Тайна за стальной дверью

Небо хмурилось ещё с полудня, но они не обращали на это внимания. В начале путь казался лёгким — широкая тропа, яркое солнце пробивалось сквозь кроны, где-то вдали журчал ручей. Даже комары особо не досаждали. Всё казалось простым, почти банальным отдыхом на природе.

Но чем глубже они заходили, тем плотнее становился лес. Берёзы постепенно сменились на кривые ели с низко опущенными лапами, тропинка под ногами сначала стала менее чёткой, а потом и вовсе исчезла, растворившись в ковре из хвои, мха и опавших шишек. Солнце будто передумало светить — его лучи всё чаще застревали в густой листве, превращаясь в блеклые, неуверенные пятна.

Деревья стояли всё ближе друг к другу, извиваясь, словно пытались что-то скрыть. Появились валуны, покрытые тёмным лишайником, и поваленные стволы, сухие, словно мёртвые. Тишина становилась всё более гнетущей — даже птицы замолкли, будто лес не приветствовал гостей.

И в какой-то момент у обоих появилось ощущение, что они идут уже не туда. Не по маршруту. И вообще — будто сами шаги теперь звучат не так. Глухо и сдавленно, словно в закрытом помещении.

— Ты точно уверен, что это сокращёнка? — спросил Серёжа, зацепившись рюкзаком за сухую ветку.

— Был уверен, пока не исчезли тропинки, — отозвался Ваня, глядя на экран, где GPS-уже с минуту как не подавал признаков жизни. — Ладно, немного влево и должны выйти обратно к просеке.

Лес вокруг казался слишком тихим. Ни стрекота насекомых, ни пения птиц. Только их шаги по мокрому мху и хруст веток под ботинками. Воздух становился всё тяжелее — сперва просто влажный, потом липкий, как будто туман поднимался снизу, из самой земли.

Через пару сотен метров стало ясно — они сбились с маршрута. Ваня снова уставился в телефон. Местности на карте он не узнавал. Серёжа откинул капюшон и прислушался. Никаких звуков.

— Ну и что теперь, Колумб? — буркнул он.

— Сейчас найдём какую-нибудь просеку, — сказал Ваня, явно стараясь казаться спокойным. — Лес не может быть бесконечным.

Дождь начался как-то подло — не сразу и не громко, а исподтишка. Сначала будто бы просто капал с деревьев, а потом вдруг стало понятно, что это не капли, а уже мелкий, противный дождь, такой, который лезет под воротник, под одежду и будто специально норовит попасть в ботинки.

Сергей выругался и остановился.

— Всё, нахрен, — сказал он. — Ну и где, по-твоему, мы сейчас?

Иван обернулся.

— По идее — где-то между старой просекой и ручьём. Тут должно было быть ответвление.

— По идее, — передразнил Сергей. — Вань, ты сам-то себя слышишь? Мы в лесу, под дождём, у нас нет ни нормальной связи, ни малейшего понятия, где мы вообще. «По идее».

Он вытер лоб, хотя смысла в этом не было — вода тут же набежала снова.

— Я вообще-то думал, что к этому времени уже буду сидеть в домике с кружкой чая и с пледом на плечах. С ужином, с интернетом, с дурацкими разговорами у костра.

Он махнул рукой.

— Эти ребята с базы, помнишь? Трое в одинаковых флисках, которые залипали в телефоны даже у костра. Я им почти завидовал. Я за этим, блин, сюда и приехал. Не для того, чтобы, как дурак, плутать по какому-то сырому бурелому.

Иван ничего не ответил. Шёл молча, пригнувшись от веток, но через несколько шагов остановился.

— Слушай, ну хватит. Я тоже устал, я тоже хочу назад. Думаешь, я специально так вывел? Думал, нормально все будет — час туда, час обратно.

Он развернулся к Сергею.

— Я карту смотрел. Там всё просто казалось. Маршрут вдоль реки, потом старая лесная дорога, и обратно по южной тропе. На бумаге — как на ладони. А тут, видимо, тропу давно никто не чистил. Или снесло деревьями, не знаю.

Сергей зло фыркнул.

— Надо было идти туда, куда остальные пошли. Группой. Или вообще остаться на базе. Полежать, потупить в ютубчик. Нет, блин, «перезагрузка», «вернёмся к природе»…

— Да хорош, — перебил его Иван. — Ну правда. Не ной. Вернёмся. Сейчас чуть левее возьмём — должна быть тропа, я её помню.

— Ты уже трижды это говорил, — бросил Сергей, но пошёл следом.

Они двигались молча. Лес вокруг стал плотнее, и дождь усилился — теперь он шёл уверенно, будто и не собирался останавливаться. Воздух стал влажным и тяжёлым. Где-то хрустнула ветка. Не птица и не белка. Слишком тяжело.

Сергей вздрогнул и посмотрел в сторону.

— Ты слышал?

Иван остановился.

— Что?

— Там… звук был. Слева.

— Наверное, зверь какой-нибудь. Или ветка упала. Тут каждый шаг — какой-то звук.

Но что-то в выражении его лица выдавало, что он и сам не до конца верит в то, что сам говорит. Он достал телефон, проверил экран.

— Связи всё ещё нет, — сказал тихо. — И батарея села почти.

Сергей молча кивнул. Потом сказал уже другим, усталым голосом:

— Ладно. Идём дальше. Только если через полчаса ничего — поворачиваем и просто ищем дорогу назад, даже если придётся идти по бурелому.

Дождь уже не просто накрапывал — он лил равномерно, тонкой серой пеленой. Лес становился плотнее, мрачнее. Ветки хлестали по курткам, цеплялись за капюшоны. Под ногами чавкала земля.

Сергей сзади вдруг заговорил, голос был усталый, но с привычной ехидцей:

— Представь: наши фотки на каких-нибудь листовках… «Пропали без вести». Внизу телефоны, слёзы родственников и репортажи по региональным новостям.

— Не начинай, — бросил Иван, не оборачиваясь.

— А чего? Будет классный заголовок — «Двое москвичей заблудились в пяти километрах от лагеря».

Он усмехнулся, но в голосе сквозила усталость и растущее раздражение.

— Как дураки. Ещё и коллеги будут обсуждать. Мол, хотели похода — получили.

Иван не отвечал, ускорив шаг. Он уже сам устал от голоса Сергея. От жалоб, шуточек, и... от себя. От этой своей идеи вырваться из города. Зачем вообще? Чтобы доказать кому-то, что не прозябает там в офисе? Что ещё способен на «что-то живое»? Только вот сейчас — всё, чего он хотел — это плед, чай и отключённый телефон.

Он шагал быстрее, почти на автомате, и вдруг кусты впереди резко разошлись. Он на секунду замер: в сером рассеянном свете впереди открылась узкая дорога. Не тропинка, а именно дорога — старый просёлок, но явно недавно расчищенный.

— Ага! — вырвалось у него. Голос прозвучал громче, чем он ожидал, и с ноткой почти детской радости. — Я же говорил!

Он оглянулся на Сергея. Тот подходил, нахмуренный, вглядываясь в открывшийся перед ними просвет.

— И куда она ведёт, твоя дорога? — мрачно спросил Сергей, смотря на ту полосу расчищенной земли, которая прорезала лес.

Иван растерянно огляделся. Он уже понимал, что не знает ответ на этот вопрос. То, что казалось на карте чёткой линией, в реальности превращалось в загадку. Дорога была старая, грязная, в ямах и колеях, кое-где покрытая свежей листвой, а кое-где — только что очищенная. Он не имел ни малейшего представления, куда она выведет.

Сергей, стоя рядом, тихо бормотал себе под нос. Слова не складывались в понятные фразы, но в них слышалась усталость и растерянность — словно он пытался убедить самого себя, что всё будет хорошо, хотя сам в это почти не верил.

Иван посмотрел на друга и попытался собраться. В памяти всплывали десятки видео и статей про выживание, которые он когда-то пролистывал между рабочими задачами и бессонными ночами. Там было так просто: «обращайте внимание на наклон травы», «ищите следы людей», «ориентируйтесь по направлению ветра». В офисе, сидя в тёплом кресле, это казалось логичным и понятным. Но сейчас, стоя среди мокрых, холодных деревьев, с пальцами, покалывающими от сырости, всё выглядело куда сложнее.

Он присмотрелся внимательнее к краям дороги. Кустарник и трава, которые раньше казались хаотично раскиданными, теперь показались ему странно уложенными, словно кто-то недавно проехал по ним, слегка пригибая к земле. Иван наклонился, провёл рукой по влажным стеблям и обратился к Сергею:

— Смотри, трава и кусты наклонены вот в эту сторону. Похоже, тут недавно кто-то проехал.

