Техномаг в Остервице

Глава 1: Короткое замыкание в храме истин

Смерть пахла горелым текстолитом и перегретым озоном. Когда двадцатикиловольтная дуга в химкинской лаборатории прошила моё тело, последнее, что я зафиксировал — это вспышка, ярче тысячи солнц. Я не ожидал проснуться. Тем более от того, что кто-то со всей дури впечатывает сапог в мои ребра.

— Вставай, выкидыш бездны! Вставай, чтоб тебя демоны изнанки сожрали!

Глаза открылись не сразу. Вместо стерильного белого потолка — засаленные доски, заваленные медной стружкой и каким-то светящимся мусором. Вонь стояла несусветная: смесь старого перегара и кислого пота.

Над моим телом возвышался тип в кожаном фартуке. Лицо багровое, глаза навыкате, борода в хлебных крошках. В руках он сжимал предмет, напоминающий антикварную настольную лампу, но из полированной меди и с навершием из мутного, мерцающего багровым кристалла.

— Мастер Грош… — сорвалось с моих губ. Голос был чужим. Юношеским, ломким.

Память тела сработала как жесткий диск после перезагрузки. Я — Ник. Сирота, подмастерье в лавке «Хлам и Искры». Город Остервиц, район Медных рядов. А этот деспот — мой хозяин, «артефактор» третьего ранга, который умеет только полировать корпуса и молиться на руны, совершенно не понимая, как они работают.

— «Мастер», — передразнил мужик, брызгая слюной. — Из-за тебя, криворукий ты ушлёпок, нас завтра по миру пустят! Ты что с «Вечным светом» господина казначея сделал? Зачем ты туда полез своим тупым резцом?!

Он швырнул лампу на верстак. Прибор жалобно звякнул. Кристалл замигал, по корпусу пробежали злые электрические разряды.

И тут моё инженерное зрение включилось на полную мощность. Я не видел «священного сияния» или «эфирных струй», о которых Ник читал в пыльных свитках.

Перед моими глазами развернулась принципиальная схема.

На медном корпусе были вытравлены руны. Для местных — сакральные знаки. Для меня — типичная печатная плата. Вот руна «Потока» (входной каскад), вот «Стабилизация» (резисторный делитель), а центральный накопительный кристалл — классический конденсатор большой емкости.

— Поправить хотел… — прохрипел я, поднимаясь и разглядывая «плату».

Поправить?! — взвизгнул Грош. — Ты пробил изолирующую черту! Мана утекает в корпус! Лампа теперь не светит, а кусается искрами. Казначей за такое не просто в рудники сошлет — он прикажет выжечь нам Искру. Мы станем пускающими слюни идиотами до конца жизни!

Я присмотрелся. Действительно, резец Ника соскользнул и перерубил основную шину питания, замкнув её на массу медного корпуса. Типичное КЗ.

— Мастер, дайте её мне, — я протянул руку. — Я всё исправлю.

— Исправишь?! Магия — это дар богов! Если начертание осквернено, нужно переплавлять корпус и заново освящать металл! А у нас нет ни золота на жреца, ни времени!

Грош сорвал с гвоздя плащ и направился к выходу.

— Сиди здесь. Пойду к страже, сдам тебя добровольно. Может, казначей сменит гнев на милость и пощадит хотя бы меня.

Дверь захлопнулась, звякнул тяжелый засов.

Я выдохнул. Ситуация — дрянь, но смотреть на то, как «коротит» энергетический контур, инженер внутри меня физически не мог. Это было как слушать скрип пенопласта по стеклу.

— Так, — прошептал я, подходя к верстаку. — Никаких богов. Только физика и закон Ома для магических сред.

Я быстро огляделся. Нашел кусок тонкой серебряной проволоки и местный аналог паяльника — медный стержень на длинной ручке. Раскочегарил маленькую жаровню с углями. Вместо канифоли — густая смола «слёзы древесного духа». Запах — один в один сосновая живица.

— Мана — это просто энергия. Руна — проводник. Если я соединю эти два конца перемычкой, цепь восстановится.

