Текущее сквозь пальцы время

Кейпы.

Герои. Злодеи. Просто люди со сверхспособностями. Новая вершина эволюции человечества.

Симптом неизвестной, не диагностированной болезни, которая охватывала наш мир.

О кейпах говорили много. Постоянно. О них снимают сериалы, пишут книги, устраивают ток-шоу. С ними делают игрушки, их изображения печатают на футболках, кружках, на чем угодно, если честно.

Кейпы были новыми суперзвездами современного мира. И даже если ты относишь себя к тем, кто не любит кейпов, об этом лучше научиться молчать.

Я научилась. Молчать. Наблюдать. И думать.

Лежа в больнице у меня было не слишком много других развлечений. Размышления были способом скоротать недолгие часы ясного сознания, когда мой разум не был искажен лекарствами. Размышления и учеба.

Глупая, бессмысленная по мнению большинства попытка, закончить школьное образование до собственной неизбежной смерти.

Неизбежной не в разумном константе конечности человеческой жизни. Неизбежной в кратком отрезке времени, чей бег я могла ощущать почти физически. Время бежало. А конец был все ближе.

Изначально, когда болезнь только начала пускать свои корни в мое сердце и легкие, кейпы были тем, где я искала способ своего исцеления. К тому моменту, только в США число действующих кейпов превышало несколько тысяч. Несколько тысяч человек с самыми разнообразными способностями.

Разве среди них не будет хотя бы одного, кто сможет вылечить неоперабельный порок сердца?

Не будет.

В невозможно широком диапазоне способностей, о которых можно было прочитать на десятке разнообразных сайтов вроде того же ПЛО, не оказалось не одной, изначально направленной на мирное созидание. На лечение.

Самые близкие из необходимым мне вариантов относились к мокрому технарству. К технарству, которое ненавидят все “законопослушные” кейпы и которым запрещено заниматься, если не хочешь попасть в Клетку. В, не так далеком от Броктон-Бей, Бостоне был злодей по имени Бласто, который был способен выращивать различных монстров, для своей защиты и атаки на других. В теории, наверное, он мог бы вырастить и сердце, но Бласто работал с растениями.

Это если вынести за скобки тот факт, что Бласто был злодеем и вряд ли стал бы помогать неизвестной больной девочке.

Еще был Нилбог. Злодей, который захватил целый город, наводнили его созданными им лично существами, способными имитировать настоящую жизнь. О том, что они именно имитируют писали во всех статьях посвященных этому событию. Писали вероятно из-за того, что куда страшнее было признать тот факт, что какой то кейп, мог действительно создавать жизнь. Разумную жизнь. Создать новый вид, который мог бы оказать конкуренцию людям в их борьбе за и так постепенно сокращающийся усилиями Губителями ареал обитания.

Нилбога заперли в захваченном им городе. И между творцом и силами ему противодействующими установилось шаткое равновение.

Нилбог тоже был тем, кто вряд ли бы помог незнакомой девочке, живущей за пределами его личного города. Далеко за пределами.

В целом были и другие кейпы. Те, кто мог если не вылечить, то быть может хотя бы облегчить мое состояние. Дать больше часов ясного сознания. Дать возможность перемещатся не в инвалидном кресле, а на собственных ногах. Дать хоть что-то.

Ведь любое улучшение было бы лучше того, что у меня есть сейчас.

Но любые поиски исцеления от кейпов упирались в простое препятствие. Никто из них не стал бы просто так помогать неизвестной девочке из чужого им города. Девочке, которая не сможет даже сама приехать за лечением, потому что не переживет перевозку.

А если помогать не за просто так… В одной из статей я нашла расценки на исцеление от Козла Отпущения. Кейпа, который в теории мог облегчить мое состояние. Таких денег у моей семьи точно не было. И варианта как заработать их собственно тоже.

Именно поэтому последние три года своей жизни я провела в больнице. Медленно и неотвратимо умирая, в ожидании подходящего донорского сердца. С учетом того, что сердце я жду уже десять лет, думаю, вполне очевидно, почему на факт его нахождения я не особо рассчитываю.

