Те, кто живут рядом

Грузовик въехал в Глухово около трёх часов дня.

Ольга смотрела в окно на проплывающие мимо дома — типовые пятиэтажки, выкрашенные в блёклые пастельные тона, детские площадки с облупившимися качелями, магазины с вывесками, которые не меняли, наверное, с девяностых. Обычный подмосковный городок. Один из десятков таких же.

— Навигатор говорит — ещё три минуты, — сказал Андрей, не отрывая взгляда от дороги.

Ольга кивнула, хотя он не мог этого видеть. За последний час они почти не разговаривали. Не из-за ссоры — просто не о чем было. Всё уже обсудили: и переезд, и новую квартиру, и то, как хорошо будет начать с чистого листа. Слова закончились где-то на МКАДе.

Она опустила стекло. Воздух пах чем-то горьковатым — то ли палой листвой, то ли дымом с чьего-то участка. Октябрь выдался тёплым, но небо уже было затянуто серой пеленой, какая бывает поздней осенью, когда солнце светит, но не греет.

— Вон тот дом, кажется, — Андрей указал вперёд.

Ольга посмотрела.

Дом стоял чуть в стороне от остальных, на углу перекрёстка. Пятиэтажная сталинка — массивная, основательная, с высокими окнами и лепниной над подъездом. Когда-то, наверное, она была желтовато-кремовой, но сейчас фасад выцвел до неопределённого серо-бежевого. Между окнами второго этажа тянулись трещины, похожие на капиллярную сетку.

— Симпатичный, — сказал Андрей без особой уверенности.

— Для пятьдесят третьего года — отличный.

— Ты это уже говорила.

— Повторяю, чтобы ты запомнил.

Он припарковался у подъезда. Грузовик с их вещами должен был подъехать с минуты на минуту — они выехали раньше, чтобы успеть получить ключи у предыдущей хозяйки.

Ольга вышла из машины и запрокинула голову, разглядывая дом снизу вверх. Четвёртый этаж, третье окно слева. Их окно. Там, за пыльным стеклом, начиналась новая жизнь.

Или продолжение старой, подумала она. Просто в другом месте.

Эта мысль появилась сама собой, непрошено. Ольга отмахнулась от неё, как от мухи.

Предыдущая хозяйка оказалась женщиной лет семидесяти — сухонькой, с аккуратно уложенными седыми волосами и внимательным, изучающим взглядом. Её звали Валентина Сергеевна, и она владела квартирой с восьмидесятых, когда получила её от завода.

— Муж умер в девяносто втором, — сказала она, передавая Ольге ключи. — Дети разъехались. Я одна тут двадцать лет жила. Теперь к дочери перебираюсь, в Калугу.

— Вам будет не хватать этого места? — спросила Ольга из вежливости.

Валентина Сергеевна помолчала. Потом пожала плечами:

— Привыкла. Но хватать — нет. Не думаю.

Что-то в её тоне заставило Ольгу насторожиться. Она хотела спросить — почему? — но Андрей уже поднимался по лестнице с первой коробкой, и момент был упущен.

— Соседи тихие, — добавила Валентина Сергеевна, уже стоя на пороге. — Напротив — Зинаида Павловна, хорошая женщина. Если что нужно — к ней. Справа — молодая пара, но они редко бывают. Слева… — она осеклась. — Слева давно никто не живёт.

— Квартира пустует?

— Да.

Валентина Сергеевна посмотрела на Ольгу — долгим, странным взглядом. Словно хотела сказать что-то ещё, но передумала.

— Удачи вам, — сказала она наконец. — Правда, удачи.

И ушла. Ольга слышала, как её шаги стихают в подъезде — медленные, тяжёлые, словно женщина несла на плечах что-то невидимое.

К вечеру они перетащили все коробки.

Квартира была хорошая — просторная двушка с высокими потолками, большими окнами и паркетом, который скрипел под ногами. Ремонт делали, судя по всему, лет десять назад: обои кое-где отклеились, плитка в ванной пожелтела, но в целом — вполне прилично. Для такой цены — почти подарок.

