Тайны затерянных звезд. Том 11

Считается, что из хардспейса никто никогда не возвращался. Это негласная аксиома, на которой базируется сама концепция хардспейса, сама суть этой легенды.

Разумеется, в каждом баре на каждой, даже самой дряхлой станции (особенно дряхлой!) обязательно найдётся забулдыга, а то и не один, который лично бывал в хардспейсе и выбрался из него. За стакан-другой он расскажет, как скитался по хардспейсу неделями, как экипаж его корабля медленно и неотвратимо сходил с ума, не находя привычных ориентиров, как сам корабль начинал разваливаться без видимых на то причин. Расскажут о жутких видениях, не дающих спать, расскажут о потусторонних призрачных сущностях, вселяющихся в людей, или о том, как люди сами становятся потусторонними сущностями, когда у них начинают расти рога, кожа краснеет, а на ладонях открывается дополнительная пара глаз…

И каждый из них, конечно же, будет на голубом глазу утверждать, что у него одного — правда, а все остальные на самом деле выдумщики и лгуны.

Конечно же, выдумщики они все.

Потому что никто из них никогда в жизни не рассказывал и не расскажет, что такое истинный хардспейс.

А истинный хардспейс — это хаос.

Именно это слово лучше всего описывает состояние, в котором я себя обнаружил после прыжка. Не пришёл в себя, не вернулся в сознание, именно «обнаружил». Потому что сейчас, впервые за всю жизнь, я наконец-то понял тот призыв, который так любят всякие там духовные практиканты — «Выйди за пределы своего тела».

Это именно так и ощущалось — я видел себя как будто со стороны, и одновременно с этим — привычным для себя образом, из собственных глаз. На меня будто надели очки с двумя мониторами, один из которых транслировал привычное для человека изображение, а второй — картинку с камеры, подвешенной над затылком и чуть сзади. И мозг, привыкший складывать картинки, приходящие с двух глаз, в единое объёмное изображение, безоговорочно коллапсировал в такой непростой ситуации.

Это было настолько непривычно и невозможно, что мой (даже мой!) вестибулярный аппарат моментально взбунтовался, и я начал заваливаться набок. Организм отреагировал на это рефлексом — понизить центр тяжести, поджав ноги и присев, — но это всё равно не спасло от падения набок.

И тут меня ожидал новый удар от реальности — время. Время тоже решило, что, раз начальство предстало в виде метрического континуума и куда-то отлучилось, то можно начать работать спустя рукава. Как-то иначе объяснить то, что я приложился плечом и немного головой о стальные плиты пола, а увидел это, в том числе и со стороны, только лишь секундой позже, просто невозможно!

С другой стороны, какие-то плюсы в сложившейся ситуации всё же есть… По крайней мере, теперь у меня нет совершенно никаких сомнений в том, что мы действительно оказались в хардспейсе. В метрическом пространстве нет ни одной точки, в которой происходило бы что-нибудь хотя бы отдалённо похожее на то, что творится сейчас со мной. В космосе, конечно, много всяких аномалий, но они все, в общем-то, понятны по своему действию — радиация, искажение волн, скопление частиц… Аномальны лишь их локализация, ну иногда ещё причины появления, но не суть…

В отличии от того, что сейчас творилось с нами.

Послышался звук падающих тел и тихие стоны. Послышался сразу отовсюду — направление определить решительно невозможно, вокруг меня как будто одновременно упал сразу десяток совершенно одинаковых, до грамма массы, людей. И упали они тоже одинаково, вплоть до градуса наклона, из-за чего этот звук и превратился в один-единственный монолит.

И что это получается — они все пасовали перед хардспейсом позже, чем я?! Даже Кайто, у которого вестибулярный аппарат такой же крепкий, как целомудренность Пиявки?

Или это просто опять время шалит и с запозданием «доносит» до меня то, что произошло несколькими секундами раньше?

