Тайны Кроввуда

Лето. Сумерки. Асфальтированная дорога. Далеко в только-только начинающем окрашиваться в лиловый цвет небе парит одинокий ворон. Тишину уходящей ночи нарушает издалека накатывающийся рев моторов. Медленно восходящее солнце смотрит в спины несущимся по асфальту с бешеной скоростью Рыжему, Койоту, Джуниору, Гнилому Грибу, Пузу и Святоше. Одетые в черные кожаные жилетки с цепями на поясах и банданами, торчащими из под шлемов, похожих на каски, они, сидя в седлах своих стальных коней, с ревом возвещают о возвращении в родной город Кроввуд.

Ветер бьет по их обветренным суровым лицам и развивает длинные волосы и бороды. Взгляды, смотрящие сквозь защитные очки, устремлены вперед. Мозолистые руки в черных митенках сжимают ручки харлеев. «Адские клыки» едут домой, поднимая ввысь дорожную пыль.

Словно стрела пролетают они по дороге, и никто из них не замечает одинокую фигуру в черной кожаной куртке, медленно идущую по обочине хайвея в сторону города. «Клыки» мчатся вдаль, оставляя человека в клубах поднятой пыли. Остановившись, мужчина отряхивается и провожает «Клыков» долгим взглядом. К нему слетает черный ворон и с громким карканьем садится на плечо.

***

Сегодня Кроввуд может спать спокойно. «Адские клыки» возвращались с дела, и только ночь в который раз была свидетелем того, что они сделали для своего города. Ни один адвокат, ни один врач, ни один продавец страховок, ни одна учительница, никто не узнает, что благодаря «Адским клыкам» их дочки и сынки смогут спокойно окончить школу, поступить в какой-нибудь престижный колледж и обзавестись своими собственными маленькими будущими адвокатами, врачами, продавцами страховок и учителями.

«Адские клыки» сделали то, что должны были. Через день-другой полиция обнаружит остатки их ночной битвы и начнет искать «преступников», будет расспрашивать, разнюхивать, просить разрешение на ордер, чтобы повязать какого-нибудь «удобного» невиновного, а точнее подходящего по всем параметрам отморозка, который поможет копам как можно быстрее закрыть дело. Однако, копы так и не найдут тех, кто этой ночью отстоял город и не пропустил уродов, что собрались раскрутить свой бизнес на улицах Кроввуда, толкая дурь малолеткам. «Клыки», как всегда, все сделали быстро и чисто. Они не в первый раз брали защиту города в свои руки. Благодаря им, а не полиции, мирные жители каждую ночь видят сладкие сны.

В глазах «цивилов» они — бандиты и дебоширы, погромщики, мятежники, безработные пьяницы и отбросы. Черт возьми, в чем-то «цивилы» правы, но «Адским клыкам» плевать на чье-либо мнение. Они – отверженное, живущее по своим законам братство. Они – байкеры, властители дорог и безымянные защитники Кроввуда. Они не ждут ни похвалы, ни благодарности. Они просто делают свое дело.

И вот сейчас на рассвете, после очередного дела, они, сбавив скорость, подъехали к бару «Роза и клыки», на котором висела неоновая вывеска в виде розы с шипами, обвивающей по кругу раскрытую собачью пасть. Двери бара откроются еще не скоро, но «Клыков» уже ждала женщина в кожаном жилете и обтягивающих черных джинсах. На вид ей было лет сорок, в руке она держала почти докуренную сигарету. При виде подъезжающих байкеров, она сделала глубокую затяжку, потушила сигарету об стену бара и кинула окурок в жестяную банку, стоявшую у входа.

— Роуз, — обратился к ней, слезая со своего «коня», толстый бородатый байкер, — доброе утро, детка.

