Тайны дневника Гермионы

Гермиона Джин Грейнджер. 18 лет.

Мой личный дневник.

Личный дневник — это такая сокровенная вещь, которая может быть доступна лишь его автору. Никогда не решилась бы вести его, зная, что может быть случайно прочитан кем бы то ни было. Случайно нашла заклинание «Запечатанных страниц». Оно открывает личные записи только своему хозяину. Так почему бы нет. Дневник — это полезная вещь! Делая записи и перечитывая их, можно анализировать и группировать информацию, можно найти выход из ситуации или изменить к ней отношение. Кроме того, с ним можно поделиться тем, чем нельзя ни с кем. А это иногда бывает необходимо.

1 Сентября. 1998 год.

Сегодня был очень насыщенный день. Мы вернулись в родные стены Хогвартса. Многое здесь кажется уже совсем не тем после реконструкции и ремонта. Некоторые части замка всё ещё разрушены после нападения Волан-Де-Морта и его приспешников.

Печально, что больше не увидим здесь профессора Дамблдора, Снейпа, Люпина и многих других. Ком в горле. Мы будем помнить всех, кого больше нет.

Временно директором назначена профессор Макгонагалл, но ей эта миссия явно не по душе. Наверное, слишком тяжёлая ноша. Она сама не своя, много суетится, носится и кричит почём зря. Надеюсь, что скоро её освободят от этого бремени, и она займётся своим делом, а кто будет директором — узнаем.

Столько впечатлений от общения. За это лето все сильно изменились. Боль утрат сказалась на всех нас, но духом никто не упал, все бодрятся — это очень воодушевляет!

Как здорово снова увидеть Гарри. Кажется, с его плеч упала непомерная ноша. У них с Джинни всё хорошо.

Я безмерно счастлива, ведь Рон рядом. Как же я скучала и ждала встречи! Первую половину лета я провела в его семье. А потом вернулась к родителям. Министерство сделало всё возможное, чтобы я смогла снова их видеть, моих самых любимых папу и маму. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть им память обо мне.

Теперь мы с Роном снова вместе. Я могу держать его за руку, прижаться к его плечу. Он такой славный, добрый, как всегда озорной и немного неуклюжий. Люблю его безумно! Как это прекрасно — видеть любовь в его глазах, в них столько нежности, что хочется расцеловать его и крепко обнять.

Не думала, что после всего случившегося будет так легко и хорошо на душе.

Кажется, единственный, кто не вернулся в Хогвартс — это Малфой. Наверное, он и не появится после всех этих разбирательств, слушаний, суда над всеми последователями Волан-де-Морта, вряд ли он захочет появиться здесь. Да и его родители, хоть их и реабилитировали за раскаяние и помощь следствию, не позволят ему приехать в Хогвартс. Кто он здесь теперь? Враг. По-другому и не скажешь.

Что ж, не буду думать о мрачном. Пора спать, хотя сна ни в одном глазу. Сейчас улягусь и буду думать о Роне: о его рыжих волосах, весёлых глазах и тёплых губах. Как же хорошо, что он есть у меня.

2 Сентября.

О, как же здорово снова сесть за парту! Открыть новые учебники. Впереди ещё столько интересного и непознанного, как оказалось. Кажется, в этом году Маховик времени мне особенно пригодится.

После занятий мы все вместе ходили навестить Хагрида: я с Роном и Гарри с Джинни. Было так весело поболтать с нашим добрым другом. Мы не вспоминали о грустном, лишь говорили о будущем и немного вернулись в детство — лучшее наше время.

Вечером Рон проводил меня до комнаты. Он так нежно обнял меня, прижал к своей груди и сказал:

— Как я счастлив, что ты счастлива, Гермиона.

И нежно поцеловал меня. Как я счастлива! Как можно спать?!

3 Сентября.

День был бы, наверное, вполне обычным. Но произошло то, чего уже никто не ожидал. В Хогвартс приехал Малфой. Один. Из багажа один рюкзак за плечом. Как он добирался, никто не знает.