Он сделал шаг в сторону, указывая рукой вперёд по дороге.

— Думаю, нам стоит идти именно туда. Если мы не выйдем к лагерю, то хотя бы к людям, попросим их подбросить нас.

Сергею это не понравилось, он хмыкнул, но молчал. Иван видел, что тот устал и больше не хочет спорить. Сам Ваня тоже хотел верить, что за этим поворотом действительно будет выход — к свету, к теплу, к спасению.

Он глубоко вдохнул влажный лесной воздух, несмотря на холод и дождь, и сделал первый шаг на просёлочную дорогу, надеясь, что это решение приблизит их к цели.

Тяжёлые капли дождя срывались с веток и падали на плечи, смешиваясь с потом и сыростью. Сергей молчал, плёлся следом, словно силы его уже на исходе. Иван тоже молчал, но внутри у него разыгрывалась целая история.

Он представлял, как за следующим поворотом, буквально за углом, их ждут машины — старые, пыльные, но с работающими двигателями. Грибники с вёдрами в руках, лесники с резиновыми сапогами и охотники, в грязных камуфляжах, которые с ехидной улыбкой наблюдают за двумя «двумя городскими, заблудившимися в лесу».

— Вот так, — думал Иван, — нас сейчас достанут из этой передряги, пришьют нам значки «Выживальщиков», угостят чаем из термоса и расскажут истории про лес и как не заблудиться. Они будут смеяться над нами, над этой нашей наивностью, но — помогут. Потому что лес своих не бросает.

И вот он уже стоит у костра в лагере с кружкой горячего чая в руках. Сергей смеётся, рассказывает какой-то забавный случай из офиса, и на этот раз никто не смотрит на них свысока.

Иван тихо благодарит незнакомцев, протягивая деньги, и ощущает, как усталость, страх и холод постепенно отступают.

В реальности же они всё ещё шли по мокрой, грязной дороге, где каждый шаг отдавался в коленях, а туман густел, сжимая лес в кольцо вокруг них.

Сергей ворчал уже который десяток минут подряд, голос у него был усталый и раздражённый, с нарастающей тревогой:

— Да когда же это всё закончится? Я промок насквозь, ноги в грязи, а вокруг — сплошные деревья да кусты. Сколько мы уже идем, а вокруг все одно и то же!

Ваня молчал, пытаясь не сорваться на друга и коллегу. Он внимательно смотрел под ноги на дорогу. На земле он ясно видел свежие следы — колёсные протекторы и отпечатки сапог — словно кто-то был тут совсем недавно.

— Смотри, тут кто-то был, — тихо сказал Ваня, — значит, дорога живая. Скоро выйдем к каким-нибудь грибникам, они нас довезут.

Сергей поднял голову от усталости и всмотрелся в землю. Сквозь сбитый мох и сухую подстилку проступали широкие, продавленные следы. Как будто сюда въезжало что-то тяжёлое, с толстыми колёсами. Грунт по краям был чуть вспучен, будто после гусеницы или большого протектора.

— Это не от джипа, — продолжил Иван. — Грузовик, может быть. Или вездеход. Не сегодня, но и не год назад. Сырость ещё не затянула.

Он присел, потрогал пальцами край следа.

— Сюда что-то точно заезжало. Не один раз.

Сергей покачал головой.

— Слушай, ты откуда вдруг таким экспертом стал? — пробурчал он, устало вытирая лоб. — То следы, то вездеходы… Ты ж вроде экономист или кто ты там.

Иван не ответил сразу. Он встал, задумчиво глядя в просеку, куда вели следы. Он и сам удивился. Будто что-то в нём раскрылось. Всё, что он когда-то бессистемно смотрел в YouTube — ролики про выживание, армейские байки, видео про технику и экспедиции — вдруг сложилось в цельную картину. Странную, тревожную, но удивительно ясную.

— Не знаю, — пробормотал он наконец. — Просто… стало понятно.

Они шли по разбитой дороге, которая петляла между темнеющим лесом. В душе у Ивана что-то затаилось — лёгкое, но жгучее предчувствие, словно невидимая тень скользила рядом с ними. Казалось бы, прогулка должна была подходить к концу — дождь постепенно стихал, а небо уже начало проясняться, открывая тёплые оттенки заката.

Но чем дальше они шли, тем страннее становились звуки вокруг. Из глубины леса доносились тяжёлые шаги — будто кто-то огромный двигался в темноте между деревьями, тихо, но уверенно. Листва под ногами шуршала и скрипела, заставляя кожу покрываться мурашками.

Иван шёл чуть впереди, молча, с напряжённым лицом. Тревога не отпускала — не резкая, не паническая, но та, что цепляется изнутри и медленно разрастается. Он не мог объяснить, почему чувствует это. Внутренне мужчина надеялся, что неудачная прогулка подходит к концу, но какое-то неприятное чувство засело в груди. Словно первобытные инстинкты предупреждали Ивана о грядущей опастности.

Он остановился первым. За поворотом дорога упиралась в массивную железобетонную стену, скрытую до последнего мгновения густыми зарослями и повисшим в воздухе туманом.

По мере того как они приближались, в стене обозначились ворота — огромные, покрытые пятнами ржавчины и временем. Одна створка лежала на земле, вывернутая, как будто её не просто сорвало, а вырвало изо всей силы. Вторая всё ещё держалась, но угрожающе наклонилась. На её покорёженной поверхности проступали буквы: НИИ — тускло, едва различимо, будто и они сами хотели быть забытыми.

Оба замерли у ворот.

За ними начиналась широкая площадка, выложенная бетонными плитами, кое-где просевшими и потрескавшимися от времени. Из швов между плит торчала высокая трава, будто место пыталась вернуть себе природа, но пока еще не справлялась. Всё было залито последним светом уходящего дня — мягким, но каким-то неестественно выцветшим.

Вдалеке, у противоположного края площадки, темнели силуэты нескольких грузовиков и автомобилей. Это были не ржавые останки прошлого — машины выглядели целыми. Некоторые из них были припаркованы неровно, как будто водители торопились. Следы на плитах казались свежими.

Рядом с техникой располагалось низкое железобетонное строение с узкими прорезями вместо окон. Его форма, углы, глухой вид — всё напоминало бункер из фильмов про конец света или уровни из старых постапокалиптических игр.

— Мне это всё уже не нравится, — тихо сказал Сергей, чуть наклоняясь к Ивану. — Стремно тут. Знаешь, как в "Метро" или "Сталкере".

— Ага, — отозвался Иван, напряжённо глядя вперёд. — Похоже на какой-то военный объект.

Они оба на секунду замолчали.

— И что это вообще может быть? — спросил Сергей, озираясь по сторонам, будто надеялся найти какую-то табличку, хоть малейшую зацепку.

Иван пожал плечами, но взгляд его оставался цепким, изучающим.

— Судя по воротам — НИИ. Но какой? Почему так далеко? Почему за стеной?

Сергей нахмурился, провёл ладонью по щетине.

— Может, это просто старая советская заброшка? Их же полно. А технику могли пригнать какие-нибудь охотники за локациями — блогеры, сталкеры…

— Пошли вперёд. — Ваня тронул его за локоть. — В любом случае, эти ребята хотя бы на машинах. Будем надеяться, что это и правда блогеры… или любители заброшек какие-нибудь. А не чёрные копатели.

На последних словах Сергей чуть заметно вздрогнул, как будто это слово зацепило что-то в памяти, но не стал ничего говорить и молча зашагал следом.

Они пересекли площадку, шаги гулко отдавались по потрескавшимся бетонным плитам. Воздух был неподвижен и вязок, как перед грозой — казалось, он звенит от напряжения.

Вблизи техника выглядела ещё страннее: у обочины стоял тяжёлый армейский грузовик с тентом, рядом — пара «буханок», у одной из которых дверца багажника была чуть приоткрыта. Чуть в стороне — большая машина с кунгом, крепко сбитая, на мощной раме. Колёса были покрыты толстым слоем грязи, будто она первая пробивала путь остальной колонне.

Двигатели были заглушены, капоты закрыты, кабины пусты. Ни одного человека, ни малейшего движения. Всё выглядело брошенным — не заброшенным, а именно оставленным.

Рядом с машинами и зданием, чуть в стороне, стоял брезентовый навес. Под ним — нечто, отдалённо напоминающее полевые генераторы. Или компрессоры. Или что-то ещё, что трудно было распознать с первого взгляда.

— Генераторы? Или типа того, — предположил Сергей, нахмурившись. — Точно не просто фотосессия.

— Эй! — крикнул Иван в пустоту. — Есть кто?

