Техномант

Первой мыслью, пронзившей сознание, была мысль о потолке. Он был белым, идеально ровным, с легкой, едва заметной фактурой, напоминающей апельсиновую корку. По самому центру медленно и величаво вращались широкие деревянные лопасти потолочного вентилятора, разгоняя по комнате приятную утреннюю прохладу. Легкий ветерок шевелил белоснежные ламели жалюзи на широком окне, и сквозь них пробивались косые лучи восходящего солнца, рисуя на противоположной стене полосатый, зеброподобный узор. Все это было бы совершенно обыденным, если бы не одно «но». Этот потолок, этот вентилятор, это окно – все это было ему абсолютно незнакомо.
Его потолок был другим. Серым, с парой живописных трещин, расходящихся от старой советской люстры с тремя рожками, из которых горел только один. В его однокомнатной квартире на окраине провинциального российского городка никогда не было потолочного вентилятора – роскошь, виденная им лишь в американских фильмах. И уж точно его окно не выходило на зеленую, ухоженную лужайку, видневшуюся сквозь щели в жалюзи.
Он медленно сел на кровати, чувствуя, как сердце начинает отбивать тревожный, учащенный ритм. Комната была просторной и светлой. Кровать, на которой он сидел, была огромной, с высоким изголовьем из темного дерева. Рядом стояла тумбочка, на ней – стакан с водой и электронные часы, показывавшие 6:17 AM. Напротив кровати – большой комод, а над ним на стене висел плазменный телевизор с диагональю, о которой он мог только мечтать. В углу притаилось удобное на вид кресло, а рядом с ним – книжный шкаф, забитый технической литературой и какими-то комиксами в ярких обложках. Все чистое, аккуратное, но совершенно чужое.
Где я? Как я здесь оказался?
Последнее, что он помнил – это как вернулся вчера домой после тяжелой смены. Он, Алексей Воронов, тридцатидвухлетний электрик из ЖКУ, провел весь день, ковыряясь в старом щитке в подвале одной из хрущевок, устраняя последствия короткого замыкания. Уставший, пропахший озоном и горелой изоляцией, он зашел в свою крохотную кухню, наскоро разогрел в микроволновке вчерашние макароны с сосиской, съел их прямо из контейнера, запивая холодным чаем из пакетика. Потом принял душ, смывая с себя трудовую грязь, и рухнул на свой старенький, продавленный диван, который служил ему и кроватью. Он включил ноутбук, чтобы посмотреть серию какого-то сериала перед сном, но усталость взяла свое. Он уснул практически мгновенно, под бормотание актеров, доносившееся из динамиков. Заснул в своей однушке в Зареченске. А проснулся… здесь.
Похитили? Но зачем? Он был обычным работягой, живущим от зарплаты до зарплаты. Денег у него не было, секретов государственной важности он не знал. Его единственным ценным имуществом была эта самая квартира, доставшаяся от бабушки. Да и обстановка не походила на логово похитителей. Слишком… по-домашнему. Уютно, чисто, словно здесь кто-то живет.
Алексей откинул легкое одеяло и свесил ноги с кровати. Пол был покрыт мягким бежевым ковролином, приятным на ощупь. Он встал, чувствуя легкое головокружение от резкой смены положения и потока вопросов, роящихся в голове. Он сделал шаг к окну, чтобы выглянуть наружу, и его взгляд случайно упал на собственные руки.
И в этот момент мир для него остановился.
Сердце не просто дрогнуло – оно пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой, отдаваясь гулким набатом в ушах. Руки. Это были не его руки.
Его руки были руками рабочего. С загрубевшей кожей, с мелкими, давно зажившими шрамами от порезов и ожогов – профессиональные травмы любого электрика. С вечно въевшейся в поры грязью, которую не отмыть никаким мылом. Но руки, которые он видел сейчас, были другими. Кожа была светлой, гладкой, почти без единого изъяна. Пальцы были длинными, тонкими, скорее похожими на пальцы пианиста или хирурга, а не слесаря-электрика. Под кожей проступали рельефные, но не выпирающие вены, а мышцы предплечий были подтянутыми и сильными. Это были руки молодого, здорового и ухоженного человека. Не его.
