Те, кто ведает. Книга Первая

Вековой сосновый лес шумно вздыхал на хлёстком сентябрьском ветру, осыпаясь на темную влажную землю редкими струйками порыжевшей хвои. К небу старательно тянулись тоненькие веточки молодого подлеска, прикрывая собой рубцы недавней гари. Чудом уцелел тогда сосновый бор, спасенный от низового пожара благословенными струями вовремя пришедшего на выручку мощного майского ливня.

Некрас, мягко ступая удобными кожаными сапогами по едва приметной звериной тропе, крался между стройных смолистых стволов, стараясь быть как можно неприметнее для коренных жителей леса. По глупой случайности отбившись от остальных охотников, он уже не чувствовал былой уверенности. Сжатая в крепкой руке рогатина — это все, чем он мог защитить свое мускулистое, спрятанное под темной шерстяной свитой тело от острых когтей и зубов мохнатого зверя. Братья рассыпались по лесу, и не было их более ни видать и ни слыхать. В случае беды рассчитывать теперь не на кого. Оттого и шаги его звучали тихой и выверенной поступью, какой опытные охотники стелются по лесному опаду, словно и вовсе не касаясь его человеческой ногой.

Настороженно оглядываясь вокруг, чувствовал он, что не узнает окрестности и забрел глубоко в дикую, неприрученную еще глушь. Слишком далеко от родных краев.

На толстой сосновой ветке сидела пестрая самочка глухаря, практически сливаясь с шершавой корой желтоватым цветом своего оперения. Некрас с сожалением проводил взглядом вспорхнувшую с насиженного места птицу и снова напряг уши, стараясь распознать звуки дикого леса. Далекая кукушка, забыв обо всем на свете, снова считала чьи-то короткие быстротечные годы. По толстому слою хвои, где-то совсем близко, крадучись, переступали с одной на другую могучие пушистые лапы.

Занервничав, Некрас свернул в сторону от угрожающих звуков и пошел через густеющую на глазах чащу, пока неожиданно не вышел на прогалину. Сосредоточенно оглядывая все вокруг, он бросил сторожкий взгляд на пятачки чернеющей из-под хвои земли. Будто и ходили по этим местам уже людские ноги, — обрадовался охотник, впиваясь острым взглядом в застарелые следы.

По обе стороны длинного узкого прогала высились угрюмые сосны, совсем не радуясь приходу человеческого существа. Куда же направить свои стопы? Вперед или назад? А ведь так давно он уже плутает, что неизвестно теперь, где начало, а где конец.

Задержавшись на открытом месте минуту-другую, Некрас мучительно оглядывался по сторонам, пытаясь угадать направление, затем расстроенно махнул рукой и нацелил узкие носки своих сапог вперед.

Длинным прямым коридором вела за собой прогалина, даже и не думая сворачивать ни влево, ни вправо, пока не завершилась глухим сумрачным тупиком. Только заметно уже было, как начинал редеть на глазах лес, сменяясь белоствольными березами и пятнами низкорослых ольшаников.

Это показалось Некрасу добрым знаком, и он, не раздумывая, нырнул в призрачную глубину начинающего желтеть лиственного леса. Он шел уже третий час, когда густые древесные заросли расступились перед его уверенными шагами, оставаясь далеко позади и позволяя клонящемуся к зениту солнцу осветить рослую фигуру пробирающегося все дальше и глубже в глухие места охотника. Растерянно оглядываясь вокруг, Некрас смотрел на чахлые кривые березки, застывшие на краю мрачной неподвижности мертвого зеркала воды, и густую зелень болотной осоки, скрывающей под своими корневищами предательскую топь.

Он тер ладонью усталые глаза, словно не верил тому, что видел перед собой. Не верил, но примерно догадывался, в какие места его занесло. Это цепь гиблых болот, что тянулись глухой непроходимой трясиной на многие версты справа и слева. Естественная граница между племенами древлян и дреговичей — Припятское Полесье.

