Тайны древнего Ордена

Я очень осторожно слез вниз по лестнице, стараясь нащупать ногами мою пирамиду из хлама.

Хотелось пить, хотя такого чувства жажды, как в больнице, уже не было. Возможно, что я просто более стойко стал её переносить.

Фонарик уже тускнел и помигивал, что предвещало мне захватывающую перспективу остаться в полнейшей темноте среди огромной свалки.

Я вернулся к своей канистре, напился воды и решил двигать обратно, к выходу. Всё, что я хотел — я сегодня разведал, и перспектива вырисовывалась очень хорошая: здесь, вернее на втором уровне сектора, было много относительно ремонтопригодного оборудования, и если мне доверят это дело, это избавит меня от махания киркой в шахте. В этом случае у меня будет возможность поискать другие части того робота.

Вопрос был в другом — стоило ли вообще менять шахту на свалку, поскольку долбанная шахта по сравнению с этим местом стала мне казаться родной и уютной.

«Насколько быстро человек привыкает к плохому», — совершенно ясно осознал я.

Размышляя подобным образом и ориентируясь по карте, примерно за полтора часа я смог проделать обратный путь к выходу.

На часах было почти восемь вечера, и выйдя в проход из сектора А-1-1 наружу, я сразу же увидел поразительный пейзаж: солнце давно зашло, и звездные узоры невероятной красоты раскинулись по всему небосводу. Минут на пять я буквально застыл на месте, любуясь тремя невероятными по своей красоте туманностями, которые раскинулись на огромном расстоянии друг от друга.

«С момента попадания сюда я практически ни разу не видел звездного неба, кроме того случая вечером, когда была авария, но там мне было не до этого. Какая же красота, какие узоры, сколько звёзд, они такие яркие», — удовольствие от созерцания звездного неба дополняла наступающая прохлада.

Я пошёл в сторону мастерской. Выйдя за периметр свалки, продолжил смотреть вверх — зрелище доставляло мне невероятное удовольствие, я как будто питался позитивом. Одно из созвездий показалось мне особенно красивым, и ещё несколько минут я рассматривал его, любуясь очень хорошо видимой красноватой звездой, находившейся в обрамлении своих достаточно ярких спутниц по созвездию. Звезда словно пленила меня своим благородно-красноватым светом, я не мог отвести взгляд.

Мой релакс был прерван небольшой группой элонвийцев в шахтёрской форме, болотнокожих, которые вдруг вышли из кибитки-мастерской и стали возле крыльца, достав сигареты.

Я пошёл в их сторону, они с удивлением вытаращились на меня. Когда я приблизился, спросил:

— Вуржо у себя? — и показал рукой на кибитку.

Один из них постучал рукой по стеклу, и потом по стене рядом.

— Бриээр, эрх баригчид тантаэ уулзахыг хиуч байнэм! (Бригадир, тебя хочет видеть начальство!) — что-то крикнул он явно на их родном языке.

Внутри раздались шаги и на крыльцо вышел немного обеспокоенный Вуржо. Все пятеро типов заржали.

— Бригадир Вуржо, я уже пришёл оттуда, — я показал рукой на свалку.

— Кретины тупорылые! — плюнул он и показал жестом, чтобы я заходил.

Я поднялся в «мастерскую» и увидел накрытый стол с остатками еды и выпивки — там стояла явно не простая протеиновая закуска, а вполне себе пристойная еда, и бутылка с чем-то явно спиртным.

«Кучеряво живут», — я сглотнул слюну, поскольку сразу захотелось жрать.

— Нашёл что-то ценное? — повернулся Вуржо ко мне.

— Да, бригадир Вуржо, — я охотно кивал головой, — я ходил там весь день, очень много хлама, ещё много крыс, но я видел три проходчика и десяток экзоскелетов, которые можно снова собрать.

— Какие крысы?

Я ему объяснил про существ, которых видел:

— Они боятся света, — закончил я.

— Только этого не хватало! Зендийские трюмные жеватели, жрут резину и оплетку кабелей, твари прожорливые. Давно они мне не попадались — я уж думал, что мы их вытравили в том году, — бригадир взял бутерброд с какой-то вкусностью и сел на свой диванчик.

— Бригадир, работы очень-очень много! Проходы очень плохие, один я не справлюсь — воняет очень, пыль, жарко, — продолжил я.