Ответа не было. Лес молчал, бетон молчал, машины — тоже. Всё выглядело так, будто люди были здесь буквально недавно… и исчезли. Не уехали, а именно исчезли, бросив дорогую технику в лесу.

Они двинулись дальше — к самому зданию. Оно было низким, глухим, с толстыми, как в бомбоубежищах, стенами. В одной из стен было углубление, и там — тяжёлая дверь, некогда запиравшая вход. Теперь она была открыта, распахнута внутрь, искорёженная.

На металле — чёткие следы резки. Будто кто-то пытался вскрыть её автогеном или плазменной горелкой. Края расплавлены, почерневшие, как после хирургического вмешательства.

В чёрном провале, словно в зеве гигантского хищника, виднелся тусклый, мигающий свет фонарей. Они горели где-то в глубине, дальше распахнутой двери, вырывая из темноты влажный бетон и металлические отблески. Казалось, что сама темнота ожила, едва сдерживая дыхание.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал Сергей, не сводя взгляда с проёма.

Иван, словно не услышав, подошёл к машине с кунгом и осторожно приоткрыл боковую дверь. Та скрипнула, выпуская наружу застоявшийся запах металла, бензина и человеческого присутствия. Внутри были спальные места с брошенными рюкзаками, спальниками и куртками. На полу валялась фляжка, перевёрнутая кружка, в углу — наполовину съеденный армейский рацион.

На небольшом складном столике лежали какие-то бумаги. Иван инстинктивно подтянулся, чтобы забраться внутрь.

— Ты чего надумал? — окликнул его Сергей, голос прозвучал неожиданно резко.

Иван обернулся, будто очнулся.

— Да я… так. Что-то увлёкся, — пробормотал он, спрыгивая обратно на землю. — Хотел глянуть, что там.

— Если они всё это бросили вот так... — начал Иван, — значит, случилось что-то серьёзное. Никто бы не бросил всю эту технику без присмотра.

— Либо что-то испугало их так, что они не думали о вещах. Только бы уйти.

— Но куда? — Иван посмотрел на проём в бункере, откуда всё ещё слабо мигал одинокий фонарь. — Туда?.. Или...

Он не успел договорить. Откуда-то из-за стены, со стороны леса, раздался рёв. Громогласный, хриплый, почти первобытный. Он пронёсся над бетонной площадкой, отразился от стен, пробрался под кожу.

— Что это было?.. — дрожащим голосом спросил Сергей.

— Не знаю. И не хочу знать, — тихо ответил Иван.

Рык повторился — ближе, гулко, словно внутри него перекатывались камни. Воздух стал тяжелее, как перед грозой. Друзья отступили, подбираясь к низкому бетонному зданию, когда за воротами раздался скрежет — долгий, хищный, как будто кто-то специально тянул момент.

Из-под поднявшейся створки медленно выползла морда. На секунду показалось, что это медведь… но слишком уж он был неправильный.

У зверя была огромная голова, лоб — будто сплющен и утолщён, с неровными костяными буграми. Из него, прямо из шерсти, торчали чёрные, изогнутые наросты, похожие на недоразвитые рога. В свете слабого закатного солнца они казались инородными и ужасающими. По всей спине виднелись какие-то шипы, словно позвоночник пророс наружу. Шерсть клочьями облезла, под ней поблёскивала жёлтая кожа, местами потрескавшаяся. В местах, где у животного должны быть рёбра, виднелась какая-то пульсация — как будто что-то под кожей дышало отдельно от него.

Он двигался медленно, уверенно, почти лениво — как хищник, уверенный, что добыча далеко не уйдёт.

Тварь вытянула шею, вдохнула так, что в груди у неё что-то громко захлюпало. Глаза, две тёмные бездны, скользнули по ним.

— Внутрь! — выкрикнул Иван, приходя в себя.

Они забежали внутрь, не обращая внимания на острые камни и мусор под ногами. Пол был неровным и покрытым пылью, шаги глухо отдавались в пустом пространстве. Из-за спины раздался громкий треск и хруст — они так торопились, что чуть не столкнулись друг с другом, но удержались на ногах.

Друзья рухнули на дверь, пытаясь толкнуть её всем весом. Та еле сдвинулась, но этого было достаточно, чтобы уменьшить зазор — дыхание становилось всё тяжелее, время уходило.

Снаружи что-то огромное раздирало лагерь — тяжелые удары гремели по земле и машинам, превращая все, что находилось на улице в металлолом. Медведь, или то, что имело с ним лишь отдалённое сходство, рычал так, что казалось, земля дрожит. Совсем недалеко от бункера он остановился, поведя носом, словно что-то удерживало его на расстоянии, заставляя зверя бессильно и зло рычать. Рев был наполнен болью и яростью — немым криком безысходности.

Дверь не закрылась до конца, оставив узкую щель, через которую всё ещё проникал тусклый свет снаружи. Из неё был виден силуэт зверя — массивный, чудовищный, неестественно высокий. Его спина ходила ходуном от тяжёлого дыхания, а в глазах, светящихся в сумерках, читалась дикая ярость.

— Это… это точно не медведь, — прошептал Ваня, не отрывая взгляда.

— Он смотрит на нас… — Сарёжа медленно отступил на шаг, будто от этого могло стать безопаснее. — Блин, он прямо смотрит на нас, Ваня.

Чудовище зарычало — звук был глухим, как будто доносился не только извне, но и изнутри бетонных стен. У Ивана защёлкали зубы — не от холода, а от того, как тело само пыталось справиться с паникой.

— Почему он не пошел за нами? — прошептал Иван.

— Без понятия, — прохрипел Сарёжа. — Я не эксперт по медведям-мутантам.

И снова тишина. Лишь редкие удары снаружи. Затем щёлчок, где-то в глубине бункера.

Оба мужчины замерли.

— Ты слышал?

— …Слышал.

Ваня снова бросил взгляд в щель между створками. Медведь немного успокоился. Теперь он медленно ходил вокруг входа, оставаясь в почтительном отдалении, будто не решался переступить какую-то невидимую черту.

Он остановился, уставился прямо на дверь и сдавленно зарычал, не отводя взгляда.

— Похоже, он сюда точно не зайдёт, — пробормотал Ваня. — Что-то держит его снаружи… страх или ещё что-то.

— Ладно, а нам-то что делать? — спросил Сарёжа, присаживаясь на корточки и тяжело дыша. Руки дрожали, но голос уже не срывался.

— Ну, выбора у нас особо нет, — Ваня медленно отступил от двери и огляделся.

Помещение напоминало старый ангар или гараж. Бетонные стены были влажными, местами потрескавшимися. В воздухе витал тяжёлый запах — то ли бензин, то ли машинное масло. Было тихо, настолько, что шум их собственного дыхания казался громче обычного.

Сережа поднялся, огляделся. Сейчас, немного успокоившись, они начали осматривать пространство. Под потолком тускло горели редкие лампы, тянущиеся куда-то вглубь. Они образовывали узкую тропинку из света, растворяющуюся во мраке.

— И что теперь? — спросил Сарёжа, не отводя взгляда от двери. — Просто сидеть и надеяться, что он уйдёт?

— Особо выбора нет, — Ваня пожал плечами. — Либо ждём здесь, либо идём дальше. Вон туда, — он кивнул в сторону тусклой цепочки ламп. — Люди же сюда приехали. Машины стоят. Значит, они пошли куда-то вперёд.

Сарёжа нахмурился, медленно покачал головой.

— Ты серьёзно? Лезть туда, не зная куда? Это же безумие. В таких местах можно нарваться на все, что угодно.

— А снаружи — зверь, — тихо ответил Ваня. — Он не просто так топчется возле двери. Чует нас. Ждёт.

Он сделал паузу, потом добавил:
— Может, если уйдём подальше, и он уйдет.

Сарёжа сжал губы, оглянулся в сторону темноты, куда вела цепочка тусклых ламп.

— Мне это всё не нравится, — пробормотал он.

— Мне тоже, — ответил Ваня. — Но просто сидеть и ждать — ещё хуже.

Они двинулись вперёд. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и Ваня начал различать детали. Вдоль стен громоздились металлические баки — от пола до самого потолка. Некоторые были пробиты насквозь, у других вырваны заглушки, словно кто-то с силой выдрал их. Но часть баков всё ещё оставалась целой, и на их ржавых поверхностях виднелись выцветшие надписи: ГСМ-01, ГСМ-02, ОГНЕОПАСНО.

Под потолком висели цепи с крюками — длинные, неподвижные, как будто ждали команды. На них было что-то зловещее — не просто старое оборудование, а ощущение, будто здесь когда-то поднимали не только технику.