А потом я услышала новость, которая ненадолго, но вернула для меня надежду и веру в то, что кейпы это действительно те, кто должен спасти этот мир, а не разрушить его.

Одна из младших членов Новой Волны - семейной геройской команды города, обрела суперспособности. И в отличие от остальных своих родственников, это были не лазеры из рук и способность к полету. Нет. Это был настоящий дар исцеления. И девочка, взявшая себе довольно амбициозное имя Панацея уже активно использовала этот дар исцеляя детей от рака.

Казалось бы что вот. Вот он мой шанс на спасение. Я явно была в группе тех, кто имел шанс быть первым в очереди на спасение: несовершеннолетняя, со смертельным заболеванием и слишком коротким сроком оставшегося доступного времени.

Но мои мечты рассыпались в пыль, когда на запрос, который по моей просьбе отправили Новой Волне родители. Единственная просьба, которую я сделала с момента, как меня вынужденно заперли в больнице. Нам пришел отказ.

Отказ написанный сухим, избыточно официальным стилем, с тяжелой печатью юридической фирмы принадлежащей матери Панацеи. Но если убрать все лишнее слова, которые, наверное, должны были замаскировать ненависть писавшего их, а вместо этого лишь подчеркнули испытываемую злость, то отказ сводился к простому правилу работы Панацеи. Девушка не лечит подтвержденных участников городских банд, а так же членов их семей.

Мои родители работали на Империю. Именно работали, а не были рядовыми членами банды, которые просто крушат то, на что укажет какой-нибудь младший офицер. Отец был бухгалтером, трудящимся под управлением Виктора, а мать - медсестрой в одном из медпунктов, обслуживающем в первую очередь членов банды, чтобы тем не приходилось сталкиваться с ненужным вниманием полиции после получения ранений от стычек с Барыгами или азиатами.

Разделяли ли они убеждения городских нацистов? Если честно, я не знала. Время, проведенное в родительском доме было слишком коротким, чтобы успеть проникнуться и понять их убеждения, а в городской больнице они обычно сдерживали себя, не обращая внимания на то, что мой основной лечащий врач - черный, а медсестра, которая ставит мне капельницы - мексиканка. В больнице их волновало лишь то, могут эти люди поддерживать жизнь в их умирающем ребенке или нет. Цвет кожи здесь не играл никакой роли.

Зато я узнала одну из причин того, почему ненависть буквально сочилась из каждой строки пришедшего мне отказа. Одна из членов Новой Волны, кажется ее геройским именем было Флер, умерла от рук Империи. Группа скинхедов, желающих покрасоваться перед приемом в банду напали на героиню в ее “гражданском” облике. А против толпы с ножами и кастетами, особенно, когда не ждешь удара, видимо не спасают даже суперспособности.

Суперспособности, как оказалось вообще мало от чего спасают. Когда наблюдаешь за динамикой кейпов со стороны, то в какой то момент становиться болезненно очевиден просто факт. Все эти люди: герои, злодеи, даже бродяги, они словно специально ищут конфликтов.

Словно стать кейпом равносильно тому, чтобы стать адреналиновым наркоманом. Или может быть это должно было быть обратной динамикой? Только люди изначально склонные к поиску проблем на свою голову могут стать кейпами?

Отвлекаясь от размышления о кейпах, я заставила себя перевести взгляд в окно палаты. Чуть меньше полугода назад, с появлением Панацеи, и после, как было сделано официально заявление Новой Волны о правилах согласно которым будут выбираться кандидаты для лечения от нового кейпа, городские банды были вынуждены отреагировать.

У них просто не было выбора, ведь в ином случае им был гарантирован отток не только будущих кандидатов на вступление, но и уже действующих членов, среди семей которых есть тяжелобольные пациенты, нуждающиеся в помощи Панацеи.

Хотя говорить о “реакции” со стороны банд было несколько высокопарно. Три основные силы были слишком разными, чтобы их реакции на заявление Новой Волны были хоть немного похожи между собой.

Барыги это заявление просто проигнорировали. Среди этой банды почти не было семейных людей. Туда шли те, кто оказался на дне. Те, кому было просто некуда падать дальше. Те, кто надеялся найти утешение и забвение в наркотическом тумане. Такие люди не думали о будущем. И не искали исцеления и решения своих проблем.