— Не понимаю, почему так дёшево, — сказал Андрей, когда они сидели на полу в гостиной, среди коробок, и ели пиццу из коробки. — Тут до Москвы час на электричке. Метраж — шестьдесят квадратов. Это же должно стоить вдвое больше.

— Глухово, — Ольга пожала плечами. — Никто не хочет жить в городе с таким названием.

— Серьёзно?

— Ну, может, не только поэтому. Но согласись — «Глухово» звучит как место, откуда все стремятся уехать, а не наоборот.

Андрей хмыкнул. Он откусил кусок пиццы, прожевал, запил пивом из банки.

— Мне нравится, — сказал он. — Тихо. Спокойно. Никакой московской суеты.

— Тебе суета на работе, ты её домой не тащишь.

— А тебе?

Ольга промолчала. Она работала переводчиком — удалённо, из дома. Ей было всё равно, где жить: в Москве, в Глухово, на Марсе. Главное — интернет и тишина.

Тишина, подумала она. Здесь её будет достаточно.

Ночью она проснулась.

Не от звука — от его отсутствия. В Москве за окном всегда что-то происходило: машины, голоса, отдалённый гул метро. Здесь было тихо. Абсолютно тихо. Как в вакууме.

Ольга лежала на надувном матрасе (кровать ещё не собрали) и смотрела в потолок. Свет уличного фонаря пробивался сквозь незашторенное окно, рисуя на потолке бледный прямоугольник.

Рядом ровно дышал Андрей. Он всегда засыпал мгновенно — словно выключался. Ольга завидовала этой его способности.

Она повернула голову, посмотрела на часы на телефоне. 3:17.

Надо спать, сказала она себе. Завтра разбирать вещи.

Закрыла глаза.

И тут же открыла.

Ей показалось, что в коридоре что-то есть.

Не звук. Не движение. Просто… присутствие. Ощущение, что по ту сторону двери кто-то стоит. Ждёт.

Ольга приподнялась на локте. Прислушалась.

Ничего.

Старый дом, сказала она себе. Старые дома скрипят, оседают, издают звуки. Это нормально.

Но ощущение не проходило.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить Андрея, и подошла к двери спальни. Та была приоткрыта — они не закрывали, чтобы циркулировал воздух.

Коридор тонул в темноте. Ольга различала только контуры: вешалку у входа, стопку коробок у стены, дверь в ванную.

— Эй? — шёпотом позвала она.

Тишина.

Она стояла так несколько секунд, вглядываясь в темноту. Потом выдохнула, покачала головой и вернулась в постель.

Нервы, решила она. Новое место. Привыкну.

Но заснуть удалось не сразу. Ещё долго она лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине. И тишина была такой плотной, такой осязаемой, что казалось — её можно потрогать.

Утро выдалось серым, но сухим.

Ольга проснулась в восемь — раньше обычного. Андрей уже гремел на кухне, пытаясь найти турку среди коробок.

— Кофе будет через пять минут, — крикнул он, услышав её шаги. — Или через пятнадцать, если не найду эту чёртову штуку.

— Верхняя полка, синяя коробка, — откликнулась Ольга.

— Как ты это делаешь?

— Я её паковала.

Она прошла в ванную — умыться. Зеркало над раковиной было старое, с тёмными пятнами по краям.

Ольга посмотрела на своё отражение.

Русые волосы — прямые, до плеч, сейчас спутанные после беспокойной ночи. Серые глаза с зеленоватым отливом, которые мама всегда называла «болотными». Узкое лицо, острый подбородок, нос с небольшой горбинкой — не красавица, но и не дурнушка. «Интересная», говорили про неё в университете. Она никогда не понимала, комплимент это или вежливый способ сказать «некрасивая».

Тридцать два года. Худощавая, среднего роста. Кожа бледная — она всегда плохо загорала, сгорала моментально. Тёмные круги под глазами после бессонной ночи делали её похожей на енота. Морщинки в уголках глаз — когда они появились? Складка между бровями — от привычки хмуриться за компьютером. На левой скуле — едва заметный шрам, память о детском падении с велосипеда.

