Тайна спиритического салона "Нить Ариадны"

Мягкий, крупный, словно нарисованный снежок тихо падал, создавая за окнами предвкушение Рождества. Нарядные витрины, полные елочных игрушек, дарили людям ощущение зимней сказки и умиротворенного покоя…

Покой это был, однако же, обманчив: в этот тихий декабрьский день уходящего 1895 года произошли два тревожных события.

***

— Помогите!!! Помогите… — нарядная женщина металась, выбежав на улицу, — да помогите же! Кто-нибудь!

— Что случилось?! –солидный господин, подбежавши к ней, едва успел подхватить даму, которая оседала в снег, указывая слабеющей ручкой на распахнутую дверь

— Там, там! Та дверь, видите? — шептала дама, — Городового, полицию…

Это был первый из трех дамских обмороков в нашей истории. Именно о нем и рассказывал вечером петербургский сыщик Аристарх Модестович Полежаев своей супруге Александрине, сидя в глубоком кресле за чашкой неизменного кофе.

— Это престранно, дорогая. Вообразите — разгромлен спиритический салон «Нить Ариадны». Ну вот — кому он был нужен?

— Грабителю, — предположила его очаровательная дочка, двенадцатилетняя Верочка, высунув носик из-за кресла.

— Нет, в том все и дело. Ничего не тронуто: деньги в ящике стола, ценные вещи в комнате…

— Интересно, — пробормотала Александрина Арнольдовна.

— Да уж. Колоритная картинка — на полу хрустальный шар, карты таро разбросаны, все перевёрнуто. А хозяйка — мадам Мессмер — лежит на полу, с кровью на виске… Клиентка пришла на сеанс, и — вообразите ее испуг…

— А хозяйку убили?

— Нет, только оглушили. Но все золотые украшения были на ней…

— Если это не грабеж, то может, месть?

— Все может быть. Пока что эту даму отвезли в больницу. Предположили месть конкурентов, но у тех алиби.

— А родственники, друзья, муж?

— Муж пропал. Возможно, это его рук дело…

— А как звали мужа? — осведомилась Верочка.

— Неизвестно. Едва ли Мессмер — настоящая фамилия. Скорее всего, псевдоним… Эй! Что там такое?

Эти слова относились к звонку в дверь, а затем чьим-то стремительным шагам. Посетитель, ворвавшийся в квартиру, бежал по натертому паркету тяжелой походкой бегемота, сметая все на своем пути.

— Мадам Белкина, это вы? А что случи… — начала было Александрина Арнольдовна.

Да! Это была ни кто иная, как мадам Белкина — соседка Полежаевых, проживающая этажом ниже, и, по совместительству, маменька Славиньки, друга и неизменного кавалера Верочки.

— Помогите, умоляю… Славиньку похитили! — выкрикнула мадам Белкина, вбежав в комнату, и начала тихо оседать на пол. Это был второй обморок в нашей истории.

Разумеется, даму уложили на диван, сунули нюхательные соли и расспросили подробности. Подробности были такие. Еще днем Славинька вместе с новой гувернанткой отправился на прогулку…

— И ведь говорил же мне мальчик, что эта гувернантка ему не нравится. Нет бы мне прислушаться к словам ребенка, — стонала мадам Белкина.

— А дальше? — не понял Полежаев.

А дальше, как объяснила Белкина — все. Они не вернулись. Вероятно, гувернантка была преступницей, которая похищает детей… Еле вас дождалась, мсье Полежаев, на вас последняя надежда.

— Возьмите себя в руки, — отвечал Полежаев безутешной Белкиной, рыдающей в платочек, — я сейчас подниму на ноги всех городовых. Надо составить описание ребенка и этой вашей гувернантки.

Но составить описание не успели. Ибо в комнату вошла горничная и сообщила:

— Там кухарка господ Белкиных пришла, говорит, что мальчик вернулся…

Эти слова подействовали на мадам Белкину как живительный эликсир. Громко ахнув, она вскочила, а затем, забыв даже извиниться, бросилась к дверям. Следом за ней, прихватив с вешалки свою шубку, метнулась и Верочка, и обе они запрыгали вниз по лестнице.

Пока мадам Белкина, вне себя от радости, обнимала мальчишку, Верочка стояла тихо. Потом пошел шквал вопросов, вроде «Как ты, мой маленький?!», на которые мадам и не желала получать ответы, она желала только излить, выплеснуть свой восторг.

Наконец, Славиньку отправили отпаиваться горячим бульоном, и Верочка смогла задать ему главный вопрос:

— Ты ее часом в Мойке не утопил, эту мымру длинномордую?!

Да простит меня уважаемый читатель, но что правда, то правда: о пропавшей гувернантке Верочка выразилась ужасно непочтительно. Славинька хихикнул и мотнул головой.

— А куда ты ее дел-то?

— Да честно, никуда не девал, — Славинька откусил кусок горячего пирожка. — Сама сбежала, ей-богу.

— Ты что — напугал ее чем-то?

Славинька пожал плечами.

— По-моему, она и без меня то ли боялась чего-то, то ли скрывала…

— Хм?!

Верочка дала Славиньке прожевать пирожок и попросила:

— Ну так расскажи, что случилось?!

По словам Славиньки, случилось вот что. Уехав на извозчике в центр города, они с гувернанткой пошли в небольшую кофейню, известную отличными шоколадными пирожными. Усевшись за столик у большой стеклянной витрины, они мирно пили чай… ну, как мирно…

— Каждую минуту меня дергала! Чашку не так держишь, пирожное не так берешь… Замучила! Вот каждую секунду ей чего-то надо, все что-то стрекочет, просто не даст спокойно поесть!

И тут произошло событие, которое освободило бедного Славиньку от назойливой воспитательницы. Напротив витринного окна остановились двое прилично, по-господски, одетых мужчин. О чем они говорили, понять было невозможно. Но это и не важно. А важно то, что на чопорном лице гувернантки вдруг появилось выражение крайнего смятения. Ее тонкие губы, вечно чопорно поджатые, приоткрылись, глаза широко распахнулись…

— Ты не поверишь, она выглядела как нормальный живой человек! — изумлялся Славинька. — А потом вскочила, что-то прострекотала, и выскочила…

— А что она тебе сказала?

— Я не понял, но она эдак рукой сделала, словно хотела сказать — погоди, я сейчас вернусь. И выбежала.

Далее Славинька видел, как гувернантка пробежала мимо витринного окна, и больше он ее не видел. Вот и все.

— Я ждал, ждал, ждал…, а ее нет и нет. Ну — уже темнеть начало. А денег на извозчика у меня нет. Я примерно знал, куда идти, чтобы домой, пару раз спросил дорогу…

— Как ты думаешь, она вернется?

— Дай Бог — не вернется, — радовался Славинька. — Замучила! Спину держи, по сторонам не смотри, везде порядок! Книжки на полке — и те по алфавиту!