Когда он приехал, все ужинали в Большом зале. Малфой прошёл мимо, как призрак. Все моментально замолчали и сидели так минут пять, только переглядывались. Макгонагалл встала из-за стола и быстро, почти бегом, вышла из зала. Кто-то кашлянул, и потихоньку атмосфера общения восстановилась. Но теперь говорили только о Малфое. Все ждали, что вернётся профессор и что-нибудь прояснится. Но она по возвращении только велела всем расходиться по комнатам.

Весь вечер Рон и Гарри только и делали, что вспоминали все выходки Малфоя с самого детства. Дошли и до последних его поступков, и пришли к выводу, что ему вообще не место в Хогвартсе. Он предатель и пособник убийц. Конечно, они правы. Я не понимаю, как этот тип отважился вернуться сюда?! Это возмутительно!

Перед сном наши возлюбленные даже не попрощались с нами, просто за разговором ушли и всё. Мы с Джинни переглянулись, но не стали их задерживать. Им есть что обсудить.

4 Сентября.

С самого утра Рон принёс мне цветы. Маленький букет. Видимо, нарвал на склоне перед домом Хагрида. Это было так неожиданно и приятно. Он вытащил их из-за спины, неловко как-то протянул мне и сказал:

— Прости за вчерашнее. Что-то мы увлеклись обсуждением этого мерзавца Малфоя, забыли обо всём, даже о своих девчонках.

Рон улыбнулся и чмокнул меня в щёку. Я не сердилась, обняла его и поцеловала в губы. Он обнял меня крепко-крепко.

Позже.

Джинни тоже с утра получила цветы от Гарри. Мальчишки! Ничего больше придумать не смогли. Интересно, чья была идея? Может вообще Невилла. Это в его духе. Наши бы сами не догадались. Смешно, но всё равно мило.

Вечер.

Тревожно как-то. Все знают, что Малфой вернулся. Но его больше никто не видел. Слизеринцы говорят, что ему выделили отдельную комнату. Тоже мне — принц! Мерзавцу отдельные апартаменты. Не совестно ли?! Есть он не приходил. Кормят его тоже отдельно?

Бред какой-то.

5 Сентября.

Его величество Малфой явился сегодня на завтрак. Что с ним, не понятно. Он появился позже всех. Воцарилась тишина. Он не решался войти в зал, но при этом лицо его было совершенно невозмутимое, как будто вокруг него нет никого. Малфой вошёл, сел на самом краю один. Через пару минут он просто встал и ушёл. Всё это время тишина не прервалась ни разу. Невероятное что-то! Неудивительно, что он ушёл.

Малфой так изменился. Нет в нём ни насмешки, ни надменности, ни пафоса. Ничего! Он как лёд. Как будто смотрит сквозь… сквозь всё, сквозь стены, людей, не знаю… Он как будто неживой. Драко Малфой страшен. До мурашек.

Я не знаю, может, это только у меня такое впечатление. Все говорят, что гордыне его нет предела. Он даже со своими слизеринцами не говорит, не смотрит на них, не отвечает ни на приветствия, ни на вопросы. Целый день молча стоит у окна или лежит на кровати, глядя в потолок.

Как это всё жутко, неприятно.

Все так увлечены разговорами о Малфое, что совсем больше ничем не занимаются. Мы с Роном даже толком не виделись сегодня. Они с Гарри только и строят предположения, что он задумал.

6 Сентября.

Весь день провожу в учёбе, как здорово заниматься полезным делом. Надоели пустые разговоры. Я посетила двенадцать дисциплин, маховик времени отлично работает. Удивляюсь, как у меня сил хватило! Наверное, если бы их было четырнадцать, я бы не отказалась!

Кстати, Малфоя не было ни на одном уроке. Зачем было возвращаться, если учиться не собираешься? Есть он тоже не приходил. Чего он добивается? Славы хочет, чтобы все только о нём и говорили? Ерунда какая-то.

А вот Рон и Гарри на уроках валяют дурака. Ну как так можно?! Ведь взрослые люди, учимся последний год. Не понимают, что ли, что образование — это важно. Я им сегодня всё высказала, а они только отшучиваются: «Узнаём старушку Грейнджер!» Дураки.

7 Сентября.