— Видимо, это был склад или ангар для топлива, — пробормотал Ваня, бросая взгляд наверх.

Сергей не ответил. Он медленно шёл следом, держась вплотную, будто боялся отстать даже на шаг.

Единственный путь вёл дальше — к двери в противоположной стене. Она была меньше, чем входная, но также распахнута настежь. На ней не было ни следов взлома, ни вмятин — будто её просто оставили открытой.

— Смотри, — шёпотом сказал Сергей, указывая на пол.

Ваня опустился на корточки. На пыльном бетоне были отчётливо видны тёмные пятна. Среди них — что-то, похожее на следы от когтей, принадлежащих явно огромному животному. А вокруг — разводы запёкшейся крови. Не свежей, но и не старой.

Он провёл пальцем рядом, не касаясь.

— Это было недавно, — тихо сказал он. — Совсем недавно.

— Неужели это оно всё сделало?.. — дрожащим голосом прошептал Сарёжа, не отрывая взгляда от входной двери, за которой всё ещё стояла угроза.

— Возможно, — тихо ответил Ваня. — Он здоровенный, но, в принципе, мог бы пролезть в ту дверь. Может, как раз поэтому и не хочет возвращаться. Что-то внутри его пугает.

Сарёжа вздрогнул.

— Подожди… ты хочешь сказать, если даже эта тварь боится заходить сюда, то мы сейчас идём туда, откуда она сбежала?..

— Ну а что ты предлагаешь? — В голосе Вани зазвучало раздражение. — Выйти к нему навстречу? Или остаться тут до скончания времён? Может, ещё костёр разведём и будем петь песни? — Он резко повернулся к другу, сжав кулаки. — Ты вообще все это время только ноешь и винишь меня! Давай, предлагай ты, что же нам делать дальше, если есть идеи получше!

Сергей растерянно замолчал, опустив взгляд. Лицо его побледнело, губы подрагивали, но он не стал спорить. Только тихо произнёс:

— Хорошо… как скажешь.

Ваня тяжело выдохнул, отвёл взгляд. Он не хотел срываться. Правда. Просто всё это — страх, неизвестность, чужое место, давящий мрак — сидело в нём комом, и постоянное нытьё Серёжи только сильнее давило на нервы. Сначала он пытался быть спокойным, сдержанным, тянуть обоих… но как будто весь груз лег только на него.

И вот он сорвался. Сергей ведь не со зла. Просто боится. Как и он сам. Просто Ваня прячет страх за злостью, а Серёжа — наоборот, уходит в себя.

«Прости, чувак», — мысленно сказал он, но вслух так и не выдавил ни слова. Не сейчас.

Он глубоко вдохнул и двинулся дальше, туда, где слабый свет тусклых ламп едва удерживал тьму.

Чем дальше они отходили от входа, тем запутаннее становились ощущения. С одной стороны, быть подальше от той твари казалось облегчением. Но чем глубже вели их тусклые лампы, тем сильнее ощущалась другая угроза — невидимая, но более липкая. Неизвестность.

Ваня когда-то увлекался историями о заброшках времён СССР. Военные базы, засекреченные научные комплексы, старые склады — всё это он знал по видео и форумам. Тогда, за монитором, всё выглядело как приключение, почти как кино. Но сейчас, оказавшись внутри такого места, он понял, насколько все это не передавало истинную атмосферу подобных мест. Здесь всё было другим — сырым, глухим, настоящим. И тревожным до озноба.

В голове роились мысли: неужели этот медведь-мутант вырвался именно отсюда? Что произошло с теми, кто приехал на машинах? Куда они делись? И главное — зачем вообще эти люди полезли сюда? Что они искали, если пошли на взлом входа в этот бункер — если это вообще бункер?

Ответ, казалось, лежал у них прямо под ногами — запёкшаяся кровь, следы когтей… Но Ваня старался гнать эти мысли прочь. Он знал: если сейчас начнёт думать об этом всерьёз — может не выдержать. А он не имел права сломаться.

Сергей шёл позади, понуро опустив голову, стараясь не приближаться к Ване слишком близко. Будто побаивался не столько происходящего вокруг, сколько самого друга — или того, кем он становился в таких условиях. Ваня это заметил. Хотел что-то сказать, как-то подбодрить, вернуть ощущение, что они — всё ещё команда, всё ещё «мы». Но подходящих слов не находилось. Любая фраза казалась неуместной или пустой. Он просто хмыкнул и продолжил идти, решив, что позже всё как-нибудь само выправится.

Он вспомнил про фонарик в рюкзаке — брал его на всякий случай, просто чтобы был. Теперь этот «просто» оказалось не лишним. Включив его, он направил луч вперёд. Слабый жёлтый свет от потолочных ламп не исчез, но стал всё более рассеянным, а теперь у них был хоть какой-то надёжный источник.

Стены комплекса оказались неожиданно массивными — бетон с вкраплениями металла, местами потрескавшийся, с ржавыми трубами, уходящими в темноту. Изредка на стенах попадались выцветшие обозначения, цифры, стрелки, знаки, покрытые пятнами плесени. Казалось, этот коридор когда-то был частью большого, живого механизма — шумного, индустриального, но уже много десятков лет как мёртвого.

Путь вёл вниз — пол уходил под лёгким уклоном, и чем дальше они шли, тем сильнее ощущался спуск. Ширина прохода тоже удивляла: в таких местах ждёшь узких тоннелей, а здесь можно было бы спокойно проехать на грузовике. В некоторых местах на полу всё ещё виднелись рельсы или их остатки, частично утопленные в бетон. Где-то торчали крепления, будто здесь когда-то стояли контейнеры, а теперь остались только их следы.

В воздухе висел тяжёлый запах сырости, ржавчины и чего-то технического, давно забытого. Иногда из темноты доносилось неясное эхо — не звуки, а скорее отголоски звуков, будто дыхание или сердцебиение огромного механического тела.

Это место дышало историей, но не той, что записывают в архивах. Скорее — той, которую прячут под грифом «Совершенно секретно».

Через некоторое время впереди, в глубине коридора, они заметили тяжёлые ворота, увенчанные массивной металлической рамой, уходящей почти под самый потолок. Двери были распахнуты настежь, словно кто-то спешно покинул это место — или, напротив, намеренно оставил путь открытым.

У самого входа пол был испещрён множеством следов — глубоких царапин и вмятин от когтей, отпечатков сапог и опять, к их ужасу, пятен запекшейся крови. Тяжёлый запах железа и гнили сгущался здесь особенно остро, вызывая неприятный холодок по спине.

Они замедлились, словно ожидая внезапной атаки. Каждый шаг отдавался эхом, и тишина вокруг казалась настолько густой, что даже звук собственного дыхания резал слух. Ваня сжался, направляя луч фонарика на ворота, стараясь разглядеть хоть что-то в глубине.

Высоко над массивными дверями, почти у самого потолка, была выцветшая табличка с надписью — слова, которые звучали теперь как странный, холодный артефакт прошлого:

«НИИ Геодезии и природных ресурсов. Отдел перспективных исследований и разработок. №5»

Это название казалось одновременно и будничным, и пугающим. Как будто напоминание о том, что за этими воротами когда-то кипела работа учёных, которые занимались тем, что ныне стало забытым и опасным. Где-то здесь, в этом заброшенном комплексе, возможно, затаилась не только история, но и нечто куда более зловещее.

Иван направил фонарик дальше в проход. Перед ними открывался широкий коридор, на этот раз не пустой и безликий, а насыщенный множеством поворотов и дверей по обеим сторонам. Свет от тусклых ламп мигал, создавая ощущение, что за каждым поворотом может притаиться опасность.

Вдоль стен и посреди пола валялся мусор — ржавые металлические детали, обрывки проводов, разбросанные коробки и обломки мебели. Всё это напоминало кадры из постапокалиптической ленты, где заброшенный мир медленно разрушается и забывается.

Медленно, словно ожидая нападения, друзья шагнули за массивные ворота. Справа от них выделялось небольшое помещение, похожее на пост охраны. Над окном, покрытым пылью и трещинами, висела вывеска с надписью:

«Предъяви пропуск».

Ваня попытался разрядить атмосферу и, улыбаясь, спросил:
— Серёга, у тебя есть пропуск? А то я свой забыл дома.

Сергей, казалось, всё ещё находился в оцепенении, взгляд его был потухшим и рассеянным. Он посмотрел на Ваню, будто пытаясь понять, серьёзно ли тот говорит. Потом, словно придя в себя, пробормотал:
— Ты дурак?

