Тайны под соснами

В августе тысяча девятьсот восемьдесят шестого года в городке Лонлипайнс штата Миннесота была та особенная жара, когда воздух дрожал над асфальтом, а сосны у реки источали смолистый аромат так густо, что его можно было попробовать на вкус. Джейсон Беннет проснулся рано — половина седьмого утра показалась ему идеальным временем для начала подготовки к особенному дню.

Он выглянул в окно. За сеткой москитника виднелись крыши соседних домов, залитые утренним солнцем. Где-то тарахтел газонокосилкой мистер Кромвелл, а из открытого окна соседки доносились позывные утренней радиопрограммы. Лонлипайнс просыпался медленно и сонно, не подозревая, что сегодня случится нечто особенное.

«Персеиды», — прошептал Джейс, натягивая футболку с изображением космического челнока. Метеоритный дождь, который повторяется всего раз в одиннадцать лет с такой интенсивностью. Об этом писал «Сайентифик Американ», который мистер Райли разрешил ему взять из школьной библиотеки.

На кухне Дина уже хлопотала над снаряжением, раскладывая всё на клетчатой скатерти. Термосы с кофе для взрослых и горячим какао для остальных, свёрнутые в пищевую плёнку сэндвичи с арахисовым маслом, пакетики с маршмеллоу для жарки у костра, запасные батарейки для фонариков. Их мать, медсестра Лиз, уже ушла на дежурство в клинику, оставив записку на холодильнике: «Ведите себя разумно. Люблю. Мама».

«Ты уверен, что в лесу будет лучше видно звёзды?» спросила Дина, заправляя русовато-каштановые волосы за ухо. На ней была джинсовая куртка с нашивкой школьного квиз-клуба и браслет-фенечка, который сплела для неё подружка Кэрол.

«Подальше от городского света», ответил Джейс, проверяя список в своём потёртом блокноте. «Телескоп, батарейки для фонариков, карта звёздного неба... Илай принесёт радиоприёмник, а Тео обещал достать новые кассеты с музыкой».

Дина кивнула, хотя в её серо-зелёных глазах мелькнуло что-то неуловимое. В последнее время она всё чаще задумывалась о том, что проводит слишком много времени с младшим братом и его друзьями-гиками. Может быть, пора попробовать что-то другое? Кэрол звала её на девичник с просмотром нового фильма с Молли Рингуолд.

Но сегодня был особенным днём. Персеиды случались не каждую неделю.

После обеда, когда самый жаркий зной спал, к дому Беннетов подкатили велосипеды. Илай появился первым — тихий, как всегда, с потёртым армейским рюкзаком за плечами и радиоприёмником, обмотанным изолентой. Следом прикатил Тео, насвистывая мелодию из «Назад в будущее» и размахивая пачкой кассет.

«Привет, умники!» крикнул Тео, паркуя свой велосипед у крыльца. «Готовы к космической экспедиции? У меня есть новый микстейп с лучшими хитами!»

Диего припоздал на несколько минут. В семнадцать лет он выглядел взрослее остальных — высокий, с тёмными волосами и серьёзным взглядом. Родители попросили его присмотреть за младшим братом и его друзьями, и Диего согласился, хотя предпочёл бы провести вечер на тренировке или с девчонками из старших классов.

«Все готовы?» спросил он, затягивая лямки рюкзака с палатками и спальниками. «Путь неблизкий. Надо успеть до заката поставить лагерь».

В половине третьего дня они выехали из города по узкой дороге вдоль реки. Полуденное солнце палило нещадно, но ветер в лицо от езды приносил прохладу. Скрип велосипедных цепей смешивался с стрекотанием кузнечиков в траве. Воздух пах разогретым асфальтом, сосновой смолой и речной прохладой.

«А может, лучше было остаться в городе?» проворчал Диего, объезжая глубокую лужу. «У Макдональдсов кондиционер работает».

«Брось», засмеялся Тео. «Где твой дух авантюризма? Представь, мы станем свидетелями космического чуда!»

«Звучит как реклама дешёвого НФ-фильма», буркнул Диего, но в его голосе слышалась добродушная усмешка.

Илай ехал молча, наслаждаясь шорохом листвы и прохладой утреннего воздуха. Он любил эти моменты — когда можно было просто быть, не говоря лишних слов.

Дина крутила педали размеренно, думая о том, как опишет этот день в дневнике. Она вела записи с двенадцати лет — аккуратным почерком записывала важные события, мысли и переживания. Возможно, этот поход войдёт в число особенных воспоминаний.

Тропинка становилась всё уже. Наконец Джейс остановился у высокой травы рядом с просёлочной дорогой.

«Дальше лучше пешком», сказал он. «Велосипеды можно спрятать здесь».

Они замаскировали велосипеды в зарослях и пошли по едва заметной тропе. Диего взвалил на плечи тяжёлый рюкзак с телескопом, Дина несла термосы, остальные распределили между собой спальники и еду.

Холм возвышался над лесом, как природная обсерватория. С его вершины открывался вид на кроны сосен, петляющую реку и далёкие огоньки Лонлипайнса. Здесь было тихо — только шелест листвы да далёкие звуки цивилизации.