Выгляжу как призрак, подумала она. Призрак той, кем была десять лет назад.

И усмехнулась собственной мысли.

Вода из крана пошла не сразу — сначала захрипела, забулькала, выплюнула ржавую струю. Потом выровнялась. Ольга подставила ладони, плеснула в лицо.

Холодная. Отрезвляющая.

Она выпрямилась, потянулась за полотенцем — и краем глаза увидела что-то на зеркале.

Замерла.

Посмотрела внимательнее.

На запотевшем от воды стекле были следы. Словно кто-то провёл пальцем — линии, завитки. Похоже на буквы, но неразборчивые, смазанные.

Ольга наклонилась ближе.

Нет. Показалось. Просто конденсат, просто узоры влаги на старом стекле.

Она вытерла зеркало полотенцем. Следы исчезли.

— Кофе! — крикнул Андрей из кухни.

Ольга вздрогнула. Потом рассмеялась — тихо, нервно — и вышла из ванной.

День прошёл в разборке вещей.

Они работали молча, каждый в своём ритме. Андрей собирал мебель — кровать, шкаф, стеллажи. Ольга распаковывала коробки, раскладывала вещи по местам. К обеду квартира начала приобретать жилой вид.

Около двух Ольга решила выйти — купить что-нибудь к ужину и заодно осмотреться.

Подъезд встретил её запахом — смесью старой штукатурки, пыли и чего-то ещё, неуловимого. Не неприятного, но странного. Словно дом пах временем.

Она спустилась по лестнице — широкой, с чугунными перилами и стёртыми ступенями. На площадке второго этажа столкнулась с женщиной, поднимавшейся навстречу.

— Здравствуйте, — сказала Ольга.

Женщина — лет сорока, полноватая, с усталым лицом — подняла глаза. Посмотрела на Ольгу. Кивнула — коротко, не замедляя шага. И прошла мимо.

Ольга обернулась ей вслед. Женщина уже поднималась выше, не оглядываясь.

Ладно, подумала Ольга. Может, спешит. Или просто нелюдимая.

На первом этаже она задержалась у почтовых ящиков. Их было двадцать — по четыре на каждом этаже. Большинство выглядели заброшенными: ржавые, с облупившейся краской, без номеров. На некоторых висели замки, такие же ржавые.

Она нашла ящик с номером 16 — их квартира. Открыла. Внутри было пусто, только на дне лежал пожелтевший рекламный листок.

Ольга достала его. «Ритуальные услуги. Быстро. Недорого. Круглосуточно».

Она скомкала листок и выбросила в урну у входа.

На улице было пусто.

Не совсем пусто — изредка проезжали машины, где-то вдалеке гуляла женщина с собакой. Но для середины дня — непривычно мало людей. Словно город вымер.

Ольга пошла вдоль дома, разглядывая окна. Многие были закрыты шторами или жалюзи. За некоторыми угадывалась жизнь — мелькал свет телевизора, виднелись цветы на подоконнике. Но большинство казались тёмными, нежилыми.

Рабочий день, напомнила себе Ольга. Все на работе.

Магазин нашёлся за углом — маленький «Продукты 24», каких тысячи по всей России. Ольга набрала корзину: хлеб, молоко, яйца, колбасу, что-то на ужин. Очередь в кассу была небольшая — пара человек.

Она встала за пожилым мужчиной в потёртой куртке. Тот обернулся, посмотрел на неё.

Ольга улыбнулась — машинально, вежливо.

Мужчина не ответил. Просто смотрел — несколько секунд, дольше, чем нужно. Потом отвернулся.

Когда пришла её очередь, кассирша — молодая девушка с ярко накрашенными губами — пробила товары, не поднимая глаз.

— Карточкой, — сказала Ольга.

Девушка кивнула. Протянула терминал.

Ольга приложила карту. Заметила, что девушка смотрит куда-то ей за плечо.

— Что-то не так? — спросила Ольга.

Девушка вздрогнула. Перевела взгляд на неё.

— Нет. Ничего. Хорошего дня.

И отвернулась к следующему покупателю.

