Те, кто ведает. Книга Четвертая

Массивная голова вздрогнула. Уши поднялись недоверчивыми треугольниками и шевельнулись, прислушиваясь. Шорох шел сверху.

Еще несколько мгновений — и, судорожно цепляясь за ветки, вниз сползла неуклюжая фигура. Лось громко фыркнул, захрипел от испуга и, тяжело перебирая ногами, попятился назад.

Неждана обтерла о порты, испачканные смолой руки и уставилась на ветвистые рога. Ее губы дрогнули, но прежде, чем она смогла вымолвить хоть слово, сохатый взревел и, высоко подкидывая копыта, помчался прочь.

Девушка тихонько свистнула вслед и пошарила на поясе в поисках туеска. Очень хотелось пить. Всего несколько глотков — и сосуд снова опустел. Она оглянулась вокруг, словно надеясь найти источник, но песчаные холмы, густо поросшие соснами, не лучшее место для ручья.

Хорошо, что к югу ее ждет еще немало рек и озер. Как найдет воду, тогда и позавтракает остатками сухарей. Рука ее снова нерешительно двинулась к поясу, где в берестяной коробочке притаились магические кристаллы. Уже пора? Нет, лучше сберечь. Хоть и дурно спала она эту ночь, притулившись в развилке сосновых ветвей, а все же главный страх ждал ее к вечеру, когда начнут пить силы голод и усталость.

Она шла уже третий день: ельник сменился на сосновый бор, а все не было видно конца-края бесконечной дороге. Иногда казалось ей, что заплутала и никогда не выйти к людям, но несколько крупинок из берестяной коробочки помогали прогнать прочь сковавший душу страх, и девушка терпеливо шагала дальше. Одно лишь плохо: в дорожном мешке осталась последняя горсть сухарей, и что делать дальше, Неждана не знала.

Подтянув повыше широкие порты, она поплотнее завязала на поясе узелок. Не время горевать. Впереди ее ждал еще один изнуряюще жаркий день.

***

Калитка, скрипнув, неохотно отворилась. Авдей настороженно заглянул внутрь узкого дворика. Он уже знал ответ, но должен был проверить.

— Ну, что там? — нетерпеливо отодвинул его в сторону Варлам.

— Ушла, — глуховатым баском ответил Авдей.

— А была ли? — недовольно поморщился Вавила.

— Была, — пробурчал Авдей. — Чуял я ее. Дух густой шел из этих мест.

— А куда же подевался? — насмешливо спросил старший.

— А я почем знаю? — обидчиво фыркнул Авдей. — Насели на меня со всех сторон. Будто моя то вина.

— Кабы не свалился с ног у реки, может, и успел бы, — отодвигая его в сторону, протиснулся через калитку Варлам.

Его взгляд ощупывал землю в поисках свежих следов. Притоптанные стебельки молодого ячменя на пороге так и не поднялись больше. Он шагнул ближе, принюхался и заглянул в уходящий на глубину ход. Хоть и полумрак, а виднеются на полу разворошенные узлы. Сбежала!

— Ты должен найти ее! — прошипел он, оборачиваясь к Авдею. — Она не могла уйти далеко.

Авдей моргнул, по своему обыкновению, скосив взгляд куда-то в сторону. Как ни старался он найти сладкий запах ее страха, все было напрасно. Ноздри его раздувались, пробуя на вкус десятки ароматов: пахло влажной землей, горьковатой хвоей и болотным туманом, но он не мог найти среди них тонкий, волнующий шлейф сбежавшей девушки. Добыча словно сквозь землю провалилась!

— Не могу, — упрямо помотал он головой. — А ежели я ее не чую, так и загонщики впустую по лесам рыщут. Они без нашего глаза — слепые котята.

— Туда иди, — Варлам сердито мотнул в сторону землянки. — Может там след какой остался. Харчи поищи. Не могла же она все с собой уволочь.

Авдей бросил опасливый взгляд на старшего и скользнул мимо, втянув голову в плечи. Как бы вконец ни осерчал верховный. В его силах отправить оплошавшего духа домой, и сиди потом взаперти, надеясь на милость. Не мог больше Авдей без просторов Заповедного Леса. Токмо тогда и начиналась настоящая жизнь, когда в мире людей распускались первые почки и начинался охотничий сезон.