Дрожа, он поднес ладони к лицу. Кожа на ощупь была незнакомой. Он бросился к комоду, на котором стояло небольшое зеркало в рамке. Взглянув в него, Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Из зеркала на него смотрел совершенно чужой парень. Лет двадцати трех на вид, с волевым подбородком, правильными чертами лица, густыми темными волосами, растрепанными после сна, и пронзительными серо-голубыми глазами, в которых сейчас плескался первобытный ужас. Его собственное отражение – лицо простого русского мужика, с намечающейся лысиной, усталыми глазами и трехдневной щетиной – исчезло без следа.
Попаданец.
Слово всплыло в сознании само собой, холодное и острое, как осколок льда. Он читал об этом. В книгах, на форумах, в дешевом фэнтези и фантастике. Обычные люди, инженеры, военные, историки, попадающие в другие миры, в другие тела, в другие эпохи. Они становились героями, магами, королями, спасали принцесс и целые галактики. Но это всегда было там, на страницах книг, на экранах мониторов. Развлечение на вечер, способ отвлечься от серой реальности. Он никогда, ни на единую долю секунды, не верил, что такое возможно на самом деле. И уж тем более он не мог представить в такой роли себя.
Он не был гением, способным с нуля воссоздать паровую машину или автомат Калашникова. Он не был матерым спецназовцем, владеющим десятком видов единоборств. Он не был даже талантливым инженером. Он был просто Лехой Вороновым, электриком четвертого разряда. Его потолок знаний – собрать схему реверсивного пуска асинхронного двигателя или найти обрыв в трехфазной сети. Он никогда не покидал пределов своей страны, да что там страны – области! Ну, был пару раз в Москве по делам, но это не в счет. И теперь он, этот самый Леха, оказался в чужом теле, в чужой стране, в чужом доме. И что его ждет? Какая история досталась ему вместе с этим молодым и здоровым телом? Какие долги, какие враги, какие проблемы?
В тот самый миг, когда эта мысль оформилась в его голове, мир взорвался болью.
Это было не похоже ни на что, что он когда-либо испытывал. Словно в самый центр его мозга, пробивая череп и серые клеточки, вонзился раскаленный добела, толстый и длинный гвоздь. Но это был не просто раскаленный металл. Этот гвоздь был под чудовищным напряжением в тысячи вольт, и электрический разряд прошел по каждому нерву, каждой клетке его нового тела, заставляя мышцы неконтролируемо сокращаться. Он рухнул на мягкий ковер, но не почувствовал этого. Его тело выгнулось дугой, изо рта вырвался беззвучный крик, потому что легкие свело спазмом, и он не мог даже вдохнуть.
А потом хлынули воспоминания. Чужие. Они не приходили плавно, они врывались, вытряхивали его собственную личность, забивая ее в самый дальний угол сознания. Это была не просто информация, это были эмоции, ощущения, запахи, звуки – вся жизнь другого человека, проносящаяся перед его мысленным взором с невообразимой скоростью.
…Вот он, маленький мальчик, сидит на полу в гостиной и с восторгом разбирает старый радиоприемник. Его зовут Джон. Джон Керри. Руки ловко орудуют отверткой, глаза горят любопытством. Рядом сидит молодая, красивая женщина с добрыми глазами – его мама. Она улыбается и гладит его по голове. Техника. Механика. Это его страсть, его воздух. Он дышит этим…
…Вот он, подросток, стоит у доски в классе. Мидтаунская школа науки и техники. Он решает сложнейшую задачу по физике, вызывая восхищение учителя и завистливые взгляды одноклассников. Он гений, самородок. Он может собрать из мусора работающее устройство, починить любой механизм. Он видит мир как набор схем и чертежей…
…Вот он сидит на кухне. Мама плачет. Он спрашивает про отца. Она отворачивается, говорит, что это была ошибка на одну ночь, что отец даже не знает о его существовании и так будет лучше для всех. В ее глазах – боль и страх. Джон больше не спрашивает…
…Боль

…Больничная палата. Белые стены, запах антисептиков и отчаяния. Мама лежит на кровати, вся в трубках и проводах, подключенная к аппаратам, которые пищат и мигают, поддерживая в ней угасающую жизнь. Он сидит рядом, держит ее холодную, безвольную руку и шепчет, что все будет хорошо, что она поправится. Он врет и себе, и ей. Через четыре дня аппараты замолкают. Мир Джона Керри рушится, рассыпаясь на миллионы острых, режущих душу осколков…
