Я никогда не забуду эту ночь.
Эту страшную, долгую, безнадежную ночь.
Мы собрались на вершине северной башни и горячий ветер, овевавший наши лица, приносил с собой запах дыма и гари. Вокруг было тихо, и мы молчали тоже, не смея нарушить зловещую тишину. Перед моими глазами до сих пор стоит его лицо, бледное, с упрямо сжатыми губами; он стоял, вцепившись в каменный парапет, и до рези в глазах всматривался вперед, туда, где мерцали огни чужого воинства и откуда надвигалась Тьма.
Мы ждали чуда.
Но нам не суждено было его дождаться.
В неярком свете единственного факела я не мог разглядеть, что было написано в той записке, но я видел, как застыло его лицо. Несколько бесконечно долгих мгновений он смотрел на зажатый в пальцах клочок бумаги, а потом поднял голову, и я с трудом подавил дрожь. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния; лишь твердая решимость.
Решимость обреченного.
«Город потерян, – просто сказал он. – Мы больше не можем сдерживать врага. Уходите. Я сделаю то, что должен».
Он стоял перед нами, одетый как незнатный воин, но было что-то в его горделиво вскинутой голове, в его спокойном взгляде, и мы, повинуясь единому порыву, преклонили колено. Именно в тот момент я, привыкший воспринимать его как юного принца, впервые увидел перед собой короля. Короля мудрого и величественного, властного и благородного.
Короля, который выполнит свой долг.
…Мы успели отойти совсем недалеко, когда темноту прорезала вспышка и ночь стала светлее дня. Я обернулся и увидел, как засверкал воздух, словно отражая свет нездешних солнц. Всего несколько мгновений дворец был покрыт сияющей скорлупой, а потом свет рассеялся и стало еще темнее. И в этой темноте совсем неподалеку отчетливо зазвучали отчаянные крики и лязг оружия.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Да, мы потерпели поражение и вынуждены покинуть наши земли. Да, далеко не всем удастся выбраться из осажденного города и уйти от жаждущего нашей крови врага. Да, впереди зима и борьба за выживание будет суровой и нелегкой. Но что бы ни ждало нас в будущем, дворец останется неприкосновенным, и захватчики не смогут в него проникнуть.
И это было самым важным.