Те, кто мурлычат и режут

POV. Он

Я давно научился быть тем, кого любят. Слова, улыбки, лёгкие касания руки — всё это стало для меня игрой, спасательным кругом, который помогал не утонуть в собственных мыслях. Мне говорили, что я хороший, что со мной легко и весело. И я кивал, улыбался. Никто не должен был знать, что внутри у меня всё время скребётся что-то серое и холодное. Даже я сам…

Вчера ведь всё было не так. Вчера меня окружали друзья, все смеялись, меня поздравляли с днём рождения. Мне все были рады, их улыбки и слова заполняли мою пустоту, грели изнутри. Я кого-то обнимал, или кто-то обнимал меня, – я не помню, я помню лишь вкус этого упоительного чувства... какого же именно. Ощущения, что я нужен? Что кто-то рядом? Что все хотят быть со мной – а со мной ли или только с этой радостной версией меня? Это неважно…

После дня рождения, когда последняя свеча догорела и смех затих, я снова оказался один. Неудивительно, я всегда оказываюсь один. Праздник не может длиться вечно. Тосты не могут звучать каждый день. Но только пока они звучат, только пока меня окружают люди, только пока они смотрят на меня, и я вижу в их глазах восхищение – я ощущаю, что живу. А сейчас, когда никого нет рядом, когда меня обволакивает тишина – я просто существую. И тогда мне хочется туда, где всё проще всего распутывается — на вокзал. Просто посмотреть. Просто помечтать о том, чтобы исчезнуть.

Март, начало весны. Такие тёплые ясные дни, каких не было давно. Я так скучал по теплу, но, когда оно пришло, мне как будто стало все равно. Почему? Почему я так тянусь к тому, что мне желанно, и выбрасываю это как только получаю? Солнце грело плечи, и легкий ветер трепал волосы. Я устало сел на лавочку, с которой было видно перрон. Рука машинально потянулась за сигаретой. Несколько затяжек, но в голове не проясняется. Голос из мегафона неразборчиво объявил о прибытии поезда.

Я провожал глазами летящие вперёд вагоны, скрежет тормозов резал слух. Меня завораживало это размытое движение будто-то бы в слоу мо. Огромная железка, так легко летящая в заданном ей направлении, ограниченная только своими рельсами и волей машиниста - сложно представить что-то настолько величественное и ничтожное одновременно.

Захотелось подойти ближе, ощутить запах нагретого солнцем металла, дизеля и поднятой в воздух пыли. Если бы и я мог так же легко рассекать пространство, с той же силой преодолевать всё на своём пути, сметая всех…или же мне хочется, чтобы что-то большое и настоящее просто смело с этого пути меня? Что я вообще делаю на этом пути: стою у края, боясь ступить и шаг, не зная, куда мне и в какую сторону. Но каждый раз, когда я уже готов шагнуть, мне будто кричат: «Куда ты суешься?! Дай дорогу!» Дай дорогу чему-то большему, лучшему, ценному. Проваливай и не смеши, не то тебя раздавят. Да, именно так я себя и чувствую – просто маленьким ничтожеством, не способным сделать и шаг вперёд.

– Эй, осторожнее там! – голос проводника вывел меня из транса. Я стоял у края перрона, глядя в одну точку, не видя ничего перед собой. – Ты в порядке, парень?

– Да… мне пора, – пора возвращаться из своих мыслей сюда, в реальность. Я встряхнул головой, прогоняя туман своего сознания. Выгляжу, наверное, как придурок.

Зазвонил телефон, окончательно приводя меня в себя. Я поспешил прочь с вокзала.

– Дружище! Я ведь ещё тебя не поздравлял, с прошедшим тебя! – голос в трубке заряжал меня своей весёлостью, так что я легко переключился, словно набрал в грудь свежего воздуха.

И вот уже я бодро шагаю к условленному месту встречи, на пути болтая обо всём, что взбредёт мне в голову. Так, будто несколько минут назад, мне вовсе не хотелось шагнуть под поезд. Так, будто я в порядке. Всё как обычно.

