Тайна заброшенной мельницы

Тайна заброшенной мельницы

1

— Виктор! Ави!

Раскаты грома потрясли дом, так, что задрожали стены, и казалось, что крышу вот-вот сорвёт порывом ураганного ветра.

Но кроме грохота от сталкивающихся туч и воя ветра, никаких других звуков в доме не было.

Савиньон попыталась позвать погромче, но горло словно кто-то стиснул холодными пальцами.

Не видя ничего в кромешной тьме, женщина вскочила с постели и принялась на ощупь двигаться вперед, в спальню своих детей.

Через несколько бесконечно долго тянущихся минут Савиньон ощупывала кроватки Виктора и Ави. Они были пусты. На подушках же лежало что-то, что легко и не видя можно было опознать: солома. Солома, которую в их приморской деревне можно было найти лишь в одном месте, на старой, заброшенной мельнице.

Мельница эта для всех деревенских детей была местом исключительно привлекательным.

Там местные детишки обожали встречаться по ночам и при свете фонариков рассказывать друг другу страшные сказки.

Вот только Виктор и Ави, которым Савиньон строго-настрого запретила туда ходить, не нарушали ее запрет.

Тогда откуда тут взялась солома? Неужели дети всё-таки пошли на мельницу? Странно. Пошли, набрали соломы, вернулись домой, положили ее на подушки и снова ушли на мельницу... или в другое место?

Савиньон казалось, что она вот-вот сойдет с ума. Мало того, что еще года не прошло с момента зверского нераскрытого убийства ее мужа, теперь же кто-то украл её детей. Кто-то, кто обитает на заброшенной мельнице.

Дрожа всем телом, женщина опустилась на колени и нашла под кроватью Ави специально оставленный там Савиньон для детей фонарик.

Он лежал на месте и мгновенно осветил комнату, стоило его зажечь.

Тактильные ощущения не обманули Савиньон – на подушках лежала солома.

Закрыв глаза, отчаянно пытаясь не заплакать, Савиньон обратилась, мысленно, к своей давно умершей бабушке.

Бабушка Савиньон при жизни была знахаркой. О ней поговаривали, что она – ведьма. Она и правда умела вызывать духов, и дух не смел солгать ей.

Дар свой бабушка Савиньон передала именно внучке. И теперь, впервые в жизни, Савиньон Жорвей решила им воспользоваться.

— Ты, тот, кто увёл моих детей на мельницу, явись и объяви мне волю свою!

Несколько секунд ничего не происходило, и вдруг Савиньон ощутила, как в комнате стало значительно холоднее.

Открыв глаза, молодая женщина увидела белого призрака, сквозь которого она могла рассмотреть в рассеянном свете фонарика – противоположную стену. Черные глаза призрака без отрыва смотрели в ее синие.

— Ты увёл моих детей? — дрогнувшим голосом спросила Савиньон.

Призрак же молчал, словно любовался ею. Потом, через минуту, а может, и через час, он всё-таки заговорил:

— Я увёл твоих детей на мельницу. И, если до исхода ночи, ты не придешь за ними, не попытаешься их спасти, Сатана утащит твою душу в Ад! Твоё тело найдут здесь, в этом доме. От него поднимется жуткий смрад! Все поймут, какое зло жило в этом теле... и пока всё ещё живет!

Не сразу Савиньон смогла совладать со сковавшим ее тело ужасом, и протянула руки навстречу призраку.

— За что ты хочешь наказать меня? Отвечай!

— Ты убила мужа! — зашипел разъяренный призрак. — Чтобы он не смог уличить тебя и помешать издеваться над детьми!

— Что это за бред..., — прошептала потрясённая Савиньон, глядя не на призрака, а на свои руки. Ей казалось, что они блестят от алой крови... — Нет, нет, перестань! Верни мне детей! Я никого не убивала!

— Приходи... на заброшенную мельницу... до исхода ночи...

И призрак расстворился в луче фонарика, а Савиньон завопила что было сил:

— Виктор! Ави! Дети, домой!

Ответом ей послужили гром и вой ураганного ветра.

Стиснув фонарик так, что заболели пальцы, Савиньон как была, в ночной рубашке, бросилась из дома вон. Ей нужно было как можно быстрее добраться до старой мельницы.

2

Ветер, завывая, словно живое, одухотворенное, враждебно настроенное, создание, дул Савиньон в лицо, хватал за полы ночной рубашки.