— Что с запасами? — сунул голову в калитку Вавила.

— Сейчас глянет, — метнул на него сердитый взгляд Варлам. — Поди, костер лучше разведи, чем без дела мотаться.

— Уже, — ухмыльнулся Вавила. — Я про кристаллы. Не пора ли проведать старушку, коли мы девицу упустили?

— Запасов до середины лета, — похлопал по своему поясу Варлам. — Токмо ты рано нас со счетов списываешь. Найдем мы беглянку, никуда она от нас не денется. Ежели Авдей след взять не может, тогда я найду.

— Как? — развел руками Вавила, не особенно веря словам старшего. — Между нами уже не меньше трех дней ходу.

— Неужто деревенская девка лучше нашего эти леса знает? — усмехнулся Варлам. — Через вересковую пустошь пройдем. Люди тех мест сторонятся: по краям топко.

— Хитро! — восхитился Вавила. — Так-то ясно, что к югу ушла, людей ищет. Домой не пойдет, к востоку — дикие земли. Значит, к западу подалась. А тут мы ей наперерез выйдем.

Когда Авдей выбрался из полутьмы подземного дома, на лице Варлама уже бродила довольная улыбка. Оборванец заискивающе улыбнулся в ответ и протянул дорожный мешок, битком набитый снедью.

***

Хрупкая фигурка сестры, сгорбившись, сидела в седле, болезненно вздрагивая каждый раз, когда гнедой сбивался с плавного шага. Ратибор вел коня под уздцы, с грустью поглядывая на бледное лицо и гадал.

В открытую спросить не смел и вместо этого искал ответа в заострившихся милых чертах ее лица. Случилось али уберегли от беды пресветлые боги? Что прячет она под шерстяной накидкой, которую так крепко прижимает к груди?

А ведь уже высоко стоит в небе весеннее солнце. Неужто не жарко ей?

— Улита! — негромко произнес он ее имя.

Девушка скосила испуганный взгляд на идущего рядом брата.

— Не жарко тебе? — испытующе спросил он. — Может, снимешь накидку-то? Духота же под покровом в такой час ехать.

— Нет, — расширились от страха ее глаза.

Ратибор внутренне содрогнулся. Верно, добился своего паскудник, а теперь сестрица окровавленную рубаху ему боится показать. Он мысленно застонал, остро сожалея, что не смог расправиться с поганцем собственной рукой. Токмо кровью можно смыть такой позор, а он заплутал в трех осинах и опоздал.

Благодарен он воинам, что спасли сестру из лап Лютого, а все-таки горько на душе, что не довелось ему достать из-за спины топора и снести с плеч его поганую голову.

— Улита, — снова позвал ее Ратибор.

— Что? — раздался тихий голос.

— Может, воды испить хочешь? — похлопал он рукой по поясу, где висел туесок.

— Нет, — мотнула она головой, облизывая пересохшие губы. Пальцы ее так крепко сжимали шерстяную ткань, что совсем побелели, но она не решалась отнять их от груди и протянуть руку за водой.

— Не устала? — кивнул он на гнедого. — В седле тряско, небось?

— Устала, — кивнула она.

— Давай в тени присядем, — предложил он, довольный уж тем, что не сказала она свое привычное «нет». — И конику пора передохнуть. Скоро уж и деревня наша покажется.

— Хорошо, — кивнула она.

Усадив ее в тени старого дуба, Ратибор протянул туесок, не спрашивая более, хочет она али нет. Улита слабо улыбнулась брату и прижала берестяной сосуд к губам.

— Улита, — осмелился он спросить после того, как вернулся в его руки пустой сосуд. — Ты скажи мне, Лютый… Он не обидел тебя?

Девушка побледнела и затряслась от страха.

— Ты не хочешь слышать его имени? — догадался Ратибор, закусив губу.

Улита яростно замотала головой и закрыла глаза. Снова затаилась, не желая произносить и слова.

Ратибор вздохнул и махнул рукой. Сдался. Не сейчас, так потом он все равно все узнает. Раз ему она не скажет, так пущай мать с ней поговорит. Может, отлежится денек-другой, да в себя придет. Он тоже, дурень. Через такие муки прошла сестрица, а он в душу лезет. Рано ее пристрастными расспросами мучить.

