Тем, кто меня остановит

Сразу скажу: я не сумасшедший. Мне легче было бы оправдать свои поступки сумасшествием, но я совершенно здоров и это объективно. Эту записку я пишу не ради раскаяния, а ради объяснения, для того, чтобы моя мысль дошла до финального потребителя наименее пострадав от посредников в виде журналистов, следователей и проч.

Да, я убивал и (частично) ел детей. Ещё три года назад я бы и сам ужаснулся таким словам, однако за эти годы моя мысль развилась и изменила осознание реальности. Я ел детей не ради удовольствия или удовлетворения полового влечения. Мне противна сама мысль о сексуальном насилии над ребёнком. Только животное не может контролировать свои позывы и только человек низкий, грязный и трусливый будет ради сиюминутного удовольствия совершать подобное. Я же поступал рационально и действовал во имя любви к человечеству. И я хотел бы, чтобы эти мои поступки изучались (а они несомненно будут изучаться) именно с такого ракурса.

Для начала - давайте проведём мысленный эксперимент с людьми в заваленной снегом пещере. Это действительно необходимо для понимания моих поступков, поэтому проявите терпение. Предположим у нас 10 человек без еды, в замкнутом пространстве. Как поступит “гуманист”? Будет терпеть до последнего, после чего все кинут жребий (а скорее - нападут и съедят кого-то маленького). Возьмём для примера, что каждый из голодающих готов съедать два килограмма человечины в день чтобы не терять вес и силы. Девять людей, таким образом, будут поедать восемнадцать килограмм человечины в день. За три дня уже наберётся больше пятидесяти килограммов - а это крупный, упитанный человек полностью, за исключением кишок и костей. Да и то если удастся правильно его разделать. Та же математика подсказывает, что четверо людей съедают всего-то восемь килограммов в день. Того же самого крупного упитанного и правильно разделанного человека они съедят не за три, а уже за семь дней. То есть - одного человека в неделю.

Если пересидеть взаперти надо долгое время, к примеру полтора месяца, то худший из возможных вариантов - кидать жребий и есть по одному человеку за раз. Таким образом вы кормите драгоценным мясом доходяг, которые всё равно не доживут до общего спасения. Отбирая еду у тех, кто может выжить. Это приведёт к тому, что в итоге двое выживших будут драться до смерти за право выйти из пещеры живым. И если это произойдёт задолго до весны, то всё равно приведёт к смерти обоих конкурентов.

РАЦИОНАЛЬНАЯ стратегия - сходу убить шестерых и заморозить их тела, после чего понемногу их поедать до самого прихода весны. Помимо гарантированного выживания для оставшихся участников, это нанесёт наименьший урон психике выживших - убить надо будет не 9 человек, одного за одним, а шестерых единовременно. Таким образом дальнейшее выживание будет лишено стресса смертельного жребия.

Любой рациональный человек скажет, что четверо выживших, но травмированных людей - лучше одного психа, кое-как выжившего в схватках с другими психами-людоедами. А значит, любой осознанный интеллектуал будет голосовать за мгновенное убийство большинства запертых в снежной ловушке людей.

Но что мы видим в практике? Люди отказываются мыслить рационально и идут путём хаоса и неконтролируемого потребления. Потому что - боятся такой ответственности а ещё потому, что некому взять на себя роль рационального лидера и тем самым спасти группу целиком.

Ведь следующий логичный шаг после осознания единственного выхода из этой ситуации - что кто-то должен взять на себя такую важную роль. Взять на себя грех, травму и вину за происходящее. Самому провести этот жребий и решить участь остальных участников. Убить шестерых отравой или задушить их во сне, пока все стальные не видят - и поставить проснувшихся уже перед свершившимся фактом. В худшем случае - трое остальных выживших нападут и убьют лидера, что ещё сильнее повысит их личные шансы на выживание, а его самого сделает мучеником.

Таким образом, выживание каждой отдельной группы зависит не от мифической “сплочённости” или “духовности”. Это всё сказки для детишек. Выживание группы зависит от наличия или отсутствия в ней рационального волевого лидера, который способен на подобные безэмоциональные рассуждения, не отягощённые заблуждениями морали и этики.