***

Двор встретил меня уже знакомыми голосами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, из подъезда вышел друг с бутылкой воды, увидел меня и сразу заорал:

— О, король подземелий явился! Живой?!

Я улыбнулся, почти искренне. Это был тот смех, который можно надеть на себя, как старую футболку — немного колется, но сидит привычно.

— Живее всех живых, — ответил я и хлопнул его по плечу.

Лавочки во дворе уже были заняты: кто-то притащил колонку, кто-то еду, кто-то просто себя — шумные, весёлые, живые.

– Я только сегодня приехал, извини. Но лучше, поздно, чем никогда! – мы как раз подошли к знакомой компании.

Я хотел устроится в уголке, но меня быстро окружили какие-то девушки, которых я видел впервые. Я сидел, притворяясь включённым, кивая в нужные моменты, перебрасываясь шутками, но всё ещё будто смотрел на происходящее из-за стекла. Будто я до сих пор не здесь, а на вокзале. Я успел в последний вагон, и он отвёз меня туда, где я стал кем-то лучше, чем я есть…

– Хочешь выпить? – чьи-то весёлые хмельные глаза заглянули мне прямо в лицо, и я с улыбкой принял из чужих рук бутылку, делая несколько глотков. Не крепкое, но я еще ничего не ел, так что алкоголь ударил в голову быстро.

Вечерело. Нагретая солнцем земля дышала теплом, в небе ярко разливались закатные краски. Это был красивый вечер. Никто не смотрел на небо, все болтали между собой, показывая что-то в телефонах. Кто-то громко предлагал сыграть в «бутылочку», и вся женская половина поддерживала эту идею одобрительным визгом. Но их крики и общее веселье будто не достигали меня, я ощущал лишь то, каким тяжелым вдруг стало небо. Будто оно сейчас упадёт и раздавит меня. У меня дрогнули пальцы, зажигалка, которую я достал подкурить, предательски выскользнула из рук и затерялась где-то в траве. Ужасно хотелось закурить.

- Я отойду за зажигалкой, кому-то что-то нужно? – в ответ на мой вопрос прилетел целый список из всяких закусок, сладостей и алкоголя. – Хорошо, я угощаю! – снова визг, одобрение, улыбки. Стало лучше, небо опять стояло на месте.

Я вышел со двора, спустился по ступенькам и направился к ларьку. Набрав целый пакет угощений, и выложив за них последние деньги в карманах, я отправился по тому же маршруту. Поднимаясь по ступенькам во двор, я заметил, как кое-кто преградил мне путь. Маленькая кошка, с некогда белой шерстью и яркими зелёными глазами. Она не была одной из «дворовых любимиц» — скорее, гостья. Сидела почти без движения, только хвост подрагивал от нетерпения. Следила за пакетом в моих руках.

Я растерянно пошарил в карманах, как будто у меня там случайно завалялся корм и улыбнулся своей тупости. Действительно, у меня для неё ничего нет. Я прикрыл глаза рукой, счастливый, что кошка не понимает того, как по-дурацки я выгляжу.

– Могу предложить только жвачку, – я вывернул карман, где одиноко ютилась смятая пачка с последней жвачкой. – Нет, я точно дебил… Ты не будешь? – кошка не реагировала. – Ну, тогда я возьму себе.

Я присел на корточки, попутно закидывая в рот эту последнюю и потому такую сладкую, жвачку, и протянул руку, чтобы погладить кошку. Она ощетинилась и в мгновение скрылась в кустах, откуда на меня сверкнуло лишь два зелёных глаза.

В кармане зазвонил телефон.

– Ты куда пропал? Дуй сюда скорее, девчонки выпить откуда-то взяли, ждут только тебя! – в голосе друга слышалось нетерпение.

– Я уже рядом, – я выбил и повернулся туда, где в кустах была кошка. Её и след простыл. – Да уж, чего я ждал собственно? – спросил у самого себя и пошел во двор.