…Он стоит на пороге своего дома. Ему семнадцать. Рядом – женщина из органов опеки, с уставшим и сочувствующим лицом. Она говорит что-то о приюте, о будущем. Но Джон не слушает. Он смотрит на пустой дом, который больше никогда не будет домом. Он замыкается в себе, как черепаха в панцире. Мир снаружи перестает для него существовать. Единственное, что его спасает – это учеба. Цифры, формулы, схемы – в них есть логика и порядок, в отличие от хаоса, воцарившегося в его жизни. Ему идут навстречу, позволяют доучиться, окончить школу. Он благодарен, но пустота внутри никуда не девается…
…Военный плац. Четкие ряды кадетов в форме. Он один из них. Армия стала его новым домом, его новой семьей. Здесь все просто и понятно. Есть приказ – ты его выполняешь. Есть устав – ты ему следуешь. Нет времени на рефлексию и самокопание. Физические нагрузки выматывают тело, а изучение военной техники занимает мозг. Он снова нашел себя. Его гениальный технический склад ума находит применение в ремонте и модернизации сложного военного оборудования. Он учится досрочно, получает звание и отправляется служить своей стране. Приносить мир и демократию в далекие, выжженные солнцем земли…
…Афганистан. Пыль, жара, постоянное напряжение. Запах пороха, пота и страха. Он не на передовой, он – техник, гений, который может заставить работать любую машину. Но война есть война. Она находит тебя везде. Свист пуль над головой, грохот взрывов, крики раненых. Он видел смерть. Видел, как молодые парни, с которыми он вчера смеялся в столовой, превращаются в окровавленные куски мяса. Эти картины въелись в его память, стали частью его ночных кошмаров. Он нюхнул пороха ровно столько, чтобы этого хватило на всю оставшуюся жизнь…
…Кондиционированный воздух полевого штаба кажется раем после уличного пекла. Перед ним сидит человек в идеально выглаженном, но неуместном здесь деловом костюме. У него гладкое, ничего не выражающее лицо и холодные глаза. Он представляется кем-то из правительства и говорит о программе «повышения квалификации». Говорит об особых талантах Джона, о его потенциале, который можно раскрыть в полной мере. Предложение звучит туманно и заманчиво, но от человека в костюме веет таким холодом, что Джон инстинктивно чувствует подвох. Он вежливо отказывается, ссылаясь на контракт и долг. «Пиджак» улыбается уголками губ и говорит, что они еще встретятся. От этой улыбки по спине Джона пробегает неприятный холодок…
…Дорога, уходящая в марево раскаленного воздуха. Он едет в головном «Хамви» конвоя. Обычная транспортная задача. И вдруг – оглушительный взрыв. Машину подбрасывает, переворачивает. Грохот, скрежет металла, крики. Его зажимает внутри искореженного корпуса. Он в сознании, но не может пошевелиться. Сквозь пробитое стекло он видит, как из-за скал появляются бородатые фигуры с автоматами. Талибы. Они добивают выживших. Хладнокровно, методично. Выстрел, еще выстрел. Он закрывает глаза, ожидая своей очереди. Но выстрела не следует. Вместо этого он слышит рев вертолетов и ответную стрельбу. Когда его вытаскивают из обломков, он понимает, что почти весь конвой уничтожен. Из восемнадцати человек выжило четверо. И он один из них…
…Снова больничная палата. Но на этот раз он не посетитель. Он лежит на кровати, и его тело – одна сплошная боль. Врачи говорят что-то о компрессионном переломе нескольких позвонков. Говорят, что он будет жить. Но ходить, скорее всего, уже никогда не сможет. В его палате снова появляется тот самый «пиджак». Он садится на стул рядом с кроватью и молча смотрит на него. А потом повторяет свое предложение. На этот раз он обещает не только «повышение квалификации». Он обещает, что Джона поставят на ноги. Сделают его лучше, сильнее, чем он был когда-либо. Для Джона, прикованного к постели, чье будущее – это инвалидное кресло, выбор очевиден. Он соглашается. У него больше нет ничего, что можно было бы терять…
Воспоминания хлынули с новой силой, затапливая сознание Алексея. Он видел все глазами Джона. Перелет на секретном транспортнике. Прибытие на базу, затерянную среди снегов и льдов Аляски. Это был огромный подземный бункер, город под землей. Его официально уволили из армии, оформив все документы и назначив щедрую пенсию ветерана боевых действий. Для всего мира сержант Джон Керри стал инвалидом войны, с почетом отправленным в отставку. На самом деле его новая служба только начиналась.