Сегодня был выходной день. Мы ходили гулять к озеру. Это было так романтично! Рон старался всё время быть рядом. То держал за руку, то обнимал за талию, то за плечи. Как чудесно чувствовать его тепло!

Было так весело. Рон много шутил и рассказывал о своей семье. И хотя я их всех очень хорошо знаю, из его рассказов узнаю и люблю их ещё больше. Наверное, семья Уизли самая чудесная на свете.

Рон прекрасный человек. Но единственное, что меня в нём немного расстраивает — это совершенное безразличие к будущему. Он не строит планы, не мечтает, не думает о том, что будет дальше. Раньше они с Гарри хотели стать мракоборцами. Гарри уже решил твёрдо, что будет им. О чём думает Рон? Это в его стиле. Но для меня такое поведение недопустимо. Я точно знаю, чего хочу и к чему буду стремиться.

8 Сентября.

Наши мальчики решили «размяться» и устроили тренировку по квиддичу. Ну почему именно Рону так досталось?! Слизерин перешёл все границы. Это бойня была, а не тренировка! Откуда в них столько агрессии? Толпой набросились на моего бедного мальчика, столкнули с метлы. Похоже, у него сотрясение мозга, и мадам Помфри настояла, чтобы он остался в госпитале под присмотром. Макгонагалл пригрозила разбирательством, устроила разнос и Слизерину, и Гриффиндору.

Но это неважно. Рону плохо, он почти всё время спит, а у меня сердце разрывается. Ну почему ему всегда больше всех достаётся?! Пойду посмотрю, как он.

9 Сентября.

Рон всё ещё спит, я заходила к нему перед занятиями. Слёзы наворачиваются, он выглядит ужасно: бледный и совершенно беспомощный. Надо бежать на обед, иначе опоздаю на следующие занятия.

Позже.

Сердце колотится, вот-вот выпрыгнет. Как я испугалась, и рядом нет никого. Гарри и Джинни у Рона, но я не могу туда идти в таком состоянии, ему нужна поддержка, а я…

Так, надо взять себя в руки. Гермиона, успокойся. Ничего ведь не произошло. Почти.

На последний урок явился Малфой. Макгонагалл, похоже, была этому рада. Он сел за последнюю парту. Все переглянулись, и урок начался. Я его не видела, но чувство было очень тягостное, как будто в спину иголки втыкают, а оборачиваться как-то неловко и не хочется выглядеть глупо. Имя Малфоя постоянно слышалось со всех сторон, словно профессора не было в классе. Но тут она задала ему вопрос о правилах трансгрессии, тогда все обернулись и я тоже.

Малфой просто молчал. Он смотрел перед собой, как будто сквозь стол, потом поднял глаза на Макгонагалл. Кто этот человек? Это не тот Малфой, совсем не тот. Боль, вот что в этих глазах. На лице ни одной эмоции, как камень, а в глазах мука такая, что стало страшно.

Макгонагалл ждала минуту, но он молчал. Тогда она адресовала вопрос Невиллу, и урок продолжился. Я не могла отвернуться. Его глаза заворожили так, что я просто остолбенела. Что это было? Все уже давно отвлеклись, а я как дура всё смотрела на него. Тут Малфой перевёл взгляд на меня, и наши взгляды встретились. Меня как будто кипятком ошпарило. Я быстро отвернулась, но было уже поздно. Этот взгляд… Я не могла ничем отвлечься, стереть его из памяти.

Но это ещё не всё. Как же тяжело собраться с мыслями. После занятий Макгонагалл велела Малфою задержаться. Все вышли из класса, я тоже. Я уже почти дошла до соседнего кабинета и тут обнаружила, что где-то потеряла тетрадь. Ну где? Только в классе. Я подошла тихонько в надежде, что разговор профессора и Малфоя уже закончен, но вышло иначе. Ну почему я не ушла сразу?

Макгонагалл говорила такие жуткие вещи. Оказывается, Малфой на испытательном сроке. Если он хоть как-то нарушит дисциплину или халатно будет относиться к учёбе, а тем более, если он кому-то причинит вред, то Хогвартс навсегда будет закрыт для него. Самому Малфою, возможно, всё равно, но его мать слёзно умоляла её и министра магии дать её сыну шанс всё исправить. Её мальчик ни в чём не виноват, он был под давлением, напуган. Но ведь он так молод, и его жизнь ещё может сложиться удачно.