Как там Кайто говорил? «В одиннадцатимерном пространстве измерениями вполне может становиться всё, что угодно — например, вибрация»… Что-то такое, в общем. А в обратную сторону это работает? Измерения могут стать «чем угодно»?

В одиннадцатимерном пространстве вообще, собственно говоря, присутствуют те измерения, к которым мы привыкли?! Или там полностью свои?!

— Тян дан лэй пи-и-и… — тихо раздалось сразу отовсюду кислым голосом.

Стоп, что?

Я пошевелил языком во рту, пытаясь понять, что происходит, но ничего так и не понял — горький привкус, как от предбоевого стимулятора, исчез так же быстро, как и появился. Из ниоткуда взялся, и в никуда пропал, будто его и не было вовсе!

— О-о-ох! — вторил ему другой голос, и на языке моментально появился вяжуще-сладковатый вкус. — Это даже хуже, чем на экзамене в Академии!

Только сейчас до меня дошло, что первый голос принадлежал Кайто, а второй — Кирсане. И дошло не потому, что я различил их разные тембры, нет, как раз тембры различить было невозможно! Я понимал, что они разные, я слышал их как разные, но при этом мозг отказывался соотносить голоса и личности людей, как будто решил, что отныне он будет их разделять по вкусовым ощущениям!

Не спросив при этом меня, хочу ли я именно так воспринимать мир!

Я попытался подтянуть под себя руку, чтобы упереться ею в пол и подняться, и столкнулся с новой проблемой, которая снова оказалась связана со временем, но не так, как до этого, когда моё падение опередило восприятие на целую секунду, нет. В этот раз всё было с точностью до наоборот — я ещё только подумал о том, чтобы использовать руку как опору, а организм уже отрывался от пола, приподнимаемый этой самой рукой. Поставленной в то самое положение, в которое я её собирался поставить!

Я замер на половине пути — снова чуть раньше, чем принял решение это сделать, — в попытках переварить все эти новые ощущения. Мозг откровенно лихорадило, органам чувств как источнику информации об окружающем мире и моём месте в нём, больше нельзя было верить. И что с этим делать — не имею ни малейшего понятия.

Скорее всего, ничего. Что тут можно поделать?

В горле подрагивал густой липкий комок, явно намекая на то, что дальнейшие упражнения в одиннадцатимерной эквилибристике вполне могут уговорить мой ужин покинуть желудок, но я всё равно продолжил подниматься с пола — медленно, аккуратно, пытаясь исходить из того факта, что все мои действия происходят на долю секунды раньше, чем я их собираюсь совершить.

Из-за этого подъём до состояния «сидя на корточках» занял минут пять, не меньше, но зато, когда я принял это положение, наваждение прошло. Я снова начал ощущать себя и своё тело как-то, что действительно принадлежит мне, как-то, чем я могу управлять без временного лага в ту или иную сторону. Я медленно, осторожно поднял руку, повертел ею перед лицом, убеждаясь в адекватности обратной реакции, но радоваться пока что не спешил — нет никаких гарантий, что это теперь навсегда.

И так оно и оказалось — стоило мне продолжить подниматься на ноги, для верности держа руки раскинутыми в сторону, как временной лаг появился снова, только теперь работал в обратную сторону — движения стали происходить позже момента, когда мозг отдал команду их выполнить. И, чем сильнее разгибались ноги, чем выше я становился, тем дольше становился этот лаг. Разница была крошечной — буквально от нуля до секунды на метр пространства, но, когда эту разницу ощущаешь своими собственными органами чувств, она кажется размером больше, чем вся Вселенная.

Это что получается, мой рассинхрон со временем зависит от моего положения в пространстве? Относительно чего? Относительно центра гравитации в данный момент? А данный момент — это какой именно, если учесть, что моё ощущение времени может не совпадать с его реальным течением?! Как мне понять, к каким последствиям приведут мои движения через секунду, если я даже не способен понять, где будет эта секунда через секунду?!

Как вообще в таких условиях понять хоть что-то?!