Руки Ника дрожали, но мои знания направляли их. Я аккуратно зачистил концы перебитой руны обычным ножом, сняв слой окислов. Коснулся разогретым стержнем смолы, затем проволоки.

Секунда... Вторая...

Яркая синяя вспышка едва не выжгла мне сетчатку. Лампа вздрогнула. Багровое марево исчезло, сменившись ровным, плотным белым светом. Вибрация корпуса пропала. Прибор запел едва слышным, чистым звуком работающего на холостых оборотах трансформатора.

— Готово, — я вытер пот со лба. — Всего-то делов — кинуть «соплю» через обрыв.

В этот момент в замке заскрежетал ключ. Мастер Грош возвращался, и судя по тяжелой поступи и лязгу доспехов, он привел подкрепление.

Дверь распахнулась. В каморку вошел десятник городской стражи — мужик с лицом, вырубленным из скалы.

— Вот он! — заверещал Грош, тыча в меня пальцем. — Берите его! Это он испортил вещь господина казначея! Я ни при чем!

Десятник сделал шаг вперед, его рука легла на рукоять меча. Но тут он замер. Его взгляд упал на верстак.

Лампа сияла. Причем сияла так ярко и чисто, как не светят даже новые артефакты из центральных кварталов. В маленькой лавке стало светло как в солнечный полдень.

— Это... — десятник осекся. — Это та самая лампа, про которую казначей сказал, что она «осквернена безвозвратно»?

Грош вытаращил глаза. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Она... светит? Но как? Ник, ты... ты призывал демонов?

— Нет, мастер, — я спокойно посмотрел на них обоих. — Я просто почистил пути. Мана — она как вода: если труба засорилась или лопнула, её надо починить, а не молиться над ней.

Десятник подошел к лампе. Осторожно коснулся корпуса пальцем.

— Холодная... — удивленно буркнул он. — Маги в Гильдии говорили, что «Вечный свет» должен обжигать, это мол признак силы.

— Это признак плохого КПД, — отрезал я. — Мана уходила на нагрев металла, а не на освещение. Я оптимизировал контур. Теперь она будет светить в два раза ярче и в три раза дольше.

В каморке повисла тишина. Десятник внезапно хмыкнул и посмотрел на Гроша.

— Знаешь, мастер... Кажется, ты зря наговаривал на своего парня. Казначей будет доволен. Очень доволен.

Он выудил из кошеля тяжелую серебряную монету и бросил её на верстак. Звон серебра прозвучал для меня как самая прекрасная музыка.

— Это парню. На еду. А ты, Грош, смотри у меня... Если с его головы упадет хоть волос — отвечать будешь лично передо мной. Нам в городе такие руки ох как нужны.

Когда дверь за стражей закрылась, Грош еще долго стоял, глядя на серебряный талер. В его глазах боролись жадность и суеверный ужас.

Я сел на табурет и прикрыл глаза. Первая победа. Но я понимал: это только начало. Если я хочу выжить в этом мире, мне нужно больше, чем серебряная монета. Мне нужны нормальные инструменты.

«Пора собирать мультиметр», — подумал я. — «Интересно, из чего здесь можно сделать щупы?»

Глава 2: Искатель Искр

Утро началось не с побоев, а с запаха жареного бекона. Мастер Грош, вчерашний тиран и алкоголик, сегодня суетился у плиты, опасливо поглядывая на меня. Серебряный талер десятника он забрать не посмел — побоялся стражи, но и за «своего» меня признавать не спешил.

— На, ешь, — буркнул он, пододвигая тарелку. — Казначей прислал слугу. Лампа светит. Сказал, если неделю продержится — пришлет еще один заказ. Из Ратуши.

Я молча жевал, восстанавливая калории. Мозгу требовалось топливо. Вчерашний фокус с лампой был чистой импровизацией, «ремонтом на коленке». Но чтобы выжить и заработать в этом мире, мне нужна была система. Я не собирался каждый раз рисковать жизнью, гадая, «долбанет» меня маной или нет.

Мне был нужен измерительный прибор.