«Отличное место», одобрил Диего, устанавливая телескоп.

Они расстелили пледы, развели небольшой костёр и устроились поудобнее. Илай настроил радиоприёмник — в эфире играла мелодичная песня группы «Tears for Fears». Тео вытащил кассеты и начал их перебирать.

«А что, если метеорит упадёт прямо на нас?» спросил Тео, жуя маршмеллоу.

«Вероятность ничтожна», ответил Джейс, настраивая окуляр телескопа. «Но даже если это случится, мы войдём в историю».

«Как жареный цыплёнок», хмыкнул Диего.

«Как герои науки», поправила Дина.

Небо потемнело постепенно, как проявляющаяся фотография. Сначала появились самые яркие звёзды, потом всё больше и больше мерцающих точек, пока небосвод не превратился в усыпанный бриллиантами бархат.

«Смотрите», прошептал Илай.

Первый метеор прочертил небо быстрой золотистой линией и исчез. Затем появился второй. Третий.

«Вау», выдохнула Дина.

Метеоритный дождь разворачивался над ними, как безмолвный фейерверк. Короткие светящиеся хвосты рвали темноту, исчезая так же внезапно, как появлялись. Ребята лежали на спине, задрав головы к звёздам, и считали падающие огоньки.

«Тридцать один», сказал Джейс.

«Я насчитал тридцать четыре», возразил Тео.

«А я перестала считать после двадцати», призналась Дина. «Просто смотрю».

И тут случилось нечто особенное.

Один из метеоров вдруг изменил траекторию. Он словно отделился от основного потока и устремился не к горизонту, а прямо вниз. Яркость его нарастала, пока он не превратился в ослепительный белый шар.

«Он падает!» закричал Тео.

Метеор исчез за кронами деревьев совсем рядом с холмом. Через секунду до них донёсся глухой удар, как будто кто-то сбросил с высоты мешок с песком.

«Он упал в лес», сказал Джейс, вскакивая на ноги. «Совсем близко».

«И что теперь?» спросил Диего.

Ребята переглянулись. В воздухе висло возбуждение и любопытство, смешанное с лёгкой тревогой.

«Идём смотреть», решила Дина. «Возможно, это единственный шанс в жизни увидеть настоящий метеорит».

«А если он радиоактивный?» засомневался Илай.

«Метеориты не радиоактивны», ответил Джейс, хватая фонарик. «Они состоят из камня и железа. Обычные космические обломки».

«Тогда в путь», сказал Тео. «Диего, ты пойдёшь с нами?»

Старший брат вздохнул.

«Пойду. Но если что-то покажется опасным, мы немедленно возвращаемся».

Они спустились с холма, пробираясь сквозь подлесок. Фонарики освещали стволы сосен и заросли папоротника. Воздух пах влажной землёй и хвоей.

Кратер они нашли минут через десять. Небольшая воронка диаметром около метра, окружённая разбросанными комьями земли и обломками веток. В центре, слегка дымясь, лежал тёмный камень размером с футбольный мяч.

«Невероятно», прошептал Джейс, направляя на находку луч фонарика.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Камень вдруг засветился изнутри радужным светом — красным, зелёным, синим, фиолетовым. Цвета перетекали один в другой, как разводы бензина на мокром асфальте.

«Что это?» выдохнула Дина.

Метеорит пульсировал, становясь ярче с каждой секундой. Радужное сияние отражалось от стволов деревьев, окрашивая лес в фантастические тона.

«Может, не стоит подходить слишком близко...» начал Диего.

Но было уже поздно.

Камень вспыхнул ослепительным белым светом, как магниевая вспышка. Яркость была такой, что ребята зажмурились и попятились назад. Земля под ногами словно дрогнула.

И в этот момент мир изменился.

Джейс обнаружил себя в комнате, где стены дышали как лёгкие, покрытые движущимися чертежами — линии перетекали в числа, числа становились птицами, птицы разлетались механическими деталями, которые складывались в циферблаты без стрелок. Пол под ногами был сделан из книжных страниц, каждая из которых при касании превращалась в окно в другую реальность — здесь билось железное сердце радиоприёмника, там вращались шестерёнки далёкой звезды. Он протягивал руки к парящим в воздухе инструментам-бабочкам, и те таяли у него в ладонях, оставляя на ладонях следы схем и уравнений всех объектов вселенной — от капли росы до квазара. Время превратилось в спираль из проводов, по которой бежали искры информации, и он мог дотронуться до любой искры и узнать любой секрет вселенной.

Дина растворилась в театре из живой ткани, где каждая складка занавеса была чьей-то невысказанной мыслью. Сцена простиралась во все стороны без границ, а в воздухе парили тысячи масок без лиц — одни плакали молоком, другие смеялись стеклянными слезами, третьи шептали беззвучными губами секреты, которые превращались в мотыльков и улетали к потолку-небу. Она сама стала зрителем и актрисой одновременно, и когда протягивала руку к любой маске, та оборачивалась зеркалом, в котором отражались не лица, а души — трепещущие, многоцветные созвездия страхов и надежд. Голоса стекались к ней реками различных температур — горячие желания, ледяные сожаления, тёплые воспоминания — и она могла войти в любую реку и стать её течением.