— Ничего, это уже пусть Фарул решает. Если вы там надумаете заниматься ремонтом, я помогу, чем смогу, — бригадир дожевал бутерброд и подошёл к коробке проводного телефона сбоку от стола.

Дозвонился он раза с третьего.

— Фарул, твой парень справился, приезжай за ним и забирай, он уже вышел наружу, — Вуржо замолчал и слушал собеседника. — Да, хорошо, я передам и отправлю его, — он повесил трубку.

Я стоял недалеко от двери и держал в руках свои пожитки, снятый респиратор и очки.

— Так, дружочек, вот это положи сюда, — он показал сбоку от дивана, — потом выходи и жди меня на улице.

Я снял ремень и сложил выданный мне утром комплект, куда он показал. Далее вышел на улицу и стал недалеко от крыльца.

Группа элонвийцев уже куда-то делась — вероятно, они отправились или в свои бараки, или на работу. Я снова стал рассматривать звёздное небо.

Вуржо вышел минут через пять, и от него несло перегаром.

— Хакрис, да? Пойдёшь вон в ту сторону, вдоль этой стены периметра, выйдешь к дороге и будешь дожидаться своего бригадира, он уже едет за тобой. Понял?

— Много идти, ноги болят, — ответил я.

— Так надо. Возьми вот список, отдашь бригадиру, не потеряй смотри, — Вуржо протянул и отдал мне какой-то лист, потом показал рукой мне направление вдоль свалки: — Иди к дороге, — он развернулся и зашёл обратно в кибитку.

«Ну просто зашибись — мне ещё километра два с лишним ползти пешком до дороги, значит. А почему? А потому, что начальству лень приехать сюда. Он даже и не выехал ещё, наверно!» — ситуация меня весьма возмутила, но делать было нечего — я двинулся в путь.

Первые метров триста я прошёл относительно бодро, но дальше поверхность стала очень каменистая, а фонаря у меня уже не было. Я начал ступать осторожно и медленно. Звездным небом теперь любоваться не получалось, зато свалка, от которой я старался отходить подальше в бок, выглядела невыносимо зловеще в слабом свете звёзд.

«Похожа на пирамиды ацтеков, на которых они приносили в жертву людей», — от этого сравнения мне стало не по себе. — «Находящиеся здесь люди приносят в жертву свою свободу и время, во имя алчности хозяев этого места», — настроение начало понемногу падать.

Шёл я вдоль свалки минут сорок пять, пока, наконец, рассмотрел знакомый мне поворот дороги — маленькая низина немного выделялась среди этого каменисто-песчаного пейзажа.

Я добрёл к краю дороги и остановился в нерешительности — вокруг было темно, и только на горизонте в разных сторонах угадывались слабенькие огни. Я стоял один среди пустыни, и ощущение было жутковатое.

Сначала я присел на корточки, потом уже просто на задницу — поверхность ещё не успела остыть и была прогрета солнцем. Сидел я так минут двадцать, думая о том, каким же мне убраться из этой всегалактической прямой кишки.

Вдалеке показался свет фар. Какое-то предчувствие немного давило, легкая тревога. Я сидел и заворожено наблюдал, и когда он приблизился, встал в полный рост и пошёл по краю дороги. Только в последние мгновения я понял, какую ошибку совершил — огни эти были не со стороны шахты, а со стороны барачного посёлка. Пока я сидел, упустил этот момент, а свалку уже стало плохо видно в темноте, и я потерял ориентир.

Меня явно заметили и притормозили. Это оказалась не машина Фарула, а сайдер-минивэн. Из кабины вылез солдат, потом он открыл центральную дверь и подал кому-то руку. Бежать было поздно, да и некуда.

Я с нарастающим ужасом увидел, как двое военных — солдат и уже знакомая мне «червеголовая» девушка, направляются ко мне. Ещё хуже было то, что из машины спрыгнула шатенка-офицер, а следом за ней — стерва, которая принимала нас всех на орбите, директор Нейла Лиинма.

— Стоять и не двигаться, иначе буду стрелять, — злобно произнес солдат.

Он достал фонарик и начал светить метров с пяти мне прямо в лицо.