После завтрака я заперся в подсобке. Грош не возражал — он был занят тем, что перетряхивал старые завалы, надеясь, что я «оживлю» еще пару безнадежных железяк.

— Так, — прошептал я, вываливая на верстак содержимое коробки с «магическим ломом». — Мне нужен вольтметр. Точнее, манометр... Мано-детектор.

В куче хлама я нашел то, что искал: битый кристалл «Истинного зрения». Обычно такие вставляют в очки богатых параноиков. Этот был треснут, но его кристаллическая решетка всё еще реагировала на эфирные колебания — он менял цвет от бледно-голубого до ярко-фиолетового в зависимости от плотности потока.

— Идеально для индикации.

Я вытащил из старого подсвечника медную трубку. Следующий час я выглядел как сумасшедший ювелир. Я вытравил на трубке простейшую спиралевидную руну «Притяжения», превратив её в приёмную антенну. Один конец припаял к осколку кристалла, а другой — к остро заточенному стальному шилу.

Проблема возникла с калибровкой. Кристалл постоянно мерцал алым от любой статики. Пришлось добавить «заземление» — обмотать основание кристалла тончайшей серебряной нитью и вывести её на корпус трубки, которую я буду держать рукой. Моё тело станет противовесом, гасящим помехи.

Теперь ноль — это спокойный эфир, — я поднес прибор к работающему магическому фонарю на стене.

Кристалл в трубке лениво окрасился в нежно-зеленый.

— Понятно. Зеленый — нормальное рабочее напряжение.

Я поднес его к «перегретому» накопителю в углу. Кристалл мгновенно налился тревожным багровым цветом и мелко задрожал в медной оправе.

— А алый — критическая перегрузка. Добро пожаловать в мир контролируемых измерений, Ник.

Я назвал его «Искатель Искр». Теперь я был не просто слепым мастером, я был инженером с диагностическим инструментом.

В этот момент в дверь лавки забарабанили так, что медь на полках зазвенела.

— Мастер Грош! Спасайте! — ввалился здоровяк в мокром кожаном фартуке. От него пахло паром, щелоком и чистым, незамутненным отчаянием. — Котел взбесился! Совсем взбесился! Вода кипит, а руна холода не включается! Прачечная встала, у меня там заказ от гвардейцев на три сотни рубах! Если не отстираем в срок — мне голову открутят!

Грош побледнел. Котел в прачечной «Чистая Капля» был размером с добрый шкаф. Магия там была грубая, силовая, и если такой котел рванет — разнесет половину улицы.

— Я... я не по этим делам, любезный, — начал было Грош, пятясь к полкам. — Это вам в Гильдию надо...

— В Гильдии за выезд просят пять золотых! У меня таких денег за год не наберется! — взмолился прачечник.

Я вышел из тени подсобки, вертя в руках свой медный «Искатель».

— Пять серебряных за диагностику, — произнес я. — И еще пять, если починю.

Прачечник посмотрел на меня как на безумного подростка, но потом перевел взгляд на Гроша. Тот лишь неопределенно махнул рукой:

— Иди с ним... Он вчера лампу казначея из пепла поднял.

Через пять минут мы уже бежали по узким улочкам к «Чистой Капле». Из окон прачечной валил густой, тяжелый пар. Внутри было жарко, как в машинном отделении старого парохода, и стоял жуткий низкочастотный гул.

— Вон он, окаянный! — прачечник ткнул пальцем в огромный медный бак, опутанный трубами.