Если вы дочитали до сих пор и согласны со мной, то поздравляю - вы из той части человечества, которая всю историю цивилизаций выживала. Учёные говорят, что подобное случалось с нами ПОСТОЯННО. Человечество вымирало до небольшой горстки особей, а потом опять распространялось по саваннам и оазисам огромными тучными толпами. Кто оставался в живых если не рациональные выживальщики под властью волевого лидера? Именно это и есть настоящий “стержень” человечества, на который в сытые годы нарастает бесполезная обывательская масса безвольных существ, исполняющих функцию жировой прослойки у ламантина или перьев у страуса. Когда приходит беда - они первые исчезают, и жалеть их не рационально. Чтобы выжила популяция - под жирком и перьями должен скрываться “стержень”.

Любой, кто оглядится вокруг или почитает комментарии в интернете поймёт, что человечество идёт к очередным тёмным временам. На нашем пути стоит ещё одно “игольное ушко”, и пройти в него сможет только игла волевого стержня, которая протащит за собой нитку полезных аллелей и мутаций, позволяющих снова заселить планету после массового вымирания.

Но есть ли в нас тот самый стержень? Вокруг почти что исчезли те, кого называют “настоящими мужчинами”. Больше нет настоящих, смелых философов, которые строили бы собственную систему морали, а не пытались примазаться к уже существующим, смягчив их и заретушировав острые углы, противоречащие “новой этике”. Люди стали мягкими, ленивыми. Они не готовы убивать даже ради счастья своих детей - а значит неизбежно потеряют потомство при первом серьёзном кипише.

Я видел парня, молодого такого идиотика с копной волос на голове, которого били несколько пьяных людей. Он несколько раз получил по лицу, отбежал в сторону и начал рассматривать кровь на руках. После чего повернулся к нападающим и показал раскрытые руки, будто бы показывая, что у него уже идёт кровь и его нельзя больше бить. Конечно же они свалили его с ног и избили уже сильнее. Он мог убежать - но не стал, не в силах осознать происходящее. Это наблюдение вызвало у меня отвращение к их поколению, но и среди своих сверстников я не смог найти единомышленников. Все думают, что можно выжить в одиночку. Но что потом? В прошлом находились особи, которые уплывали на какой-то безопасный остров в одиночку, бросая всех остальных. Они выживали - но что толку? Даже если жизнь их была спокойна и комфортна, они умирали, не оставив ни следа ни потомства. Они - такие же жертвы катастрофы, как и толпы умерших в первый час бедствия. Просто причина их смерти не травмы или утопление, а медленная одинокая смерть на безлюдном клочке земли.

Затем я, погружённый в эти мысли, поглядел на себя самого со стороны и что я увидел? Такого же мягкого, бесполезного обывателя, лишённого стержня воли. Способен ли я на поступок? Смогу ли я защитить популяцию когда придёт беда?

В тот момент я ответил: ПОКА не смогу. СЕЙЧАС - не способен. Но я научусь!

И я начал учиться принимать волевые решения, которые многие сочли бы непопулярными. Первое, что меня беспокоило - это смогу ли я вообще причинить кому-то боль. Тогда я стал по ночам выходить к городским фонтанам. Была зима и фонтанов не было видно под снегом, лишь их очертания проступали небольшими квадратами внизу овала городского парка. Я же стоял сверху и ждал. Решился я на третий вечер. Мимо шла пенсионерка, и я предложил ей помочь донести продукты. Я невысокого роста, у меня приятное славянское лицо и глаза с пушистыми ресницами. Она совершенно не испугалась. Когда она протянула мне пакеты, я что есть сил толкнул её в плечо, и она, едва вскрикнув, повалилась на спину и закувыркалась вниз по склону. Как сейчас помню продукты, разбросанные по склону - кетчуп “Махеев”, нарезной батон в целлофане, пакет гречки и маленькие шоколадки непонятного бренда. Я оставил всё как есть, только старательно запечатлел картину чужой смерти - и, удерживая её в потаённом уголке своей головы, повернулся и направился к дому. Шёл снег и следы на склоне, как и саму старушку, быстро занесло. Потом говорили, что ей удивительно повезло и она выжила после такого падения, однако снег и холод сделали своё дело и она умерла ещё до рассвета.

Следующую неделю меня трясло от переполняющего меня нового знания. Решено - я способен на волевой поступок. Мои действия были вне морали и вне этических координат. Я мыслил популяционно и заглядывал в вечность. Я стоял на эволюционном склоне и самостоятельно решал кто и когда отправится кувырком к его подножию, где вечное забвение, тьма и холод.