Во двор я вернулся как герой. Пакет с угощениями торжественно зашуршал в моих руках, и меня встретили подвыпившими аплодисментами. Кто-то вскинул бутылку, кто-то тут же залез в пакет, будто я грёбаный Санта. Было так легко, весело, шумно. Почти по-настоящему.

–Без тебя тут вообще не то было… – кто-то повис на моей шее, пахло чем-то сладким и горячим от спиртного.

Меня втянули обратно в круговорот. Кто-то пел — фальшиво, громко, с душой. Кто-то пытался танцевать на одной ноге. Друг зачем-то нацепил на голову пластиковую тарелку с чипсами и показывал, как он держит баланс. Девчонки визжали, кто-то ткнул меня в бок и спросил: «ты правда вчера родился, или тебе просто нравится быть центром вселенной?» Это было смешно. Во всяком случае, тогда мне так показалось, и я смеялся.

Я смеялся, наливал, отвечал, прижимал к себе кого-то, чьё имя так и не успел расслышать. Всё текло легко, по наклонной, как всегда. Но внутри будто сбивались настройки: чем громче становилось вокруг, тем тише становилось внутри меня.

Я на мгновение поднял голову. Небо было цвета стали, с фиолетовыми подтеками. Вспышка молнии где-то далеко — и мне показалось, что в этот момент всё замерло. А потом — будто по команде — с неба посыпались капли. Сначала редкие, ленивые, как пробные шаги. Потом чаще, тяжелее, вплоть до густого весеннего ливня.

Компания разлетелась, как воробьи: «мне уже пора», «ой, уже так поздно», «не заболеть бы, похолодало». Я тоже стоял, мокрый, нелепый, и смотрел, как вода стекает по щекам — будто наконец кто-то дал мне разрешение не прятать лицо. Я был чертовски пьян, и не совсем уверен, нравится ли мне это или нет.

В этот момент я увидел её снова. Та самая кошка — теперь под подъездом, мокрая, облепленная, хвост трубой, уши прижаты. Она смотрела на меня с каким-то почти упрёком. Будто мы оба не на своих местах.

Я подошёл. Просто сел рядом на корточки, пытаясь подкурить слегка влажные сигареты, и мы молчали под грохот дождя.

– Ну что, будешь моей гостьей, а? – хрипло выдавил я. – Всё равно сегодня все — чужие. А ты хотя бы молчишь честно.

Кошка не двинулась. Только подалась ближе, почти незаметно.

Я снял с себя мокрую кофту, завернул её туда — совсем чуть-чуть, чтобы не прикасаться грубо. И поднял, как поднимают что-то лёгкое и важное.

– Только на ночь. Потом ты уйдёшь. Я знаю.

И я, наверное, снова останусь один.

– Мне не привыкать, а ты хоть погреешься – это лучше, чем спать на улице, – я шел, пошатываясь. Кошка на удивление спокойно сидела на моих руках.

Мы поднялись на этаж, я липкими руками нашарил в карманах ключи и ввалился в квартиру.

– Я дома! – сказал я пустоте, как делаю это всегда. – Где же этот сраный включатель…

Руки меня плоховато слушались, видимо всего моего контроля хватило лишь на то, чтобы попасть ключом в скважину. Лучше, чем ничего. На ватных ногах я добрался до своей постели и рухнул на неё в чём был, успев положить на кровать кофту с кошкой. Мокрый, холодный и пьяный. И к тому же, наверное, очень жалкий.

– Кис-кис… где ты, я не вижу… – так я и вырубился, пытаясь позвать её к себе.

POV. Она

Я проснулась не сразу.

Сначала были только звуки. Тихие, чужие: капли воды, медленно стекающие по трубе за окном. Тихое сопение. Где-то звякнула ложка — от падения или просто, я не сразу поняла. Потом пришёл запах: сигареты, прелая одежда, немного дешёвого алкоголя и что-то… странное. Запах одиночества, если такой вообще существует.