Некрас обреченно вздохнул и присел на пригретый осенним солнцем бугорок. Натруженные ноги гудели и отказывались отправляться в обратный путь. Не сейчас и, наверное, уже не сегодня. Надо осмотреться и поискать что-нибудь съестное, прежде чем вся округа скроется в туманных сумерках. Одно хорошо — крупный зверь обычно сторожится болот и не должен его побеспокоить.

Узкое неглубокое озеро по левую сторону сверкало чистой прозрачной водой, на поверхности которой примостились водяные лилии и кувшинки. Некрас шел вдоль берега, тщательно осматривая прибрежные заросли водной растительности, пока не нашел то, что искал. Пожелтевшие розетки водяного ореха колыхались на воде, под завязку нагруженные спелыми плодами, словно идущие в порт торговые корабли.

Намотав стебель на суковатую палку, Некрас вытянул из воды несколько розеток и зашагал прочь, подыскивая себе местечко повыше и посуше.

Сочная сладковатая мякоть хрустела на голодных зубах, наполняя и успокаивая пустой желудок. Он продолжал чистить рогатые орешки один за другим, с наслаждением отправляя их в рот, пока у ног его не осталось ничего, кроме кучки листьев и кусочков твердой оболочки. Сунув кинжал в ножны, Некрас прилег на еще не остывшую почву и задремал, не в силах противиться нахлынувшей усталости.

Холодные мутные волны предрассветного тумана текли над топью, незаметно подкрадываясь к скорчившемуся на холодной земле телу, кутая его сырым одеялом и проникая под одежду капельками стылой влаги. С трудом разгибая закоченевшие ноги и руки, охотник принял сидячее положение и осмотрелся, пытаясь хоть что-то разглядеть в густом, как парное молоко, воздухе.

Серая пелена вокруг надежно прятала от глаз окружающую реальность, придавая ей таинственный и устрашающий вид. Туман то светлел и рвался на части сизыми клочьями, то снова густел, надвигаясь на человека угрожающими фигурами немыслимых форм и размеров.

Придется ждать, пока рассветет, — тоскливо думал Некрас, пряча застывшие пальцы в складках шерстяной свиты. Потом, опомнившись, шарил вокруг в поисках своей старой доброй рогатины. Мощное древко отцовского копья внушало ему спокойствие и уверенность.

Но и когда уже совсем рассвело, блеклый диск солнца не сразу смог пробиться к нему сквозь густое туманное облако, плотно прижавшееся к земле своим рыхлым сырым телом. Вокруг что-то ухало, чмокало и чавкало. Некрас ежился и старался не придавать значения странным звукам, которые он никогда раньше не слышал на болотах. Наверное, потому, что большую часть жизни провел вдали от них, предпочитая бродить по сухому лесу и душистому лугу. Недаром эти места получили худую славу, считаясь гиблыми, и годились только для того, чтобы прятать пропащих, отбившихся от своего рода людишек.

Чмокающие и чавкающие звуки приближались со всех сторон, окружая собой крошечный холмик сухой земли, на котором сидел, прижавшись спиной к кривой березе, оробевший человек. Сквозь прорехи в тумане он увидел то, чего не мог никоим образом ожидать от приличного, соблюдающего правила болота. Оно и впрямь, вспухая, лезло к нему, как ожившая опара, что, вздыхая, выползает из ставшей ей тесной миски. Бархатистая мшистая зелень, хлюпая, приподнималась и снова опадала, с каждой минутой придвигаясь все ближе к основанию его островка.

Не выдержав надвигающегося на него кошмара, Некрас ошалело взревел и сорвался с насиженного места, улепетывая прочь от наползающей на него из тумана нечистой силы. Ноги его то и дело проваливались в ямы, до краев наполненные болотной жижей. Глаза, не в состоянии ничего различить, слепо шарили по колышущейся впереди стене сизого тумана. Столкнувшись несколько раз с растущими на пути зарослями ольхи, Некрас немного замедлился и вытянул вперед свою верную рогатину, пытаясь нащупать путь. Хлюпанье и чавканье звучало все тише, оставаясь где-то далеко за спиной, сменяясь привычными звуками утреннего леса. Туман редел, превращаясь в легкую полупрозрачную дымку, через которую он уже ясно мог разглядеть гладкие белые стволы старой березовой рощи.