Илай ступил на лестницу из тени, у которой не было перил и не было начала. Ступени отливали лунным инеем и исчезали всякий раз, когда он смотрел прямо на них, но возвращались, стоило взгляду скользнуть мимо, боковым зрением, как на прячущуюся кошку. Под лестницей лежали слои мира — стеклянные улицы, по которым ходили только отражения, пустые куртки на вешалках, шевелящиеся без тел, и пруд, на поверхности которого плавали маски лиц, а их рты открывались без звука. Он поднял руку — и рука стала дымом, затем росой, затем снова кожей, и в этом превращении воздух перестал его касаться, споткнулся о него и прошёл насквозь. Ветер взлохматил его силуэт, как занавеску, а вдалеке две луны — чёрная и молочная — перебрасывали друг другу тонкую нить, и стоило Илаю сделать шаг в сторону, нить провисала и прятала его между мгновениями, как закладку между страниц.

Тео очутился в саду из хрустальных деревьев, где вместо листьев росли мерцающие капли времени, и каждая капля при падении превращалась в бабочку с прозрачными крыльями, которая улетала и где-то далеко превращалась в другую каплю на другом дереве. Под ногами расстилался ковёр из тысяч пересекающихся нитей, которые натягивались и провисали сами собой, как струны невидимой арфы, и стоило Тео сделать шаг, все нити начинали петь беззвучную мелодию, а воздух наполнялся серебряными кольцами, которые кружились и соединялись в цепочки, тянущиеся к горизонту. Он протянул руку к ветке хрустального дерева, и дерево зазвенело как колокольчик, а звон полетел по всему саду волнами, поднимая с земли листья-капли и превращая их в новых бабочек, которые кружились вокруг него и шептали что-то на языке, состоящем только из смеха.

Диего стоял в центре вихревого танца из тысяч золотых нитей, которые сначала обвили его руки, ноги и торс, а затем растворились в его коже, став частью его плоти. Воздух вокруг него превратился в густую воду, но дышать стало легче, чем когда-либо, а сердце билось в ритме далёких барабанов, звук которых исходил от самой земли под ногами. Он поднял руку и увидел, как мышцы превращаются в переливающиеся ручьи света, текущие по костям-мостам, а когда он сжал кулак, весь мир дрогнул и подстроился под движение его пальцев. В зеркальной глади над головой отражались не облака, а бесконечная череда его самого, танцующего в разных ритмах — один медленный как черепаха, другой быстрый как молния, третий замершый как статуя, и все отражения постепенно сливались в одно тело, которое было сильнее горы и нежнее утренней росы одновременно.

Видения длились всего несколько секунд, но показались вечностью.

Когда свет угас, ребята обнаружили себя лежащими на влажной земле рядом с кратером. Головы гудели, в ушах звенело, перед глазами плясали цветные пятна.

«Все живы?» хрипло спросил Диего, первым приходя в себя.

«Вроде да», ответила Дина, садясь и потирая виски.

«Что это было?» пробормотал Тео.

Джейс направил дрожащей рукой фонарик на кратер. Он был пуст. От метеорита не осталось и следа — только тёплая земля и слабый запах озона.

«Куда он подевался?» удивился Илай.

«Не знаю», честно ответил Джейс. «Может быть, испарился от перегрева?»

«Метеориты не испаряются просто так», возразил Диего.

«А то, что мы видели?» спросила Дина. «Эти... видения?»

Ребята переглянулись в неуверенности. Никто не хотел первым признаться в том, что пережил нечто необъяснимое.

«Наверное, временное помутнение от яркого света», предположил Джейс, хотя сам в это не верил. «Такое бывает».

«Конечно», поспешно согласился Тео. «Просто галлюцинации».

Но когда они возвращались на холм, каждый думал о своём видении и о том странном ощущении, которое осталось после вспышки. Будто что-то в них изменилось на самом глубинном уровне.

Костёр почти потух. Они подкинули веток и устроились вокруг огня, попивая остывший кофе из термосов и пытаясь осмыслить произошедшее.

«Может, лучше никому не рассказывать про метеорит?» предложил Диего. «А то подумают, что мы свихнулись».

«Согласен», кивнул Джейс. «Пока не поймём, что именно случилось».

Над ними по-прежнему сыпались метеоры, но теперь этот космический дождь казался обычным и безобидным по сравнению с тем, что они пережили в лесу.

Один за другим ребята забрались в спальники. Костёр угас, превратившись в кучку тлеющих угольков. Лес окружал их мягким шорохом, как колыбельная.

Но сон приходил не сразу. В тишине каждый думал о радужном свете, о странных видениях и о том ощущении, что мир вокруг них больше никогда не будет прежним.

Где-то в темноте прокричала гагара — долгий, печальный звук, который эхом отразился от воды. Сосны тихо качались на ветру, роняя иголки на палатки.

А в небе продолжали падать звёзды.