Он оставил на ее щеке поцелуй. Роуз хлопнула его по огромному пузу, заворчала, что волновалась и увлекла за собой вглубь бара. Остальные, проследовав за ними, разошлись кто куда. Гнилой гриб, байкер с жиденькой бородкой и шрамом на лице, поднялся наверх с двумя молодыми девушками, которые при виде его бросились к нему в объятия. Двое молодых байкеров — темноволосый Койот и огненно-рыжий Джуниор, — открыв по бутылке пива, устало разлеглись на диванах. К Койоту тут же подбежала брюнетка в короткой юбке. Она начала массировать ему плечи, засыпать его вопросами и сама же отвечать на них.

Остальные байкеры, тоже вооружившись бутылками, расселись вокруг барной стойки. Кто-то включил музыку. Пиво, растекаясь по венам молчавших от усталости мужчин, постепенно развязало их языки. Посыпались сальные шутки, споры и вскоре бар «Роза и клыки» наполнился жизнью.

Один из байкеров с поседевшей рыжей шевелюрой вышел подышать свежим воздухом. В братстве его обычно звали Рыжим, но настоящее его имя – Ричард. Именно он был основателем, президентом и самой важной персоной мотоклуба «Адские клыки».

За Ричардом вышел тот самый молодой байкер, которого в клубе звали Джуниором, с ярко-ражими, торчащими в разные стороны волосами.

— Сын, — сказал Ричард, положив ему на плечо руку, — ну как ты?

Джуниор в ответ положил свою руку на спину отца и похлопал его.

— Да все как обычно.

Они уселись на деревянную лавку, стоявшую у входа в бар, и прислонились спинами к каменной стене.

— Иногда я смотрю на тебя и вижу себя молодого. Ты так на меня похож. — Ричард тяжело вздохнул. — Но в отличие от меня, ты — болван, Джуниор. Безответственный болван. Если ты не возьмешься за мозги, тебе никогда не стать президентом клуба.

— Меня все устраивает, — Джуниор безмятежно отпил глоток пива из бутылки.

— В будущем мое место займет Крис. Братство его поддержит единогласно.

— Он этого достоин, — ответил Джуниор.

— Я бы хотел, что бы мое место занял мой сын.

— Крис тебе как сын.

— Мой родной сын. — Рыжий разделил каждое слово паузами.

— Нет, — покачал головой Джуниор, — Крис твой лучший приемник. Его уважают не меньше, чем тебя. А меня и так устраивает мое место в братстве.

— Меня радует, что ты верен ему. – Ответил отец. – Возможно, я зря волнуюсь и не такой уж ты и болван.

Джуниор усмехнулся, сделав еще один глоток пива. Тем временем отец продолжал:

— Не каждый так легко признает и примет лидера в другом человеке. Пусть даже и в самом близком ему человеке. Это достойно уважения.

Отец на мгновение задумался.

— И все же, смотрю я на тебя и на Криса и вижу, какими вы стали взрослыми мужчинами. Более преданных братьев не найти. Я научил вас всему, что знал, и я горжусь вами двумя. Я горжусь тобой, сын, хоть ты и болван.

— Ты же только что сказал обратное. – Засмеялся Джуниор.

Отец слегка улыбнулся.

— Знаешь, в последнее время, я много думаю. Вспоминаю прошлое, размышляю о будущем. Я спрашиваю себя: «Правильно ли я поступил?»

— Что ты имеешь в виду?

— Все это, — отец махнул рукой на бар, — братство. Правильно ли я поступил, когда организовал его, когда привел вас двоих в клуб? Обязанность родителей помочь выбрать правильное будущее своим детям. Я свой выбор сделал, но ни тебе, ни Крису выбора не дал. Вы выросли в этой среде, не зная другой жизни. Имел ли я право так поступать?

Он вновь задумался, затем спросил:

— Ты бы хотел жить по-другому?

— «По-другому» — это как? — спросил Джуниор. — Как «цивилы»? Так и вижу себя и Криса семьянинами. Представляю, как мы протираем штаны в каком-нибудь офисе с понедельника по пятницу, стрижем лужайку по субботам, а по воскресеньям устраиваем праздничные ужины. Да, и еще каждый день утром и вечером выгуливаем собаку, собирая в пакетик ее дерьмо. Нет, отец, это не для нас.