Макгонагалл говорила, а Малфой молчал. В конце она сказала:

— Учтите, мистер Малфой, я знаю всю правду о вас. Да, ваш отец смог вас выгородить на слушаниях и взял на себя всю ответственность. Но я не потерплю вашей дерзости. Хотите завершить обучение — извольте трудиться, иначе вы здесь не задержитесь. Вы понимаете меня?

— Да, профессор, — ответил Малфой, и раздались его быстрые громкие шаги.

Я так растерялась. Бежать было некуда. Уже поздно. Почему я не ушла? Ну что за идиотка! Я просто вжалась в стену возле двери, и тут Малфой вылетел из класса. Он увидел меня сразу.

— Ты... Грейнджер.

Он смотрел на меня, и, кроме его глаз, я не видела ничего. В них была пронзительная боль. Всё его лицо напряглось, он сделал шаг ко мне и резко ударил ладонями в стену. Я зажмурилась, стояла между его рук, чувствовала его запах. Было страшно открыть глаза. Слёзы просачивались сквозь ресницы, я с трудом приоткрыла их. Его глаза были передо мной, так близко. Губы дрожали.

— Почему ты, Грейнджер? — прошептал он так тихо, что кажется невозможным. Его боль стала невыносимой, в глазах стояли слёзы. Он выдохнул, опустил руки и отошёл на шаг назад. Малфой снова стал ледяным, как камень, и быстро зашагал по коридору.

Вышла Макгонагалл:

— О, мисс Грейнджер! Это ваше! — И сунула мне в руки тетрадь. — Вы в порядке?

— Да, — сказала я и бросилась бежать.

Что это? Как теперь быть? Я знаю то, чего не знает никто. Я теперь его злейший враг? Он и так ненавидит меня с детства. А теперь? «Почему ты, Грейнджер?» — что это значит?

Что мне делать? Рон. Я должна идти к нему. Но как? Я сама не своя, что от меня толку? Что, если он очнулся, а я в таком состоянии.

Его глаза, эта боль. Я не могу от них никуда деться. Его запах преследует.

Надо в душ. Срочно. И бежать к Рону.

Ночь уже. Я не могу спать. С таким трудом собралась и пошла к Рону. Гарри и Джинни сразу заметили, что со мной что-то не так, выпытывали причину, а я ссылалась на состояние Рона. Их это удивляло и, похоже, они мне не верят. Наверное, я должна им всё рассказать, ведь мы друзья, у нас не должно быть секретов. Но пока знаю я одна, никто не узнает.

Что творится в душе Малфоя? Неужели так сильно ранено его самолюбие, что он отстранился от всего. Что с ним происходит на самом деле? Столько ещё вопросов и ни одного ответа. Он понял, что я всё слышала. Это такое унижение для него. Иметь всё: власть, славу, богатство — и всё потерять. Мне этого не понять. Что его так мучает, может, совесть? Есть же она, несмотря на чистокровность.

Как я устала. Но как спать? Рон всё ещё не в себе. Мне так одиноко.

А эти глаза, серые, как осеннее небо, эти слёзы.

Почему мне так больно?

10 Сентября.

Утром я была у Рона. Выгляжу просто ужасно, не спала всю ночь. Кажется, ему стало лучше. Мадам Помфри сказала, что он даже немного поел, но потом снова заснул. Сотрясение мозга не проходит быстро.

Джинни и Гарри особо мной не интересуются — это хорошо. Мне совсем не хочется ни с кем говорить. Погружусь в учёбу, отвлекусь от дурных мыслей.

Позже.

Сосредоточиться не могу. Всякая ерунда лезет в голову. Малфой не был ни на одном уроке. Может, он и не хочет завершить обучение, добивается, чтобы его исключили? Видно же, что здесь ему плохо. На месте его родителей поискала бы ему другую школу.

Иду к Рону. Как же мне его не хватает. Чувствую себя совершенно беспомощной. Да, я привыкла быть самостоятельной, но сейчас так нужно его мужское плечо рядом.