Бесконечные тесты, анализы, сканирования. Его тело изучали до последней клетки. Врач, курировавший его, пожилой мужчина с добрыми, но усталыми глазами, однажды разговорился с ним. Он рассказал, что ученые на этой базе совершили прорыв. Они воссоздали и усовершенствовали сыворотку суперсолдата, ту самую, что создала Капитана Америку. Но была проблема. Новая сыворотка была невероятно сложной и капризной. Она действовала только на людей с определенным генетическим маркером, редкой мутацией в ДНК. И у Джона этот маркер был. Правительство, конечно, было радо получить своего суперсолдата, но разочаровано невозможностью массового производства. Программу свернули, засекретили, а поиски универсального решения продолжили в других направлениях. А Джон и еще трое «счастливчиков» с таким же маркером должны были стать живым доказательством успеха. Первыми сверхлюдьми нового поколения.
…День процедуры. Их четверо. Он, Джон. Женщина-водитель, чье тело было покрыто ужасными шрамами от ожогов. Чернокожий пилот вертолета, потерявший обе ноги в бою. И азиат-снайпер, лишившийся руки и с изуродованным лицом. Все они были сломлены войной, физически и морально. И все они ухватились за этот шанс, как утопающий за соломинку.
Их привезли на самый нижний уровень базы. Стерильная белая комната, похожая на операционную. Их раздели, одели в больничные пижамы и уложили на кушетки, прочно зафиксировав ремнями. В вены вставили катетеры капельниц. Главный ученый проекта, самодовольный человек с бегающими глазками, произнес на камеру пафосную речь о будущем человечества и служении родине. Затем он кивнул, и по трубкам в их тела полилась светящаяся голубоватая жидкость.
Боль была невыносимой. Она была абсолютной. Она поглотила все. Память Джона об этом моменте была выжжена дотла, оставив после себя лишь черную дыру первобытного ужаса…
…Он приходит в себя от запаха хвои и влажной земли. Он лежит на мягком мху в каком-то лесу. Рядом с ним – трое остальных. Все живы. И все… целы. Он садится, ощупывает свою спину. Никакой боли. Он встает на ноги – легко, без малейшего усилия. Он смотрит на других. Женщина касается своего лица, шеи, рук – на гладкой коже нет ни единого шрама. Чернокожий пилот стоит на своих двоих, сгибая и разгибая колени, и по его щекам текут слезы. Азиат смотрит на свою восстановленную, совершенную руку, сжимая и разжимая пальцы. Они не просто исцелились. Их тела стали идеальными. Подтянутые, рельефные, пышущие здоровьем и силой.
Рядом с каждым из них лежит сумка с их вещами. И на каждой сумке – конверт. Джон вскрывает свой. Внутри – напечатанное на принтере письмо.
«Приветствую вас, братья и сестры по несчастью. Если вы читаете это, значит, у меня все получилось. Меня зовут «Первый». Я был первым, на ком они испытали эту сыворотку. Я был их подопытной крысой, их цепным псом. Но я смог вырваться. Они создали нас, чтобы использовать как оружие, как рабов в своих грязных играх. Я не мог этого допустить. Я следил за проектом и ждал, когда появятся такие же, как я. Теперь вы свободны. Я вытащил вас из лаборатории за мгновение до того, как уничтожил ее. Формула сыворотки, все данные, вся база – все превратилось в пыль. Вас никто не будет искать, потому что для них вы погибли вместе со всем персоналом. Вы теперь сверхлюди. Ваши возможности огромны, и вам предстоит научиться ими управлять. Живите. Будьте свободны. Но будьте осторожны. Организация, создавшая нас, – это тень, проникшая в самые основы нашего мира. Я только начал свою войну с ними, и мне еще многое предстоит узнать. Возможно, однажды наши пути пересекутся. Удачи. Первый».