Я открыла глаза.

Квартира. Полутёмная, захламлённая, с тусклым, серым светом от уличного фонаря. Я лежала, завернувшись в чужую кофту — всё ещё влажную, но уже тёплую от моего тела. Где-то рядом, спал он. Скрутившись, как ребёнок, в одежде, в которой и уснул, не раздевшись, не укрывшись.

Я попыталась приподняться, но замерла, не в силах пошевелиться.

Неужели я и правда…? Я посмотрела на руки — не лапы. Тонкие, пальцы, дрожащие. Гладкие, человеческие. Я коснулась лица — кожа, щека, нос. Всё по-настоящему. Я была человеком. Почему?

Я встала. Пол заскрипел под босыми ступнями. Квартира встретила меня молчаливым бардаком: немытые чашки на столе, пепельница, полная окурков, книги, лежащие как попало. Брошенный рюкзак. Одинокий носок. Всё казалось временным, как будто человек, который тут живёт, всегда собирается уйти. Но остаётся. И с каждым днём вещи цепляются за него всё крепче.

Я подошла к окну. Дождь всё ещё шёл, тонко и ровно. Я должна была уйти. Не быть здесь. Не смотреть на него. Не оставаться.

Но осталась.

Я взглянула на него. На этого человека, который принёс меня сюда. Почему? Что ему от меня нужно? Почему он, такой пьяный, такой... вымотанный, решил, что я должна быть рядом? И почему я — осталась? И что важнее всего – почему я вдруг опять стала человеком?

Слишком много вопросов. Послышался звук – это он перевернулся на другую сторону, ища что-то рукой в пространстве.

– Ксс-ксс… – он что-то едва слышно пробормотал, и я поняла, что он ищет меня.

Я осторожно подошла ближе. Человек всё еще легко похлопывал одеяло рукой, но вскоре прекратил. Он вдруг начал дрожать, видимо, замёрз. Я отыскала позади него скомканное одеяло и присела рядом, укрывая его. По его расслабившемуся лицу было видно, что стало лучше.

Как глупо всё получилось… Я не ела несколько дней и в конец выбилась из сил, сегодняшняя охота совершенно не принесла результатов. Потеряв всякую надежду поесть, я вышла к этому человеку, надеясь на его доброту. Какое же это было разочарование, идиот предложил кошке жвачку, – я закрыла лицо рукой, вспоминая этот позор. Видимо, у меня уже не было сил сопротивляться, и я просто разрешила ему забрать меня и согреть. Но это всё равно не объясняет, почему я превратилась…

Человек начал беспокоится во сне и вновь шарить по одеялу рукой. В какой-то момент он коснулся моей руки и замер. Я не знала, что делать, так что тоже замерла. Так мы провели некоторое время, пока я убеждалась, что он точно спит, чтобы попытаться убрать руку. Мне нельзя здесь оставаться. Нет, ни в коем случае нельзя.

– Ты осталась… – его голос еще был нетрезвым. Он обнял рукой мои ноги и попытался притянуть к себе, видимо думая, что обнимает свернувшуюся кошку. И я бы всё отдала лишь бы превратиться обратно, но я совершенно утратила над собой контроль в этот момент. Как же неловко. Как же неправильно…

Я начала осторожно убирать его руки.

– Тшшш, вот так, спокойнее, парень, – может, мой шепот подействовал бы как-то на него, хотя я уверена, что больше пыталась успокоить саму себя. – Давай же, отпусти меня… – это уже почти отчаянье. – Мне уже пора уходить, – шепот стал злым.

«Ты осталась», – эти два коротких слова, сказанных на пьяную голову, резанули меня, всплывая из памяти. Они казались такими безнадёжными, грустными и несчастными, что мне стало стыдно. Я еще раз окинула взглядом эту квартиру, похожую на хламовник. Это место походило больше на убежище, чем на дом, куда приходят после того, как долго выживали там, снаружи. Такие компанейские и счастливые люди, как он, не живут в таких местах. Это всё очень неправильно…

И вообще, это не я должна быть здесь, а одна из тех хохочущих девиц, что рьяно вешались ему на шею – почему это он не притащил сюда одну из них? Вздумалось же тащить с улицы грязную кошку!

