Вдоль дороги в прерии стоят телеграфные столбы.
Каждый столб одинаков: на каждом — порядковый номер, каждый образует крест с четырьмя перекладинами, на котором можно было бы распять восьмирукого индусского бога. Вдоль перекладин — фарфоровые чашечки изоляторов. Сквозь изоляторы продеты провода, мили и мили проводов.
— Ну что там, Перкинс? — кричат снизу. — Третий час колупаемся! Я жрать хочу!
— Терпение! — отзывается Перкинс. — Солдатня…
Балансируя на верхушке столба, он одной рукой держится за перекладину, другой — ощупывает провода.
— Если опять мимо, я себе пулю в лоб пущу! — жалуется приставленный к Перкинсу рядовой Малоуни. — Следы вели в этом направлении! Тут они изрядно потоптались. Наверняка попортили именно на этих столбах. Наверняка же!
— Может быть! — кричит Перкинс. — Не болтай под руку, парень!
Провода наощупь гладкие. Они покрыты слоем въедливой оранжеватой пыли. Перкинс опускает пальцы на провод и принимается благоговейно водить ладонью то в одну, то в другую сторону. С не меньшим благоговением он касался бретелек на белье своей Бетти в их первую ночь.
И вдруг — есть! Огрубелые пальцы Перкинса нащупывают что-то чужеродное, неправильное. Чуть дыша, он выуживает из нагрудного кармана ножик и поддевает провод острием. Провод расслаивается на тонкие волокна.
— Есть! — кричит Перкинс. — Долбаные команчи… Перехитрить хотели…
— Нашёл? — откликается Маллоуни.
— Да! Тонко сработали, стервецы, я чуть не пропустил!
Между кусками провода с ювелирной аккуратностью подвязан пучок конских волос. Новейшая выдумка коренного населения.
— Я спускаюсь! — кричит через плечо Перкинс. — Дам нашим номер столба, они мигом починят!
Перкинс глядит вниз. Маллоуни лежит на песке со стрелой в горле. Рядом стоит воин-команч в боевом облачении, с раскрашенным лицом и топориком в руке.
— Спускайся-спускайся, — говорит индеец с едва уловимым акцентом. — Ещё сорвёшься.