— Да, не для кого из нас. – Рассмеявшись, ответил отец. – Но вот на счет семьи я не согласен. В жизни мужчины однажды наступает момент, когда он должен создать свою собственную семью и стать ее главой. А для этого мужчине нужны женщины. Даже такой болван как ты должен это понимать.

— У меня каждую ночь есть женщины.

— Да я не про это, — отмахнулся от него отец. — Я говорю про женщину, рядом с которой ты, станешь настоящим мужчиной. Лидером. Главой семьи, мужчиной ответственным за чужие жизни.

Он внимательно посмотрел на сына.

— К чему этот разговор? — спросил тот, глядя отцу в глаза.

— Мне кажется, мы с тобой в последнее время редко говорим о жизни. Все больше по делам клуба. Вот, например, когда у тебя в последний раз были отношения?

— И опять ты про баб, — Джуниор закатил глаза.

—А что? Я недавно видел девчонку, с которой ты гулял в школе. Она вполне не дурна собой и я подумал, что…

—Отец, — перебил его Джуниор, — это было так давно, она наверняка уже и забыла меня. Все в прошлом. Кроме того, мы с ней живем в совершенно разных мирах. Для нее же лучше, если прошлое останется в прошлом.

— А ты?

— Что я?

— Ты про нее забыл?

— А давай-ка уже закроем эту тему. – В голосе Джуниора появились раздраженные ноты. — Еще только утро, и во мне слишком мало алкоголя для таких разговоров. К чему ты вообще все этот начал?

Прежде чем ответить, отец Джуниора вздохнул.

— Я хочу дать тебе кое-что, — он снял с указательного пальца большой перстень в виде рогатой головы, вписанной в перевернутую пятиконечную звезду, — мне достался этот перстень от моего отца, а ему от его отца. Он говорил, что оно приносит ему удачу. Я в это особо не верил, но никогда не снимал его со своей руки. Носил его как дрань традиции. Теперь я хочу, что бы он было у тебя. На всякий случай.

Ричард вручил перстень своему сыну.

— Отец, — произнес Джуниор, — это же такая важная вещь для тебя.

— Пусть теперь эта вещь будет важна для тебя, — и он снова похлопал сына по плечу и поднес к губам бутылку пива.

Джуниор надел на палец перстень и сжал руку в кулак. То, что произошло в следующий миг, он с трудом осознавал. Послышался резкий рев мотора, затем громкий хлопок, и бутылка в руках отца разлетелась на осколки. Пена брызнула во все стороны. Отец повалился на землю, давясь чем-то темным, хлынувшим из его горла. Они появились неожиданно. Десять вооруженных человек, сидевших на байках, стреляли по отцу и сыну из автоматов, разнося фасад бара. Неоновые роза и собачья пасть разбились вдребезги. Из окон бара раздались ответные выстрелы. Джуниору негде было скрыться. Ногу, плечо и руку резко пронзило. Боли не было, но он знал, что вскоре накроет адской болью. Под перекрестным огнем, Джуниор кинулся к отцу и накрыл его своим телом. Дверь бара распахнул Койот и бросился к Джуниору и Ричарду. Отстреливаясь, он помог Джуниору затащить отца в бар. Тут же за спиной послышались звуки заведенного мотора и удаляющихся колес. Пузо, Гнилой Гриб и Святоша, ругаясь матом, выбежали из бара и помчались вдогонку неизвестного врага.

Роуз с полотенцем в руках подбежала к Ричарду. Вокруг были слышны испуганные крики девушек. Койот кричал в телефон адрес бара, требуя скорую помощь. Белое полотенце, которым Роуз зажимала горло Ричарда, моментально покрылось алым цветом. Она звала его дрожащим голосом:

— Ричард, ты слышишь меня? Ричард, все будет хорошо!

Ричард смотрел на сына, тянул руку к нему, пытаясь что-то сказать. Но вместо слов изо рта вырывалась лишь кровь. Джуниор, стоя перед отцом на коленях, не обращая внимания на собственные раны, звал его, тряс его руку. Ужас колотил все его тело дрожью. Он видел, как теплый взгляд отца в последний раз задержался на нем и в один миг потух. Потух навсегда. И в тот же миг воцарилась тишина.