Однако вскоре меня накрыло похмелье. Смерть бабушки оказалась быстро забыта, ведь все подумали, что она упала сама. И выходило так, что общество совершенно о ней не горевало. Смерть старика - привычное дело. Особого волевого влияния на популяцию не произошло. Это как скинуть стакан со стола в заброшенном доме, который и так предназначен под снос. Ты можешь тешить себя мыслями о том, что эти осколки на полу - продукт твоей воли, но на деле всего через день-другой бульдозер полностью сотрёт их вместе со всем зданием. Никто и никогда не узнает о твоём поступке и он ничего не изменит. Мои опасения, моя трусость привели не к волевым изменениям, а к суррогату, к “срабатыванию в пустоту”, к выстрелу в молоко.

Тогда я осознал, что настоящее волевое решение лидера должно БЕССПОРНО И НАГЛЯДНО находиться вне всякой человеческой морали. Лишь это поднимет меня над собственным биологическим видом. Я не хотел быть похожим на убийцу, который тайно душит приговорённого к казни, а должен был стать неотвратим и безупречен как сама природа или как естественный отбор.

Тогда я купил одну из тех фомок, которыми выдирают гвозди. Размером с моё предплечье. Очень удобно было прятать её в рукаве зимней куртки, сжимая рукой в перчатке раздвоенный словно змеиный язык металлический край гвоздодёра. Я нашёл подходящий для моей задумки надземный переход над участком трассы, рядом с остановкой маршрутки с трёхзначным номером и буквой в названии маршрута . Что-то вроде 754к или вроде того. Я мог наблюдать с другой стороны дороги сколько людей выходит с этой маршрутки и куда они идут. начал наблюдение я в 21:15 и первые две машины были набиты под завязку. Следующие две - уже наполовину и люди из них выходили то по трое, то по двое. Ближе к полуночи из особенно замызганной и невзрачной маршрутки вышла одна-единственная девушка и быстрым шагом направилась к надземнику. Я тоже пошёл к нему, со своей стороны шоссе. Камер в переходе не было - это я знал достоверно, потому что не так давно здесь ограбили женщину и она хотела найти видео, но оказалось, что здесь стоят муляжи и видео было достать невозможно. Поэтому я был в безопасности.

Я поднялся наверх перехода чуть раньше чем она и придал себе скучающий, отстранённый вид и вальяжную, неспешную походку. Лишь глаза мои, глаза волевого лидера и надпопуляционной особи, выдавали мои намерения. Когда мы поравнялись, девушка подняла на меня глаза и тут же всё поняла, несмотря на то, что я ещё не успел достать фомку. Она вскрикнула и побежала обратно к лестнице. Помню как я преследовал её, удивляясь, как высоко она задирает в панике ноги за спиной, практически ударяя пятками себя по заду. С трудом её догнав, я изо всех сил ударил её по голове. Девушка повалилась вперёд и застрявшая в черепе фомка вывернулась из моей руки, чуть не сломав пальцы. Разозлившись, я рывком выдернул фомку и нанёс ещё несколько ударов по телу и лицу, отчего кожа лопалась и показывала розовую плоть, сочащуюся кровью. В порыве вдохновения мне пришла идея развить мою волю ещё сильнее и я, согнувшись и кряхтя от напряжения, оторвал часть распухшей и лопнувшей пополам нижней губы девушки. Пришлось постараться, но я справился голыми руками, хотя рядом с подбородком кожа никак не хотела отходить от кости и я даже вспотел. Впредь я всегда брал с собой канцелярский нож. Справившись с губой, отвернувшись и почти бегом направившись к выходу, я засунул кусок оторванной губы в рот и принялся её жевать. Когда я спускался, то услышал, как навстречу мне поднимается кто-то ещё, но совершенно не испугался. Я больше не был обычным человеком, я был олицетворением прогрессивной воли, мой разум был чист и я мыслил рационально. Я взмахнул фомкой заранее и, опуская вниз руку во время бега по лестнице, одним ударом разбил череп какому-то полупьяному мужичку. Тот упал на спину и закувыркался по ступеням, а я бежал за ним, ухмылялся и жевал губу той девушки, чувствуя во рту странный вкус, который я тогда определил как человечину. На самом деле это был вкус её помады, это я понял позже, когда впервые съел губы девочки, которая ещё не открыла для себя косметику. Но в тот момент, под влиянием момента, я начал скакать по лестнице и смеяться, зубами терзая нежную плоть. Было не вкусно, но очень волнующе.