– Вот зараза, – я тихо прошипела, понимая, что некуда деваться. – Подвинься что ли…

Он, будто чувствуя, послушно дал мне улечься поудобнее, и вновь закинул на меня свою руку. Что ж, он был прав, я хотя бы погреюсь. Это только на одну ночь, только сегодня. Видимо я слишком устала, поэтому не могу стать обратно кошкой. Нужно всего лишь отдохнуть и всё придёт на круги своя. Я проснусь раньше него и уйду, не успеет наступить рассвет. Он наверняка даже не будет этого помнить, - с этой мыслью я провалилась в сон.

***

Я проснулась резко — будто из плохого сна. Мир был мутным, обострённым. Никаких мыслей, только ощущения: звуки слишком громкие, свет слишком резкий, всё вокруг казалось огромным. Я сделала вдох — и поняла. Я снова была кошкой.

Это было… облегчение. Моё тело, понятное, привычное. Без страха, без смущения, без этих странных, раздирающих эмоций. Никаких слов. Только инстинкты. Всё правильно. Так и должно быть.

Он ещё спал, откинувшись на спину. Лицо у него было спокойное, почти детское. Я устроилась на краю постели, свернувшись клубком, и какое-то время просто смотрела на него. Тихо. Ровно. Без слов.

Он зашевелился, застонал, поднял руку, потёр лоб.

– Уф… башка трещит, – пробормотал, не открывая глаз. Потом приоткрыл глаза, жмурясь от света, и увидел меня. Прищурился. – Ну и нафига я тебя вчера притащил?

В его голосе не было злобы. Но и ничего тёплого тоже. Просто слегка раздражённый, утренний голос человека, которому наплевать. Может, он и не осознавал, что сказал. А я — осознавала слишком ясно.

Я встала. Спрыгнула на пол. Уверенно подошла к окну. Он что-то бормотал, шарил рукой по тумбочке в поисках телефона, даже не посмотрев в мою сторону.

Я подпрыгнула. Легко. Гибко. И выскользнула наружу. Пусть ему будет всё равно. Пусть думает, что я — просто кошка. Ведь я здесь только на одну ночь, как он и сказал.

Утро встретило меня свежим мокрым запахом, который бывает только после дождя. Я ощущала вкусные горячие запахи чего-то живого и уверенно следовала этому зову. Я все ещё была голодной. Ещё немного, уже близко… Лапы уже разогрелись от стремительно бега, пасть наполнилась слюной. А вот и ты - я прыгнула и вцепилась зубами в добычу.

Эта птица была раненной и уязвимой, она была обречена. Меня не терзала совесть за то, что я отбираю эту жизнь - живя на улице, иначе нельзя. Я ведь тоже была голодной, слабой, а потому уязвимой. Если бы я не поела - не знаю, сколько бы ещё протянула.

Зубы впивались в тёплую плоть, терзая жертву. Главное не наглотаться перьев. Как же много здесь перьев… ненавижу птиц, но выбирать не из чего.

Я жадно поглощала пищу, но слух уловил приближение чего-то опасного. Только не сейчас… Нарушитель начал шипеть, издавать гортанные звуки - это означало, что мне лучше уйти. Я отвлеклась от своей добычи, прижав уши, и повернулась: это был сильный дворовой кот, чью морду украшали шрамы. Он ощетинился и начал приближаться.

Я не была крупной кошкой, так что наши с ним силы точно не были равны, к тому же я ослабла за эти пару дней без еды. Тягаться с ним - неравная схватка, но мне нельзя отдать эту добычу. Кто знает, когда ещё я смогу поесть. Поэтому я собрала волю в лапы и ощетинилась в ответ, принимая его вызов.