Выдохнув от облегчения, он рванулся к спасительному лесу, призывно белеющему в тридцати саженях от его измученного тела. Еще несколько отчаянных прыжков — и он будет спасен! Унесет свои ноги из этого поганого места, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

Некрас не сразу понял, как его правая нога провалилась сначала по лодыжку, а потом и вовсе ушла по колено в вонючую густую жижу. Силясь вытянуть ногу и спасти сапог, он сел рядом с узкой, похожей на горлышко кувшина ямой. Сунув руки в жидкую грязь, Некрас уцепился пальцами в голенище кожаного сапога, силясь вытянуть его наружу вместе с застрявшей ногой. Топкая гуща обхватывала сапог цепкими щупальцами и пыталась стянуть с бешено сопротивляющейся ступни. Ногу он еще мог вытащить, а вот сапог болото отдавать уже не хотело. С горечью выпустил он из рук голенище и застонал от обиды. Совсем почти новый сапог-то…

На пригорке у шелестящей на утреннем ветерке березовой рощи кто-то сидел, с любопытством наблюдая за попавшим в беду охотником.

— Человече, пропадаю! Помоги! — яростно замахал рукой Некрас, привлекая к себе внимание.

Фигура шевельнулась и немного сдвинулась вперед густеющем на глазах телом, слегка наклонившись и разглядывая, как бьется, словно прилипшая к медовой ложке муха, застрявший на болоте человек. Продолжая наблюдать, но не делая никаких решительных движений, чтобы помочь увязающему все глубже Некрасу.

— Да помоги же ты! Али ты без сердца совсем? — горестно вскрикнул он.

— А ты сапог оставь-то. Так и выберешься, — посоветовал незнакомец, не сходя со своего места.

— Ага! — возмущенно замотал головой охотник. — А другой такой откель взять? Ты, что ли, мне справишь?

— Ну, тогда сам решай, что дороже тебе — сапог али нога, — усмехнулось бледное безусое лицо.

Обиженно засопев, Некрас, упершись одной рукой в твердую землю, другой заново нырнул в густую жижу, продолжая сражаться за дорогой сердцу сапог.

Незнакомец, неподвижно сидящий на пригорке, внимательно наблюдал за телодвижениями охотника, которые становились все более отчаянными и хаотичными.

— Сейчас, — шепнул он себе под нос и наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что могло уловить только его насторожившееся, как у матерого волка, ухо. Рядом с пригорком хлюпнуло и вот еще один крошечный участок суши провалился и засиял на утреннем солнце зеркальцем прозрачной воды. Потом еще и еще. По всей округе захлюпало и зачавкало, вскрываясь лужицами и топкими промоинами, настигающее беглеца болото.

Некрас с ужасом почувствовал, как поплыла под рукой еще минуту назад твердая, как камень, почва. Колено второй ноги больше не упиралось в землю, а начинало медленно погружаться в расширяющуюся яму трясины, втягивающую его внутрь, словно голодный рот.

В истерическом припадке он охнул, судорожно вихляясь во все стороны молодым крепким телом. Он знал, что нужно успокоиться и не двигаться, но, не умея взять себя под контроль, сдавался охватившему все его существо жуткому, леденящему нутро страху.

Незнакомец неторопливо поднялся и, умело огибая участки зарастающего мхом и осокой болота, подошел ближе к задыхающемуся от жути происходящего человеку.

— А я ведь предлагал отдать болоту сапог, — пожурил он несчастного, удобно усаживаясь на участок незатронутой топью земли.

Человек ничего не ответил, а лишь молча таращил на подошедшего полные ужаса и смертной тоски глаза. Безусое лицо морщилось и дергалось, искажаясь пробегающей по нему время от времени мелкой рябью, словно не из плоти человеческой было оно создано, а из непонятного жидкого вещества. Это существо было как-то связано с болотом, — кивнул своим мыслям Некрас, на мгновение забыв о том, что надо сопротивляться, и замер.