— Я узнал его, госпожа планетарный директор — это тот раптианский ублюдок из больницы, который без памяти, — повернул голову солдат в сторону приближающихся дамочек. — Все эти раптианцы любят симулировать и отлынивать от работы!

Я тоже его узнал — это был тот самый капрал, который избил меня дубинкой в коридоре, что привело к одному из приступов.

— Полегче с выражениями, капрал, — услышал я голос офицера Хауген в нескольких метрах сзади него.

— Извините, госпожа капитан, я не про нормальных раптианцев говорил, — немного стушевался этот шакал.

«Она определённо принадлежит к моей расе», — окончательно утвердился я в своих догадках.

Ко мне почти вплотную подошла уже знакомая мне молодая «червеголовая», в ладони у неё был зажат стек.

— Ты кто такой? Отвечай! — требовательно спросила она и со всего размаха ударила меня этим стеком по левому плечу.

«Больно же!» — я не удержался и вскрикнул.

— Джейс работает, много работы! — как можно жалостливее забормотал я, возвращаясь к привычной роли полуовоща.

Она больно ткнула меня стеком в живот, и потом резко ударила по другому плечу.

— Что ты здесь делаешь, негодяй?

— Джейс работает, план надо выполнять, — я замотал головой.

— Жюстин, ты что делаешь? Прекрати немедленно, — услышал я голос второй тлоссианки.

Мне при этом продолжали светить в лицо фонариком.

— Сестра, не мешай мне допрашивать этого подонка. Он хотел бежать, это попытка побега, — произнесла барышня.

Через несколько мгновений мне стали видны вторая дамочка и офицер, они подошли и стали немного сбоку первой парочки.

«Вот это я попал под каток, они меня тут сейчас и прикончат», — я с тревогой смотрел на них. — «Может, Фарул меня подставил?» — промелькнула шальная мысль.

Жюстин — молодая тлоссианка в каком-то странном комбинезоне, снова неожиданно ударила меня, теперь по ноге.

«Вот же сука неугомонная», — я тихонько вскрикнул, выставил ладони и замотал головой.

Внутри нарастал гнев, но я старался держать себя в руках.

— Госпожа коммандер, я знаю этого заключенного, — обратилась к ней шатенка, но та даже не повернула к ней голову — она смотрела на меня, и от её взгляда мне было совершенно не по себе.

— Ну так допросите его, госпожа Хауген, — повернулась она к ней секунд через пять.

Офицер подошла немного ближе:

— Заключенный Хакрис, что вы делаете здесь в это время суток?

— Э-э, Джейс много работал, надо выполнять план, работать, чинить молотки, — начал медленно, но членораздельно лепетать я.

— Вы что-то понимаете, Эника? — обратилась к ней планетарный директор.

— Госпожа Лиинма, он говорит, что делал здесь какую-то работу, — взмахнула рукой в сторону свалки капитан.

— Здесь, один, ночью? Я считаю — это побег! Давайте его пристрелим, как пустынную крысу?! — первая девица опять с размаху ударила меня по ноге стеком, который раскрывался, оказывается, как телескопическая дубинка.

У меня аж лицо перекосило, я еле смолчал. Хотелось её задушить.

— Жюстин, достаточно! — более гневно произнесла директор.

— Кузина, позволь мне выбить признание из этого выродка. Как же мы удачно приехали с инспекцией, — неприятно улыбнулась она.

«Они ещё и двоюродные сестры — это многое объясняет», — я совершенно этому не удивился.

Надо сказать, что я успел её рассмотреть — она была значительно стройнее своей сестры, более молодая и с более благородными и красивыми чертами лица, отростки-ретту были прикрыты форменным беретиком. Её светло-янтарные глаза смотрелись особенно зловеще в ночном мраке, при свете фар и фонарика.

— Ты прямо здесь собралась это делать, младшая? — недовольно вскричала директор.

Только она хотела ответить, как из-за террикона показались фары.

«Скорее всего, это Фарул, и сейчас он тоже попадёт под раздачу. Тогда мои планы по ремонту и моя находка накроются козьей щелью», — с отстранённой грустью подумал я.

Из этого размышления меня вывел сильный удар стеком по плечу:

— Что ты стал, иди к нашей машине, — произнесла эта Жюстин.

Я не мог показывать свою полную вменяемость и остался стоять, озираясь то на Хауген, то на неё.