Они обмениваются взглядами. Письма у всех одинаковые. Шок, недоверие, а затем – робкая надежда. Они начинают осматривать себя, пробовать свои новые тела. Джон подпрыгивает на месте и взмывает на несколько метров вверх, едва не врезавшись в ветки деревьев. Он приземляется с грацией кошки. Он чувствует силу, переполняющую его. Он пробует поднять с земли небольшой валун и с легкостью отрывает его от земли. Сила была невероятной.
И тут начались различия. Женщина, которую звали Мария, в сердцах выругалась на свою неуклюжесть, и с ее ладони сорвался сгусток пламени, опалив ближайший куст. Она вскрикнула от удивления и страха, а потом снова вытянула руку, и в ее ладони заплясал маленький огненный шарик. Она стала повелительницей огня.
Пилот, Терренс, решил пробежаться. Он сорвался с места, и мир вокруг него превратился в смазанное пятно. Он пронесся по лесу, огибая деревья с немыслимой скоростью, и вернулся на место через пару секунд, тяжело дыша, но с восторженной улыбкой на лице. Он стал спидстером.
Азиат, Кенджи, отступил на шаг назад, в тень от большого дерева, и просто… исчез. Они оглядывались, звали его, но его не было. А потом он просто шагнул из тени другого дерева в десяти метрах от них. Он научился становиться невидимым и перемещаться через тени. Настоящий ниндзя.
Очередь дошла до Джона. Он сосредоточился, пытаясь понять, что же может он. Он чувствовал энергию вокруг себя. Статическое электричество в воздухе, слабое электромагнитное поле земли. Он протянул руку, и с его пальцев сорвались маленькие синие искорки, заплясали в воздухе. Он почувствовал, как может управлять ими, собрать их воедино. С оглушительным треском с его ладони сорвалась небольшая молния и ударила в ствол дерева, оставив на нем дымящийся черный след. Но это было не все. Он чувствовал, что может двигать предметы силой мысли. Он посмотрел на камень, который поднимал ранее, и тот плавно оторвался от земли и завис в воздухе. Телекинез, левитация и управление электричеством. Неплохой набор.
Общим голосованием они решили проверить слова «Первого». Несколько дней они добирались до места, где, по памяти Джона, должна была находиться база. Когда они вышли на плато, их взору предстала шокирующая картина. Базы не было. На ее месте зиял огромный, оплавленный кратер, словно сюда ударил метеорит или взорвали тактическую ядерную бомбу. Все было именно так, как говорилось в письме. Они были свободны.
Они решили разойтись. Каждый хотел вернуться домой, попытаться начать новую жизнь. Они обменялись номерами одноразовых телефонов, купленных в ближайшем городке, и пообещали быть на связи. Первым ушел Терренс, просто исчезнув за горизонтом в размытом пятне. Затем в ближайшем городе от них отделился Кенджи, растворившись в вечерних тенях. Мария, которая теперь выглядела не на свои тридцать пять, а на двадцать пять, уехала на попутке на юг, в сторону Техаса. Джон остался один. Его путь лежал в Нью-Йорк, в Квинс.
…Дом встретил его тишиной и слоем пыли. Все было так, как он оставил много месяцев назад. С помощью своих новых способностей он тщательно проверил каждый сантиметр дома. Он чувствовал электромагнитные поля, и любой «жучок» или скрытая камера сияли бы для него, как новогодняя елка. Но дом был чист. Он потратил целый день на уборку, возвращая дому жилой вид. Затем сел за компьютер, проверил счета. Благодаря армейской пенсии и компенсации за ранение на его счету скопилась приличная сумма. Он погасил все задолженности, заказал доставку продуктов. Жизнь потихоньку входила в свою колею.
Вечером он решил посмотреть новости, узнать, что произошло в мире за время его отсутствия. Он сел в кресло, взял пульт, но потом остановился. Он чувствовал телевизор. Чувствовал каждую микросхему, каждый транзистор, каждый пиксель на экране. Словно какая-то часть его способностей, спавшая до этого момента, внезапно проснулась. Доверившись инстинкту, он отпустил свою силу, направив ее на телевизор.