А значит, никто из них на самом деле не хотел лечения Панацеи, даже если и нуждался в нем, с чисто физической точки зрения.

АПП была бандой беженцев. Бандой, собранной и управляемой железной рукой Луна из тех, кто покинул умирающий дом в надежде на лучшее будущее, но в результате оказался лишь в другом виде ада.

В АПП было много тех, кто имел семьи и тех, кто действительно хотел бы помощи от Панацеи. Но Луна они боялись больше. Поэтому даже если это означало для них то, что их родные останутся без лечения, уйти из под власти Дракона Кюсю эти люди не могли. Им было некуда уходить, ведь выбор стоял между жизнь с болезнью и смертью.

И что очевидно - большинство выбирали жизнь. Ведь к болезням, к страданиям, люди привыкают, когда живут рядом с ними достаточно долго. А смерть… даже если смерть будет быстрой и безболезненной, она пугает неизвестностью того, что будет после. Тем, кто действительно носит в сердце веру в какой либо вид посмертия, чуть проще, но даже они бояться умирать, ведь не могут быть уверены в том, как их жизнь будет оценена на неподкупных весах.

Империя тоже управлялась страхом. Кайзер, на самом деле, мало чем отличался от Луна, но в отличие от беженцев-азиатов, белым членам Империи было куда уходить. При желании они могли устроиться в любом другом городе страны, а гоняться за каждым перебежком, который решил бросить банду ради спасения своей жизни или жизни близкого человека, было невозможно даже, если под твоим управлением находится почти десяток довольно могущественных кейпов.

Поэтому Кайзеру пришлось идти на уступки. Тем, кто был тяжело болен или тем, чьи члены семьи были больны, была выделена помощь: Империя брала на себя оплату медицинских счетов, а так же использовала свои ресурсы для того, чтобы помочь с поиском доноров или редких лекарств.

Именно благодаря Империи я сейчас лежала не в общей палате, на восемь человек, как раньше, а в личной. Пусть эта небольшая комната и не тянула на статус VIP, но это все равно было больше, чем мне могли обеспечить родители. А так же Империя искала мне сердце. Используя свои ресурсы и связи они сдвинули меня вверх в списке ожидающих пересадку.

И, наверное, я была немного благодарна за то, что они ограничились лишь этим. Сдвигом в очереди и одноместной палатой. Вряд ли для кого из руководства Империи было бы слишком сложным моральным грузом убить некоего случайного человека с подходящим мне сердцем, просто, чтобы обеспечить дочь своих сотрудников необходимым органом.

Но никто из Империи этого не делал. Вряд ли дело было в человеколюбии. Нет. Просто они не считали, что ребенок бухгалтера и медсестры стоит таких усилий. Проще изобразить добрую волю и ограничиться этим не беря на себя слишком много обязательств.

И я была благодарна за этот эгоизм, который проявляла Империя. Не уверена, что смогла бы спокойно принять мысль о том, что мое сердце было отнято у того, кто при других условиях мог бы прожить еще не один год. Но при этом и отказаться от такого подарка я бы не смогла. Ведь новое сердце означало, что жить буду уже я.

Такие мысли были неприятными. Они словно вынуждали признать. насколько эгоистичным и недостойным человеком я являюсь. Но один из больничных психологов, в чьи обязанности входила подготовка пациентов ожидающих пересадки органов, пытался убедить меня, что такие сомнения - нормальны.

Большая часть пациентов, ожидающих пересадки жизненно необходимого органа, который можно забрать только ценой жизни донора, испытывают схожие сомнения. Мысль о том, что твоя жизнь стоит чьей то смерти психологически тяжела для большинства людей. Эта мысль часто накладывает некоторые обязательства. Люди начинают думать, что теперь они обязаны жить за двоих, чтобы компенсировать смерть донора.

Все эти слова психолога может быть и должны были убедить меня в том, что моя ситуация не уникальна, и что желание жить - это не что-то плохое, а обыденное и нормальное.