— Иди к машине, заключенный, — через несколько секунд произнесла раптианка.

Я с опаской двинулся к их машине, стараясь обогнуть всю эту компанию, которая стояла у меня на пути.

— Куда ты идешь? Бежать надумал? Машина там! — удар по спине оказался сильным и неприятным.

Я немного ускорил шаг и за полминуты дошёл к их минивэну, который выглядел весьма новеньким.

Как раз в это время успел подъехать знакомый мне автомобильчик бригадира — он попал в свет фар минивэна и я наблюдал, как бригадир выходит из транспорта и с почтительной опаской приближается к компании, которая подошла обратно к дороге.

— Бригадир Фарул, опять ваши проделки? — неприятно засмеялась старшая тлоссианка, на секунду повернув голову в мою сторону.

— Госпожа планетарный директор, огромная честь и счастье видеть вас, — чуть ли не согнулся в поклоне бригадир.

Ко мне в это время подошёл капрал и стал недалеко, возле кабины, будто опасаясь, что я мог угнать эту штуку. Остальные были в нескольких метрах спереди. Я рассмотрел их получше, но сзади — все трое были весьма привлекательными на мой взгляд, но стерва Жюстин была помоложе и наиболее стройной из них. И самой жестокой, очевидно.

«Сучка „червеголовая“ очень хорошо сложена, получше жопастой сестры, которая разожралась тут на рабском труде. Стервы малахольные, поубивал бы!» — во мне нарастало раздражение, но я старался его сдерживать.

— Что всё это значит, Фарул? — удивилась старшая Лиинма.

— Видите ли, достопочтенная госпожа планетарный директор, — с опаской заговорил Фарул, — я послал заключенного из моей бригады подрывников на свалку, чтобы он нашёл запчасти для неработающего оборудования…

— И что же, он их нашёл? Где же запчасти? — бесцеремонно перебила его младшая.

— Госпожа, — на миг замялся бригадир, — надо у него спросить, я ведь приехал забрать его, — бригадир снова показал рукой на меня.

Все трое развернулись и подошли ко мне.

— Где запчасти? — спросила офицер.

«Они ебанулись, что ли? Я что, нести их должен был?» — я сглотнул и смотрел на них.

— Где ты дел запчасти, ублюдка кусок? — спросила Жюстин. — Решил устроить саботаж?

— Очень, очень много молотков, много роботов можно починить, план выполнять, много внутри, — я крутил головой и показывал рукой в сторону свалки.

— Что он там лопочет? — недовольно спросила старшая.

— Говорит, что на свалке есть запчасти, — удивленно ответила Хауген.

— А откуда он это знает? Он что, умеет ремонтировать? — стерва-младшая снова ударила меня стеком, да так сильно, что я дернулся от неожиданности.

— Действительно, откуда он это знает? Доктор Ниитэйя говорила, что он овощ, и вы тоже мне это говорили, Эника, — планетарный директор с интересом повернулась к шатенке.

— Он лежал в больнице две недели и получал витамины, и как говорила доктор Ниитэйя, некоторые когнитивные функции должны были вернуться. Вот они и вернулись, наверно — он же теперь в коллективе работает. Возможно, витамины помогли или имплант заработал, кто его знает, — ответила Хауген.

— Надо отвезти его снова в больницу и допросить! Пусть доктор осмотрит его снова, а потом решим, что с ним делать, — произнесла младшая тлоссианка, обращаясь к сестре.

— Так и сделаем, кузина — надо проверить его инженерный имплант, вдруг он заработал?! — кивнула директор.

— А если заработал? — с интересом поинтересовалась стерва-младшая. — Проведём ещё одну деактивацию? Или вырежем с мясом? Я хочу на это посмотреть…

Я похолодел от этих слов.

— Если бы имплант был в рабочем состоянии, я этому бесполезному организму нашла бы выгодное применение — пускай тяжелым трудом искупает свою вину перед Рэнтлоссом, — заявила старшая и показала жестом капралу, чтобы он заталкивал меня в их машину.

Это он и сделал, очень грубо и бесцеремонно затолкав меня внутрь, на заднее боковое сиденье.

Примерно через минуту я почувствовал, что машина разворачивается, и меня начали одолевать самые нехорошие и тягостные предчувствия.