Но, преодолевая сопротивление, оказанное ей ветром и проливным дождем, мгновенно промокнув до нитки и продрогнув, Савиньон всё равно упрямо двигалась вперед, ни на миг не останавливаясь.

"Виктор, Ави!" — билось в её сознании, ужас лишь гнал к старой мельнице, не позволяя сделать паузу даже чтобы передохнуть.

Земля противно чавкала под ногами, словно хотела съесть ее, но всякий раз решала отложить пир до следующего сделанного Савиньон шага.

И всё же, не смотря на оказанное ей сопротивление природы, Савиньон завидела в туманной мгле перед собой, на холме, проклятую заброшенную мельницу.

Цель уже маячила впереди и казалось, что до нее рукой подать, но Савиньон внезапно поняла, что, пытаясь идти вперед, стоит на месте.

Тогда, собрав всю свою волю, перестав пытаться продвинуться, Савиньон закрыла глаза и громко крикнула:

— Призрак, ты звал меня на мельницу, а теперь не позволяешь даже подойти к ней! Пусти меня внутрь, сейчас же! Там мои дети!

Стоило ей прокричать слово "дети", как мир вокруг изменился. Вместо вида мельницы в тумане, Савиньон увидела заколоченную дверь и поняла – вот он, лаз, открыт и приглашает ее, "Войди".

И бесстрашно она влезла внутрь.

Как только она оказалась внутри, Савиньон закричала что было сил:

— Виктор! Ави! Мамочка пришла! Идите ко мне!

Но вместо детей перед ней снова возник тот самый призрак.

— Почему ты зовёшь детей к себе так, будто они – собака, и обязаны явиться по первому твоему зову?

Не кричи, не трать силы, они спят наверху, не услышат тебя.

Сначала мы с тобой поговорим, порочная ведьма!

Савиньон вздрогнула, потрясённая ненавистью в его голосе.

— Что я тебе сделала? Чего ты хочешь?

— Мне? Мне ты не сделала ничего. А вот мужа ты убила, это факт. Нет, не смей отрицать его, иначе я не пущу детей к тебе, когда они проснутся.

В Чистилище я встретил душу твоего несчастного убиенного мужа, и он поведал мне, как ты мучаешь сына и дочь.

Я не мог не поверить истории этого несчастного. А потом сам Сатана дал мне шанс искупить хоть частично свою вину перед теми, кто пал от моей руки и дурной воли...

Мгновенно зацепившись за сказанное призраком, Савиньон спросила, вкладывая всю свою силу и волю:

— Что ты натворил по жизни, что теперь так стремишься искупить?

Призрак щёлкнул зубами, желая ответить вопросом на вопрос, но сила Савиньон оказалась больше, чем он ожидал.

— При жизни я обитал недалеко от этих мест. Молодым я осознал, что внутри меня жил ненасытный зверь. Он хотел питаться жизнью... детей. Чувствуя, что зверь сильнее меня и рано или поздно победит, я стал осознанно подбирать ему жертв: больных детей, сирот, уличных, брошенных, тех, до которых никому не было дела.

Зверь не мучил их. Просто выпивал их жизненную энергию.

— И много их было? — дрожа всем телом, спросила Савиньон.

— Сто пятьдесят восемь, — тихо ответил призрак маньяка-убийцы детей.

Савиньон открыла рот и завопила так, что волосы встали дыбом на голове призрака:

— Виктор! Ави!

3

Призрак попытался успокоить вопящую ведьму уверением, что её дети живы и с ними всё хорошо, но никакого успокаивающего эффекта на Савиньон это не произвело.

Пришлось пропустить ее наверх, чтобы она сама сумела убедиться в целости и сохранности Виктора и Ави.

Савиньон сначала целовала их, потом стала трясти за плечи, пытаясь разбудить. Но дети не просыпались...

— Ирод, что ты с ними сделал? Почему они не просыпаются?

— Скоро проснутся. А мы с тобой до этого разобраться должны. Отвечай теперь ты как на духу, била детей?

Красивое лицо Савиньон исказила гримаса гнева.

— Я... била... своих детей? Тот, кто сказал тебе об этом, гнусно лгал!

Смотри!

И призрак легко сквозь одежду увидел здоровые тела детей. Ни синяков, ни ссадин, никаких признаков побоев.

— Значит, ты мучила их морально!

— Да с чего ты взял?

Призрак почесал затылок и ответил:

— Мне рассказал об этом дух их отца.

— А как ты узнал, что он действительно их отец?

Вопрос Савиньон поставил призрака в тупик.