Ночь.

Когда возвращалась из больницы, видела за окном Малфоя. На небе ни облачка, а у него были мокрые волосы. Неужели ходил на озеро? Вода уже ледяная. Не похоже на него.

Валюсь с ног, прошлая ночь даёт о себе знать.

11 Сентября.

Наконец-то Рону стало лучше. Мы даже немного поговорили, но мадам Помфри выгнала меня, сказав, что ему пока нельзя долго говорить, нужно отдыхать. Как же я соскучилась! Скорее бы он поправился.

Малфой сегодня был на всех занятиях. Его особо не спрашивали, но если вызывали, он отвечал спокойно, без пафоса, не то что раньше. Он по-прежнему ни с кем не говорит и ни на кого не смотрит. В Большой зал не приходит, что ест — непонятно. Но видно, что худоба его всё усиливается. Им почти никто не интересуется. Кажется, все привыкли к нему такому… странному. Может, он этого и добивается, хочет исчезнуть, стать невидимкой? Парень, который обожал всеобщее внимание? Это не тот Малфой.

Позже.

Я сейчас шла в свою комнату. Из-за поворота появился Малфой. Видимо, ему нужно было проскользнуть во двор, чтобы его никто не видел, а наткнулся на меня. Я не знала, что делать, просто остановилась, он тоже. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. У него взгляд был встревоженный, как будто его застукали. Он стал кусать нижнюю губу и сжимать кулаки. Мне опять стало страшно. Я отошла в сторону, и он прошёл мимо меня во двор. Вообще-то в такое время выходить уже нельзя.
Не заметила ненависти в его глазах, но взгляд у него такой тяжёлый. Он меня преследует. Может, стоит поговорить с ним?

Поговорить с Драко Малфоем. Я что, совсем с ума сошла?

Пойду к Рону, может, он ещё не спит.

12 Сентября.

Мадам Помфри говорит, что, скорее всего завтра, Рон уже сможет покинуть палату и вернуться в комнату. Но заниматься пока нельзя ещё дней пять, нужен покой, никакого квиддича — это точно. Как хорошо, что худшее позади. Он уже ходит по палате, правда голова ещё кружится иногда. Жду не дождусь, когда мы сможем побыть наедине.

Что я творю! Кажется, я обезумела. Слёзы душат и в голове туман. Нужно всё записать, чтобы разобраться.

В общем, я выследила Малфоя. Я не понимаю, зачем. Что делать теперь?

Я вышла из библиотеки и возвращалась в комнату. Далеко за оградой в окно я увидела удаляющегося Малфоя. Темнело уже. «Куда это он?» — подумала я. Ну почему я такая любопытная, ну на что он мне сдался?

И вот, меня понесло идти за ним. Я почти бежала, потому что Малфой ушёл уже далеко, не видел меня и не слышал. Пряталась за кустами и деревьями, как дура какая-то, как в детстве, когда мы с Роном и Гарри выслеживали кого-нибудь.
Малфой дошёл до Чёрного озера. Он стоял на берегу и смотрел на воду. Солнце давно село, небо почти потемнело, стали видны звёзды. Я замёрзла, ведь понеслась, в чём была.

Драко снял свитер, рубашку, потом ботинки и носки. Он стоял у воды, казалось, бесконечно долго, я уже начала стучать зубами.

И тут он пошёл в воду, прямо в брюках. Я зажала рот рукой. Его белый в полутьме силуэт растворился в ледяной воде. Мне было страшно. А вдруг он утонет или его схватят русалки, затащат на дно? Ведь никого нет рядом, никто не поможет. Что он творит?! И тут его голова исчезла под водой. Я бросилась бежать к озеру, как полоумная. Неужели я рассчитывала его спасти? Я вообще перестала соображать, что делаю. Я почти добежала до берега, и тут он вынырнул и обернулся. Не знаю как, но он понял, что это я.

— Грейнджер! — крикнул он и быстро поплыл к берегу.

Меня охватил такой ужас, что я, не чувствуя ног, бросилась бежать назад. В голове крутилось: «Он убьёт меня!» А он снова кричал:

— Стой, Грейнджер! Остановись!