Наш “бой” длился несколько мгновений. Мы сцепились в дикий клубок из когтей, шерсти и крика. Несколько ударов, укусов, и мы опять по разные стороны. Я едва задела его, слегка оцарапав бок в то время, как он сильно укусил меня за лапу. Он выиграл, что сказать…

Прихрамывая, я удалилась, поджимая уши. Как же больно. Шерсть окрасилась кровью. Я знала, что мне не выиграть, но зачем все равно ввязалась в это? Боль не унималась. Я залезла в укромное сухое место под шифером и принялась зализывать рану. Нет сомнений, он прокусил мне лапу.

Голод, боль, вкус собственной крови и мокрая шерсть - все смешалось в этом странном дне. Всё было неправильно. Может, я это заслужила? Жалкая мокрая кошка без дома и хозяина, - но я выбрала это сама, и я не должна жалеть.

Вот только почему так больно?

POV. Он

Я проснулся от холода и от ощущения отсутствия чего-то значимого. Комната была всё та же, но в ней стало как-то... пусто. Голову ломило, рот пересох, в теле — будто катком прошлись. Всё как обычно. Почти.

Я сел, повозился, нашёл сигарету. Сломанную, но курящуюся. Что за дурацкий сон был этой ночью? Или это всё-таки не сон?

Я огляделся. В комнате никого, бардак как обычно. Кофта валяется на полу, смятая. Окно открыто. Сквозняк.

– Ну и чёрт с тобой, – сказал я в пустоту.

Кошка. Просто кошка. Подобрал на улице, потому что был пьян и сентиментален. Согрел, дал крышу... ну, почти. А она? Просто ушла. Даже не мяукнула на прощание. Скатертью дорога.

Я выругался, надел грязную футболку, пошёл умываться. Надо было выкинуть эту дурацкую кофту в стирку, но рука не поднялась. Я просто натянул куртку и вышел. По делам. Надо было купить сигареты, кофе, хлеб... что там ещё. Дела. Обычные. Нормальные.

На улице был противный влажный воздух, такой, который прилипает к коже, будто тебя кто-то держит. Я шагал быстро и старался не думать.

Но всё равно думал.

О том, как было тепло, когда она свернулась рядом. О том, как будто это был не просто комок шерсти, а.. кто-то. Настоящий. Живой. Тихий. Присутствующий. Я тогда даже... спал лучше. Какая глупость.

Я снова выругался. Не из-за кошки — из-за себя. Из-за того, что мне было не всё равно. Потому что теперь казалось, будто меня использовали. Погрелась — и ушла. Не то чтобы я ожидал благодарности от уличной кошки, но... чёрт возьми, как же это знакомо.

Они всегда так делали - девушки, которым я давал какие-то надежды. Грелись пока было тепло - пока что-то внутри горело. Ели - пока мне хотелось отламывать им кусочки от своей радостной маски. И уходили, когда я догорал. Или это я прогонял их - какая разница? Все равно это было ненадолго. Как фейерверк. Нет, просто как спичка.

Я бы прогнал её, если бы она осталась - мне хотелось так думать, я убеждал себя в этом. Ведь выбор всегда за мной, я всегда сам решал, когда уходить, или когда их прогонять. Но я не привык, что меня отшивают. Грёбаная кошка, к черту тебя…

День проходил быстро. Я с кем-то общался, куда-то ехал, о чем-то договаривался. Меня окружали люди, я был в своей среде. С кем-то шутил, что-то ел, ещё пил. Хоть и не очень себя чувствовал, но не мог отказать. Друзьям не отказывают. К вечеру я уже был подпитым, уставшим и приятно опустошенным - после такого активного взаимодействия.

Я купил сигареты в ларьке возле своего двора, но курить на ходу не хотелось. Привычный маршрут домой, ступеньки, которые я знал наизусть, повороты и уютные арки, поросшие виноградной лозой. Лавочка, с которой я всегда наблюдал за тем, как мимо меня проходит жизнь. Застывший как статуя, только дымит сигарета. Мне нравилось это ощущение. Хотя порой это так раздражает.