Но мысли все равно оставались. Они давили и заставляли чувствовать вину. А после в какой то момент трасформировались в еще большее недовольство кейпами. Словно бы именно люди с суперспособностями были виноваты в том, что я лежу в больнице и ожидаю смерти кого-то с подходящим мне сердцем.

Глупые мысли. Я понимала это. Но выгнать их полностью не получалось, поэтому я продолжала изучать кейпов. Правила их взаимодействия друг с другом, с простыми людьми, с законом, с миром в целом. Я уделяла внимание и менее масштабным вопросам. Словно бы сбор информации о Новой волне и ее правилах использования силы Панацеи помогут мне найти лазейку и получить исцеления за которое не придется платить чьей то жизнью.

- Линда! Линда! Наконец то нашли! - маме, ворвавшейся в мою палату не нужно было объяснять, что именно нашли. Это было совершенно очевидно, потому что только одна вещь заставить эту женщину потерять любой самоконтроль и пробежаться по коридорам больницы, а возможно и улице, только ради того, чтобы сообщить лично.

Мне нашли сердце.

Где-то относительно недалеко умер человек с подходящим сердцем и подписанным согласием на донорство.

Было отвратительно чувствовать радость от факта чей-то смерти. Но я все равно не могла стереть с лица улыбку. Сердце. У меня наконец то будет здоровое сердце. Это было слишком желаемо, чтобы я могла по настоящему думать о том, каким именно образом получу то, что желаю.

Вскоре пришел врач. Меня ожидала предоперационная проверка, а после начнется подготовка к операции. Сердце скоро будет в пути. Сейчас его должны вынимать из тела донора в Бостоне, а после на вертолете его доставят сюда.

Ну, не прямо сюда, в больнице не было своей вертолетной площадки. Но в город. А после, на машине, уже в больницу.

Совсем тихо, когда врач вышел, мама шепнула мне, что по городу сердце будет сопровождать один из кейпов Империи. Чтобы проследить за его доставкой. Я понимала, что это делается не ради меня. Просто Кайзер работает на репутацию. Демонстрирует заботу о своих людях и то, как серьезно он относиться к своим обещаниям.

Идея о том, что сердце будут сопровождать кейпы мне, если честно, не нравилась. Наоборот. Меня пугала эта идея. Все мои исследования указывали на то, что кейпы и конфликты тождественно равны.

И если все пойдет не так…

Когда все пойдет не так…

Вряд ли кто-то будет сдерживать силу своих атак. Вряд ли кто-то действительно вспомнит, что изначально они должны были защитить хрупкое и уязвимое сердце.

Мое сердце.

Но я улыбнулась, и заверила маму, что тогда конечно, все обязательно будет хорошо. Я попросила ее не волноваться. Не оставаться в больнице. Будет лучше, если она вернется на работу. А я здесь справлюсь. Все равно скоро мне введут наркоз и после этого ни я, ни мама уже ничего не будет решать.

Все будет в руках врачей.

И кейпов.

- Я уже попросила выходной, - заверила меня мама, гладя по волосам. - Я буду ждать перед операционной.

- Хорошо, - сил на споры не было. Пришедшие врачи помогли пересадить меня в инвалидное кресло. Меня ждали этапы подготовки. Но даже не к самым приятным из них, вроде промывания желудка, так как не было времени ждать естественного процесса очищения, я относилась как к важным элементам священного ритуала.

Ритуала, который сделает меня здоровой.

Пластиковая мазка, через которую будет подаваться газ прижалась к лицу и я посмотрела в глаза врача-анестезиолога, который одобрительно улыбнулся и сказал, что вертолет уже приземлился в другой больнице. В той, где обычно работает Панацея.

В той, где не лежат те, кто связан с бандами и не имеет права на чудесное исцеление.

Сердце будет в больнице меньше, чем через полчаса. Достаточно времени, чтобы начать первые этапы операции. Ведь все знали, времени ждать нет. Мое состояние было критическим.

Прощай мое больное сердце.

Шепнула я самой себе, прежде чем сознание уплыло, погружая меня в темноту. Погружая в надежду проснуться здоровой.