Тайна Рода Красноперых

— Вы даёте своё согласие на магическое вмешательство в ваш разум? — наконец-то начал диалог дознаватель, сидевший напротив меня. На удивление дознаватель был достаточно молод, по крайней мере внешне он выглядел лет на двадцать семь — тридцать. Хотя кто его знает: с помощью определённых направлений магии можно и в восемьдесят выглядеть на сорок, а то и меньше.

Мужчина обладал средним телосложением, смазливыми чертами лица и вполне модной прической. Выбритые под ноль виски и затылок очень хорошо сочетались с небольшой шевелюрой сверху. На удивление, причёску неплохо дополняла щетина.

Я сидел в комнате допроса — небольшой бетонной коробке размером около шести квадратных метров. Она едва освещалась тусклой лампочкой. О солнечном свете можно было забыть: окон здесь не было. В принципе, всё, что имелось в помещении, — это маленький стол и два не особенно удобных стула.

Зайдя в комнату, я сразу обратил внимание на тусклый свет. Как же так — в одном из самых важных зданий империи не смогли повесить нормальную лампочку? Возможно, тусклое освещение сделано специально, чтобы нагонять на допрашиваемого жути или раздражения.

По крайней мере, так я предположил сначала. Но чем больше времени находился здесь, тем сильнее ощущал, как ослабевает моя магическая сила. Скорее всего, это не просто лампочка, а модифицированный артефакт. В неё встроили зачарование, которое пожирало или блокировало магическую силу одного, при этом усиливая способности другого.

Такой вывод я сделал, наблюдая за дознавателем. В отличие от меня, он чувствовал себя прекрасно и даже частенько блистал улыбкой. Конечно, мы с ним в разных положениях: я — виновник, он — судья. Моя жизнь висит на волоске, и мне стоило бы нервничать. Ему же, напротив, переживать было не за что. Но вот только ни один одарённый не способен скрыть физическое и психологическое состояние, когда из него нагло выкачивают силу.

Проведя краткий анализ ситуации, я всё же склонялся к мысли, что лампочка является магическим артефактом.

— Конечно, Константин Евгеньевич, — наконец-то ответил я. — Как я заявил ранее, я полностью готов сотрудничать со следствием. Если вам необходимо произвести ментальный штурм моего сознания — можете приступать.

— Хорошо, тогда начнём. Я буду задавать вопросы, вам же необходимо отвечать максимально быстро и без раздумий.

В ответ я лишь кивнул головой, подтверждая своё согласие.

— Вы знаете, почему находитесь под стражей? — пристально глядя мне в глаза, начал свой допрос дознаватель.

— Предполагаю, мой род совершил серьёзное нарушение закона империи, — спокойно ответил я, откинувшись на спинку стула.

— Откуда же у вас взялось такое предположение? — слегка ухмыльнувшись, спросил дознаватель, продолжая пристально вглядываться мне в глаза.

— Ну, скажем так: не каждый день твоё родовое имение штурмует лично гвардия императора, да ещё и под наблюдением работников Внутренней безопасности.

— Что вы чувствовали во время штурма и о чём думали? — ухмылка с его лица пропала.

— Сложно сказать. Я, в принципе, не до конца понимал, что происходит. Если говорить про эмоции, то это, наверное, шок, недоумение и чувство из серии «а я точно не сплю?». Если же о мыслях — то все они были из ряда: «почему нас штурмуют? что происходит? где родня?»

— Почему вы не оказали сопротивления во время штурма?

— Зачем?

— Ваш дом захватывают, а вы просто решили сдаться?

— Мой дом захватывали самые приближённые люди императора. Идти на них боем равносильно смерти: либо сразу от рук гвардейцев, либо позже на виселице — как предателю империи.

— Правильно мыслите. Вот только почему-то другие представители вашего рода считали иначе и сделали всё возможное, чтобы умереть в бою. Что скажете по этому поводу? — дознаватель немного расслабился и откинулся на спинку стула, но всё так же продолжал вглядываться в меня.

— Возможно, они понимали, что смерти не избежать. Если бы я тоже так считал, то точно решил бы умереть в бою — это лучше, чем оказаться на виселице перед публикой.