Ольга взяла пакет и вышла из магазина. На улице она остановилась, обернулась — посмотреть, что девушка видела у неё за спиной.

Там никого не было. Только пустой тротуар и серое осеннее небо.

Вечером к ним постучали.

Ольга как раз заканчивала ужин — простую пасту с томатным соусом, большего сил не было. Андрей сидел в комнате, возился с настройкой интернета.

Стук был негромкий, но отчётливый. Три удара костяшками по двери.

Ольга вытерла руки и пошла открывать.

На пороге стояла пожилая женщина. Не Валентина Сергеевна — другая. Выше ростом, худее, с копной седых волос, собранных в небрежный пучок. Лицо — морщинистое, но живое, с внимательными серыми глазами.

— Здравствуйте, — сказала женщина. — Я Зинаида Павловна. Живу напротив. Валя сказала, что вы заселяетесь, вот я и решила зайти. Познакомиться.

— Очень приятно. Ольга.

Они пожали руки. Ладонь у Зинаиды Павловны была сухой и прохладной.

— Пироги принесла, — женщина показала пакет в руке. — С капустой. Домашние. Вы, наверное, устали, не до готовки.

— Ой, спасибо. Не стоило…

— Стоило-стоило. Новосёлам положено. — Зинаида Павловна улыбнулась, но улыбка вышла какой-то натянутой. — Можно войти?

— Да, конечно. Простите, у нас тут бардак ещё…

— Ничего, я понимаю.

Зинаида Павловна прошла в прихожую. Огляделась — быстро, цепким взглядом. Словно что-то искала.

— Хорошая квартира, — сказала она. — Светлая. Валя её любила.

— Почему она решила продать?

Пауза. Короткая, но заметная.

— К дочери уехала. В Калугу.

— Да, она говорила. Но я имею в виду — почему именно сейчас? Она же тут столько лет жила.

Зинаида Павловна посмотрела на Ольгу. Взгляд у неё был странный — настороженный, оценивающий.

— Устала, наверное, — сказала она наконец. — Тут… бывает тяжело. Зимой особенно. Тихо слишком.

— Тихо — это плохо?

— Смотря какая тишина.

Ольга хотела спросить, что она имеет в виду, но тут из комнаты вышел Андрей.

— О, гости! — он улыбнулся своей обычной, открытой улыбкой. — Андрей. Муж.

— Зинаида Павловна. Соседка.

— Пироги принесла, — Ольга показала пакет. — С капустой.

— Вот это я понимаю — сервис. В Москве соседи друг друга в лицо не знают, а тут…

— Глухово — не Москва, — сказала Зинаида Павловна. — Здесь все всё знают. — Она помолчала. — И все всё видят.

Повисла пауза. Андрей переглянулся с Ольгой — быстро, вопросительно. Та пожала плечами.

— Ладно, — Зинаида Павловна поправила сумку на плече. — Пойду я. Не буду мешать. Если что нужно — стучите. Я всегда дома.

— Спасибо, — сказала Ольга. — Правда, спасибо.

Зинаида Павловна кивнула. Уже стоя на пороге, она обернулась:

— И ещё. Совет.

— Да?

— По ночам не выходите в коридор. Мало ли.

И ушла, прежде чем Ольга успела спросить, что это значит.

— Странная тётка, — сказал Андрей, когда они доедали пироги (действительно вкусные — мягкие, с хрустящей корочкой).

— Почему?

— Ну, «по ночам не выходите». Это что вообще?

— Может, тут воры? Или… не знаю. Бомжи какие-нибудь.

— В подъезде сталинки? В центре города?

— Глухово — не центр. И дом старый.

Андрей покачал головой.

— По-моему, она просто… — он покрутил пальцем у виска.

— Не надо так. Она нормальная. Просто… местная. Со своими тараканами.

— Как и все в таких городках.

Ольга не ответила. Она думала о взгляде Зинаиды Павловны — о том, как та смотрела на неё, когда говорила про тишину. Словно хотела предупредить о чём-то, но не решилась.

Смотря какая тишина.

Что это значило?

Ночью Ольга снова проснулась.

На этот раз — от звука.

