Темная материя

4052 год нашей эры. Человечество уже не просто изучает космос — оно его бороздит. Мы прорыли борозды на Марсе, Венере, вытоптали тропинки к спутникам Юпитера. И все благодаря одной гениальной, если не сказать наглой, технологии: двигателю, который жрет космическую материю и плюет наружу реактивную струю. Превращает мусор межзвездного пространства в топливо. Поэтично, правда?

А я? О, я — счастливый обладатель пульта управления от одной такой космической жующей машины.

Капитаном стал два года назад. Не по блату, не по знакомству — по жуткой, дурацкой случайности, которая чуть не оставила флот без фрегата и с десятком сирот. Но это отдельная история. Сейчас я капитан крейсера «Дева Мария», RCS-77. Красиво звучит, да? На деле — пятьдесят тысяч тонн металла, технологий и вечно чем-то недовольного экипажа.

Наша задача — искать формы жизни и исследовать планеты. По идее — искать разумную жизнь. По факту — отбиваться от космических пиратов, возить припасы колониям и слушать нытье ученых.

Ах да, ученые. Вечная головная боль. Вечно недовольные, вечно требующие. «Капитан, остановитесь у третьей луны пятой планеты в системе Жёлтого Карлика 354-бис! Там может быть лишайник!» А то, что для остановки такой махины нужно за три дня начинать маневры, рассчитывать гравитационные рогатки и жечь драгоценный, хоть и почти дармовой, реакторный порошок — их не волнует. Им нужен лишайник.

И вот сегодня мой день начинается с особенно «приятной» новости. Мой первый помощник, Зоран Ковач — все зовут его Зори — вваливается в мою каюту без стука. У него такое право — появляться, когда хочет. Особенно когда новости плохие.

Он стоит в дверях, коренастый, как шлюзовая камера, со своим вечным каменным лицом. Шрам на щеке будто становится темнее.

— Капитан, — говорит он одним тоном, которым обычно сообщают о пробоине в корпусе. — Из штаба пришел приказ. Команда «Ксеногенезис» летят с нами.

Я откладываю планшет с отчетом по расходу топлива. Смотрю на него. Потом медленно закрываю глаза. Считаю до пяти. Не помогает.

— Повтори, Зори. Мне показалось, ты сказал «Ксеногенезис»? Мне ведь показалось?

— Так точно. Исследовательская группа. Три специалиста. Прибывают на борт через шесть часов.

Внутри меня что-то закипает. Не гнев. Нет. Нечто более холодное и острое — чистое, неподдельное, почти художественное недовольство.

— Они же… — я ищу слова. — Они же гиперактивные, помешанные на микробах, не признающие устава истерички! Они требуют внеплановых остановок для изучения космической пыли!

Зори не моргает.

— Их миссия имеет приоритет «Гамма». Прямой приказ штаба. Прилагается к вашему сведению.

Он протягивает мне еще один планшет. Я не беру. Смотрю на него так, будто он предлагает мне ядовитую змею.

— Зори, — говорю я тихо. — Мы летим в сектор Векула. Там три пиратских гнезда, две нестабильные нейтронные звезды и, по непроверенным данным, может маячить контрабандистский флот клана Драсо. Это не пикник с микроскопами!

— Приказ есть приказ, капитан. Мы — их транспорт и защита. Они — наш научный груз.

«Груз». Хорошее слово. Обычно груз не требует отдельной каюты, не спорит с капитаном и не пытается высадиться на астероид, потому что «там интересный химический состав».

Я откидываюсь в кресле. Оно тихо скрипит — старое, но удобное. Смотрю в потолок, где мигает светодиодный индикатор системы жизнеобеспещения. Все зеленое. Все работает. Все, кроме моего настроения.

— Кто именно в составе? — спрашиваю я, уже зная, что ответ мне не понравится.

Зори тапает по планшету.

— Руководитель — доктор Аэлита Валеро, экзоэколог. Доктор Виктория Сонг, ксенобиолог. Инженер-кибернетик Мисси О’Райли.

Валеро. Я слышал эту фамилию. Её статьи читал — вернее, пытался. Сплошные графики, формулы и пафосные заявления о «будущем человечества среди звёзд». Как раз тот тип, который будет считать меня тупым солдафоном за то, что я предпочту сохранить корабль, а не изучить новую форму плесени.

— Отлично, — говорю я, и в моем голосе звенит тот самый сарказм, который Зори терпеть не может. — Просто великолепно. Значит, так. Готовим для «груза» каюты в отсеке D. Подальше от мостика и машинного отделения. И поставь им ограничение на внутренние коммуникации. Пусть болтают между собой, но чтобы их голоса не долетали до важных мест. Особенно до меня.

Зори почти незаметно вздыхает. Почти.

— Капитан, они имеют право доступа к данным сканеров и…

— И пусть имеют! — перебиваю я. — Но доступ — через фильтр. Через тебя или через Нову. Никаких прямых запросов к навигации или системам оружия. Понятно?

— Понятно.

— И, Зори?

— Да, капитан?

Я снова беру в руки первый планшет, делаю вид, что изучаю цифры.

— Найди в регламенте самый скучный, самый длинный и самый нечитаемый документ по технике безопасности для гражданских лиц на борту военного корабля. И вручи его доктору Валеро лично в руки, как только она переступит порог. Со всеми подписями.

Уголок губ Зори дрогнул. Возможно, это было начало улыбки. Или спазм.

— Будет сделано, капитан.