Мои ноги запутались в чём-то, я упала и не могла в темноте разобрать, что происходит. Пыталась выпутаться из сетей, а Малфой уже бежал по берегу ко мне. Я судорожно искала свою волшебную палочку, как же я боялась. Я одна. Ни Рона рядом, ни Гарри. Почему я одна? Дура! Дура!
Тут сильные ледяные руки схватили мои запястья и растащили в стороны. Малфой пригвоздил меня к земле.

— Что ты здесь делаешь? — кричал он мне в лицо. — Ты рехнулась? Чего тебе надо?

Я не могла пошевелиться, ноги были связаны, а руки он держал железной хваткой.

— Отпусти меня! — закричала я не своим голосом. — Пусти, мне больно!

— Чего тебе надо? — продолжал орать Малфой, но почувствовала, что хватку он ослабил.
Вода с его волос капала на лицо. Это немного привело меня в себя. Я перестала вырываться, и Малфой стал потихоньку меня отпускать. Мне захотелось прямо сейчас сказать что-нибудь.

— Прости! — прошептала я, сама не знаю, почему.

— Что? — переспросил он. — Что? — Малфой повысил голос. Было ясно, что он вообще не понимает, о чём я.

— Прости меня! — повторила я. Он отпустил мои руки и стал распутывать ноги.

— Чего ты за мной потащилась? Тебе делать нечего? — злобно говорил Малфой. — С изгоями общаться вредно, сама изгоем станешь.

— Кто сказал, что ты изгой? Ты же сам ото всех отвернулся, закрылся… Что ты задумал? Что опять творится в твоей непутёвой голове? — Я сама не понимаю, чего меня понесло. Слова вылетали сами собой, а мыслей не было вообще.

— Грейнджер, что ты несёшь? — усталым голосом сказал Драко. — Что ты там возомнила? Как была «всезнайкой», так и осталась. Но не понимаешь ничего! Вообще ничего! — он снова повысил голос, и мне стало жутко.

Он встал и пошёл к берегу. Я вскочила и побежала за ним, не знаю зачем, даже не знала, что скажу. Схватила его за руку и дёрнула назад, Малфой резко повернулся, и его рука задержалась в моей.

Светила яркая луна. На его левой руке я увидела огромный, корявый, ещё свежий шрам. На этом месте была метка пожирателя смерти. Драко вырвал свою руку из моей.

— Тебе нужно вернуться, Грейнджер! — почти приказным тоном сказал Малфой. — Тебя будут искать.

Я вся тряслась от холода, одежда промокла, и зуб на зуб не попадал. Драко надел рубашку, а свитер накинул мне на плечи. Я чувствовала себя такой глупой. Осознала, что совсем запуталась и ничего не понимаю.

— Прости меня, — прошептала я снова. — Я слышала тогда всё, что говорила Макгонагалл, поняла всё по-своему. Сейчас я уже ничего не понимаю. Вижу, что ты страдаешь, что тебе больно, мне так страшно за тебя, как будто твоя боль пронизывает меня. Не понимаю, что это. Драко, прости.

Слёзы покатились по щекам. Я почувствовала такое облегчение. Со слезами ушло что-то тягостное. Малфой стоял ко мне спиной весь мокрый. Его тело временами вздрагивало, было жутко холодно. Он не спеша повернулся, и я увидела слёзы в его глазах.

— Знаешь, что такое покаяние, Грейнджер? Знаешь каково это, осознавать, что ты виновен в сотнях смертей, понимать, что ты своей глупостью разрушил целый мир? Да! Они нашли бы кого-нибудь другого, и всё было бы так же. Но это был бы не я! Это был бы не идиот Малфой! Я не убил никого своими руками, но позволил сделать это им. Я — трус! Я — предатель! Я — глупец! Тот мальчишка думал, что всё будет просто. Что все вы просто сдадитесь, как я. Но вы умирали. Умирали, но не сдались! Вы умирали по моей вине!

Малфой почти кричал. Это была такая боль, которой я не встречала в своей жизни.

— Я не знаю, как жить с этим, — он опустился на колени и закрыл голову руками. — Как жить с этим? — шептал он.

