кроме стекол я видела там маленький микроскоп с небольшим увеличением.

– Кэп, сейчас нам нужно отдалиться от Примы как можно дальше. Я предполагаю, что биоген активизируется в знакомой среде. И, пожалуйста, поищите огнетушители.

Он лишь перевел взгляд с холодильника на меня и, кажется, почти сразу понял, к чему я веду. Коротко кивнул и, схватившись за поручни, взлетел вверх по лестнице, преодолевая по несколько ступеней за раз.

Раздобыв прибор, я примостилась к окулярам, подкладывая под линзы стеклышки. И снова заметила сокращения на некоторых, что уже пооттаяли. Те же из них, что я вытащила попозже оставались в первозданном анабиотическом, но не мертвом, как теперь выяснилось, состоянии. Сунув стекла обратно в холод, я взялась шерстить по подвалу в поисках криокапсул для замены плазменных картриджей в бластерах. Я была уверена, что видела несколько упаковок, когда Матс перетаскивал свое оборудование.

«Точно! Он же сам рассказывал, что упер их со склада физлаборатории!»

Я бросилась к части вещей напарника. Шаттл качнулся, споро разворачиваясь. Я ощутила себя стоящей на движущемся катере. Схватившись за очередную колонну из пластиковых контейнеров, начала разбираться в содержимом. В большинстве из них были провода, какие–то мотки изоленты, медные проволоки, хомуты. Все то, что сейчас мне вот вообще бы никак не помогло. Отбросив ненужное, полезла к другой – снова не то. Третья оказалась полупустой. Перешла к следующей колонне.

Над головой опять грохотнуло. Звук стал еще громче, сопротивление монстра – еще более яростным.

– Ну же! – отбросила очередной непроницаемый контейнер. Добралась до самого нижнего, – Боже! Да! Да…

Набрав по две в каждую руку, теперь ломанулась наверх.

«Только не упади, осторожно…»

Криокапсулы не считались эффективным оружием, да еще и сложные в транспортировке. При разрушении капсула взрывалась, высвобождая какое–то сложное соединение и вызывая шоковую заморозку всего, что находится рядом. А если капсулы хранятся вместе, то начинается цепная реакция.

«Но для бластеров они подходят идеально. Так что… Должно помочь. Правда ведь…?»

«Ласточка» отозвалась коротким пиликаньем, деловым тоном сообщая, что автопилот запущен. Кэп без лишних слов перехватил у меня капсулы и сам поменял картриджи в оружии.

– План такой: открываешь, я луплю из бластера, как подходит ближе, фигачишь огнетушителем. Он тоже на криопорошке.

Не успела я кивнуть, как рык возвестил о том, что чудищу удалось прорвать последний рубеж. С той стороны раздался отвратительный скрежет, не предвещающий ничего хорошего, а шаттл голосовым помощником любезно сообщил о критическом состоянии вакуумной системы запора отключенного блока.

– Будем отключать жилой! Зажмем там!

Действуя, как по команде, мы оба рванули навстречу инопланетной враждебной форме жизни.

– Здесь вроде… Не заедает… – кэп бахнул ручкой бластера по предохранительному стеклу и встал на изготовку, меняясь со мной местами. Я осталась стоять в пределах досягаемости кнопки управления, он же выскочил вперед.

Ставший чудищем симбиоз человека и крошечного образца биогена двинулся в нашу сторону, рыча и пуская слюну на пол. За время, что он пытался прорваться, его форма стабилизировалась. Мышечный корсет теперь плотно облепил скелет, он выглядел мощнее и больше, чем пятнадцать минут назад.

– Матерь божья! Лея, готовься!

Вслед за отчаянным вскриком, кэп зарядил по паразиту бластером. Крошечные заряды не слишком сдерживали существо, но явно досаждали и злили. Действуя, точно человек, чудище пыталось закрыть лицо и иные жизненно важные органы.

– Я поняла! Я все поняла!

Встряхнув огнетушитель, рванула за пломбу и окатила подошедшую ближе тварь ледяной пеной. Гадость отступила, мотая головой.