— Хм, значит вы не отрицаете, что ваш род мог предать Его Величество Императора? — после этого вопроса дознаватель начал стучать пальцами по столу, что вызвало у меня некоторое раздражение.

— Мне сложно что-то ответить на этот вопрос. Во-первых, я до сих пор не могу предположить, в чём именно обвиняют мой род. Во-вторых, мой род всё своё существование занимался зачисткой разломов и переработкой добытых с них ресурсов — что нужно сделать, чтобы превратиться во врага Империи, занимаясь такой деятельностью? Единственное, что приходит на ум, — контрабанда, но в деньгах мой род уж точно не нуждался.

— Логично. Значит вы считаете, что вашего отца и брата подставляют? — наконец-то перестал стучать по столу дознаватель.

Я тяжело вздохнул и ответил:

— Я этого не говорил. Мне определённо тяжело принимать всё происходящее, и отчасти я верю, что моего отца оклеветали. Но я реалист: если мой род и вправду виновен, я не стану этого отрицать.

— Что ж, хорошо. Расскажите, пожалуйста, принимали ли вы какие-либо действия в делах рода?

После этого вопроса у меня сложилось чувство, что допрос был завершён. Будто самое необходимое дознаватель уже выяснил, и все последующие вопросы будут лишь дополняющей информацией.

— Да, принимал, но только в области зачистки разломов.

Дознаватель поднялся со стула, впервые разорвав со мной взгляд, и принялся ходить по комнате. Эти действия подтверждали, что основной допрос закончен.

— Расскажите поподробнее.

— До шестнадцати лет меня целенаправленно и активно заставляли изучать разновидности и поведение монстров. Также ежедневно у меня были занятия по боевым умениям от сильнейших дружинников моего отца. Если попытаться объяснить всё происходящее одним словом, этим словом будет «подготовка». Когда мне исполнилось шестнадцать, меня прикрепили к отряду, и полгода я занимался зачисткой перворанговых разломов. Далее, когда я набрался практики, мне позволили собрать свой отряд. В роли командира я тоже занимался зачисткой перворанговых разломов, иногда в качестве подготовки присоединялся как боец для зачистки второранговых разломов.

Дознаватель прошёлся полукругом по комнате и остановился у меня за спиной. Я почувствовал, как его руки легли на спинку моего стула. Похоже, он что-то задумал. Сам факт того, что кто-то стоит у тебя за спиной, сильно раздражает; ещё сильнее начинаешь напрягаться, когда чувствуешь дыхание в затылке.

— Во время зачистки разломов бывало ли такое, что вам приказывали взять монстров живыми и перевести их за пределы аномальной зоны? Или не убивать всех, а просто обездвижить и уйти?

— Нет, такого не было, но было нечто похожее.

Не знаю, как это объяснить. Дознаватель находился за моей спиной, но я уверен, что после сказанных мной слов его лицо и эмоции моментально изменились. Следом дыхание в затылке перестало ощущаться, и через несколько секунд «его благородие» вновь сидел на своём стуле, вглядываясь в мои глаза.

— Расскажите подробнее о нестандартных приказах.

Похоже, вся суета вокруг моего рода как-то связана с проникновением монстров за пределы аномальной зоны. В любом случае мне стоит говорить всю правду, иначе я окажусь в одном котле со своей семьёй.

— Ну, я даже не знаю, с чего начать. Скажем так: в аномальной зоне достаточно редко встречаются монстры с нестандартным аспектом магии. Такое бывает и среди одарённых. Возьмём, к примеру, исцеление — аспект редкий, но очень востребованный. Любой одарённый с таким аспектом готов заплатить очень хорошую сумму за пару десятков перворанговых монстров с аналогичным аспектом. Исходя из этого, если мы находили разлом с необычным аспектом, мы сначала искали покупателя на живых монстров, а уже потом нейтрализовывали монстров и перемещали их ближе к границе. Там покупатель добивал существ и рассчитывался с нами.

Выслушав мои объяснения, дознаватель будто снова потерял интерес, но в этот раз вставать со стула не спешил.

— Значит, монстров за границу аномальной зоны вы не вывозили?

— Нет. Извиняюсь за предположение, но похоже, вы спросили у меня всё, что вас интересовало. Как видите, я отвечал честно. Могу ли я наконец узнать, в чём именно обвиняют мой род?