— В смысле, как я узнал... Он сам мне всё рассказал. Про тебя, про Виктора и Ави, про то, что ты казалась ему ангелом, а оказалась исчадьем Ада... Он показал мне свои воспоминания о том, как ты орала на малышей, как сломала Ави руку!

— Но у Ави не было переломов. Никогда. Смотри!

И призрак легко смог убедиться в правдивости слов Савиньон.

— Но душа в Чистилище не может лгать, — цепляясь за последнюю надежду, воскликнул призрак раскаявшегося маньяка-детоубийцы.

— Я предложил ему вернуться и остановить тебя, защитить невинных деток... Со мной даже заключил сделку Сатана...

— Какую сделку? — холодея, спросила Савиньон, постепенно догадываясь, что на самом деле произошло.

— Если я смогу защитить их от тебя и заставить сознаться в убийстве мужа, то получу право жить снова...

— Ведьма! — внезапно прошептала Савиньон, а потом перешла на крик. — Ведьма! Злая, подлая, завистливая тварь! Думаешь, я это так оставлю?

Они всё видели! Они расскажут ему о тебе! Неужели это ты моего мужа погубила? Покажись!

Приказываю тебе, явись из Ада!

Даже мёртвому стало страшно от зрелища, открывшегося его взору в тот миг, когда последние звуки слова "Ада" стихли на мельнице.

Прямо перед ним появилась женская фигура в драных лохмотьях и с разлагающимся лицом.

— Что ты сделала со мной? — зашипела она на Савиньон. — Зачем призвала меня в таком виде?

— Чтобы тебя опознали – мои дети. Такой ты наверняка явилась им, когда губила тело и душу их отца. Сколько раз я тебе говорила, зло не бывает красивым.

Явившаяся дрожала всем телом, шептала какие-то заклинания, но ничего не менялось.

— Познакомься, — тихо сказала Савиньон, обращаясь к призраку, — это Мари. При жизни она считалась моей подругой. Я считала ее другом. И только моя бабушка предостерегала меня от нее. Говорила, что внутри Мари живет черная зависть и первобытная злоба.

— Заткнись! — взвизгнула Мари, на что Савиньон лишь развела руками.

— Ты не властна надо мной, а вот мои приказы будешь исполнять.

Расскажи, за что прокляла, а потом и убила моего мужа...

— Я была красивее, моложе и богаче, а этот гад посмел жениться на тебе, заделать тебе двух детей, а мне твоя бабка сказала, что я бесплодна.

— Зло размножаться не должно!

— Ах ты дрянь! Это моя жизнь! Это всё должно было быть моё! Я наложила заклятье на предателя, чтобы он и после смерти не обрёл покой. Я собиралась погубить и его приплод, ваших паршивцев, руками этого урода...

Мари указала на призрака, и в тот же миг мельницу огласил истошный крик.

Ави пришла в себя и теперь кричала, глядя не отрываясь в лицо Мари.

4

Прошло несколько секунд и к крику Ави присоединился крик проснувшегося Виктора.

Мари скалилась, махала в их сторону длинными скрюченными пальцами, но приблизиться не могла, потому что между ведьмой и плачущими детьми стояла Савиньон.

— Ты сам слышал, своими ушами, что она прокляла моего мужа прежде чем убить его.

Призрак кивнул, с ненавистью глядя на Мари.

— Тварь ты завистливая, бездушная скотина! Ты хоть понимаешь, что я теперь никогда не обрету свободу! Мой договор с Сатаной был такой, что я ее признаться заставлю в убийстве мужа и в том, что она деток своих мучает...

Ави и Виктор к тому моменту уже поняли, что ведьма-убийца им навредить не сможет, и, обнявшись, посматривали то на призрака, то на ведьму, то на мать.

Но при этих словах призрака они оба бросились к матери, прижимаясь к ней.

Ави спряталась за спиной Савиньон, а Виктор повернулся лицом к призраку и сказал:

— Как это мама нас мучила? Мама нас любит! Кто тебе, прозрачный, про нее злые слова говорил? Кто про нее тебе врал?

Призрак открыл рот, помолчал, потом, взглянув на Мари, ответил:

— Так душа вашего отца... Только теперь не понимаю, зачем же он мне лгал...

— Как зачем, — тихо заговорила Савиньон. — Неужели сам ты этого не понял? Он знал, что ведьма вырвалась из Ада и придет сюда, деток моих погубить чтобы. Сама же только что призналась. А душа отца их проклята, к Честилищу привязана, этой тварью. Вот он, узнав, как ты хочешь вину свою искупить, невинных детей защитить, солгал тебе, чтобы ты сюда пришёл, смог их спрятать тут до того, как эта тварь заявится в мой дом и совершит зло!