Я добил мужичка внизу, уже без суеты и лишних движений. Перевернул ногой его окровавленную голову, прицелился и двумя ударами проломил его висок внутрь черепа. Ступни в грязных ботинках забились о цемент нижней ступени, я же отвернулся и пошёл домой.

Теперь уж не было никаких сомнений - в решающий момент я не подведу человечество, я выведу его за собой по любому пути, каким бы жестоким или тёмным он не оказался. Однако - чтобы удостовериться, что путь может быть ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любой, я совершил ещё четыре убийства, которые запланировал тщательнее.

Первой стала девочка из соседнего дома, которая ходила в музыкальную школу в другом районе нашего города. Она приезжала на такси, но выходила не у подъезда, а у продуктового, где брала всякие вкусняшки по пути домой. Зная где её забирают и высаживают, я легко смог посадить её в арендованную машину, заранее поставив шашечки на её крышу. Я просто сказал адрес того самого магазина и спросил - вы вызывали? Она, не проверив номера, кивнула и села рядом со мной. По пути я съехал в один из карманов, набросился и быстро придушил её, после чего оттащил в кусты и проломил ей череп, отрезал мочки ушей и сжевал их прямо там, а её губы забрал домой, чтобы жевать по кусочку каждый вечер, напоминая себе о том, кто я такой и какая миссия мне предстоит.

Затем был мальчик - просто чтобы проверить могу ли я убивать мальчиков (могу). Дальше по планам была беременная, но такую мне подстеречь не удалось, и тогда я убил в рассветном парке молодую маму, ещё саму почти школьницу и её годовасика. Убить ребёнка на глазах матери или мать на глазах ребёнка? Я не мог решить, но мать начала кричать первой и выбор был сделан сам по себе.

У всех я брал губы и мочки ушей, но младенца я решил забрать целиком. Я обстоятельно разделал его и скушал почти всё, что удалось отделить от вываренных костей. Череп и внутренности я утрамбовал в вакуумный пакет и выкинул его в реку - ту самую, на склоне которой я столкнул вниз бабку и впервые почувствовал своё место в популяции.

Чувствовал ли я жалость? Конечно же. Я - хороший человек, я переживаю за правильных персонажей, когда смотрю кино. Я даже поплакал когда увидел новость про пропавшего недавно ребёнка и участвовал в его поисках на правах волонтёра. Но одновременно я - рациональный волевой лидер, который должен будет провести через игольное ушко избранную часть нашей популяции. Как спортсмен растягивает и рвёт свои мышцы, чтобы они увеличились и окаменели, так я поступал со своей душой. Я делал это ради общества, чтобы затем служить ему в самый тёмный час.

Сейчас же я с ужасом понимаю, что могу не дожить до того момента, когда мои навыки понадобятся человечеству. И тогда наша популяция канет в небытие без таких Данко вроде меня, подготовленных и готовых на всё ради спасения нашей популяции.

Поэтому я понял, что самое ужасное должно произойти в ближайшие годы - пока я ещё молод и вполне рационален. Три, может быть пять лет - вот та граница между выживанием части нашей популяции и полным вымиранием в эволюционном тупике. А значит я, словно опытный акушер, должен вызвать кровавые роды катаклизма у нашей зашедшей в тупик западной цивилизации. Я уже продумал стратегию - такую же рациональную и логическую. Цунами наименее опасно там, где оно начинается, а наиболее разрушительно - в самом финале её движения от центра к краям. Необходимо чтобы катаклизм начался здесь, прямо вокруг меня, и тогда шансы выживания человечества повысятся.

Поэтому отныне я решил есть не просто детей, а только детей определённой расы, подкладывая затем улики представителям другой расы. Я легко определил слабое звено в общественных устоях просто пробежавшись по топу новостей за последние полтора года. Спровоцировав этнический конфликт, я заранее запланирую массовые беспорядки с помощью управляемых поджогов и отравленной еды. Я уже говорил вам, что по роду деятельности являюсь техническим специалистом, обслуживающим кулинарную технику в госучреждениях? Котлы, морозильные и холодильные камеры, пароконвектоматы и даже стационарные блендеры. Типовая техника, которая в школах и детсадах различается только годом выпуска и электронными панелями управления. Я настраиваю и подключаю их, произвожу замену блоков и деталей и даже плановая чистка осуществляется нашей же компанией, просто - другими специалистами.