Судя по всему, они остановились в коридоре административно-технического этажа комплекса. По обеим сторонам стояли двери с аккуратными, но выцветшими табличками — “Бюро пропусков”, “Архив”, “ЗавКов часть”, “Склад хозяйственного инвентаря”. Стены были покрыты потрескавшейся краской, местами ободраны, а пол усыпали обрывки старых бумаг и пыль.

Стены были покрыты облупившейся штукатуркой и бледными надписями, напоминающими пометки или предупреждения — «Опасно!», «Не входить!». В воздухе витал лёгкий запах сырости и плесени, смешанный с каким-то химическим оттенком.

Сергей с тревогой оглядывался, всё чаще приостанавливаясь, будто готовясь повернуть обратно.

— Я не знаю, Ваня… — тихо сказал он, не отводя взгляда от темноты, освещаемой тусклым светом ламп, впереди. — Может, стоит вернуться? Не хочу идти дальше.

Ваня устало посмотрел на друга, потом вздохнул и опустил фонарик чуть ниже.

— Друг, выхода у нас просто нет. Мы сюда уже зашли — назад путь тот же, только снаружи та тварь. Лучше идти вперёд, чем ждать, когда она решит постучать к нам в дверь.

Сергей опустил голову и тяжело выдохнул.

— Ладно… Просто, знаешь, всё это… давит на нервы.

— Да, понимаю, — сказал Ваня с улыбкой, стараясь поддержать разговор. — Сейчас у нас только один путь — двигаться вперёд. Оставаться в этом коридоре не хочется, но других вариантов нет.

— Других вариантов нет? — Сергей улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Пожалуй, ты прав. Лучше уж идти вперед, чем просто стоять и бояться.

Ваня кивнул, и шаги зазвучали громче, но теперь в них чувствовалась не только тревога, но и некая решимость.

Они медлено продвигались по коридору. Двери по обеим сторонам в основном были закрыты — тяжёлые, железные, покрытые облупившейся краской и ржавчиной. Лишь изредка попадалась приоткрытые проемы. Через них было видно мебель времён семидесятых: потрёпанные стулья с облупившимся лаком, покосившиеся столы и поломанные шкафы. Пыль оседала толстым слоем, и на полу среди мусора лежали разбросанные бумажки — пожелтевшие, рваные, словно вырванные из давно забытых документов.

Ваня шёл чуть впереди, внимательно освещая фонариком пространство перед собой. Сергей, напротив, всё время оглядывался назад, словно боялся остаться один или пропустить что-то важное.

Внезапно свет фонарика выхватил из темноты приоткрытую дверь. У самого порога раскинулось большое кровавое пятно — тёмно-красное, почти чёрное, с неровными краями. Кровь уже начала засыхать, свернулась, образуя плотные, коричневатые сгустки. Пятно растекалось по пыльному полу, будто кто-то из последних сил пытался забраться внутрь, оставляя за собой жуткий след.

Ваня на мгновение замер и перевёл взгляд на Сергея, но тот вдруг отвлёкся — его внимание привлекло что-то позади, и он остановился.

Чем ближе он подходил, тем яснее становились глубокие царапины на косяке, стенах и полу. Это были те же следы, что они видели у входа — словно кто-то отчаянно пытался прорваться внутрь.

«Неужели этот мутант пытался пролезть сюда?» — подумал Иван, оценивая узость проёма. Очевидно, ширины явно не хватило бы, чтобы пропустить такую огромную тварь. Судя по следам, зверь бесился, раздирая всё вокруг, не в силах достать свою добычу.

Ваня не решался сразу поднять фонарь и посветить внутрь — рука словно онемела, а сердце стучало в груди. Но собрав всю волю, он тихо посчитал до трёх, резко поднял руку и направил свет в тёмную комнату.

В свете фонаря мужчина заметил среди разбитой мебели и разбросанных бумаг мёртвое тело. Мужчина лежал на полу, руки зажаты на груди, словно пытаясь прикрыть страшную рану. Вокруг было много крови — тёмной, засохшей, которая расползалась пятнами по полу и впитывалась в трещины бетонного покрытия.

Рядом с телом лежала разгрузка, очевидно сброшенная в последний момент перед гибелью. Под ногами Иван увидел автомат — что-то похожее на Калашникова, но с явными изменениями, будто оружие из компьютерной игры. Мужчина не был специалистом в вооружении, но сразу понял: это оружие приняло сильнейший удар. Оно было покорёжено, выгнуто, будто от удара огромной силы.

— Ох, ёпт... — послышалось за спиной у Ивана.

— Да уж, ёпт... — пробурчал он себе под нос, не отводя взгляда от тела.

Сергей тихо подошёл, зажав рот рукой, словно боясь вымолвить что-то лишнее.

— Это та тварь его? — спросил он наконец, его голос дрожал.

— Видимо, да... — с тяжёлым вздохом ответил Иван. — Вот тебе и ответ, куда пропали те ребята с техникой.

Ваня отвёл луч фонарика от тела. Сергей, словно не выдерживая напряжения, развернулся и медленно вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. Мужчине показалось, что другу вот-вот станет плохо, но он каким-то чудом держался.

Взгляд Вани упал на разгрузку, лежавшую в луже высыхающей крови. Подсумки с магазинами были пусты, но в одномон заметил что-то тёмное и плотное. Осторожно, стараясь не потревожить тело, он поднял автомат и аккуратно оттащил разгрузку в сторону.

— Ты что творишь? — спросил Сергей дрожащим голосом, повернувшись к Ивану.

— Сейчас, — спокойно бросил тот и, присев, раскрыл один из подсумков.

Внутри лежали две небольшие гранаты, круглые, с матовой зелёной поверхностью. На каждой была выдавлена надпись: «РГД-5»

Сергей облокотился на холодную стену снаружи и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

— Как ты? — спросил Иван, не скрывая беспокойства.

— Да нормально вроде… — ответил друг дрожащим голосом. — Знаешь, странное ощущение... будто всё это не реально.

— Да, понимаю, — кивнул Ваня. — У меня точно так же.

Между ними повисло молчание — тихое, но наполненное невысказанным страхом и сомнением.

— Что ты там делал? — спросил Сергей, всё ещё настороженно оглядываясь.

— Да вот, — Иван показал гранаты. — А автомат уже нерабочий, погнут, будто тот мужик им прикрывался.

— А нафига тебе это? — Сергей нахмурился.

— Ну как же, на всякий случай, — спокойно ответил Иван.

— А ты умеешь ими пользоваться? — не переставал спрашивать Сергей, всё ещё нервничая.

— Ну, что тут уметь? — усмехнулся Иван. — Помню, в армии учились кидать такие. «Выдернул чеку, и после этого товарищ граната тебе больше не товарищ. Кидай в сторону противника».

Сергей открыл рот, хотел что-то ответить, но внезапно из глубины коридора, откуда они пришли, послышался тихий, но отчётливый звук. Шум раздавался эхом, отражаясь от бетонных стен, нарастая, становясь всё громче и громче.

— Та тварь всё-таки решила к нам зайти? — дрожащим голосом спросил Сергей, прижимаясь к стене.

— Не знаю, но проверять мне не хочется, — ответил Иван, уже направляя фонарь вперёд.

Коридор тонул в пыльном полумраке. Под потолком всё ещё тускло мигали редкие лампы — жёлтым, мертвенно-усталым светом. Казалось, они могли погаснуть в любую секунду. Фонарь лишь усиливал ощущение тревоги, выхватывая детали: осыпавшуюся штукатурку, ржавые пятна на стенах, обломки чего-то пластикового у ног.

В самом конце коридора маячила пара массивных дверей — потёртых, с углублениями под панель управления. Больше всего они походили на грузовой лифт.

— Вон туда, — коротко сказал Иван.

Они пошли, ступая осторожно, стараясь не наступать на крупный мусор и не создавать шум.

Взгляд Ивана упал на пол — в свете ламп и фонаря стали различимы бурые разводы. Капли и размазанные следы. Кто-то полз, цепляясь руками, оставляя за собой кровавый след.

— Видимо, тот бедолага... Шёл из последних сил. — тихо произнёс он.

Сергей не ответил. Только сглотнул, не отводя взгляда от дверей впереди.

Коридор тянулся вперёд, тускло освещённый мигающими лампами под потолком. Свет бил то резко, то уходил в полумрак, будто у кого-то дрожала рука на выключателе. Пахло затхлой сыростью, ржавчиной и чем-то иным — приторным, гниющим, тяжёлым. С каждой минутой становилось душнее, как будто воздух стал тяжелым.