Центральная рунная плита на боку котла светилась ядовитым оранжевым светом. Вода внутри бурлила так, что тяжелые заклепки на швах начали подрагивать.
Я выставил вперед свой «Искатель Искр» и медленно пошел к котлу.
— Так, посмотрим на твою «прошивку»...
Я прикоснулся шилом к вводной руне управления. Кристалл в моей трубке вспыхнул фиолетовым и тут же стал черным, как уголь. Пульсация была рваной, хаотичной.
— Опа... — я нахмурился, вглядываясь в переплетение знаков на медной плите. — Это не поломка, хозяин.
— А что это? — прохрипел прачечник, закрываясь рукой от струи пара.
— Это вирус. В смысле — порча, сделанная мастером, — я указал на едва заметный, нанесенный тончайшей иглой штрих, который перечеркивал руну «Равновесия». — Кто-то очень умело внес искажение в логический контур. Когда давление растет, эта добавочная руна не открывает аварийный клапан, а наоборот — блокирует его, закорачивая ману на нагреватель.
Котел не просто сломался. Его заставили убить владельца и разнести всё здание к чертям.
Раздался звонкий металлический «дзынь» — одна из заклепок на верхней крышке не выдержала и пулей вылетела вверх, пробив деревянную балку перекрытия. Из отверстия ударил тонкий свистящий фонтан кипятка.
— Уходи! — крикнул я прачечнику. — У меня есть секунд тридцать, пока эта кастрюля не превратила нас в облако пара.
Я выхватил нож и занес его над медной плитой. Нужно было провести «хирургию» на работающей схеме под давлением в десять атмосфер. Ошибка — и я отправлюсь обратно в Химки, только уже по частям.

Глава 3: Хирургия под давлением
Пар ревел. Свист из выбитой заклепки перешел в ультразвук, от которого закладывало уши. Медный бок котла раздувался на глазах, словно больное сердце великана, решившего напоследок хлопнуть дверью.
— Беги, парень! Сдохнешь! — проорал прачечник, уже пятясь к выходу и прикрывая лицо локтем.
Я его не слушал. Мой «Искатель Искр» в левой руке вибрировал так, что суставы ныли, а кристалл в нем пульсировал густым черным цветом. Это был плохой знак — магический поток внутри плиты вошел в резонанс, превращая мирную водогрейку в фугасную бомбу.
«Так, Алексей, дыши. Это не проклятие, это просто замкнутый контур с положительной обратной связью», — уговаривал я себя, чувствуя, как едкий пот заливает глаза. — «Вирусная руна работает как перемычка. Если я просто её соскребу, возникнет дуга, и меня развоплотит на атомы вместе с этой прачечной. Нужно шунтировать сигнал».
Я выхватил из сумки моток медной проволоки.
— Нужно создать обходной путь... заземлить избыток маны на корпус до того, как сработает детонатор!
Шило «Искателя» коснулось вводной дорожки. Кристалл вспыхнул ослепительно-фиолетовым. По пальцам прошел разряд такой силы, что рука мгновенно онемела до самого плеча. Зубы лязгнули, во рту появился отчетливый вкус жженой меди.
— Давай же, тварь... — прохрипел я сквозь сжатые челюсти, прижимая конец проволоки к основной руне «Сброса».
Секунда. Две. Воздух вокруг меня начал искриться, волоски на руках встали дыбом от статического напряжения. Внезапно гул котла изменил тональность. Из яростного рева он перешел в натужный, вибрирующий стон. Я увидел, как по моей временной «шине» потекли струйки голубого огня — избыточная мана уходила в обход заблокированного клапана.
— Теперь — хирургия!
Я вонзил нож в то самое место, где была нанесена «паразитная» черта. Медь под лезвием поддалась на удивление легко — разогретый маной металл стал податливым, как воск. С коротким электрическим треском, похожим на лопнувшую струну, вирусная руна испарилась в облачке вонючего черного дыма.
Клапан сброса на вершине котла с оглушительным лязгом распахнулся.
ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!
Огромный столб пара ударил в потолок, в мгновение ока превращая прачечную в непроглядное белое марево. Но гул стих. Котел начал медленно «остывать» в магическом спектре — мой прибор в руке сменил цвет с черного на успокаивающий изумрудно-зеленый.
Я обессиленно привалился к мокрой стене, чувствуя, как предательски дрожат колени. Одежда насквозь промокла, пальцы правой руки всё еще непроизвольно подергивались — магический «откат» штука неприятная.
— Эй... живой? — из тумана выплыла массивная, испуганная фигура прачечника.
— Живой, — выдохнул я, глядя на свои ладони. Кончики пальцев едва заметно светились синим, но сияние уже затухало. — Котел тоже в порядке. Только заклепку новую вбей и руны больше не протирай чем попало.