Мозг опять поплыл. Невероятным усилием воли я загнал на задний план все панические мысли о невозможности понять непонимаемое, и сосредоточился на том, что уже понял — ну, или думал, что понял. Медленно присел обратно на корточки, следя за своими ощущениями, и убедился в собственной правоте. Как только голова оказалась на высоте примерно метра над полом, временные линии моего мозга и моего тела снова сошлись, и конечности начали слушаться как обычно. Я размял пальцы на руках, крутнулся на одном месте на ногах, а потом ещё раз медленно поднялся, замечая, как с каждым сантиметром высоты голова уезжает всё дальше и дальше по временной линии, обгоняя весь остальной организм.

Сейчас, когда я уже был готов к этому, это не казалось чем-то подрывающим все основы мироздания, хотя и по-прежнему здорово мешало ориентироваться в пространстве и понимать, что вообще происходит. Слежение за тем, чтобы действовать сейчас, а результат действия получать лишь через секунду, занимало все сто процентов мозга, если не сто один, и, стоит только отвлечься на что-то ещё — и раздражающий момент опять превратится в натуральную катастрофу, которая заставит заново учиться существовать.

Отовсюду сразу раздался мерзко-горький сдавленный звук — у кого-то вестибулярный аппарат всё же не справился с неожиданной нагрузкой и заставил желудок опорожниться, подозревая отравление. Учитывая, что все сейчас, скорее всего, лежат на полу так же, как совсем недавно лежал я, бедолага должен был испытать невероятное и непередаваемое ощущение — когда ужин без предупреждения вылезает наружу, и только после этого возникает ощущение тошноты.

Хорошо ещё что у нас генератор гравитации не отрыгнул сейчас, а то в сложившейся ситуации нам только шара из непереваренной еды пополам с желудочным соком, плавающего по мостику, не хватало.

— Никому не шевелиться! — хриплым, металлически-кислым голосом, произнёс я. — Просто… Просто лежите!

От вкуса собственного голоса хотелось сплюнуть, но я сдержался — умом я понимал, что никакого вкуса нет, это просто мои органы чувств, сходя с ума от неправильности происходящего, пытаются нахватать как можно больше информации об окружении, чтобы хоть как-то стабилизировать организм.

И в том числе отбирают эту информацию у других органов чувств…

— Вики! Пожалуйста, скажи, что хотя бы ты в порядке!

— Прости, Кар, не могу, — тихо отозвалась Вики. — Я фиксирую серьёзное расхождение между получаемыми с датчиков данными. Такие серьёзные, что их нельзя считать просто ошибкой или погрешностью. В целом, я функционирую, но не сказала бы, что это можно охарактеризовать как «в порядке».

Странно, но её голос почему-то не имел вкуса, зато имел температуру, и он был тёплым, как бок кометика.

Кстати, о кометике…

Я медленно, помня про временную задержку, повернул голову и обнаружил зверя распластавшимся по полу. Его огромные глаза были полны тоски и печали, а уши прижаты к голове так плотно, что почти спрятались в шерсти. Заметив мой интерес, он попытался приподнять голову, но не оторвал её и на сантиметр, как тут же прижал обратно, закрыл глаза и тихо запыхтел.

В отличие от меня, он явно не понимал, что с ним происходит.

Хотя… А я сам-то понимаю?

— Вики! — снова позвал я. — Ты способна управлять кораблём?

— Да, способна, — слегка удивлённо отозвалась она. — Все мои функции работают штатно, единственное отличие от обычной ситуации — я ограничена в информации о мире.

— Везёт тебе! — завистливо протянул я. — А нам тут… Полный шрап.

— Не всем, — неожиданно философски отозвался Жи, и его голос в противовес Вики оказался ледяным, как мороженое на «Фортуне». — Я тоже функционирую в пределах допустимого.