Призрак взглянул на ведьму и внезапно засмеялся.

— Ну что же, видно, не слышала ты, карга, о том, что насильно мил не будешь. Теперь мне, понятное дело, Ада не избежать. Не от матери предстоит их защищать, а от тебя, завистница.

Может, за то, что я сделаю сейчас, Сатана и не станет карать меня.

Мари тогда попыталась исчезнуть, но Савиньон сжала кулаки, не пуская ведьму назад в мир мёртвых.

— Эта мельница непростая, — снова заговорил призрак. — Я тут при жизни жил, сыном мельника был. Зло внутри меня родилось, стольких я деток жизни лишил. Знаешь, какое самое опасное место на мельнице? Мельничные жернова!

Перемолю тебя в муку, а души у тебя и так нет. Тело твое перемелется вместе со злом, и уйдешь ты в пустоту, в небытие.

А за своё совершенное зло вечность в Аду проведу. Зато душа проклятого тобой освободится, вознесется, а там уж Господь решит, ждать ему в Раю семью свою, или снова жить сможет...

— Не дамся! — завизжала Мари. — Не дамся! Хозяин, хозяин, я тебе служу! Спаси меня!

Савиньон вздрогнула и крепче прижала к себе детей, но Дьявол на мельнице так и не появился.

— Предал тебя хозяин, как до этого предал он меня, — зашипел призрак. — Кляни его! Кляни на чем свет стоит. Недолго тебе осталось быть.

Крепко обхватив ведьму за плечи, призрак потащил её к жерновам. А Савиньон шепнула детям:

— Уши руками закройте.

Ей не было жаль Мари. Слишком много зла та причина семье Жорвей. Да и как же это смешно, полагаться на Сатану.

5

Когда заработали мощные жернова, когда пришли в движение лопасти, и ураганный ветер привел в движение весь механизм, и небольшая мельница затряслась в предвкушении того, что предстояло совершить сыну мельника, внезапно посреди комнаты наверху появилась фигура в черном плаще.

В отличие от призрака, этот мужчина казался вполне себе плотским. И самой заурядной внешности, стоило ему скинуть с лица капюшон.

Мари вопила страшным голосом, взывая к хозяину, а тот стоял и молча наблюдал за разворачивающейся драмой.

— Хозяин, спаси! — взвыла ведьма снова, на что Дьявол лишь молча отрицательно покачал головой, а призрак шипел, что доведёт своё дело до конца.

Но ему не довелось исполнить всё, как было задумано. Одно небрежное движение руки Сатаны, и тело Мари объяло огнем.

— Думаю, тебе пора домой, дочь моя! — произнес Дьявол, и вопли ведьмы стихли, а ее тело осыпалось прахом туда, куда обычно бросали пшено.

Призрак печально взглянул вниз.

— Мне тоже пора... домой, не так ли? — спросил он Сатану, не поднимая на того взгляд.

— Отнюдь. В Аду тебе точно более места нет. Ты не совершил нового злодеяния. И желание защитить детей... Помнишь наше пари? Считай себя в нем полным победителем. Создатель молвил, что готов дать тебе шанс на искупление – в новой жизни.

А что до тебя, — Дьявол взглянул на Савиньон, — я лишь одно могу тебе обещать – душа твоего мужа обретет свободу и возможность сделать выбор.

Не знаю одного...

— Каков будет выбор, — спокойно договорила Савиньон, обнимая Виктора и Ави. — Что же, каков бы ни был выбор, я знаю, что мой муж не переставал любить меня.

Сатана улыбнулся.

— Это так.

Небо разрезала молния, громыхнул гром, и Савиньон с детьми оказалась в своей спальне.

— Мама, можно сегодня поспать с тобой? — спросила Ави, а Савиньон просто уложила сына и дочь рядом, обняла их и закрыла глаза.

***

На утро у двери их дома Ави нашла маленького щенка, жалобно скулящего и вилявшего хвостиком.

— Мама, давай возьмем его домой, — просила Ави, а щенок обнюхивал ей лицо, и ласково лизал в щеки.

Савиньон, взяв щенка на руки и глядя ему в глаза, тихо, еле слышно шепнула:

— Здравствуй, любимый.

В ответ щенок радостно замахал хвостом.

Теперь у них у всех снова был защитник.