Так что решение возникло само собой, в один из дней, когда меня экстренно вызвали в общеобразовательную школу. После замены блока я поднял голову и увидел, как из-за стойки буфета за мною наблюдает две стайки детей, различающиеся цветом кожи, волос, глаз и даже одеждой. Я удивился что в этой конкретной школе происходит подобная расовая сегрегация, но затем увидел надписи на самом буфете и вдруг вспомнил, что и в обозначении техники иногда стояла приписка “хал”. Это означало то, что техника служит для производства халяльной еды и в неё нельзя заправлять свиной жир (в случае фритюра), а необходимо использовать лишь куриный. Потому дети и стояли по разным углам школьного буфета - халяльное меню подавалось с отдельной позиции.

Ну а сам план был прост и банален. Массовые отравления детей избранного этноса легко совершить, если часть детей не ест определённый тип мяса. Я могу добавить свинца или ртути в халяльный котёл, а могу плеснуть мышьяка в свинину. Главное - что пострадает лишь одна часть детей. Мало того - я могу запланировать отравления, добавив поражающий элемент в куски сливочного масла, куриного и свиного жира, в замороженную баранину и много куда ещё. На них проставлены даты и, зная систему “первый на входе - первый на выходе”. можно заранее запланировать каскадные отравления - два минимум, а то и три или четыре, прежде чем все подобные цеха закроют на массовую проверку.

В это время важно не допускать солидаризации жертв и продолжать разгонять панику. Я заранее напишу и затем в нужный момент опубликую воззвания, которые спровоцируют беспорядки. Я обвиню руководство школ в том, что они в целях экономии используют одни и те же котлы для халяля и свинины. И выставлю первое отравление как месть за подобное святотатство. Второе отравление будет ответом на первое. Я заранее создал несколько сообществ и пабликов, которые позже возьмут ответственность за происходящее. Я втайне фотографирую детей и взрослых определённой расы и подолгу создаю хейт-контент, складируя его в отложках для раздувания паники после первых отравлений. И в этой панике я и буду действовать. Я стану анонимным спасителем общества, быстро смогу опознать террористов по фото, которые сам и вброшу и направлю общественную ярость в управляемые погромы. Это будет искупительным побоищем.

Если же меня остановят - то это будет наихудшим вариантом для всего человечества. Те, кто будут меня судить, назовут меня психом и людоедом, однако я надеюсь, что вы - все те, кто читает эти строки, вспомните засыпанную снегом пещеру с десятью жалкими приматами в ней и станете мыслить рационально. Всё, что я делаю - я делаю во имя блага человечества, из чувства любви и благодарности ко всему живому. Я - лишь выражение жизни, направление её свободной воли.

А пока я буду держать себя в постоянном тонусе. Человек склонен размякать в бездействии. Поэтому вы ещё долго будете слышать про детей без губ и мочек ушей, найденных в ваших парках. Просто если вы ищите объяснения - знайте, что оно не в сумасшествии и половых извращениях. Это результат огромной, всепоглощающей волевой любви к жизни и ко всему человечеству.

Ведь надо обладать железной волей чтобы отрезать ухо у живого человека и заняться каннибализмом, понимаете? Для этого надо быть настоящим героем.

А настоящий герой не обращает внимания на мелочи вроде усиливающегося тремора в руках, проступающей седины и постоянно слезящиеся глаз от вновь начавшихся мимических тиков Это лишь нервозность от предвкушения настолько важных моментов в истории нашего вида.

Чуть сложнее смириться с тем, что после танца надчеловека в надземном переходе, в моём рту поселился вечный вкус помады, который не вытравить никакими специями, не заесть приправами и не запить ни одним алкоголем. Он вечно у меня на слизистой и я постоянно сплёвываю то тут, то там. что может привести к обнаружению ДНК и преждевременному аресту. Но я действительно не могу не сплёвывать - вкус помады осточертел до тошноты. любая еда кажется мне глянцевой и блестящей, любой кетчуп кажется кровавой жижкой, струящейся из-под седых волос. Эта помада постоянно со мной, я гоняю её языком под губой и сцеживаю в пластиковую бутылку, которую теперь ношу в рюкзаке. Но сколько бы не сплёвывал - я всё равно его чувствую.

Это вкус отмершей морали, - повторяю я про себя когда руки дрожат так, что слюна течёт по горловине и пачкает руки. - Она выходит изнутри чтобы не пачкать тебя собой.

Но господи, как же воняет то, что внутри меня. Как же оно воняет…