Джуниор отдаленно слышал женские всхлипы. На своем, не задетым пулей плече, он ощутил руку Койота. Тот молча сел рядом.

— Ричи, брат, — обратился к нему Койот. Он крепко сжал его плечо. — Его больше нет.

Койот, на чьем лице застыли боль и горе, молча закрыл глаза Ричарда старшего. Через мгновение тишину разорвал громкий крик Джуниора.

В тот день «Адские клыки» лишились своего президента. Но никто из присутствующих не видел, как в тот же миг, когда Ричард Саммерс, известный, как Рыжий, президент и основатель «Адских клыков», издав свой последний вздох, молча встал с пола.

— Что за…? — растерянно прошептал он и оглянулся на себя, лежащего в крови, в окружении своих близких.

Ричард прикоснулся рукой к горлу, но не почувствовал ни боли, ни влажной от крови одежды, ни даже пола под ногами. Только нарастающее ощущение паники.

— Ричи, — позвал он сына, но тот не ответил. Джуниор склонился над окровавленным телом отца и беззвучно сотрясался от давящих его слез. — Ричи, — повторил отец. Он подсел к сыну и дотронулся до его плеча, но рука Ричарда прошла насквозь. — Что происходит? — растерянно спросил он себя. Попытался дотронуться до сына снова, и снова, и снова, но рука неизменно проходила насквозь. — Нет, сынок, это не я! – закричал Ричард. — Я здесь! Ответь же!

Но Ричи не отзывался. Роуз с распухшем лицом и влажными глазами вместе с Койотом, оттащили Джуниора от его умершего отца и принялись туго завязать полотенце на ранах Джуниора. Тогда Ричард подбежал к Койоту.

— Крис? — он попытался дотронуться до Криса, но и в этот раз рука прошла насквозь. — Роуз? Кто-нибудь?!!!

Он видел, как безутешно плачет его сын, как мрачнеет его воспитанник Крис. Он видел, как приезжает полиция, как объявляют его смерть, как забирает его тело карета скорой помощи, как его сын Ричи уезжает вместе с ними, как возвращаются его друзья, как непонимание в их глазах сменяют боль и ярость, как полиция ходит по разгромленному бару «Роза и клыки», как Роуз успокаивает напуганных девушек из бара. Но никто так и не услышал Ричарда, как громко он их не звал.

— Они не услышат, — раздался бесстрастный тихий голос за спиной Ричарда.

Он резко обернулся и увидел перед собой долговязого костлявого мужчину, одетого в строгий черный костюм. Сухая серая кожа туго обтягивала его вытянутое лицо. Под бесцветными глазами пролегали черные круги.

— Кто ты? — напряженно спросил Ричард.

— Меня называют Проводником.

— Что происходит? Почему меня никто не слышит? Я зову их битый час, но никто не отвечает.

— Они не могут.

— Почему?

— Они — живые.

— Но ты же меня видишь!

— Потому что я — Проводник, тот, кто должен провести тебя за Грань.

— И что это значит? Что за Грань? — растерявшись, переспросил Ричард.

Тот не ответил, лишь достал из-за пазухи круглые часы на цепочке и сверился с часами, висевшими в баре.

— Опаздываем. — Бесстрастно заявил он.

— Опаздываем куда?

Лицо Проводника ничего не выражало. Он молча подошел к Ричарду и провел тыльной стороной ладони перед его лицом. Посмотрев, словно читая что-то, на внутреннюю сторону руки, он ответил:

— У тебя остались незаконченные дела. Ты не можешь совершить переход. Грань будет сокрыта от твоего взора. — Голос его звучал безжизненно.

— Да про какую «Грань», черт возьми, ты все время твердишь? — раздраженно выпалил Ричард.

— Место, куда возвращаются души после смерти тела.