Ваня направил фонарь вдоль стены — свет скользнул по закрытым металлическим дверям, стоявшим по обеим сторонам. Некоторые были перекошены, замки выбиты. Створки погнуты внутрь, краска облуплена. На стенах — длинные рваные царапины. Не похоже на удары инструментом: борозды шли дугообразно, будто кто-то провел когтями, оставляя за собой клочья бетона и пыль.

На полу отчетливо виднелись следы крови. То капли, то разводы, будто человек сначала шёл, а потом начал ползти. У одной из дверей был четкий бурый отпечаток ладони — пальцы расползлись в стороны, словно тот, кто её оставил, пытался за что-то ухватиться. Дальше — две длинные полосы, оставленные коленями или ногами, видимо тот мужик мог лишь ползти, не в силах подняться на ноги.

Сергей шёл сзади, почти без звука. Только дыхание выдавалось — резкое, поверхностное, будто он только что пробежал марафон. Иван не оборачивался, но чувствовал — друг смотрит на стены, на кровь, на царапины и внутренне сжимается. Сам Ваня ощущал, как внутри начинает холодеть, как будто температура вокруг падала

Они медленно подошли к лифту и остановились у массивных створок. Панель управления мигала тусклым, блеклым светом. Сергей потянулся и нажал на кнопку вызова, но ничего не произошло.

Иван кивнул в сторону мигающей лампочки на панели с надписью:

— Нет питания, — прочитал он вслух и убрал палец от пыльного пластика.

Он опустил взгляд на пол — и свет фонаря выхватил кровавые разводы. Они вели откуда-то со стороны больших двойных дверей, над которыми мигала табличка “Лестница”.

Они открыли дверь и осторожно вошли внутрь. Тусклый свет мигал на стенах, отбрасывая длинные тени на бетон и металлические перила. Воздух здесь был холодным и влажным, с едва уловимым металлическим запахом.

Широкая лестница уходила вниз, делая резкий поворот вглубь заброшенного комплекса. Ступени были покрыты слоем пыли, а на некоторых заметны следы давно засохшей грязи и потёртые пятна.

Под ногами слышался глухой, эхом отдающийся стук шагов. С каждым шагом тьма вокруг сгущалась, а тяжёлое дыхание наполняло пространство, словно ещё больше подчёркивая безысходность этого места.

Ваня направил фонарь вниз по лестнице, которая казалась бесконечной и уходила в густую тьму, словно проваливаясь куда-то в глубины подземелья. Каждый шаг отдавался эхом, растворяясь в холодном воздухе, который становился всё тяжелее.

— Это какое-то безумие, — пробормотал Сергей, голос его дрожал. — Чувствую себя так, словно попали в какой-то сон. Или, может, мы грибо обожрались — и теперь нам мерещится, будто трип ловим где-то под пеньком.

Ваня усмехнулся в полголоса, но не остановился.

— Было бы слишком хорошо для нас, — ответил он, делая ещё один шаг вниз, будто бросая вызов тьме и собственным страхам.

Ступени местами были прогнуты, словно под тяжестью чего-то огромного и тяжёлого. На некоторых отчетливо проступали глубокие отпечатки лап — огромных и жестоких. Это не оставляло сомнений: зверь бежал именно по этой лестнице, преследуя свою добычу.

Ваня поднял луч фонаря и направил его на стены. Там, во мраке, можно было разглядеть темные дыры — следы от пуль. Поверхность бетона была потрескавшейся и облупленной, словно сама конструкция хранила память о давно забытых сражениях.

Сергей молча следовал за ним, сжавшись в напряжении, ощущая, как холод проникает глубже с каждым шагом. В этом мёртвом молчании лестницы было что-то пугающее, что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах.

Спустя несколько пролетов лестницы они вышли на небольшую площадку. На двойных металлических дверях едва читаемой, потрескавшейся краской было выведено:

«Технический 1».

Массивные створки были немного выгнуты наружу, словно что-то яростно билось изнутри, пытаясь вырваться на свободу. Между ними проступал грубый шов — как будто дверь намертво заварили.

— Видимо, не просто так это закрыли, — тихо пробормотал Ваня, бросая тревожный взгляд на дверь.

Они обменялись молчаливым пониманием и, не задерживаясь, продолжили спуск вниз, чувствуя, что за этой преградой скрывается нечто гораздо более страшное, чем они могли представить.

Следующая площадка встретила их распахнутыми дверями, створки которых были покрыты свежими следами сварки и резака — металл всё ещё пах гарью, словно работу завершили совсем недавно.

Над дверью висела металлическая табличка с потёртыми краями и выцветшими буквами:

«Отдел бронетехники».

Ваня и Сергей на мгновение остановились, обменялись напряжёнными взглядами. В воздухе ощущалась свежесть недавней активности — будто кто-то совсем недавно был тут.

Внутри царила полная темнота — единственным источником света был тусклый луч фонарика, который Ваня направлял вперёд, словно пробивая себе путь сквозь густую пелену мрака. Коридор тянулся далеко вперёд, его пол был завален самым разным мусором — обломками старых ящиков, ржавыми деталями и грязными тряпками, которые, казалось, тут валялись веками.

Друзья осторожно ступали по скрипучему полу, остерегаясь наткнуться на что-то острое или шатающееся. По обеим сторонам коридора распахивались двери — многие были приоткрыты или вовсе сорваны с петель. Через разбитые окна некоторых помещений просвечивали сборочные линии, покрытые толстым слоем пыли и паутины. Конвейерные ленты застыли в вечном ожидании, словно механизмы замерли во времени.

Слева и справа стояли металлические стенды с манекенами, одетыми в остатки бронежилетов и защитной экипировки. Материя была потрёпанной, порванной, цвета выгорели под воздействием времени и сырости. На стенах виднелись старые схемы и чертежи, едва различимые сквозь налёт грязи и облупившуюся краску.

В воздухе висела смесь запахов — плесени, ржавчины, масла и гари, а где-то в глубине слышался еле слышный, будто издалека, скрип и постукивание, которые заставляли мурашки бегать по коже.

Иван молча свернул в один из боковых проходов, направив фонарь на стены. Свет выхватывал выцветшие надписи и какие-то технические обозначения, написанные мелом или краской, уже почти стёртые, но всё ещё держащиеся на поверхности. Его взгляд скользил по трещинам и пятнам, пытаясь собрать воедино фрагменты того, что когда-то здесь производили и чем теперь могла быть эта заброшенная обитель.

— Смотри-ка, — сказал Ваня, направляя фонарик на большую схему, развёрнутую на стене.

Сергей подошёл поближе и охнул:
— Это же броня, как в той игре про постапокалипсис.

На пожелтевшем листе была изображена массивная броня, напоминающая рыцарский доспех, но гораздо тяжелее и технологичнее. По чертежу были видны блоки с сервомоторами, гидравлическими приводами, источниками питания и системами жизнеобеспечения.

В районе спины отмечался компактный реактор — источник энергии, видимо обеспечивавший работу всей конструкции. Усиленные суставы на руках и ногах были оснащены миниатюрными актуаторами для поддержки мощных и быстрых движений.

Под схемой крупными буквами было написано:

«Броня Моторизованная Персональная — 5Б4А».

Ваня отвёл взгляд от чертежа, его охватило чувство тревоги — это явно была не просто старая разработка, а что-то гораздо более серьёзное, предназначенное для особых задач.

Сергей тяжело вздохнул:
— Куда же мы попали?

Они вышли в коридор и продолжили путь. По обеим сторонам через окна, ведущие в сборочные цеха и мастерские, виднелись остатки оборудования и разрозненные детали. Большая часть техники, казалось, была вывезена — но в воздухе всё ещё витала атмосфера поспешного ухода, словно здесь бросили всё наспех, оставив после себя лишь полупустые помещения и тихое эхо прошлого.

Иван и Сергей остановились перед рядом высоких дверей, которые преграждали дальнейший проход. На створках крупными буквами были нанесены надписи:
«Испытательная комната», «Арсенал», «Основной склад».

Двери были прочными, из тяжёлого металла, с явными следами попыток вскрытия — глубокие царапины и тёмные следы резки, будто кто-то с силой и отчаянием пытался прорваться внутрь. Но, несмотря на это, конструкции оставались целыми, не поддавшись нападению.

— Видимо, там что-то действительно серьёзное, — пробормотал Сергей, с напряжением смотря на запертые створки.

— Да, — подтвердил Ваня, — пытались вскрыть, но, видимо, не смогли. Похоже, дальше нам не пройти.

Они обменялись взглядами и, чувствуя безысходность, развернулись и вернулись назад, осознавая, что перед ними — настоящий тупик.

— Идем дальше? — тихо спросил Сергей, когда они вернулись на лестницу. Его голос звучал с нотками сомнения и тревоги, будто он надеялся, что Иван предложит повернуть назад, отказаться от этой затеи.