— Значит, вам двоим везёт, — снова вздохнул я. — А вот остальным… Так, экипаж! Я тут немного разобрался в вопросе, так что слушайте, и не говорите, что не слышали! Сами виноваты будете…

Я коротко, как смог, обрисовал все выводы, которые смог сделать из своих экспериментов. После этого дал рекомендации, которые, по моему мнению, могли помочь. И члены экипажа медленно, по одному, начали подниматься с пола. В несколько приёмов, как делал и я — сначала на корточки, потом уже в полный рост.

Пиявку в процессе правда всё же вывернуло, из-за чего она потеряла равновесие и вынуждена была начинать всё сначала.

Кайто тоже издал несколько нехороших звуков, но так и не стошнил — нечем было. Он уже всё выплюнул в первый раз, десять минут назад.

Остальные более или менее держались — у них вестибулярный аппарат тренирован чуть лучше. У Магнуса — благодаря постоянным тренировкам по рукопашному бою, у капитана, Кори и Кирсаны — благодаря пилотированию.

Капитан правда выглядел побледнее остальных, ну да оно и понятно — он пилотирует постольку-поскольку, я уже забыл, когда он в последний раз сам вёл корабль.

В конечном итоге, постепенно, худо-бедно все приняли новые установки окружающей реальности. Не поняли, конечно, но хотя бы приняли.

— Это как будто сразу несколько нокдаунов вместе, — прокомментировал своё состояние Магнус голосом, на вкус напоминающим прокисший ананас. — Иногда бывает так вмажут, что начинаешь слышать носом, а нюхать зубами. Вот сейчас что-то подобное как будто.

— А по-моему, это похоже на то, что ты обкололся сразу всеми седативами из моей аптечки, — мрачно ответила ему Пиявка, чей голос был похож на подслащённую кровь. — А потом ещё раз обкололся.

Она единственная из всех так и не смогла собраться и подняться на ноги, и так и осталась лежать на полу, раскинув руки и ноги в стороны. Её вестибулярный аппарат даже с обычной невесомостью справлялся совсем не здорово, а в этих условиях он вообще поплыл. Танталка, что с неё взять… Она спроектирована, как бы это бесчеловечно ни звучало, так, чтобы существовать при чуть повышенной гравитации, да ещё и под землёй. А тут вообще чёрт знает что происходит!

Ничего, через пару часов привыкнет… Должна привыкнуть.

Если нет, это будет очень нехорошо, но всё ещё не смертельно, как-нибудь справимся.

Все остальные уже стояли на собственных ногах. Держась за всё, что подвернётся под руки, но — стояли, что уже немалое достижение в наших условиях.

— Вики! — снова позвал я, убедившись, что никто больше не собирается падать носом в пол. — Мы где?!

Я, как и все, старался удерживать взгляд на одном месте — на точке у себя под ногами, чтобы не терять равновесие, и не рискнул поднять глаза к потолку.

— В хардспейсе, Кар, — в тёплом голосе Вики послышались нотки усмешки.

— Я понимаю, что в хардспейсе! — я поморщился. — Где именно… Ах, шрап, это же вопрос, который не имеет смысла…

— Вот именно, Кар! — уже не скрываясь, хихикнула Вики. — Ты сам ответил на свой вопрос!

— Ладно! — я не сдавался. — Что у нас хотя бы рядом? Что радар показывает?

— А-а-ам… — неопределённо протянула Вики. — На какой из вопросов мне отвечать первым?

— В смысле? — не понял я. — На оба! Что радар показывает?!

— Ничего, — спокойно ответила Вики. — Радар показывает абсолютное ничего. Как будто вокруг нас полностью пустое пространство, лишённое даже случайных астероидов.

— Что значит «как будто»?! Ты хочешь сказать, что радар врёт?!

— Я не хочу сказать, что радар врёт. Я хочу сказать, что радар не способен зафиксировать всё на свете.

— Например?!

— Например то, что ты увидишь, если посмотришь глазами.

Мысленно матерясь на Вики, которая внезапно вместо точных формулировок начала играть в софистику, я раскинул руки в стороны и медленно, по миллиметру, начал поднимать взгляд, пока он не упёрся в лобовик.

И в этот момент я всё понял.