Он разворачивается и уходит, оставив меня наедине с нависшей над душой тенью научно-исследовательского кошмара. Я смотрю на экран, где мерцает курс «Девы Марии». Прямой, четкий, эффективный. Курс военного корабля.

А теперь по нему будут ползать ученые с лупами.

«Прекрасно, — думаю я, отхлебывая остывший кофе. — Просто космически прекрасно».

Где-то там, в темноте между звезд, нас уже ждут пираты, радиационные бури и прочие радости. Но самая большая опасность, как выясняется, скоро прибудет на борт на шаттле. И у нее будут докторская степень и претензии.

До прибытия «груза» оставалось чуть меньше шести часов. Я решил провести этот драгоценный промежуток времени с пользой — а именно, объявить экипажу о нашем «счастье» до того, как слухи расползутся сами. Новости на корабле разносятся быстрее, чем свет в вакууме, но с плохими новостями я предпочитаю являться лично.

Мост «Девы Марии» — мое царство. Полумрак, мерцание голографических панелей, тихое гудение систем. Команда на своих местах: Нова что-то яростно стучит по консоли связи, ее розовый ежик волос подрагивает в такт. Рико «Призрак» стоит у картографа, изучая маршрут — его поза кричит о спокойствии, которое я сам в данный момент не испытываю.

— Внимание всем, — мой голос, усиленный системой, звучит ровно и сухо, заполняя мостик. На меня оборачиваются. — Через пять часов сорок минут на борт прибывает гражданская исследовательская группа «Ксеногенезис». Три человека. Их миссия — научная оценка планетарных объектов по пути нашего следования.

Я делаю паузу, чтобы оценить реакцию. Вижу, как Нова замирает, а потом ее глаза загораются неподдельным интересом. Ученые! Новые лица! Возможность похвастаться своими хакерскими трюками! У Рико ни один мускул не дрогнул, он лишь медленно кивнул, словно добавил новый параметр в свою тактическую модель. Старший инженер Вейс, которая как раз зашла на мостик доложить о состоянии двигателей, фыркнула так громко, что это прозвучало почти как официальный протест.

— Их статус — ценный научный груз, — продолжаю я, и в голосе сам собой проскальзывает мой коронный сарказм. — Что означает: мы их бережем, защищаем и ни в коем случае не позволяем им приближаться к критически важным системам, включая, но не ограничиваясь: шлюзами, панелями управления оружием, моей кофеваркой и священным местом Кары, также известным как машинное отделение.

Кара хмыкает, одобрительно скрестив руки на груди.

— Они будут работать по своим протоколам, мы — по своим, — говорю я, переходя на серьезный тон. — Наша основная задача в секторе Векула не меняется. Разведка, патрулирование, при необходимости — силовое решение вопросов. Их научные хотелки идут бонусом и выполняются строго по остаточному принципу, если это не ставит под угрозу корабль или экипаж. Вопросы?

Нова немедленно взмахнула рукой.

— Капитан! А у них будет доступ к нашим внешним сканерам? Можно я покажу им новый алгоритм декодирования сигналов? Он такой крутой, он может…

— Нова, — мягко прерываю я. — Твой алгоритм может напугать их до потери пульса. Доступ к сканерам у них будет. Как раз твоя задача — быть посредником. И госпожа Валеро, их руководитель, получит от Зори полный сборник уставов. Надеюсь, это охладит их пыл.

— Сомневаюсь, — буркнула Кара, проверяя показания на своем переносном планшете. — Ученые. У них пыл охлаждается только жидким азотом, да и то не всегда.

— В точку, — соглашаюсь я. — Поэтому, будем вежливы, профессиональны… и держим дистанцию. Для них мы — такси с пушками. Для нас они — хрупкий, требовательный и очень шумный багаж. Всем понятно?

Раздается ропот согласия. Рико наконец отрывается от карты и смотрит на меня. Его темные глаза безэмоциональны.

— Капитан. Что делать если они потребуют незапланированной высадки в зоне потенциальной угрозы?

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Тогда, лейтенант, ты получишь от меня один из двух приказов. Либо «Сильва, приготовь челнок для сопровождения ученых и выдели эскорт», если риски минимальны. Либо… — Я позволяю себе ледяную улыбку. — «Сильва, запри их в каютах под предлогом карантина из-за вымышленного космического гриппа». Выбор буду делать я. На основе их поведения.

Это вызывает несколько сдержанных усмешек. Команда понимает. Мы — единый организм. Посторонние, со своими целями, всегда являются раздражителем.

— На этом все. Приготовиться к приему шаттла. Зори координирует. Докладывать о любых странных запросах или поведении. Не дадим им заскучать.

Я выключаю общий канал и поворачиваюсь к главному экрану, где мерцает звездная карта. Сектор Векула. Пираты. Контрабандисты. И теперь — три ученых, жаждущих открытий.

«Дева Мария», моя красавица, — мысленно обращаюсь я к своему кораблю. — Прости меня за то, что я впускаю в твои стальные бока эту… академическую лихорадку. Обещаю, если они начнут сверлить твои палубы в поисках «интересных бактерий», я лично вышвырну их в открытый космос.

Корабль, конечно, не отвечает. Но где-то в глубине его корпуса тихо вздыхают двигатели, будто разделяя мое предчувствие.

А я смотрю на часы. Пять часов двадцать минут до прибытия. Время, чтобы мысленно подготовить свою знаменитую «приветственную» речь. Это будет интересно. В том смысле, в каком интересен полет через метеоритный поток без щитов.