
..Чтобы постигнуть таинство полёта вовсе ни к чему, как говаривают заблуждающиеся простаки, сперва в муках осваивать тонкости ходьбы по земле: достаточно всего-навсего родиться птицей, делов-то. Не путать себя с другими видами, не позабыть о своей природе по рождению. О своём незыблемом и неоспоримом праве на небо. Крылатые ведь не предназначены без устали перемещаться по твёрдому грунту, да и выходит это у них, прямо-таки скажем, неважно: они лишь неуклюже ковыляют, переваливаясь, комично спотыкаются и, то и дело, запинаются о различные неровности. Крылатых манит высь. Кто бы не убеждал их в том, что они должны твёрдо стоять на ногах, кто б ни удерживал их, пытаясь образумить, доказав несуразность такого опасного и абсурдного стремления к далёкому холодному и непонятному небу, они всё равно неизменно стремятся туда, влекомые своим древним инстинктом за предел облаков, в пронзительную синеву, вечно озаряемую Солнцем, не встречающим на пути своём никаких преград.
Люди должны ступать по земле. Ангелам принадлежат небеса. Так уж заведено. Каждому по рождению и предназначенью его. Раньше я в этом мало что смыслил, да оно меня особо-то и не волновало. Я скитался в душной и тёмной пещере, пропахшей тленом и гнилью, запертый в склепе, изнывая от какой-то неясной тоски, пока однажды, случайно выглянув наружу, не увидел звёзды. И не осознал, что все они, все до последней могут принадлежать мне. Такая великая власть была сокрыта в переплетенье тонких радужных нитей. А потяни за такую ниточку.. всё рукоделье распустишь, а то и весь мир. Жуткая перспектива. Но в чём-то даже заманчивая.
Да, такого толка открытие, говоря начистоту, прямо-таки потрясало. Паутина. Не следовало разбрасываться эдаким таинством, делиться им с кем ни попадя. Интуитивно я чувствовал, что она гораздо больше, чем можно себе вообразить. Владеть ей возможно ли? Скорее уж она, превосходя в масштабе, сожрёт тебя самого без остатка. Уничтожить её? Чтоб никого не совращала более сия чудовищная власть? Ну уж.. так ли это просто, как кажется? С полпинка оно само не развалится – попробуйте-ка выкорчевать старое разросшееся дерево. Вон даже и самая трухлявая, источенная короедами коряга имеет корни, которые так глубоко уходят в почву, что, чтобы извлечь их оттуда, придётся немало попотеть. Чего уж тогда говорить…
Ну.. то дерево, а то Паутина: если найти, где в нужном месте её расплести, развязать тот самый узелок… хотя и тут последствия могли превзойти ожиданья в разы.
В общем, едва ли было ясно, что дальше делать с этим вот достояньем, как распорядится перешедшим мне по наследству фамильным проклятьем? Покамест не трогать, что ли. А там.. куда кривая выведет. В конце концов, если этот мир меня не устроит, можно будет поди и отыскать смыкающую пласты ниточку-верёвочку, рванув её на себя, превратить вселенную в груду неопрятных волокон, моток сваленной в кучу пряжи. И, коль пойдёт, переплести всё это дело заново. Состряпать лучшую версию сей горемычной насущности.
Интересно, этого Он хотел, Девятый Архангел, впрягаясь в такую-то неладную заваруху? Кто ж Его знает? Уже и не спросишь. Только додумывать, завершать оборванные строки чужого личного дневника, вкладывая в ранее написанное новые смыслы.
То, чего Он там себе постановил, с достоверностью теперь уж и не вызнать. Но то, чего хочу я... Вот на это и будем опираться, за неимением большего.