Я выпускал дым в вечернее небо, изучая, что изменилось за сегодня во дворе. Где-то на балконе развесили свежую стирку, кто-то высунулся в окно и курит, кто-то вытащил мусор и поставил мешки под подъездом. Какие-то коробки стоят прямо у входа в мой подъезд, видимо их не донесли до подвала.

Я встал и подошёл к коробкам - барахло или нет, но их так беспечно бросили здесь, будто никому и не придет в голову их украсть. Прямо за коробкой у спуска в подвальчик торчало что-то грязно-белое. Я наклонился и выругался.

- Ты опять здесь, да? Могла бы и позвонить после такой ночи, - что за глупости я несу…

Но она не реагировала, будто и не слышала меня.

- Я вообще-то с тобой разговариваю, - я потормошил её, в ответ она зашипела. - И это твоя благодарность, да?

Я взял её под лапы и легко поднял, кошка начала орать и царапаться. Что за строптивое создание, я ведь не собираюсь причинять ей вреда. С другой стороны, зачем я вообще её трогаю…

- Успокойся! - почему она вдруг так вырывается. Я обратил внимание, что на лапе было какое-то пятно. - Вся в грязи, тебя бы отмыть…

И опять я тащу её домой, бездомную кошку. То ли из-за скуки или из-за проснувшейся сентиментальности. Это глупо, как не посмотри.

Мы поднялись в квартиру, она заметно притихла, видимо, смирилась. В сумерках уже было плохо видно, и в подъезде стало темно, так что я ещё какое-то время повозился с замком. Мы вошли, я каким-то чудом быстро нашёл включатель.

И в этот момент я понял, что это была не грязь. Кошка была ранена, это объясняло её реакцию. Я напрягся. Только этого не хватало…

Где же чёртов бинт… Нужно обработать рану. Я беспокойно метался с кошкой на руках по квартире. Кое-как нашёл антисептик и бинты.

- Где ты так покалечилась? - я осторожно положил её на кровать. - Ты это… извини.

Наверное, впервые в жизни я извинялся перед кошкой. Она смотрела на меня, будто понимала, что я делаю. Когда я встречался глазами с её взглядом, меня это почти гипнотизировало. Она не издавала звуков, когда я промывал рану, хотя я уверен, это было неприятно. Тишина между нами была почти неловкой. Я забинтовал лапу, выглядело почти сносно. За что же я извинялся перед ней?

Не хотелось думать, что моя злость как-то повлияла на то, что с ней случилось. Не хотелось вообще вспоминать, что я мог на неё злиться. Я сел на полу, упираясь спиной в кровать. Её взгляд будто пронизывал меня насквозь. Это было… невыносимо.

Так что я сорвался с пола и быстрыми шагами направился прочь. Куда-то подальше, куда-то, где меня не жрёт проклятая совесть. Что это со мной? Почему я одновременно рад, сожалею и злюсь? Почему так много всего свалилось вдруг на меня с появлением этой кошки?

Я курил, не понимая, куда я иду, но ощущал, что мне нельзя быть сейчас на месте. Нужно было идти, просто куда-то. Магазины уже были закрыты, только горел свет в местных ночниках.

Подумать только, такая мелочь выгнала меня из собственной квартиры… Я всегда хотел завести себе домашнее животное. Чтобы кто-то ждал меня, встречал, виляя хвостом. Или просто был рядом. Но они не приживались: кошки убегали, а собака — это слишком для такого раздолбая как я. Как бы они прижились, если меня часто нет дома, если я всегда в движении и прихожу переночевать? Это было глупое желание. Эта кошка была бездомной, она не нуждалась ни в ком, вот только почему уже второй раз она ночует у меня дома?