Ваня молча направил фонарик вниз, освещая пролет за пролетом. Лестница тянулась вглубь, постепенно погружаясь в густую темноту, где лишь тусклый свет мигал с перебоями. Внизу угадывалась новая площадка — пустая и холодная, словно забытая всеми.

Внезапно сверху донёсся странный звук — тихий, глухой, словно отдалённое эхо, которое, казалось, прокатывалось по всему заброшенному комплексу. Что-то скрипело, стучало или сдвигалось, но точно понять, что именно, было невозможно.

Мгновение настороженного молчания. Сергея пробил холодный пот, а в груди застучало сердце. Он чуть сжал руку Ивана, словно ища в друге опору.

— Ты слышал? — прошептал он.

Ваня кивнул, продолжая светить вниз. От этого места веяло не только заброшенностью, но и чем-то гораздо более тёмным и опасным — чем-то, что всё ещё жило здесь, в тени, и следило за каждым их шагом.

Сделав глубокий вдох, они осторожно начали спускаться дальше, каждый шаг отдавался эхом, пробуждая мертвые стены вокруг. В воздухе повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь тихим скрипом.

Спускаясь ниже, они заметили, как в воздухе появился резкий металлический запах — острый и почти ощутимый на языке, как лёгкий кисловатый привкус, будто внутри застоялась ржавая кровь.

Дверь была распахнута настежь, её тяжёлые металлические створки выворачивались из петель, местами сорванных или изогнутых с силой. За порогом мерцал прерывистый свет — лампы мигали, словно перебои в электропитании создавали зловещую, прерывистую тьму и свет.

Внутри коридор был покрыт пятнами и разводами засохшей крови, местами почти чёрной и потрескавшейся от времени. Но вкрапления свежей, ещё не до конца высохшей крови говорили о том, что здесь недавно случилось нечто страшное. Кровавые капли и мазки тянулись вдоль стен и пола, образуя будто следы панического бегства или отчаянной борьбы.

Пыль и грязь смешивались с пятнами крови, делая помещение похожим на забытый кровавый след ужасной истории.

Друзья переглянулись, и Ваня направил фонарик на табличку над дверью:

«Лаборатория. Отдел перспективных исследований и разработок. Основное крыло».

— Ну его нафиг, Ваня, — взмолился Сергей дрожащим голосом. — Туда я точно не пойду.

Ваня кивнул, пытаясь осветить спуск, который вёл вниз. Но лестницы там не было — она была вырвана, а несколько следующих пролетов словно обрушились в зияющую пропасть.

— Блииин... — пробормотал Сергей, опускаясь на корточки.

— Ты прав, — спокойно сказал Ваня, подавая другу руку, — давай лучше подниматься наверх. Есть там тот мутант или нет — мне уже все равно. Но туда я идти точно не хочу.

Сергей, тяжело дыша, встал, ощущая, как усталость и тревога давят на плечи. Слишком много всего произошло за этот день, а они были всего лишь обычными офисными сотрудниками, выбравшиеся впервые за десяток лет на природу, в ожидании легкой прогулки.

В этот момент сверху раздался шум — теперь в разы громче и ближе, эхом раскатываясь по комплексу. За ним последовал странный звук: будто маленькие ножки быстро отбивали ритм по металлу лестницы, спускаясь вниз с необычайной скоростью.

Друзья переглянулись. Серёжа, с мольбой в глазах, прошептал:
— Нет, Ваня, нет...

Но Иван, не раздумывая, схватил друга за руку и, держа крепко, вместе с ним рванул в распахнутую дверь, спасаясь от неведомой угрозы.

Пару десятков метров они мчались, стараясь не смотреть по сторонам, держась вместе и не сбавляя темпа. Тусклый свет фонарей выхватывал из мрака стены, покрытые кровавыми разводами — часть засохшей, потрескавшейся и изъеденной временем, а кое-где — ещё свежей и влажной, словно эти следы оставили совсем недавно.

В углах коридора лежали обрывки человеческих останков: оторванные кисти рук, ступни и обрывки ткани, смешанные с засохшей кровью и сломанными частями мебели. Всё это словно разбросано в хаотичном беспорядке, создавая ощущение, что здесь произошла настоящая бойня.

Гул их шагов смешивался с прерывистым звуком мигавшего света и редкими, невнятными скрипами — казалось, здание само вздыхает и стонет под тяжестью времени и страшных тайн.

Ваня сжимал фонарик так крепко, что пальцы побелели, а сердце колотилось так громко, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. В голове мелькали мысли: кто или что могло устроить здесь такую расправу? И куда они бежали, если даже здесь — в самом сердце этого комплекса — смерть уже подстерегала на каждом шагу?

Сергей, бежавший чуть позади, тихо задыхался, но не осмеливался просить остановиться. Они знали: любой их шаг может стать решающим, но остановиться— значит погибнуть.

И вот, в конце коридора, где свет становился ещё тусклее, впереди мерцали тяжёлые двери. Ваня едва сдерживал дрожь, чувствуя где-то внутри, что впереди их ждёт нечто гораздо страшнее, чем все эти кровавые следы и останки…

Сзади снова раздался приближающийся шум, Ваня резко остановился и обернулся. У самого входа, со стороны лестницы, в тусклом свете фонаря мелькали три или четыре низких силуэта, примерно размером с крупную кошку. Они стояли неподвижно, издавая приглушённый металлический звон, словно двигаясь с осторожностью и не решаясь сделать следующий шаг.

Ваня мгновенно схватился за ручку двери и дернул её на себя. К его удивлению, дверь легко поддалась и распахнулась. Он толкнул Серёжу внутрь и, не теряя ни секунды, сам заскочил вслед за другом, захлопнув за собой створку.

Внутри было темно, лишь слабый, дрожащий луч фонаря Вани вырывал из мрака небольшую часть пола и стены. Он прижался спиной к холодной металлической двери, закрывая глаза, чтобы заглушить бешено колотящееся сердце и немного собраться с мыслями.

— Серёг, — тихо произнёс он, стараясь контролировать голос, — я не знаю, что это было там сверху... и честно, мне кажется, нам не стоит выяснять, что это такое.

Ответом было лишь сдавленное, едва слышное мычание. Тишина внутри помещения казалась тяжёлой, словно сами стены дышала над их головами.

— Серёг? — осторожно позвал Ваня, открывая глаза и направляя фонарик чуть дальше вперёд.

В свете фонаря он увидел ноги своего друга — они беспомощно ерзали по полу, словно тот пытался ползти. Ноги дергались, будто он отчаянно боролся с чем-то, но безуспешно.

Луч фонарика медленно поднимался вверх, и Ваня заметил, что на уровне груди его друга пульсировала густая чёрная жижа — словно живое существо, медленно обволакивающее тело. Эта масса была будто живой, она тихо шевелилась, вытягивалась и медленно двигалась, постепенно поглощая Сергея.

Вдруг свет в помещении мигнул — тускло, но достаточно ярко, чтобы на мгновение осветить всё огромное помещение. Перед глазами Вани предстала пугающая картина: вокруг стояли массивные металлические каркасы, внутри которых размещались стеклянные баки самых разных размеров — от бочкообразных до огромных, размером с железнодорожные цистерны.

Стекла, покрытые слоем пыли и копоти, местами были мутными и царапанными, но в прерывистом свете фонаря можно было разглядеть жуткие силуэты, словно застигнутые в ловушку внутри мутной жидкости. Одни фигуры представляли собой бесформенные сгустки, другие — причудливые искажённые формы, напоминавшие искалеченных животных, а кое-где — намёки на человеческие очертания, застывшие в бесконечной агонии.

Некоторые баки были разбиты, и из одного из них медленно вытекала тёмная вязкая жидкость, которая в свете фонаря играла жутким блеском, будто настоящая кровь, растекающаяся по холодному полу.

Ваня, словно в трансе, переводил луч фонаря с одного бака на другой. Всё, что он видел — было одновременно ужасным и жутко притягательным, словно чёрная бездна манила взглянуть в самую глубину.

Внезапно руку Вани прорезала резкая боль, будто раскалённое железо коснулось кожи, пробегая по всему телу жгучей волной. То, что поглотило его друга, стояло прямо перед ним — силуэт человека, но искажённый, словно живая марионетка, полностью окутанная этой чёрной субстанцией, словно она управляла каждым движением, подавляя волю и поглощая тело целиком.

Иван закричал и со всей силы оттолкнул Сергея, покрытого этой чёрной вязкой жижей. В этот момент всё вокруг словно взорвалось — адреналин ринулся по венам, заставляя сердце биться как сумасшедшее.