Сначала Ричард не мог поверить своим ушам, потом его охватил истерический смех.

— «После смерти тела»? — переспросил он. — Нет же, нет. Я не мог, нет!

Давя ухмылку и отмахиваясь от Проводника, он повернулся к людям в баре. Никто из них не осмеливался приблизиться к месту, где на полу растеклось темное пятно крови. Никто не пытался убрать осколки разбитого стекла.

Улыбка все еще играла на лице Ричарда, но смех постепенно утихал. Медленно в сознание начало проникать понимание того, что происходит, а губы все равно упрямо шептали:

— Я не мог…

Человек в черном костюме молча дождался, когда Ричард просмеется. Он не выразил ни раздражения, ни тем более веселья. Он безучастно достал из-за пазухи записную книжку в черной обложке, сделал там какую-то пометку и снова сверился с круглыми часами на цепочке.

— Я сильно задержался здесь. Пора переходить к делу.

— Эй, эй, доходяга! — Ричард сжал кулаки и напряженно подобрался, готовый защищаться. — Что ты собрался делать?

— Как я уже сказал, — спокойно ответил Проводник, — Я — Проводник, и моя обязанность указать заблудшей душе путь. При обычных условиях, под этими словами я подразумеваю путь за Грань, но в данном случае мы имеем дело с помехами.

— Что за дичь ты несешь, костлявый? Какие еще «помехи»?

— В той жизни, что именовалась «Ричард Саммерс» у твоей души остались незавершенные дела.

— «В той жизни, что именовалась…» — непонимающе повторил Ричард, — что это значит?

— Разве тебе неизвестно? — на лице Проводника на краткий миг появилось что-то отдаленно напоминавшее удивление. — Душа может проживать сотни жизней на Земле. Когда-то давно у нас произошла утечка, и эта информация просочилась в мир людей.

— И что это значит? — Ричард скрестил руки на груди и скептически выгнул бровь. — Я уже умирал?

— Вопрос не верный. Умирал не ты, а другие твои тела. Сейчас ты не помнишь о них, потому что все еще находишься в мире людей. Воспоминания о прошлых твоих воплощениях откроются перед тобой только тогда, когда ты перейдешь Грань.

— Чего я сделать не могу, потому что наследил при жизни? — подвел итог Ричард.

— Оставил незавершенные дела. — Спокойно поправил его Проводник.

— Ну и что теперь? Мне так и торчать в этом баре, пока кто-то не поможет мне их закончить?

— Почти все вышесказанное верно, за исключением одного.

— Чего же?

— Я могу предложить тебе два варианта на выбор.

— О, как! — всплеснул руками Ричард. — У меня в такой ситуации есть еще и выбор! Вот это мне повезло!

Сарказма Проводник не почувствовал и как ни в чем не бывало, продолжил:

— Ты уже знаешь ответ на вопрос, который я сейчас задам. Все, что тебе нужно — лишь заглянуть внутрь себя и прислушаться. Что взывает к тебе? Место, где ты был наиболее счастлив при жизни, или место где она была прервана?

— Слушай, костлявый, — Ричард выставил перед Проводником ладони, — может, хватит уже мне лапшу на уши вешать? Ну я же вижу, что это розыгрыш. Наверняка, кто-то из этих спиногрызов мне в пиво подмешал какой-то дряни, поэтому я и не чувствую ничего и вижу глюки. Ладно, признаюсь, сначала я растерялся, но сейчас у меня в голове начинает все проясняться. Колись, давай, кто тебе заплатил? Это Ричи, да? Или Святоша?

— Ты по-прежнему тратишь мое время. — Бесстрастно ответил Проводник. Если ты отказываешься принять мое предложение и заглянуть внутрь своей души, ты останешься в этом месте до тех пор, пока не будут завершены все твои дела. Это может означать вечность.

Ричард покачал головой и потер пальцами переносицу.

— Серьезно, мужик, разве ты не понимаешь, как нелепо это все звучит?

Проводник все по-прежнему не выражал не единой эмоции на своем лице, а вот нервы Ричарда начали сдавать. Как можно говорить такой бред с таким спокойным лицом? Ричард выругался.