Дознаватель слегка удивлённо взглянул на меня, немного о чём-то подумал и всё же решился ответить:

— Вы правы: официальный допрос завершён, и я уже сделал вывод о вашей непричастности к незаконным делам рода. Честно признаюсь, я удивлён, что вас больше интересуют обвинения, нежели информация о том, что вас ждёт дальше.

— Я готов к своей судьбе, какой бы она ни была.

Дознаватель слегка засмеялся. — А вы мне нравитесь. Ну что ж, тогда слушайте. За последние два года ваш отец стремился расширить и улучшить переработку добытых ресурсов с разломов. В результате на территории имения было построено три промышленных города — Муравка, Глинино и Промск. Два дня назад случилась трагедия: вблизи и в пределах города Муравка появились сформированные стаи муравьёв; в добавок среди монстров было немало трёхранговых существ. К счастью, ваш отец не стал скрывать свои деяния: как только узнал о случившемся, сразу сообщил обо всём лично императору. Как оказалось, под городом Муравка расположена ферма монстров размером в кубический километр. Угадаете, каких именно монстров разводил ваш отец?

— Муравьёв.

— Всё верно. Теперь вы понимаете, в чём обвиняют ваш род?

— Незаконное выращивание монстров вблизи жилого сектора. Непреднамеренное способствование атакам монстров на жителей империи. И, скорее всего, найдётся ещё что-то.

— Именно. Также подделка документов и незаконный сбыт ресурсов в особо крупном размере. Это четыре основных обвинения.

— Значит, мою семью ждёт смертная казнь. Есть хоть малейший шанс её избежать?

— Единственный, кто может её избежать — это вы. Мне неприятно это говорить, но у других членов вашей семьи шансов нет. В дополнение к серьёзным обвинениям они оказали полноценное сопротивление при задержании и полностью отказались сотрудничать.

— Какие шансы у меня на милость императора? — опечаленно спросил я.

— Всё зависит от того, какую позицию вы займёте. Фактически вы не совершали прямых преступлений и не имеете причастности к инциденту. Думаю, если вы откажетесь от родословной, будете полностью оправданы, но потеряете статус аристократа.

Я ничего не ответил, пытался сложить всё в одну картину. К сожалению, выполнить эту задачу мне придётся в камере содержания, так как дознаватель объявил о завершении допроса.

Я встал со стула и направился к выходу; сразу за дверью меня ожидал охранник, который, не теряя времени, отвёл меня в комнату содержания.

Комната содержания была такого же размера, как и допросная. Отличалась наличием кровати, столика на одного, унитаза, окна и — самое главное — нормальным освещением. Охранник сообщил, что обед будет примерно через час, и захлопнул дверь. Я расположился на кровати и принялся складывать всю полученную информацию воедино.

То, что мой отец реально создал ферму в Муравке, я не сомневался. Ещё меньше сомнений у меня вызвало то, что точно такие же фермы, только с другими видами монстров, расположены в Глинино и Промске. Вопрос — зачем всё это понадобилось отцу? Ферма, безусловно, приносила огромные доходы, но отец никогда не гнался за деньгами. Также благодаря ферме можно сильно и быстро развить аспект магии как свой, так и подчинённых: это давало силу и могущество. Но я не припоминал, чтобы отец когда-то гонялся за этим.

Нужно думать иначе. Нужно понять, чем жил отец, какова была цель его жизни. Он был определённо амбициозным человеком, а такие, как правило, ставят перед собой величайшие цели.

Внутренний диалог:

— Так о чём отец чаще всего говорил? Что было его любимой темой для разговоров?

— Разломы, монстры, их поведение, разновидности.

— Но что именно, связанное с монстрами, он любил обсуждать?

— Хм… он любил строить теории, искать причинно-следственные связи. Почему разлом появился именно здесь? Почему этот аспект монстров встречается чаще? Что движет монстрами: почему они в одни периоды активны, в другие — пассивны?

— Получается, он пытался понять природу и происхождение монстров и разломов?

— Скорее всего, да. Допустим, это было целью отца. Для чего тогда нужны были фермы?

— Понял: они были экспериментом. Но экспериментом чего — понять невозможно без дополнительной информации.