Это было невыносимо. Моё сердце просто разрывалось. Я подошла ближе, встала на колени рядом с ним и обняла его голову. Малфой сильно обхватил меня руками и обнял. Я не знаю, сколько это продолжалось. Было так тихо. Ком стоял в горле. Я единственный человек во всём мире, которому он открылся. Я знаю теперь, какой Драко на самом деле. Наверное, он всегда был таким, только искусно прятался за маской высокомерия.

— Как я устал, Гермиона! — неожиданно прошептал Малфой и поднял голову. Он смотрел на меня сверху, его глаза были так близко. Мне не верилось — лёд растаял. Его взгляд наполнился покоем. — Девчонка из Гриффиндора, спасибо тебе, — тихо сказал Драко. Он провёл рукой по моему лицу, убирая с него запутанные волосы. — Не знаю, что ты сделала. Ты, как ангел. Всегда знал, что ты — ангел. Прости мне всю боль, что причинял тебе. Ты столько плакала из-за моей глупости.

Не понимаю, чего я ждала. Он был так близко. Мы согрели друг друга. Мне захотелось плакать, потому что стало ясно, что всё прошло. Сейчас я отпущу его, а он отпустит меня, и больше мы не будем так близко. Я взяла его левую руку и подняла рукав рубашки. На коже зиял свежий шрам.

— Как ты это сделал?

— Выжег. Это самое меньшее, что я мог сделать.

— Пусть это будет самая большая боль в твоей жизни, — тихо сказала я.

Я понимала, что должна его отпустить, слёзы сами покатились, мной овладело отчаяние. Почему он стал мне так близок?! Зачем?! Я не могла пошевелиться. Почувствовала, как его тёплые пальцы вытирают мои слёзы.

— Не плачь, прошу тебя… — прошептал Драко.

Я взглянула ему в глаза. Никогда в жизни я не видела такого взгляда у Драко Малфоя, он смотрел на меня с такой… нежностью. Почему?

Меня будто толкнул кто-то. Я поняла, что не могу уйти, не хочу отпускать, я как будто больше не принадлежу себе, я хочу быть с ним. Мне стало так страшно от этих мыслей. Что со мной?! Что я делаю?! Я держала его за руку, она жгла мои пальцы, безумно хотелось обнять его. Всё внутри дрожало, сердце рвалось из груди, но я не могла пошевелиться, не могла отпустить. Я всем своим существом тянулась к нему, к его глазам, рукам, губам… Я почувствовала, как замирает моё дыхание.

— Что с тобой? — шепнул Драко, в его глазах появилась тревога.

Я не выдержала, обвила его руками, крепко прижавшись к его груди. Его руки коснулись моих плеч. Я слышала, как усиливается биение его сердца. Стало так страшно.

Я вскочила. Мне хотелось кричать от боли. Что я натворила?! Я смотрела на него, а Драко, кажется, всё понял.

— Подожди… — тихо сказал он.

Я бросилась бежать, что было сил. Что со мной?! Ужас! Рон. Прости!

Мне стало так стыдно, так невыносимо горько. Я летела, не разбирая дороги. Сердце рвалось из груди, слёзы душили. А глаза Малфоя, его огромные серые озёра, не уходили из памяти. Его запах преследовал меня, казалось, что я пропиталась им насквозь. Вбежала в комнату и, упав на кровать, рыдала, пока не иссякли силы.

Не знаю, слышала ли меня Джинни. Кажется она уже спала.

Что теперь будет? Как я буду с этим жить? Малфой ворвался в мою жизнь и всё перевернулось с ног на голову! Как я буду смотреть в глаза Рону? Как буду скрывать всё это от друзей? Никто не должен знать, что произошло.

Маховик времени.

Я должна вернуться. Нужно всё исправить. Хочу забыть то, что произошло, должна вырвать Драко из своей памяти. Тогда всё будет как раньше. Надо сделать так, чтобы я не пошла за Малфоем. Надо себя отвлечь, чтобы я отправилась к Рону в больницу. Тогда всё разрешится само собой. У меня есть его шарф. Положу его где-нибудь, чтобы вспомнить о любимом. Да. Нельзя медлить. Времени мало.