Придя в себя, он резко открыл дверь и бросился прочь по коридору. Мыслей в голове не было — перед глазами были лишь тёмные стены и дикий страх. Иван уже не думал ни о чём, кроме одного: бежать, пока есть силы и пока не настигнет нечто неведомое. Это был инстинкт — первобытный и безжалостный.

На лестнице Иван неожиданно споткнулся о что-то на полу. Он бросил взгляд вниз и увидел странный механизм — что-то вроде металлической сороконожки или гусеницы, с множеством звеньев, плавно изгибающихся при движении.

На передней части механизма находилось несколько маленьких глазков-камер, которые медленно поворачивались в его сторону, словно внимательно наблюдая за каждым его движением. Свет от фонаря отражался в этих "глазах", придавая им зловещий блеск.

Гусеница — или что бы это ни было — резко развернулась в сторону коридора и с глухим жужжанием включила яркий фонарь, заливая светом тёмный проход впереди. Луч прорезал мрак, обнажая пустые стены и разбросанный мусор.

В этот момент Иван заметил, как к нему несётся ужасная марионетка, некогда бывшее его другом, полностью поглощённая чёрной вязкой субстанцией. Лицо было искажено болью и безумием, а движения — стремительны.

Сердце Вани будто сорвало с места — адреналин ударил по венам, и он вскочил на ноги. Мужчина бросился вверх по лестнице, каждый шаг глухо отдавался эхом в лестничных пролетах, пока позади раздавались тяжелые удары приближающейся угрозы.

Иван мчался к выходу, стараясь не оборачиваться. За спиной доносился тяжёлый шум — ужасная марионетка приближалась, неумолимая и неотступная. Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие горели, но страх и адреналин давали ему силы двигаться дальше.

Добравшись до верхней площадки, он резко остановился и бросил взгляд вниз. Несколько пролетов отделяли его от искажённой фигуры, которая стремительно карабкалась по лестнице, яростно приближаясь.

Машинально Иван сунул руку в карман и нащупал одну из гранат. Его пальцы дрожали, но он быстро сорвал чеку с РГД-5, глубоко вдохнул и метнул её вниз, в темный пролёт.

Взрыв разорвал тишину, заполнил пространство оглушительным хлопком и дымом, от которого закружилась голова. Иван отпрыгнул в сторону, чувствуя, как вибрация отдаётся по всему телу.

Собрав последние силы, мужчина выпрямился и понёсся дальше по коридору, глотая тяжёлый, горьковатый воздух и сжимая в руке последнюю надежду на спасение.

Впереди уже мерцал выход — через приоткрытую дверь пробивался яркий свет, словно от прожекторов или мощных фонарей. В воздухе снова пахло бензином — знакомым, резким запахом, которым этот бункер встретил их.

Иван замедлил шаг и остановился, в памяти тут же всплыл образ медведя — той жуткой твари, что сторожила вход. Но что-то сейчас было иначе. Свет за дверью казался слишком ярким,искусственным.

Внезапно резкая боль пронзила всё тело, словно раскалённое пламя охватило руку. Мужчина упал на колени, схватившись за место, где пульсировал огонь. От боли он бросил взгляд на запястье и вздрогнул: под кожей медленно расползалось чёрное пятно. Оно словно текло по венам, рисуя причудливые, ужасные узоры — живые, движущиеся, словно тёмная живность, проникла в само его тело.

За спиной снова послышался зловещий шум — тяжёлое дыхание, скрежет металла и тихий шорох, который пробирал до костей. Иван ещё не видел ту ужасную марионетку, но ощущал её близость, словно тёмная тень, нависшая прямо над ним.

Он поднялся на ноги и, не теряя времени, побежал к двери, сжимая во второй руке гранату. На несколько секунд он замер, выжидая нужный момент. Вдруг перед глазами возник ужасный силуэт — холодный и страшный. С силой сорвав чеку, Иван метнул гранату к одному из баков и резко выпрыгнул за дверь.

Оглушительный взрыв прогремел за спиной, ударная волна и жар отбросили его на холодный бетон. Он лежал, пытаясь отдышаться, сердце бешено колотилось.

В ушах звенело, боль раскатывалась по телу глухими волнами. Он с трудом дышал, чувствуя, как каждый вдох будто обжигает лёгкие. Глаза слезились от резкого света, который бил в лицо, не давая опомниться.

Свежий воздух бодрил и пугал одновременно — после душного мрака подземелий он казался нереальным. Мужчина пошевелился, попытался подняться на локтях.

И тут внезапно, как выстрел, раздался голос. Резкий, властный, усиленный динамиками и не допускающий возражений:

«Оставаться на месте! Руки вверх! Не делать резких движений!»

Иван попытался осмотреться. Площадка, где ещё недавно бушевал огромный медведь, теперь была залита ярким светом. Белое сияние фонарей резало глаза, всё вокруг казалось нереальным — как сцена из сна или фильма.

На фоне ослепительного света он различил силуэты машин, выстроившихся в полукруг. У самых ворот неподвижно лежала массивная туша медведя — тёмный ком, напоминающий гору плоти и мрака.

Из-за машин медленно вышли несколько фигур. Они были облачены в плотные серые костюмы, больше напоминавшие броню, чем обычную защитную форму. Лицо каждого скрывала закрытая шлем-маска, гладкая и безэмоциональная, с тёмным стеклом и тонкими трубками, уходившими куда-то за спину. Фигуры двигались размеренно, почти синхронно, как будто были частью одного механизма.

Вдруг резкая боль пронзила тело. Судорога прошла по мышцам, выгибая спину. Иван застонал, вставая на колени, и сжал предплечье — под кожей будто что-то двигалось, причиняя невыносимую боль.

«Руки! Руки! Кому говорят!» — звук динамика, резкий, металлический, с искажёнными интонациями, прорезал воздух и заставил Ивана вздрогнуть.

Он попытался поднять руки над головой, стоя на коленях. Движение далось с трудом — мышцы горели, суставы будто заполнял раскалённый свинец, и каждое движение отзывалось тупой болью.

«Он контактный! Контактный!» — донеслось снова, уже громче, с отчётливой тревогой. Кто-то за пределами яркого света закричал в ответ, и всё вокруг вдруг наполнилось суетой, и короткими командами.

Раздался резкий хлопок — короткий, как удар плетью. Иван даже не сразу понял, что произошло. Что-то ударило в грудь, обожгло, словно впрыснули кипяток под кожу. Мир накренился, в ушах зашумело, и он, как мешок, рухнул на бок.

Всё исчезло. Тьма поглотила его без остатка.

Яркий свет ламп заливал белоснежный коридор. Воздух пах стерильностью, и лишь тихое гудение вентиляции нарушало мёртвую тишину.

По коридору сновали фигуры в серых халатах — кто-то торопливо катал тележки, кто-то переговаривался вполголоса, бросая быстрые взгляды в сторону запертой секции.

У обзорного окна, за которым тускло поблёскивали датчики и экраны, стоял высокий мужчина. Его форма напоминала нечто среднее между лабораторным халатом и полевой военной униформой: строгая, функциональная, с нашивками без обозначений.

— Привет, Кир, — раздался голос за спиной.

К нему подошла невысокая девушка — в серой футболке и чёрных джинсах. Она явно не вписывалась в обстановку — слишком живая, слишком настоящая для этого стерильного, замкнутого мира.

— Алиса, привет, — отозвался Кир, не отрывая взгляда от окна. — Как я понимаю, объект успешно локализован?

— Да, — кивнула она. — Кроме него, были обнаружены ещё три субъекта. Первый ликвидирован. Второй отправлен в Боровск, в тринадцатый отдел. Александр Викторович хотел и этого забрать, но... мы его отбили.

Мужчина постучал пальцами по толстому стеклу. Черная фигура за ним — прикованная армированными ремнями к узкой больничной кушетке — дёрнулась, словно уловила звук. Датчики на стенах мигнули светом, как будто тоже отреагировали на движение.

— У нас на него есть планы, — тихо произнёс он. — Слить в тринадцатый успеем всегда.

Алиса кивнула, затем, словно набравшись храбрости, продолжила:

— Ты же читал сообщение от «Кордона-7»? Лиза писала, что какие-то неизвестные снова нашли и вскрыли законсервированный объект.

— Об этом потом, — отмахнулся мужчина. — Я уже связался с ней — попросил подойти лично и всё рассказать.

Он отвернулся от обзорного окна. На прощание бросил взгляд сквозь стекло и, почти шепотом, добавил:

— А ты крепись, Ваня. Планы у нас на тебя поистине большие.