Из раздумий меня вырвал необычный звук, будто что-то пролетело мимо моей камеры. Рефлекторно посмотрев на дверь, я обнаружил идеально ровный и чистый лист бумаги, лежащий под дверью. Просто так он здесь оказаться не мог — значит, его кто-то намеренно подкинул. Но почему он чистый?

Я поднял лист и задумался: это явно послание, но как его просмотреть? Первое, что пришло в голову и стало ключом к скрытому шифру — родовая энергия. Я напитал листок родовой энергией, и надпись, явно сделанная дрожащей рукой, стала проявляться.

«Ярослав, сын мой, вчитайся в каждое слово и запомни его — это одноразовый текст, который ты больше не увидишь.

Нет времени всё объяснять. Я не предавал Империю, но законы действительно нарушил. Нашему роду уготована смертная казнь, ты — единственный, у кого есть шанс выжить. Прошу тебя лишь об одном: выживи любой ценой и никогда не возвращайся за местью или справедливостью. Ты должен жить — ты последний, в ком течёт моя кровь. Живи, учись, развивайся, делай всё и соглашайся на всё, чтобы выжить. Если сможешь это сделать, однажды ты поймёшь меня и, возможно, простишь. НЕ СМЕЙ ИДТИ ПРОТИВ ИМПЕ…»

Похоже, отец писал это из последних сил; всё, о чём он просил, — продолжать жить. Жить и служить стране, которая вырезала всю твою родословную; стоять и умолять человека о пощаде, который, скорее всего, лично оборвёт жизнь моего отца. И после всего этого жить, не думая о мести?

Меня переполняли эмоции: ярость, отчаяние, ненависть, злоба. Я не заметил, как листок превратился в смятый ком. Не заметил, как открылась камера и в неё вошёл охранник. Он что-то произнёс, но это пролетело мимо — залетев в одно ухо и вылетело в другое, не зацепившись за мозг.

— Эй, парень, — дёрнул меня за плечо охранник и развернул к себе. Мой пустой взгляд и каменное выражение лица явно дали понять, что предыдущую его реплику я пропустил.

— У парняги встреча с самим императором, а ему, похоже, кукуху двинули в допросной. Эх, как же мне тебя жаль, парень.

Конвойный накинул на меня наручники, которые моментально нейтрализовали всю магическую силу. Следом на моей голове оказался плотный черный мешок, который полностью заглушил свет, но, к счастью, дышать тяжелее не стало.

Пока мысленно я прокручивал из раза в раз письмо отца и полностью игнорировал происходящее, меня выталкали из камеры и взяли под руки не в меру жилистые конвоиры.

Прогулка в несколько сотен метров, ещё и часть пути, пройденного по ступенькам в заломанном состоянии, привела меня в чувства. Весь оставшийся путь я просто спокойно шагал и ждал своей участи.

Когда мы, наконец, остановились, раздался уже знакомый мне голос дознавателя:

— Как он?

— Так себе, похоже, после допроса перешёл ненадолго в режим овоща, — ответил один из конвоиров.

— Я в норме, — решил я дать более верную информацию о своём состоянии. — Просто грусть и воспоминания накатили в моменте.

— Отлично, тогда сейчас эти ребята тебя отпускают. Я открываю дверь, и ты спокойно шагаешь до того момента, пока я не скажу «стоп». Договорились?

— Без проблем, я был с вами честен на допросе и не вижу смысла сейчас выкидывать какие-либо фокусы.

— Вот и отлично. Отпустите его.

Мои руки стали освобождены, ну если не считать наручников. Сразу же послышались уходящие шаги конвоиров и открытие двери прямо перед моим лицом.

— Вперёд, — проговорил дознаватель, и я послушно зашагал до следующей команды в форме слова «стоп».

— Ваше величество, по вашему поручению... — затрещал дознаватель, но был остановлен императором.

— Отпустим формальности и перейдём к делу, — раздался грубый и твёрдый голос императора. — Ярослав Олегович из рода Красноперых, весь твой род приговорён к смертной казни за предательство и измену Империи. Тебе есть что сказать на последок?

Мысли:

Там вроде кто-то что-то говорил о моей невинности и шансе на милость? А вместо этого я слышу скрежет меча дознавателя, выскальзывающего из ножен.