– Это паразит на теле человека. Надо… Целиться…

«В Матса…» – должна была сказать я, но так и не смогла выдавить из себя этих ужасных слов.

– Сейчас попробуем… Как тебе такое?

Кэп, опытный космопутешественник, очевидно, по долгу службы оказывался в разных заварушках. Едва ли я, зеленая скромница, могла сравниться с ним – мужчина понял меня с полуслова. Присев, прицелился и шарахнул по грудной клетке. Чудище не среагировало.

– Ниже! Ниже! – пыталась докричаться я, пуская очередную порцию порошка в чудище.

Паразит нарос на человеке, он стал гораздо крупнее, чем был Матс. Значит, надо искать уязвимости там, где был бы замурован человек.

«Есть хоть один шанс, что он выживет? Что он вообще еще жив?»

Очередь из последовательных выстрелов вниз по торсу чудища тоже не дала особенных результатов. Оболочка разрывалась, но тут же срасталась обратно, словно была субстанцией.

Бросив в инопланетную форму закончившийся огнетушитель, теперь взялась за бластер. Кэп стрелял метко, но не мог нащупать нужную точку. Я же, долгое время наблюдающая за напарником, легко могла представить и его рост, и телосложение.

«Вот…» – прищурилась на один глаз, – «Здесь…» – палец лег на курок. Один щелчок…

Отдача ушла вверх по руке. Время словно замедлилось. Я не уловила ни то, как чудище замедлилось, ни как оно повалилось сначала на колени, а потом вперед. Тяжело дыша от сложности принятого решения, я лишь смотрела на тонкую струйку ледяного пара, исходящего от дула бластера.

– Закрывай! Закрывай!

Голос капитана словно из-под толщи воды.

«Убила… Значит, я убила Матса…»

Кто–то пробежал мимо, толкнув меня плечом. Субстанция зашевелилась, но теперь очень медленно, словно умирала следом за своим носителем. Она стала смещаться, покидая биологически погибший организм. Плавно поползла вперед, уменьшаясь с каждым движением.

– Господи…

Я перевела взгляд на оставшееся на месте чудища тело, лежащее лицом вниз.

– Матс…?

Я хотела броситься к нему. Вопреки всем «нельзя» рвануть вперед, забрать его с собой… Попросить прощения, достойно проводить…

– Нет!

Кэп потянул меня назад как раз в тот момент, когда «ласточка», тяжело выдохнув, начала закрывать блок. Убедившись, что я не бьюсь в истерике, он взял второй огнетушитель и поливал внутрь до тех самых пор, когда блок не заблокировался.

И снова весело мигали красные лампочки, оповещающие о начале вакуумной консервации. Но теперь все сработало, как нужно.

В иллюминаторе загадочно мерцала удаляющаяся Прима.

Тяжело дыша, я прислонилась к прохладному стеклу лбом, все еще не осознавая, что произошло. Шаттл готовился покинуть звездную систему и вести меня домой.

– Я убила… Прости меня, Матс…

Теперь единственный мой спутник остановился рядом, глядя на удаляющуюся голубую планету, скрывающую еще великое множество тайн:

– Ох, Лея. Свидетелем всего произошедшего был только я. Система бортового самописца полетела еще в прошлом году. Штраф, конечно, приличный, но ничего. Я скажу, что надо, – он печально улыбнулся, пытаясь меня ободрить, – И самое главное, ты не виновата. Сядешь в своей лабе в университете и будешь наслаждаться жизнью.

Кэп вернулся в блок управления, оставляя меня одну. Переместившись к дверям, прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть тело. Законсервированный блок больше не освещался.

– Знаешь, Матс, теперь мне еще больше хочется вернуться на Приму, – прикрыв глаза, я вспоминала, как выклянчивала финансирование этой экспедиции по всем возможным инстанциям, – Теперь интерес к ней возрастет. Получается, я использовала тебя самым гнусным образом… – еще раз взглянула в темноту за стеклом, – И я вернусь, будь уверен.

Вернусь, но более подготовленная.