Тихого, еле слышного. Шаги. В коридоре. За дверью квартиры.

Она открыла глаза, прислушалась.

Шарк… шарк… шарк…

Медленные, тяжёлые. Словно кто-то шёл по лестничной площадке, волоча ноги.

Ольга села на кровати. Андрей спал — как всегда, крепко, не шевелясь.

Шаги приблизились. Остановились.

Прямо за их дверью.

Ольга замерла. Не дышала.

Тишина. Долгая, густая.

А потом — звук. Очень тихий. Словно кто-то… принюхивается. Втягивает воздух. Медленно. Глубоко.

Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Это сосед, сказала она себе. Вышел покурить. Или… выносил мусор. Ночью. В три часа.

Она посмотрела на телефон. 3:24.

Почти то же время, что и вчера.

Шаги возобновились — удаляясь. Шарк… шарк… шарк… Тише, тише. Потом — стук двери где-то выше. И снова тишина.

Ольга выдохнула. Только сейчас поняла, что задержала дыхание.

Это ничего, сказала она себе. Это нормально. Старый дом. Странные соседи. Ничего особенного.

Но заснуть она уже не могла. Лежала с открытыми глазами до рассвета, прислушиваясь к тишине.

И тишина слушала её в ответ.

На третий день Ольга решила познакомиться с соседями.

Не из вежливости — из практических соображений. Она работала из дома, днём одна. Хорошо бы знать, к кому обратиться, если что.

Она начала с квартиры справа — той, где, по словам Валентины Сергеевны, жила молодая пара.

Постучала.

Никто не открыл.

Постучала ещё раз — громче.

Тишина.

На работе, решила Ольга. Зайду вечером.

Она перешла к квартире слева — той, что «давно пустует».

Дверь выглядела старой, но крепкой. Деревянная, потемневшая от времени, с массивной металлической ручкой. Номера не было — только след от цифр, когда-то прикрученных и потом снятых.

Ольга приложила ухо к двери.

Тихо. Мёртвая тишина.

Она отступила на шаг. Посмотрела на дверь.

Почему-то ей стало не по себе. Просто пустая квартира. Ничего особенного. Но было в ней что-то… неправильное. Словно тишина за этой дверью была другая, чем везде. Более плотная. Более тяжёлая.

Бред, одёрнула она себя. Это просто дверь. Просто пустая квартира.

Она спустилась на этаж ниже. Постучала в первую квартиру.

Открыл мужчина — лет пятидесяти, с седеющими волосами и помятым лицом человека, который только что проснулся.

— Здравствуйте, — сказала Ольга. — Я ваша новая соседка, сверху. Хотела познакомиться.

Мужчина посмотрел на неё. Долго. Молча.

— Я Ольга, — добавила она, начиная чувствовать себя глупо.

— Угу, — сказал мужчина.

И закрыл дверь.

Ольга стояла перед закрытой дверью, чувствуя, как щёки заливает краска. Что это было? Хамство? Или она что-то сделала не так?

Она попробовала следующую квартиру. Потом ещё одну. И ещё.

Результат был примерно одинаковый: либо не открывали вообще, либо смотрели с тем же выражением — настороженным, отстранённым — и закрывали дверь, едва кивнув.

К концу обхода Ольга чувствовала себя так, словно попала на территорию враждебного племени. Люди смотрели на неё как на чужую. Как на угрозу.

Это просто маленький город, сказала она себе. Здесь не любят чужаков. Привыкнут.

Но легче от этого не стало.

На четвёртый день она встретила его.

Она возвращалась из магазина — с пакетами в обеих руках, с телефоном, зажатым между плечом и ухом. Андрей звонил с работы, уточнял что-то насчёт ужина.

Она вошла в подъезд, начала подниматься по лестнице — и на площадке между вторым и третьим этажом остановилась.

В конце коридора стоял человек.

Мужчина. Лет пятьдесят или шестьдесят — сложно сказать. Обычного роста, в обычной одежде — тёмная куртка, тёмные брюки. Лицо… она не могла разглядеть лицо. Он стоял спиной к окну, свет падал из-за него, превращая фигуру в силуэт.

