Театр - нелёгкое испытание для настоящих мужчин

Впервые я попал в театр подростком. Приятель отца, актёр Игорь Богодух вручил ему три контрамарки на премьеру и заметил, что самое время культурно обогащаться, а не только вкалывать без выходных, как папа Карло. Отец собрал контрамарки веером и постучал по ладони.
- Игорь Богодух билеты в театр дал, на всех. Пойдём?
В фойе театра горел яркий свет, гардероб благоухал «Красной Москвой».
- Дорошенко, лучший портной в Ростове, - заметил папа, разглядывая себя в большое вертикальное зеркало. Мама надела очень модное кримпленовое платье, сшитое из заграничной ткани.
Мы расселись по мягким откидным креслам и приготовились смотреть спектакль, что-то из дореволюционной помещичьей жизни.
Люди постепенно заполнили зрительный зал. Аншлаг. Название показалось мне странным, чем-то напоминающее «шланг». Свет погас и на сцену вышел задумчивый мужчина в допотопном костюме. Он громко,чтобы было слышно и на галёрке, произнёс:
- Жил я не ведая любви, а теперь что, сплошное мученье!
Папа уронил голову на грудь. Глаза его закрылись, брови приподнялись, лицо приобрело удивлённое выражение. И снилась ему парикмахерская. Заходит в цирюльню рыночный мясник Боря, заросший, как Робинзон Крузо, обувь грязная.
- Где он столько грязи нашел? - подумал папа, - в разгар лета! Не понятно!
Стрижёт отец Борю, чёрные волосы комками на потёртый линолеум падают. Голова у Бори яйцом, тут бы смягчить недочёт природы, да как-то у мастера не вышло. Боря долго смотрел на себя в зеркало, а потом такой крик поднял, на голове, дескать, у него ничего нет.
- Не на голове должно быть, а в голове, - заметил папа.
- В ответ на обидные слова Боря стал ругать мастера последними словами и трясти за плечи.
От сотрясения папа резко проснулся и понял, что никакого Бори нет, а трясёт его собственная жена.
- Ты что спишь? – шипела мама, - ещё захрапи мне!
- Устал на работе, и встал рано, - оправдывался отец, ёрзая в кресле.
- Ах, Ваня, что за жизнь в деревне, сплошная скука! - вновь привлекла моё внимание немолодая актриса в длинном, бархатном платье, - зачем я, только, уехала из Петербурга?
Папа съехал в кресле и подавился коротким, отрывистым храпом.
- Прекрати немедленно! – двинула мама отца локтем в бок.
Папа выпрямился в кресле и стал таращиться на актёров, правда совладать с собой не смог и снова заснул. Ни в кинотеатре, ни в музкомедии, а теперь в театре драмы испытание темнотой он не выдержал. Раз стемнело, пришло время сна, решал за папу организм, а спорить с организмом, как известно, бесполезно. Занавес опустился, и актёры вышли на поклон. Мама с трудом растолкала горе театрала. С заспанным лицом отец ошалело смотрел, на вышедших актёров.
- Гляди, а вон Игорь Богодух! – узнал своего знакомого папа.
- Всё, всё, поднимайся! - зло проговорила мама, - не пойду с тобой больше в театр, никогда! Позор один!