Все это время я думал и шёл, как в трансе. Наконец-то остановившись, я огляделся. Вывеска закрытого зоомагазина горела в темноте. Точно, она, наверное, голодная…

***

Ночной магазин встретил меня тусклым светом и глухим звоном холодильников. Я долго стоял у полки с кормом, рассматривая упаковки, как будто от моего выбора зависело что-то судьбоносное. Говядина, индейка, тунец... кролик.

– Не знаю, как он на вкус, – пробормотал я, беря банку, – но кот на упаковке выглядит счастливым.

Я заплатил, сунул покупку в карман куртки и направился обратно. Было как-то тише. Будто внутри что-то устаканилось. Я почти чувствовал себя... нормально. Успокоился. Даже немного глупо за свою вспышку. Ну что с меня взять — устал, напился, не справился с эмоциями. Бывает.

Поднялся по лестнице. Не торопясь. Ключ провернулся в замке с привычным щелчком. Я не стал включать свет в коридоре, прошел на ощупь и приоткрыл дверь в комнату.

– Я тебе еды взял, – почти ласково сказал я, – с кроликом. Не знаю, какой он на вкус, но кот на упаковке счастлив…

И тут я увидел её.

Она спала на моей кровати.

Не кошка. Девушка.

Та же светлая шерсть — только теперь это были волосы, рассыпавшиеся по подушке. Та же повязка на лапе — теперь на руке. Та же поза. Та же тишина.

Я замер в дверях. Даже дыхание сбилось.

Пару секунд я просто смотрел, пытаясь найти объяснение. Мозг отказывался складывать картинку. Алкоголь? Глюк? Галлюцинация? Шутка? Мистика?

Нет. Это была она.

Бездомная кошка. Живая девушка.

Сначала я ощутил ступор. Затем — страх. Страх не того, что она человек, а того, что я был с ней рядом, и не знал. Что говорил с ней, держал на руках. Что бинтовал лапу — её руку.

Потом нахлынуло что-то ещё. Необъяснимое. В груди стало тесно. Будто не хватало воздуха.

– Что за чёрт... – выдохнул я и отступил на шаг.

Она шевельнулась во сне. Совсем чуть-чуть. И всё стало ясно. Это не сон. Не бред. Не сказка. Это она. Настоящая. Не сбежала, а осталась.

И от этого становилось невыносимо. Захотелось сбежать самому. Нет, это наверняка сон, я перепил и вырубился где-то, а теперь вижу такой странный сон. Это был тяжёлый день, как и каждый мой день, и я устал.

Меня начал разбирать смех. Она пошевелилась опять, услышав меня.

- Ты ведь не настоящая, я просто сплю, - смеясь я подошёл ближе, дотронулся и отдернул руку. - Какого хрена?!

Она была тёплой, ощутимой, не фантомом и не плодом больного пьяного сознания. И она приподнялась на локте, смерив меня сонным взглядом ярких зелёных глаз. Её взгляд мазнул по банке корма в руках.

- Такой я ещё не ела, - её голос был тихим, но твердым. - Спасибо, - она подняла перебинтованную руку, - И за это тоже, - указала на банку.

- П-пожалуйста, - сказал я, запинаясь, все ещё не веря.

- Я посплю ещё, мне что-то нехорошо, - она устало упала на подушку, только сейчас я различил на её щеках яркий нездоровый румянец, когда привык к темноте.

Я подошел ещё ближе, приложил руку к её лбу. Она горела. Чёрт побери. Мало того, что раненная кошка вдруг стала человеком, так ещё теперь температура!

- Эй, не засыпай! Я сейчас поищу что-то от жара, ты только не отключайся!

Я побежал выворачивать свою нехитрую аптечку. Всё падало из рук, я нервничал, руки дрожали. Почему жизнь вдруг стала такой беспокойной? Как же я влип, как же сильно я влип…

Меня мало что интересовало в тот момент, кроме её состояния. Я не слишком думал об этом волшебном превращении, не думал о том, почему именно возле моего подъезда… Мне просто нужно было ей помочь.

И я постараюсь.