Он не двигался. Просто стоял. И смотрел на неё.

— Алло? Оля? Ты меня слышишь? — голос Андрея в телефоне.

— Да-да, — сказала она машинально. — Минуту.

Она сделала шаг вперёд. Мужчина не пошевелился.

— Здравствуйте, — сказала Ольга.

Тишина.

Она сделала ещё шаг. Теперь она видела его лучше — свет упал на лицо. Обычное лицо. Средних лет. Ничем не примечательное. Но глаза…

Глаза смотрели прямо на неё. Не моргая. Не двигаясь.

— Вы здесь живёте? — спросила Ольга.

Мужчина молчал. Потом — медленно, очень медленно — наклонил голову вбок. Словно рассматривал её под другим углом. Словно изучал.

— Оля? Что там у тебя? — Андрей в телефоне.

— Ничего. Сосед. Перезвоню.

Она сбросила вызов, убрала телефон в карман.

— Я Ольга, — сказала она. — Только переехали. В шестнадцатую.

Мужчина не отвечал. Стоял. Смотрел.

Ольга почувствовала, как по спине снова бежит холодок — тот же, что ночью, когда шаги остановились за дверью.

Уходи, шепнул голос в голове. Уходи прямо сейчас.

Но она не ушла. Вместо этого сделала ещё шаг — и ещё — пока не оказалась достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо в деталях.

Ничего особенного. Морщины у глаз. Седина на висках. Обычный человек.

Но почему же ей так страшно?

— Простите, — сказала Ольга. — Вы… вам нужна помощь?

Мужчина улыбнулся. Медленно. Одними губами — глаза остались неподвижными, мёртвыми.

— Нет, — сказал он. Голос был тихий, хриплый, словно он давно не говорил. — Спасибо.

И прошёл мимо неё — близко, почти касаясь плечом, — и начал спускаться по лестнице. Шаги его были тихими. Слишком тихими для такой тяжёлой фигуры.

Ольга стояла на месте, слушая, как они стихают. Потом развернулась и почти бегом поднялась к своей квартире.

Только закрыв дверь на все замки, она поняла: она запомнила его лицо. Каждую морщину. Каждую черту.

Зачем? Почему?

Она не знала.

Но что-то изменилось. Она чувствовала это — как сдвиг воздуха перед грозой. Как треск льда под ногами.

Что-то началось.

Ночь.

3:17 — она уже знала это время, ждала его.

Шаги в коридоре. Те же, что и раньше. Шарк… шарк… шарк…

Они приближались.

Ольга лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Андрей спал рядом — как обычно, крепко, глубоко.

Шаги остановились. За дверью.

Тишина.

А потом — новый звук. Тихий, почти неразличимый.

Дыхание. Кто-то дышал за дверью.

Ольга села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.

Она встала. Подошла к двери спальни. Выглянула в коридор.

Темно. Пусто.

Но дыхание продолжалось — медленное, тяжёлое. Оно шло от входной двери.

Ольга на цыпочках прошла по коридору. Остановилась перед дверью. Прижалась ухом к холодному металлу.

Дыхание. Прямо с той стороны. В нескольких сантиметрах.

Она медленно опустила взгляд на глазок.

Там, в круглом окошке, искажённое линзой, было лицо.

То самое. Мужчина с лестницы. Он стоял прямо за дверью и смотрел в глазок.

Смотрел на неё.

Улыбался.

Ольга отшатнулась, зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Сердце грохотало так громко, что, казалось, его слышно во всём доме.

Она стояла, вжавшись спиной в стену, не в силах пошевелиться. Секунда. Две. Десять.

Потом — шаги. Удаляющиеся. Шарк… шарк… шарк…

И тишина.

Ольга не двигалась. Стояла в темноте, прижимаясь к стене, до самого рассвета.

А когда небо за окном посерело, она наконец сползла на пол и заплакала — тихо, беззвучно, чтобы не разбудить Андрея.

Она не знала, что это было.

Но она знала одно: она запомнила его лицо.

И теперь — Ольга была уверена — он запомнил её.