— Так-то лучше, — кивнуло лицо, — а то дергаешься, как заяц в тенетах.

— Ты кто? — прохрипел увязший уже по пояс охотник.

— Неправильный вопрос, — помотала русая голова. — Лишнее это. Лучше попроси меня.

— Помоги, — опуская глаза, всхлипнул Некрас.

— Помогу, а опосля и ты мне поможешь. Договор? — испытующе смотрели на него глаза, в которых плясали бесовские огоньки.

— Что делать-то надо? — судорожно сглотнуло пересохшее горло.

— Да, сущая безделица, — легкомысленно махнул рукой темный дух, — первую седмицу каждого травня юную деву мне приведешь и всего делов-то.

— Да ты что же это бес окаянный мне такое предлагаешь? — возмущенно задергался Некрас, не обращая внимания на то, что снова начал тонуть.

— Ну, раз не хочешь, тогда и неволить не стану, — терпеливо улыбнулись бледные губы. — Еще немного подожду, покуда он твои ноги жрать не начнет. Может, и передумаешь еще.

— Кто это он? — испуганно уставился на него охотник.

— Тот, кто живет в болоте, — благостно улыбаясь, ответил дух.

В это самое мгновение Некрас почувствовал некое движение в топкой массе под увязшими ногами. Острая боль возвестила, что у него больше нет ни сапога, ни правой ступни. Огромной пойманной в сети рыбиной забился Некрас в своем вязком плену, бешено разевая рот в безмолвном, застрявшем в онемевшей глотке крике.

— Ну что? Тащить? — поинтересовался дух.

— Тащи! — наконец-то вырвался на волю обезумевший вопль.

Мощные лапы схватили широкие плечи и поволокли наружу, сражаясь с жадным, почувствовавшим свежую кровь болотом.

— Скорее! — пискнул севшим головом Некрас, чувствуя, как болотная гадина вцепилась в левую ногу.

— Раньше надо было думать, — пропыхтел дух, наливаясь синевато-черной кровью.

Последний рывок — и человеческое тело рухнуло на островок из рыхлой желтоватой земли. Бурая жижа стекала с промокшей одежды грязными ручейками, наполняя воздух стойким запахом тины и протухших яиц. Некрас какое-то время лежал навзничь, первые несколько секунд не чувствуя боли ниже колен, а потом громко застонал. Он изо всех сил жмурил глаза, боясь посмотреть вниз, чтобы увидеть, что сталось с его ногами.

— Как же я ходить теперь буду? — не размыкая веки, горько прошептал он.

— За этим дело не станет! — усмехнулся темный дух. — Болото все вернет сторицей. Оно никогда ничего не берет даром.

Схватив под мышки истекающего кровью охотника, он поволок его к крошечному озерцу, наполненному прозрачной зеленоватой водой. Обглоданные ноги по колено погрузились в прохладную глубину, и боль куда-то ушла, растворяясь в небытии. В глубине что-то хлопотливо забурлило и заклокотало. На поверхность поднимались ленивые пузыри и с громким чмоканьем лопались, источая приятный умиротворяющий аромат неведомых трав. Вверх по ноге одна за другой шли волны ласкового жара, согревая продрогшего до костей страдальца.

Вскоре одуревший охотник уже весело бултыхал ногами в воде, совершенно забыв, кто он и где находится. А потом он свалился набок и захрапел.

Когда он открыл глаза, над головой опять шелестела березовая роща и желтела песчаная, прикрытая пучками сухой травы земля. Полуденное солнце касалось его лица теплыми приветливыми лучами. Утреннего гостя нигде не было видно. Некрас снова и снова ощупывал окрестности пытливыми глазами, но ничто не напоминало о том, что здесь недавно пыхтело и булькало болото. Значит, все это ему просто привиделось, — подумал охотник и, больше не сдерживая счастливый вздох облегчения, посмотрел на свои сапоги.

А потом громко и пронзительно закричал. Вместо сапог на ногах красовались две уродливые лягушачьи лапы.