— Пойдем, — поднялась она на слабые, стертые до мозолей ноги. — Матушка себе места не находит, а мы здесь сидим. И в баню хочу. Я такая грязная...

Сердце брата сжалось в комок, и заплакало от боли, словно попало в волчий капкан.

***

Опустившись на пригорок, Неждана потянулась к кармашку, где лежала заветная коробочка. Пора. Скоро лягут на землю вечерние тени, а вслед за ними, крадучись, поползут из-за кустов сизые клочья страха. Днем привыкла она уже бежать по пробитой колее и не слушать шорохов подступающего к тропе леса. А как вечерело, начинали заглядывать в душу темные глаза, таинственно мерцающие промеж еловых лап.

Держалась она из последних сил, не решаясь проглотить последние крупинки. А что делать завтра?

Зажмурившись, Неждана высыпала в рот остатки порошка, подождала секунду и снова открыла глаза. И, о чудо! Сумрачные ели, сменившие прозрачный сосновый бор, больше не пугали ее, а лишь приветливо покачивали ветвями, приглашая найти в своих кронах приют и защиту.

Девушка резко мотнула головой. Нет! Рано еще на ночлег становиться. Да и хотелось бы отыскать что-то поудобнее развилки на ветках дерева.

Поправив висящий на плече мешок, она зашагала дальше. Кабы не топор, который она уложила на дно, то и надобности вроде не было более в мешке. Скудные припасы ее подошли к концу.

Теперь она шла медленнее, оглядывая каждый холмик и кучу бурелома. Может, повезет и попадется заброшенная берлога? Эх, и ягод нет еще, а в кореньях она не сильна. Поди разбери, какое съедобное, а какое нет?

Магические кристаллы убили страх, но не голод. Запавший живот жалобно забурчал, напоминая о себе, но ей нечем было его наполнить.

Неждана нахмурилась. Нечего плакаться, да о еде размышлять. Коли нет ничего, значит, и так дойдет. Главное, что снова полон ее туесок! А скоро уже должны быть первые люди.

Глаза обшаривали каждый уголок, надеясь найти пригодное для ночлега местечко. Хоть и далеко еще до заката, а ноги едва идут, измученные голодом и усталостью.

Попадались ей глубокие рытвины и промоины между могучих корней, но все не то. Слишком мало в них места, чтобы надежно укрыть человеческое тело. Неужто снова придется лезть на дерево?

Дорога уже давно свернула на запад и бежала по краю обмелевшего болота, местами превратившегося в топкую влажную почву. К концу лета торфяник подсыхал и становился проходимым, но ненадежным. Бывало, что забредали люди в вересковую пустошь в поисках спеющей по осени брусники, но стоило пойти дождям — болото снова оживало, наполняя свои кладовые дождевой водой. А селяне, попавшие в западню, метались по кругу в поисках выхода. Оттого и не любили эти места.

Позади послышался глухой топот. Неждана удивленно оглянулась. Оглашая ельник жалобным ревом, по дороге мчался раненый лось.

«Волки!» — эта мысль мелькнула в её голове быстрее, чем взгляд уловил первые серые тени.

Она отступила в сторону, но внутри ничего не вздрогнуло — желания бежать не было, одно лишь любопытство.

Из-под копыт летела труха и мелкие камешки. Прикрывшись рукой, она отступила чуть дальше, однако осталась стоять на лесной тропе, не сводя глаз с приближающихся хищников. Грудь ее вздымалась ровно и спокойно.

Волки мчались серой массой, не видя перед собой ничего, кроме желанной добычи, мелькающей впереди. Человеческая фигура возникла перед ними внезапно. Ее неподвижность пугала. Сбитые с толку звери, на секунду потеряли свою прыть — слаженный бег стаи захлебнулся. Однако запах свежей крови был сильнее страха. Стая рассыпалась по дороге, обогнула странное существо и, срываясь на визг, вновь кинулась в погоню.

Лось бросился к северу, куда манил его простор поросшей низким кустарником пустоши. Копыта вязли в болотной жиже, которая поднималась все выше, пачкая темную шерсть. Он дернулся последний раз и истошно взревел от бессилия. На спину приземлилась легкая серая тень и сверкнули, впиваясь в загривок, острые клыки.