Те, что остались в море

Мы держали курс уже много дней. Шхуна стала нам домом, а команда — семьёй. Солнце вставало из воды и садилось в воду, и между этими двумя моментами мы жили, дышали солёным ветром, делили хлеб и мечты.

Мне нравился один матрос. Да что там… Кажется, я по-настоящему влюбилась.

Сначала я просто наблюдала. Ловила его взгляд, строила глазки, старалась пройти ближе, чем требовалось. Постепенно он стал уделять мне больше внимания, чем своим товарищам по вахте. По вечерам он уходил на корму, смотрел в тёмную воду, думал о чём-то своём. Я приходила туда же. Мы не говорили вслух — не было нужды. Я чувствовала, что он меня чувствует. Знала, что он знает о моём присутствии, даже не оборачиваясь.

Но я не решалась заговорить первой.

Однажды вечером он пришёл и заговорил. Рассказывал историю о своём друге, о каком-то смешном случае в порту. Я слушала его голос, низкий и тёплый, как вечерний ветер. На каком-то моменте я рассмеялась — легко, неожиданно для себя самой.

Он замер.

В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, а потом уголки губ дрогнули в улыбке. Я поняла: он улыбнулся, потому что счёл меня слегка сумасшедшей — ведь он разговаривал, а я смеялась, будто мы были старыми знакомыми. Но я смотрела на него и знала что-то, чего он ещё не знал.

Скоро наступит шторм.

Мы встретимся в нём. Будем вместе навсегда. Он уже почти мой — это было видно по глазам, хотя он сам ещё не понимал этого.

Внезапно всё изменилось. Я не сразу поняла, что происходит: сначала просто почувствовала — вода поменялась, стала тяжелее, воздух загустел. Когда я посмотрела на горизонт, сердце ёкнуло — другой корабль. Вражеский.

Корабль приближался, но не один. Его сопровождали другие существа. Поверхность воды вокруг нашего судна закипела, переливаясь золотом и цветом, словно барашки перед штилем.

На борту забегали моряки, повсюду раздавались взволнованные крики, воздух пропах потом и страхом.

— Тревога! Неизвестный парус по правому борту!

Мой возлюбленный суетился с другими матросами; мне кажется, я слышала, как громко бьётся его сердце. Он уже почти не обращал на меня внимания, схватил канат, кричал что-то, готовился к бою. Но я знала: это не тот бой, где помогают мечи и копья.

Корабль окружили.

Если посмотреть за борт, они были похожи на маленьких золотых рыбок, цветных, переливающихся. Но я знала правду. Это не рыбки. Это девушки. Русалки. Стоит только на мгновение задержать взгляд на одной из них — и она тут же заберёт тебя. Утащит на дно, в пучину, оставит навсегда в своём невидимом людскому глазу царстве.

Я чувствовала, как одна из них уже заприметила его. Один взгляд — и мы больше никогда не встретимся.

Время сжалось в точку.

Я поняла: это тот момент, когда я должна ему помочь. Должна заговорить. Впервые — вслух.

— Стой, — сказала я. — Остановись. Не смотри за борт. Не смотри в воду.

Он обернулся.

В его глазах был испуг. Не от моих слов — от того, что он меня услышал. От того, что он меня увидел.

И только в тот момент я поняла. Меня не существует для него.

Я — несуществующая. Моя жизнь закончилась давно, я умерла в этом море. Хожу лишь духом между волнами и кораблями. Я — призрак, который влюбился в живого.

Парень обернулся и посмотрел в воду.

В тот же миг русалка начала свою песню. Тонкий, тягучий голос поднимался из глубины, обвивал сознание, звал вниз, в холодную темноту. Но он стоял и не двигался. Смотрел в тёмную глубину, держался за канат, колотящееся сердце пропускало удары, но он не шёл к ней.

И тогда я поняла почему. На него не действуют её чары, потому что он уже под моими.

Именно в этот момент я впервые окончательно осознала: я тоже русалка. Просто другая.

Те, что атаковали корабль, принадлежали к клану Воинов. К ним присоединяются те, кто погиб в море в результате убийства, войны, физического насилия. Их смерть была насильственной, и их души несут в себе гнев.

А я?

Я умерла от стихии. Морская буря, кораблекрушение, волна, что накрыла без предупреждения. Я — хранительница тех, кто ещё жив.

И я выбрала его.

Я протянула руку к любимому. Морская волна тут же обдала мужчину с головы до ног. Корабль качнулся.

Прозвучали выстрелы вражеского флота. Русалки кипели, утягивая души, палубу залила кровь.

Всей душой вырываясь из водной стихии, я бросилась к любимому. Потянулась всем телом, пытаясь спрятать его от злобы людской. Огромная волна в мгновение смыла живых и мёртвых с палубы.

Любимый тонул в моих объятиях, то выныривал, то вновь погружался под воду.

Русалки-воины закружили вокруг корабля, их золото превратилось в холодное железо. Они поняли, что не заберут больше никого. Песня стихла. Вода успокоилась. Вражеский корабль растворился в тумане, как будто его и не было.

На палубе забегали те, кто выжил и кого не смыло стихией.

«Уплыли! Буря спасла!», «Там капитану стало плохо. Потому, видно, и развернули судно» — донеслись голоса с корабля.

В моих руках лежало тело возлюбленного, тёплое, живое… его сердце почти успокоилось, разум затуманился моей песней.

«Стой. Что ты делаешь?!» — душа застонала, призывая отпустить. Внутри болезненно сжалось: отпустить — значит расстаться.

Руки ослабили хватку, парень всплыл на поверхность. Моряки тут же подняли его на корабль, и через несколько минут он уже откашливался от воды.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Ты спасла его.

Я обернулась. В воде стояла женщина — полупрозрачная, как и я. Её волосы плавали вокруг, словно водоросли.

— Кто ты?

— Одна из тех, кто был до тебя, — она улыбнулась. — Он теперь под твоей защитой. Но тебе придётся отпустить его, иначе следующий шторм заберёт его жизнь.

— А когда я уйду?

— Тогда он вспомнит. Не всё, но достаточно. Будет смотреть на воду и чувствовать, что кто-то смотрит на него из глубины.

Я посмотрела на него. Он стоял у кормы, глядя куда-то вдаль.

— Я хочу остаться с ним. И хочу чтобы он жил!

— Это невозможно. Ты — дух. Он — живой. Вы принадлежите разным мирам.

— Но я чувствую его.

— Потому что ты любишь. А любовь — единственное, что проходит сквозь грань между смертью и жизнью.

Женщина растворилась в воде.

Я подошла к нему. Он не обернулся, но я знала, что он чувствует моё присутствие.

— Прощай, — прошептала я.

И отпустила.

Корабль пошёл дальше, в рассвет. А я осталась в воде, среди своих — духов моря, хранителей, тех, кто погиб от стихии и стал её частью.

Иногда, в тихие вечера, я прихожу к кораблям. Смотрю на тех, кто стоит у кормы и думает о чём-то своём. И если вижу того, кто одинок — я рядом. Не забираю.

Просто храню.

И пусть моё тело мертво, но я знаю — это не стало концом.