— Ощущаю себя как в сопливом фильме для подростков. Хоть бы закурить.

— Время на исходе.

— Хорошо, хорошо.

Он закрыл глаза и прислушался к себе. Попытался сделать глубокий вдох, но почувствовал, что ничего не происходит. Его грудь больше не раздувалась. Он приложил ладонь к сердцу, но также ничего не почувствовав, приложил пальцы я яремной вене под подбородком — никакой пульсации.

— Время. — Повторил бесстрастный голос Проводника.

— Чертов ублюдок, — проревел Ричард. — не каждый день осознаешь собственную смерть! Имей совесть и дай мне подумать.

Горькое признание, что для Ричарда все закончилось, ход его истории остановился, не дав искупить ошибки, не дав услышать столь долгожданное проклятие или прощение, потихоньку овладевали им. Разве он не знал? Разве не был готов..? И все же, это произошло так скоро, так внезапно... Всего лишь минуты разделяли его от того момента, когда язык ощущал горький вкус пива, а алкоголь струился ледяной волной по его внутренностям. И вот он не слышит собственного сердца, не чувствует пульсации крови, не может сделать вздох. В таком случае, что же выбрать? Бар? Что он тогда получит? Он увидел, как проводит вечность, проживая момент смерти вновь и вновь, как вся радость в его душе замещается злобой и ненавистью ко всем живым, что живут, стареют и плодятся, завистью к их смеху, жаждой отмщения. Он увидел, как душа его забывает все краски жизни, ощущения палящего солнца на коже, ветра, треплющего его одежду, звуки дорог…

Ну, конечно же! Она звала его. Дорога. Ричард представил пыльный запах асфальта, плавящийся воздух на раскаленном солнце, воздушную толщею, в которую он на бешеной скорости врезался, оставляя воздушные потоки позади себя, словно раскрытые в полете крылья. Это была его родная стихия, и он мог даже мертвым ощущать ее, быть в ее частью, быть единым с ней. Подумав о дороге, на лице Ричарда появилась слабая улыбка.

Проводник уловил это и направился тихой уверенной поступью в сторону выхода из бара, распахнул двери костлявой рукой и шагнул за их пределы. Ричард увидел яркий свет. Он не мог противиться желанию идти за Проводником. Ноги словно сами вели его. Он подошел к двери бара и обернулся.

В последний раз Ричард обвел взглядом бар «Роза и клыки». Долгим прощальным взглядом он посмотрел на своих друзей Пузо и Роуз. Они что-то говорили. Пузо тихо лил слезы, Роуз его утешала.

— Присмотрите за мои парнем, — тихо попросил он.

Таким же долгим взглядом он попрощался с Крисом, которого он воспитал, как своего родного сына, и который теперь станет главой «Адских клыков» вместо него. Крис молча сидел за барной стойкой и сам наливал себе виски в стакан. Никто к нему не подходил, даже та девчонка в короткой юбке, что обычно вертелась вокруг Криса, сейчас шепталась с остальными девушками.

— Прости меня, — сказал Ричард.

После этого он улыбнулся. Теперь пришло время его сыновей. Теперь на их плечах ответственность за братство, а он отправится в то место, что зовет его. Он уже слышал шум дорог, уже ощущал прохладный ветер, обволакивающий его тело. Он тихо вышел в залитый солнечным светом день. Посмотрев на солнце, что больше не жгло глаза, но по привычке надел защитные очки и сел на свой байк возле которого стоял Проводник. Тот что-то ему говорил, но Ричард уже не слушал.

Сжав ручки своего харлея, он завел мотор и рванул с места, оставляя позади свое прошлое. Оставляя позади другой свой байк, материальный, который позже подлатают, отполируют и поставят как память в клаб-хаусе «Адских клыков». Теперь он, Ричард по прозвищу Рыжий, президент и основатель мотоклуба «Адские клыки» навечно свободный, он исчез, и никому было неведомо, куда он направлялся...