То, что произошло дальше, потрясло его до глубины души. Телевизор на его глазах бесшумно разобрался на составные части. Корпус, матрица, плата питания, динамики – все это зависло в воздухе в идеальном порядке. Затем детали начали разбираться дальше. Платы распались на микросхемы и конденсаторы, матрица – на слои пленок и светодиоды. Процесс продолжался, пока в воздухе не повисло облако из мельчайших компонентов – винтиков, резисторов, кристаллов кремния.
И в этот момент в его голову хлынул поток информации. Он не просто видел эти детали. Он *понимал* их. Он знал, как работает каждая из них, из какого материала сделана, по какой технологии произведена. Он видел всю схему телевизора целиком, видел ее слабые места, видел, как ее можно улучшить, какие компоненты заменить, чтобы повысить четкость изображения, чистоту звука, энергоэффективность. Эта информация не просто появлялась в его голове, она каталогизировалась, раскладывалась по полочкам в некий ментальный архив. И этот архив не был пуст. Там уже хранились знания обо всех механизмах, которые он разбирал в юности – от старого радиоприемника до двигателя отцовской газонокосилки.
Техномантия. Или какая-то ее разновидность. Способность понимать и управлять технологиями. В сочетании с телекинезом и управлением электричеством это открывало просто немыслимые перспективы. Потрясенный, он мысленным усилием собрал телевизор обратно. Детали слетелись воедино с идеальной точностью, и через секунду на комоде стоял целый и невредимый аппарат. Джон включил его. Новости шли как ни в чем не бывало.
Он откинулся в кресле, пытаясь переварить произошедшее. И тут его взгляд зацепился за бегущую строку внизу экрана. «…акции «Stark Industries» продолжают расти после успешной демонстрации новой ракетной системы «Иерихон»…».
Старк Индастриз.
Сердце Алексея-Джона снова пропустило удар. Эта фамилия что-то царапнула в его сознании, в его собственной, а не джоновской памяти. Он начал лихорадочно перебирать воспоминания Джона. Оружие, с которым он служил. Винтовки от «Hammer Industries». Рассказы старых инструкторов о программе суперсолдата во время Второй Мировой, о докторе Эрскине и Капитане Америка. Рекламные щиты в городе – «Oscorp», «Doom Technologies».
А потом пришло самое страшное озарение. Он вспомнил своих соседей. Тихая, милая пожилая пара, живущая через два дома от него. Он иногда помогал им с газоном или починкой забора. Мэй и Бен Паркеры. И их племянник, какой-то школьник-ботаник, которого он видел всего пару раз.
Вселенная Марвел.
Он попал не просто в другой мир. Он попал во вселенную комиксов, которые когда-то читал в интернете от скуки. Мир, где существуют гении-миллиардеры в летающих бронекостюмах, зеленые монстры, боги из скандинавских мифов и инопланетные захватчики. Мир, где за кулисами правят бал такие организации, как «Щ.И.Т.» и, несомненно, ее вечный враг – «Гидра». Та самая тайная и жутко секретная организация, о которой писал «Первый», вполне могла быть одной из ее голов.
Человека-паука, судя по всему, еще не было. Бен Паркер был жив и здоров. Но это было лишь вопросом времени. Все эти события, которые он знал по комиксам и фильмам, должны были произойти здесь. И он, Алексей Воронов, бывший электрик, а ныне Джон Керри, сверхчеловек-техномант, оказался в самом эпицентре грядущей бури.
Он понял, что попал. Попал по-крупному. Не бывает такого, чтобы попаданец в подобный мир мог отсидеться в стороне. Сама вселенная, само мироздание, казалось, строило сюжет вокруг таких, как он, втягивая их в водоворот невероятных событий.
Джон устало потер лицо ладонями, которые все еще казались ему чужими. Шок прошел, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость и странное, фаталистическое спокойствие. Что ж, он хотел перемен в своей серой жизни? Он их получил. С лихвой.
Он встал с кресла и подошел к окну. За стеклом просыпался новый день. Солнце поднималось над крышами Квинса, обещая тепло и свет. Но Джон знал, что в этом мире за светом всегда скрываются тени. И ему придется научиться жить в обоих мирах.
Он медленно спустился по лестнице на первый этаж, на кухню. Нужно было сварить кофе. Крепкий, черный кофе. Ведь каждый новый день – это что-то новое. И его новый день только начинался.